Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Эдгар Аллан По и Перуанское Сокровище Edgar Allan Poe and the Jewel of Peru
Глава одиннадцатая

Вторник, 12 марта 1844 г.


Мисс Лоддиджс замерла на месте, устремив взгляд кверху и начисто позабыв о пешеходах, вынужденных огибать ее по краю панели, и, вопреки безупречному филадельфийскому воспитанию, таращившихся на нее без зазрения совести. Что ж, откровенно говоря, наряд ее был более чем поразителен. Дабы уберечься от холода, заезжая леди облачилась в яркий лазоревый шерстяной плащ из четырех весьма просторных слоев, каждый из коих был окаймлен нарциссово-желтой оторочкой. Аляповатость сего наряда подчеркивал шелковый капор – также лазоревый, украшенный множеством искусственных цветов, к некоторым из коих приникли клювиками несколько чучел колибри. Приметив, сколь эксцентрично выглядит одеяние мисс Лоддиджс в сравнении с нашими куда более консервативными костюмами, я с самым невинным видом осведомился, не являет ли оно собою образчик последней лондонской моды. Опасаясь, как бы мое замечание не обидело гостью, Сисси поспешила вмешаться, однако мисс Лоддиджс оно лишь позабавило.

– Нет-нет, это мое собственное творение. Когда у меня нет птиц для работы, я часто шью одежду. Надо заметить, таксидермия вдохновляет меня и в этом – ведь что может быть прекраснее изящного оперения птицы, сотворенного самой Природой?

– Как чудесно иметь подобный дар, – с легкой усмешкой сказала жена, сама – портниха отнюдь не из последних. – Многие попросту покупают все, что ни объявят модным дамские журналы.

– Возможно, – пробормотала мисс Лоддиджс, по-прежнему глядя вверх. – Великолепный орел, – наконец пояснила она. – Он совершенен и обликом и статью. Воистину, его следовало бы поместить не снаружи, а в стенах музея.

Проследив за направлением ее взгляда, я обнаружил, что речь идет о резном деревянном орле, водруженном над входом в Пенсильванскую академию изящных искусств[16]Пенсильванская академия изящных искусств – старейшее художественное образовательное учреждение США, также – музей изобразительного искусства..

– Ах, в самом деле. Работа Уильяма Раша[17]Уильям Раш (1756–1833) – один из самых значительных американских скульпторов первых лет существования США, а также один из основателей и первых директоров Пенсильванской академии изящных искусств., исключительно талантливого художника. По-моему, одна из самых выдающихся его работ – распятие, выполненное в натуральную величину и установленное в Церкви Святого Августина. Вероятно, время взглянуть на него у нас еще будет: именно там, в церкви, мы завтра встретимся с моим другом, отцом Кином, после того как он завершит занятия с учениками. Он знает, где мы сможем увидеть стаю странствующих голубей.

Услышав об этом, мисс Лоддиджс мигом развернулась ко мне и засияла от радости.

– Чудесно! Я так давно мечтала полюбоваться на них!

– Прошу, не забывайте: это все-таки не наверняка, – предостерег я. – Никто не в силах предсказать полет птиц с абсолютной точностью.

Мисс Лоддиджс, удивленно, словно не веря моим словам, вскинула брови.

– Да, разумеется, я понимаю. Но если я хоть издали увижу, как стая странствующих голубей затмевает небо, это уже кое-что. Спасибо, мистер По. Я бесконечно рада, что познакомилась с вами, – торжественно объявила она. – Но не войти ли нам внутрь?

С этими словами наша гостья, не дожидаясь ответных любезностей, устремилась к дверям.

Почти два часа исследовали мы Академию, обитель лучшей коллекции произведений искусства во всей стране, в коей были представлены работы европейских мастеров и современных американских художников. В тот день там проходила весьма впечатляющая выставка религиозного искусства, однако она не вызвала у мисс Лоддиджс ни малейшего интереса. С тем же равнодушием отнеслась она и к великолепным работам Клода Лоррена[18]Клод Лоррен (1600–1682) – французский живописец и гравер, один из величайших мастеров классического пейзажа, творивший в XVII в., и даже к предмету особой гордости Академии – «Смерти на коне бледном» Бенджамина Уэста[19]Бенджамин Уэст (1738–1820) – англо-американский живописец, известный крупномасштабными историческими полотнами., приобретенной за немалые деньги. Не привлекли ее внимания ни элегантные портреты кисти протеже Уэста Гилберта Стюарта[20]Гилберт Чарльз Стюарт (1755–1828) – американский живописец, более всего известный как портретист, создавший более тысячи портретов своих современников, включая портреты шести первых президентов США. Считается одним из основоположников американской живописи., ни работы Томаса Салли[21]Томас Салли (1783–1872) – американский художник, ученик Бенджамина Уэста. и Джошуа Шоу[22]Джошуа Шоу (1776–1860) – англо-американский художник и изобретатель, много путешествовавший по Северной Америке, писавший пейзажи и сцены из жизни индейцев., и это несмотря на все мои старания объяснить, отчего все они заслуживают самой высокой оценки.

– Простите, мистер По, – наконец сказала она. – В детстве меня учили и рисованию, и живописи, и я, конечно же, понимаю, какое мастерство необходимо, чтоб написать портрет, где схвачена самая суть человека, или пейзаж, передающий дух местности от и до, но, боюсь, подобные работы нимало меня не трогают. Они так плоски, так безжизненны… Наверное, отсюда и мое пристрастие к таксидермии – к искусству наделять птиц бессмертием, сообщая им естественные позы, чтоб зритель мог разглядывать их со всех сторон и всякий раз видеть нечто новое. Если работа удалась, она пробуждает в зрителе своеобразное предвкушение – чувство, будто птица в любую минуту может взлететь.

Я даже не знал, как реагировать на признание гостьи в равнодушии к искусству живописи – многие на ее месте изобразили бы интерес из вежливости. К тому же и сам я не понимал ее страсти к созданию птичьих чучел: на мой взгляд, от ее творений явственно веяло смертью. К счастью, в беседу вмешалась жена.

– А как же иллюстрации мистера Одюбона[23]Джон Джеймс Одюбон (1785–1851) – американский натуралист, орнитолог, художник-анималист, автор иллюстрированного труда «Птицы Америки».? – спросила Сисси. – Как по-вашему, удалось ему ухватить самую сущность натуры?

– Мистер Одюбон просто феноменален, – улыбнулась мисс Лоддиджс. – Действительно, мне очень нравится, как он изображает птиц, нередко – в движении или за добыванием корма. Это вдыхает в них жизнь и душу. Особенно восхищает то, что он изучает пернатых в естественной среде обитания – ведь я-то подобной возможности практически лишена.

– Похоже, работы Одюбона вам прекрасно знакомы, – заметил я, остановившись полюбоваться одним из портретов кисти Салли. На мой взгляд, искусство Салли было куда выше Одюбонова, однако мисс Лоддиджс, казалось, даже не замечала висевшего перед нею полотна.

– Полагая, что это поможет моей работе, отец подарил мне Одюбоновых «Птиц Америки» и «Птиц Европы» Джона Гульда[24]Джон Гульд (1804–1881) – британский орнитолог и художник-анималист, создатель многих иллюстрированных орнитологических трудов.. Обе эти книги – настоящие сокровища, и я всесторонне изучила их. Конечно, иллюстрации в книгах Гульда феноменальны, однако манера Одюбона – позы его птиц, естественный фон – вдохновляет меня куда сильнее. Я изо всех сил стараюсь придать своим птицам такой же естественный вид.

– И это вам прекрасно удается, – откликнулся я.

Мисс Лоддиджс пожала плечами.

– Если птица помещена в стеклянный футляр, особой достоверности достичь затруднительно. Думаю, моя витрина с колибри – работа очень удачная, но вряд ли натуралистичная. Отец пожелал собрать немалую часть своей коллекции воедино – симптом скорее гордыни, чем пристрастия к науке, – и я уступила. Вообразила себе царство колибри, поразмыслила о его возможной общественной иерархии, и… Эти-то образы и отражены в моей композиции.

– Эдди описал мне эту витрину, и в ту же ночь я увидела сон – именно такое птичье царство. Вы и представить себе не можете, как я хотела бы взглянуть на вашу работу собственными глазами!

Слова жены заметно взволновали гостью.

– Тогда вы непременно должны приехать к нам, в Парадайз-филдс. Я буду счастлива принять вас в Лондоне. – Бросив взгляд еще на одну картину, она повернулась лицом к Сисси. – Думаю, у нас вам понравится. Люди съезжаются к нам отовсюду, чтоб посмотреть на оранжереи и коллекцию растений. А еще я надеюсь однажды претворить мечту Иеремии в жизнь и поселить в оранжереях живых экзотических птиц. Экстраординарная идея, не правда ли? Иеремия был адептом науки и в то же время мечтателем – истинным художником.

– Чудесное сочетание. Похоже, Иеремия был исключительным человеком, – сказала Сисси, со спокойным сочувствием глядя на мисс Лоддиджс. Жена обладала настоящим даром утешать людей в горе. – И я была бы счастлива побывать в Лондоне и увидеть ваш дом. Я никогда в жизни не покидала этих берегов, о чем весьма сожалею.

Целиком захваченная мыслью о путешествии в Лондон, мисс Лоддиджс смотрела на картины разве что мельком и едва не тащила нас за собой всякий раз, как я останавливался, чтоб разглядеть полотно внимательнее, но вдруг замерла на месте, как вкопанная. Стоило мне увидеть, что привлекло ее внимание, у меня просто перехватило дух: это был тот самый портрет, что мы с женой видели на выставке в зале Фонда художников три года тому назад. Погрудное изображение, написанное в так называемой «виньеточной» манере – руки, грудь и даже волосы растворяются в неясной глубокой тени, образующей фон, но глаза светятся, точно живые, – было заключено в густо позолоченную овальную раму с бронзовой табличкой:


Миссис Рейнольдс, актриса

(Роберт Стрит, 1840 г.)


Подумать только! Неугомонный мистер Стрит написал портрет миссис Ровены Фонтэн, безвестной иммигрантки, прибывшей в Америку из Лондона в октябре тысяча восемьсот сорокового, и вот за каких-то три года его работа, словно по волшебству, превратилась в портрет весьма популярной актрисы миссис Рейнольдс и сочтена достойной выставочных залов Академии изящных искусств!

– Я ее помню, – пробормотала мисс Лоддиджс, приглядевшись к портрету как следует. – Она приезжала взглянуть на наши оранжереи.

Немало удивленный сим заявлением, я не мог не заметить, что портрет ее чем-то тревожит.

– Вы уверены, что это была она? Эта леди эмигрировала в Америку более трех лет назад, а посетителей в Парадайз-филдс, несомненно, бывает немало.

– Да, абсолютно уверена. Более того, она приезжала в оранжереи в тот же самый день, когда нам нанесли визит вы. В тот самый день, когда вы познакомились с Эндрю и Иеремией.

– Чем же миссис Рейнольдс вас настолько впечатлила? – спросила моя жена.

Мисс Лоддиджс на время задумалась, будто оглядываясь назад, в прошлое, и оживляя воспоминания.

– Говоря откровенно, тот день с самого начала выдался необычным. Визит мистера По совпал по времени с совещанием, собранным отцом для обсуждения плана перуанской экспедиции. Мать попросила меня подыскать орхидею на стол, и, когда я подбирала нечто подходящее, в оранжерею, в сопровождении брата, вошла небольшая группа посетителей. И эта леди, – она указала на портрет, – была среди них. Мне бросилось в глаза, что она не интересуется ничем в оранжерее, а все выглядывает наружу, словно что-то или кого-то ищет. Вдруг – резкий, раздраженный птичий крик, вниз камнем падает бог весть откуда взявшаяся сорока и клюет эту леди прямо в темя – раз, и другой! Та завизжала и не унималась, пока брат не выгнал птицу за дверь. И тут за мной пришла служанка, сказавшая, что вы, мистер По, прибыли и ждете в моей гостиной. А в ту же ночь мне приснился жуткий кошмар, – вздрогнув, добавила мисс Лоддиджс. – Я не сомневалась: это предостережение, ведь «одна сорока – к печали»[25]Цитата из старинной английской детской песенки «One for sorrow», где перечисляются приметы, связанные с сороками..

Я согласно кивнул, не в силах отвести взгляда от фиалковых глаз, изображенных так великолепно, что мне казалось, будто портрет, в свою очередь, взирает на меня со стены. Выходит, миссис Фонтэн побывала в Парадайз-филдс в тот же день, когда туда отправился я? Несомненно, она последовала за мной, а затем на нее напала птица, которой неоткуда было взяться в оранжерее… Я даже не представлял себе, что это может означать, однако встревожился не меньше мисс Лоддиджс.

Тут руку нежно стиснули пальцы жены.

– Я бы с удовольствием выпила чаю, – сказала она. – Пожалуй, живописи мне на сегодня довольно, а концерт в зале Музыкального фонда начнется только через час.

После откровения мисс Лоддиджс мне вряд ли удалось бы высидеть этот концерт до конца – ведь голова-то была целиком занята мыслями о совершенно ином. К тому же я понимал, что выступление Поющей Семьи Хатчинсонов[26]Поющая Семья Хатчинсонов ( англ . Hutchinson Family Singers) – самый популярный музыкальный коллектив США середины XIX века, исполнители комических, сатирических, политических, сентиментальных песен, по мнению многих – основоположники американской популярной музыки. вряд ли придется мне по вкусу, а значит, в обществе одной лишь мисс Лоддиджс музыкальный вечер доставит Сисси куда большее удовольствие.

– Боюсь, сегодня вечером мне нужно поработать – тем более что завтра в полдень нам с мисс Лоддиджс предстоит встреча с отцом Кином, а вы, дорогие дамы, отправляйтесь в зал Музыкального фонда. Весьма американское развлечение, – пояснил я гостье. – Думаю, вам понравится.

– О, непременно понравится! – не скрывая восторга, воскликнула Сисси. – Нас ждет чудесный вечер!

– А я вернусь и встречу вас, когда концерт закончится.

– Это ни к чему, дорогой.

– Вот как? Ты уверена?

– Конечно. Уж если мисс Лоддиджс сумела самостоятельно добраться из Лондона в Филадельфию, дорогу домой я как-нибудь отыщу.

Дамы обменялись улыбками.

Покинув Академию, мы вышли на оживленную Честнат-стрит.

– Тогда я вас покидаю, – сказал я. – Спасибо за крайне приятный день.

Мисс Лоддиджс робко улыбнулась.

– Спасибо вам за экстраординарное гостеприимство, мистер и миссис По. Пожалуй, теперь, когда Иеремии больше нет, вы – мои самые верные друзья, и это радует сердце.

Услышав это, Сисси негромко ахнула и стиснула в ладонях руки мисс Лоддиджс.

– И мы этому очень рады!

Остатки досады, вызванной отсутствием у гостьи интереса к живописи, сняло как рукой – ведь некогда и я успел познать жестокость одиночества.

– Да, очень рады, – от всего сердца подтвердил я, а про себя решил: если помощь в выяснении подробностей смерти Иеремии Мэтьюза хоть немного смягчит, скрасит ее одиночество, я сделаю все, что в моих силах, с открытой душой.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть