В первых числах октября начала свою работу особая парламентская комиссия по принятию мер против землетрясений, созданная по инициативе группы депутатов как от правящей партии, так и от оппозиции. Чуть позже Совещательная геодезическая комиссия при министерстве просвещения совместно с Управлением метеорологии образовала Специальную группу по изучению изменений в земной коре Японского архипелага. Почти одновременно над аналогичными проблемами начало работать одно из отделений Геологического общества Японии. Специальная группа, разместившаяся в здании Отдела прогнозирования землетрясений, попыталась было через министерство просвещения добиться чрезвычайных ассигнований. Однако выяснилось, что Отдел прогнозирования уже третий год получает достаточно крупные суммы для всеяпонской системы автоматических станций наблюдения, так что надеяться на чрезвычайные ассигнования не приходилось. Тогда спецгруппа поспешила обратиться за помощью к Особой парламентской комиссии. Но и с этим ничего не вышло: независимо от своей партийной принадлежности депутаты от районов, терпевших ущерб из-за стихийных бедствий, оказались бессильными что-либо сделать без согласия избирателей. Таким образом, спецгруппа топталась на месте и в конце концов начала свою работу со всестороннего изучения уже имевшихся данных.
В Японии начиналась осень. Но лето медленно сдавало свои позиции. Даже в сентябре, после осеннего равноденствия, зной лизал раскаленным языком землю, словно дразня измученных людей. Но всему наступает конец. Выцветшее небо стало синее и глубже, по ночам влажное душное марево уже не окутывало ярко сияющие фонари. Люди, освобождаясь от мучительных воспоминаний о грозном, полном стихийных бед лете, постепенно начинали приходить в себя.
К счастью, в этом году небольшим был ущерб от тайфунов и наводнений. Но в некоторых районах, как, например, в городе Мацусиро провинции Нагано, по-прежнему днем и ночью беспрестанно трясло. В середине сентября на край Санрику два раза обрушилось довольно сильное цунами; пострадал от цунами, возникшего в результате подводного землетрясения, район Нэмуро на Хоккайдо. Продолжались извержения на Кюсю. Начал действовать вулкан на острове Сакурадзима, и Управление метеорологии официально предупредило население об опасности. Но все эти сообщения приобрели характер местных новостей и перестали служить темой для разговоров. В центре внимания снова были спортивные новости, осенние моды, новые танцевальные ритмы, конфликт в Центральной Африке, новый курс после политических преобразований в Китае, политические перевороты в Центральной и Южной Америке, проект посадки на Марсе американской космической станции, которую после нескольких неудач наконец решено было осуществить этой осенью.
В газетах появился ряд статей о коррупции на строительстве атомных электростанций и о резком увеличении наркомании среди молодежи и подростков. Раскрыта была большая организация по торговле наркотиками, связанная с международным преступным синдикатом. На осенней выставке автомобилей всеобщее внимание привлек электромобиль, развивающий скорость сто шестьдесят километров в час. Это была машина на воздушной подушке для индивидуального пользования, выставленная одной фирмой без всякой предварительной рекламы.
По всей Японии ежедневно происходили сотни ощутимых землетрясений. Трещины в стенах, разваливающиеся дома, покривившиеся многоэтажные железобетонные здания теперь почти перестали привлекать внимание. Начинался осенний сезон отдыха, много туристических групп отправилось за границу. Множество туристов приехало в Японию. Экскурсионные автобусы наводняли курортные и исторические моста. По прозрачному ярко-голубому небу изредка проплывали легкие кучевые облака. В горах, тронутых первым багрянцем, раздавались песни молодежи. Колосья раннего риса уже отяжелели и золотом клонились к земле. По долинам вместе с пчелами жужжали мини-комбайны, которые теперь были почти в каждом крестьянском хозяйстве. Министерство сельского хозяйства и лесоводства заявило, что и в нынешнем году ожидается небывалый урожай риса, который значительно превысит прошлогодний.
Япония, обычной, ничем не отличавшейся от предыдущих лет походкой шагала к осени. Так же, как города, села, люди, погода и природа… Да, и природа на первый взгляд…
Закончив ряд пробных погружений в открытом море Кумано, Онодэра вернулся в Токио накануне начала работ по плану Д-1. Состояние «Кермадека» после устранения неисправностей было в общем удовлетворительным. Правда, «Вадацуми-1» обладал лучшей маневренностью, но «Кермадек», даже в подержанном виде, был надежнее, сразу чувствовалось, что он построен во Франции, на родине глубоководных судов. К тому же его переоборудованием и регулировкой неотступно занимался «гениальный» Катаока. Решили не ждать, когда закончится переоборудование инженерного судна «Есино», которое должно было стать плавучим командным пунктом при выполнении плана Д. Сегодня ночью из порта Тоба выйдет «Такацуки» и прямо отправится на место первого предполагаемого погружения.
Онодэра не был дома больше месяца. Тогда в Киото, едва выбравшись из-под груды обломков и черепицы, он сразу отправился искать телефон. К счастью, телефонную связь быстро восстановили, и он позвонил в Токио. Далее события развивались с молниеносной быстротой. После разговора Онодэра сразу вылетел в Европу для закупки «Кермадека». Даже связаться с родными не успел.
Теперь наконец-то выкроились несколько свободных часов, и Онодэра на связном самолете-гидроплане прилетел в Токио. Надо было заехать домой за вещами. Времени было в обрез: завтра вместе с Юкинагой и Танакой он вылетит на том же самолете к «Такацуки», который к тому времени уже будет находиться в полутораста километрах к востоку от мыса Инубо.
Прежде чем ехать домой, Онодэра заглянул в главную контору в Харадзюку. Наката, Юкинага и остальные вовлекли его в бесконечный спор о системе связи, общей программе работ и ее деталях.
Онодэру поразили бешеный темп и четкость в решении сложнейших вопросов. Но больше всего его удивило, что, несмотря на это, гигантский объем работ не уменьшился. С ума они сошли, что ли? – думал он. Неужели надеются управиться с таким маленьким штатом?..
– Ну вот, Совещательный геодезический совет и Управление метеорологии начали действовать, – сообщил Юкинага, просматривая ленту факсимильных новостей. – Надо поторапливаться. Теперь, после осуществления трехлетней программы по исследованию мантии, они располагают огромной сетью наблюдательных станций, оснащенных самой современной аппаратурой. С ними в контакте многие университеты и лаборатории. Вот ведь сумели охватить практически все области науки о Земле. Вполне возможно, среди них найдется и такой, который обо всем догадается, если будет иметь суммарный анализ изменений в движении земной коры Японского архипелага.
– Ничего страшного, пусть стараются, нам от этого только польза, – сказал Наката, усмехаясь. – Нам помогут Ходзуми и председатель научно-технического совета, и мы будем располагать всеми темп же данными, что и они. В общем, они будут нам помогать, сами того не ведая. Ведь профессор Тадокоро уже использовал этот метод, а мы его усовершенствуем. Но вот морское дно для них пока белое пятно, так что козыри в наших руках.
– Юкинага-сан, вам, наверное, будет неприятно, но мы собираемся использовать кое-какие наши изобретеньица… – Ямадзаки втянул голову в плечи. – Как вы думаете, что это?.. Не буду вас томить, скажу сразу: устройство для подслушивания компьютера!
– До чего мы дожили! – вздохнул Юкинага. – И вы пошли на это?
– Да, кое-где мы его используем… – Наката с кисловатой миной покусывал ногти. – Другого выхода нет. Штука-то немудреная. Установки на входе и выходе компьютера регистрируют и передают импульсы. Проанализировав соответствующим образом поступающую информацию, мы можем в общих чертах определить, какого вопроса она касается и какой ответ дал на нее компьютер.
– Ладно, будем считать, что я ничего не знаю, – безнадежно махнул рукой Юкинага. – Пусть это будет на вашей совести… Насколько мне известно, последнее время кое-кто в Международном совете по геодезии и геофизике начал проявлять повышенный интерес к изменениям земной коры Японского архипелага. Вот если ученые всего мира сосредоточат свое внимание на Японии, тогда…
– Время, Юкинага, время! – Наката хлопнул его по плечу. – Время – единственная паша надежда. Деятелей из совета я знаю. Они еще долго будут раскачиваться. Прежде всего устроят заседание, на котором будут петь дифирамбы японской сейсмологии, самой развитой в мире, а уж потом потихоньку начнут… Хуже будет, если нашими делами заинтересуются крупные иностранные монополии или военные круги. Но все-таки у нас еще есть время – давайте верить в это. Все дело в том, насколько мы их опередим… На сколько лет, на сколько месяцев, на сколько недель, на сколько дней… на сколько минут и даже секунд…
– Меня беспокоит еще одно. Известная нам Община Мирового океана лихорадочно разыскивает профессора Тадокоро, – сказал Куниэда. – Профессор отправил им докладную записку, срок договора с ними у него истек… По слухам, общинные заправилы изволят изрядно на него гневаться как на человека, не знающего ни чести, ни совести…
– Насчет чести и совести все мы хороши, – Наката похлопал себя по груди. – А что тогда говорить об Онодэре: серьезный инженер солидной фирмы, а взял да испарился в момент землетрясения…
При воспоминании об этом у Онодэры засосало под ложечкой. Ну, Есимура, ладно… а директора, наверное, оба были взбешены.
– Ладно, от нашей болтовни все равно никакого толку, – Наката, бросив на стол бумаги, громко зевнул. – Давайте сегодня как следует выспимся, а? Завтра начинаем исследовательские работы. Послушай, Онодэра-кун, не сходить ли нам куда-нибудь пропустить по маленькой вместо снотворного? Да и в знак знакомства не мешает. Впрочем, твой случай особый – ведь ты на какое-то время опять исчезнешь из Токио…
– Не плохо бы, – Онодэра поднялся, посмотрев на часы. – Посидим часок-другой.
Оставив в конторе одного Ясукаву, все отправились в бар с панорамным обзором на последнем этаже супернебоскреба, недавно построенного в районе Ееги. Темноватый зал, где едва можно было разглядеть человеческие силуэты, несмотря на непоздний час, был почти полон. Свечи под красными и зелеными абажурами бросали на столики колеблющиеся пятна света. Тихо играла музыка, негромко беседовали хорошо одетые пары. На дне сине-фиолетового полумрака, словно белесые животы рыб в темноте морского дна, колебались лица, обнаженные руки, плечи. Поблескивали драгоценности. Иногда, словно блицы, вспыхивали огоньки зажигалок.
Все пятеро заняли столик у окна и, заказав белое вино, подняли бокалы.
– Ну, – сказал Куниэда – за великое начинание…
– Какое уж тут великое начинание!.. – рассмеялся Онодэра.
– Давайте лучше за успешное завершение исследований.
– За успех, благополучие, «Кермадек»! – проговорил Юкинага.
– И за будущее Японии… – закончил Наката.
Тихо звякнули бокалы. Когда их наполнили второй раз, Онодэра, отключившись от общей тихой беседы, откинулся на спинку стула и сквозь стеклянную стену стал смотреть на раскинувшийся внизу ночной город.
Ночное Токио, как всегда, утопало в потоках света. Холодный, синеватый свет ртутных фонарей скрещивался с белыми лучами автомобильных фар и с красными – подфарников; скоростное шоссе, освещенное желтыми натриевыми фонарями, извивалось, будто гигантский удав, небоскребы, словно черные чудовища, глядели в ночь мириадами ярких глаз.
Отсюда просматривались районы Акасака, Роппонги и даже Гиндза. Красный, синий, зеленый, бледно-сиреневый неоновый свет, кружа в ночном небе, неутомимо выписывал одни и те же буквы и иероглифы. Глядя на озаренное многоцветными отблесками небо, казалось, что слышишь даже шум веселья, бушевавшего под этим небом.
Бары Гиндзы – бесконечный наземный и подземный лабиринт… И в каждом из них красивые, тоненькие, хорошо одетые девушки чокаются с холеными клиентами, или, мило смеясь, берут маслину с блюдечка для закуски и подносят к ярко-карминным губам, или танцуют, ритмично покачивая бедрами… На центральных улицах уже начинают собираться такси, скоро появятся первые ночные пассажиры. Метро, электрички, частные машины… Хостэс отправляются с клиентами в дальние поездки – в Атами, Хаконэ… А в Роппонги и Ееги веселье и разгул только-только начинаются… Токио… гигантский, самый оживленный город в мире, где обитает двенадцать миллионов человек… И этот город, где живут славные, жизнерадостные люди, умеющие изящно повеселиться, и Японский архипелаг, на котором он…
Разве можно в это поверить?!
Разве может такое случиться? Этот город, самый большой в мире… Пусть земля, на которой он стоит, невелика, но все же она протянулась на две тысячи километров и занимает площадь в триста семьдесят тысяч квадратных километров… Эта земля держит на себе не одну трехтысячеметровую вершину, и еще горы, леса, поля и реки… и сто десять миллионов человек, и необходимые для их жизни города, промышленные предприятия, жилые дома, дороги…
Быть того не может! Абсурд! Как только такая мысль могла прийти в голову? Онодэра сквозь стекло остановившимся взглядом смотрел в ночь. Почти касаясь окаймленной светящимися точками Токийской башни, вниз, в сторону аэропорта Ханэда, скользнул гигантский аэробус внутренней линии, похожий на страшную черную птицу. Его белые и красные бортовые огни, помигав, растаяли вдали. А если это все-таки случится, если произойдет то, чего боится профессор Тадокоро… На самом деле произойдет… Что будет тогда с этим гигантским городом и наполняющей его жизнью? А скромные надежды ста десяти миллионов человек?.. Надежды, которые они вынашивают в сердце и возлагают на завтрашний день своей страны, расцветшей на этих островах, уходящей историческими корнями в его почву… Построить свой дом. Родить и вырастить детей. Поступить в университет. Съездить за границу. Девочки, мечтающие стать певицами, мальчики, мечтающие стать художниками. Мужчины, ищущие мгновенного наслаждения в вине, в веселой беседе с женщинами… Получающие маленькие радости на рыбалке, от игры в гольф, за картами… Что станет со скромными надеждами ста миллионов человек?
Наслаждайтесь, почти молитвенно подумал Онодэра, глядя на море света. Хотя бы сейчас, пока еще можно, веселитесь как следует. Все! Из каждого мгновения извлекайте радость, оно не вернется, не повторится, это мгновение! Пусть останется хотя бы воспоминание о скромной, маленькой радости. Это лучше, чем ничего. Ловите радость сейчас, сразу, без промедления! Завтра может не наступить…
– Пошли, – Наката, взглянув на часы, поднялся. – Давайте сегодня все как следует выспимся.
– Думаю, твоя квартира в порядке, – сказал Юкинага Онодэре. – Ясукава поручил смотрителю дома поглядывать за ней. – И квартплату аккуратно вносил…
Когда все подошли к кассе, миниатюрная девушка в платье модного этой осенью бежевого цвета с зеленоватым оттенком, взглянув в лицо Онодэры, вдруг негромко вскрикнула:
– Ой! Если не ошибаюсь, это вы…
– А-а, – Онодэра вспомнил вдруг эту девушку. – Кажется, Мако-тян?
– Да, верно. Вы, значит, запомнили! Спасибо, вы меня растрогали, Онода-сан… Нет, извините, Онодэра-сан.
– Правильно. Вы ведь, кажется, в «Мирте» работаете?
– Да, но вы с тех пор ни разу у нас не были. Юри-сан очень сожалела, что вы так и не научили ее нырять с аквалангом, – проговорила девушка, которую звали Мако. Не обращая внимания на своего солидного спутника, она так и прилипла к Онодэре. – Пожалуйста, заходите к нам! Да, Есимура-сан говорил, что вы уволились из их фирмы, это правда?
Онодэра мрачновато кивнул.
– Ну, пока, – сказала девушка. – Заходите, пожалуйста… Звоните… Обязательно, хорошо?
– Весьма мила! – не без иронии заметил Куниэда. – Она что, хостэс?
– Да. Ни к чему эта встреча, – Онодэра смотрел вслед девушке, которая, что-то щебеча своему спутнику, направилась в зал. – Может, предупредить, чтобы никому не рассказывала?
– Думаю, не стоит. Судя по ней, она ни о чем не подозревает, – сказал Наката. – Да к тому же завтра ты будешь в море, вернее, на его дне.
Подъехав к своему дому в Аояма – дом строился как кооперативный, но впоследствии квартиры стали сдаваться внаем, – Онодэра хотел было прежде зайти к смотрителю, но у того на двери висел замок. Тогда он поднялся в лифте на третий этаж, подошел к своей квартире и вдруг почувствовал, что в ной кто-то есть. Посмотрел на замок. Он был выломан. Повинуясь мгновенному порыву, Онодэра распахнул дверь и ворвался прямо в комнату. Там ярко горел свет, на полу в обнимку валялась полуголая пара.
– Это еще что такое?! – крикнул Онодэра, но тут на его затылок обрушился сильный удар. Теряя сознание, он услышал высокий женский смех.
Без сознания он, должно быть, пробыл совсем недолго. Когда пришел в себя, кто-то запихивал ему в рот кляп – грязный скомканный носовой платок. Его руки были связаны за спиной, ноги – у щиколоток. Однако связали его кое-как, наспех.
В комнате было пять человек, три парня и две девчонки. Все молодые, не старше двадцати. Парни долговязые, небритые, в помятых грязных рубашках. Одна девчонка была в туго обтягивающих джинсах, другая – в комбинации, даже без трусов. Один из парней тоже был без трусов; выставив свой тощий зад, он на четвереньках ползал по полу и ойкал рыдающим голосом. Другой, глядя на него, бессмысленно гыгыкал и бренчал на гитаре с двумя лопнувшими струнами. Девушка в комбинации, забравшись на кровать, назойливо приставала к третьему парню с длинными до плеч волосами. Но парень не обращал на нее внимания, он хватал и пожирал разбросанные прямо на одеяле куски консервированного мяса.
…А-а, вот это кто… доппи… – подумал Онодэра, глядя на их мутные глаза и дряблую кожу. Доппи – бич современных городов Японии… Парни и девушки, одурманенные синтетическим наркотиком, новым видом ЛСД. Эти наркоманы уже давно стали серьезной проблемой. К сожалению, их число не уменьшалось, в последнее время их стало особенно много. Раньше это были подростки в основном из зажиточных семей, избалованные, ни в чем не знавшие отказа и отчасти поэтому сбившиеся с пути. С возрастом эти молодые люди чаще всего оставляли свои дурные привычки и приобщались к нормальной жизни. А сейчас возрастной состав наркоманов изменился, среди них были и двадцатипяти– и тридцатилетние. Они перепробовали все наркотически действующие средства, начиная со снотворных и глазных капель и кончая марихуаной, лакокрасителями и ЛСД. Сейчас у них наибольшей популярностью пользовался наркотик неизвестного происхождения «доп», поступавший в Японию из американских преступных синдикатов. Объединив «доп» и старое «хиппи», их прозвали «доппи». И если раньше наркоманы не доставляли окружающим особенных хлопот, то в последнее время их поступки стали приобретать злостный характер. В наркотическом состоянии они то угоняли машины, то вторгались в чужие квартиры, но, будучи привлеченными к ответственности, не несли большого наказания. Им оказывали снисхождение, принимая во внимание возраст и полуневменяемое состояние, в котором совершались преступления.
И вот эти типы сейчас захватили и вконец разорили квартиру Онодэры. Стереофонический проигрыватель был разбит, долгоиграющие пластинки превратились в груду осколков, матрац на кровати разорван, телевизор опрокинут, из холодильника все выкинуто, ковер в блевотине.
Однако, глядя на это печальное зрелище, Онодэра, к собственному удивлению, не возмутился. Он подвигал руками, и узлы, завязанные этими очумевшими ребятами, быстро ослабли. Когда он начал неторопливо распутывать ноги, они, разинув рты, удивленно на него смотрели.
– Куда это годится! – подала голос девчонка в комбинации. – Смотрите, он же развязался!
Пока Онодэра поднимался на ноги, они все еще в замешательстве смотрели на него. Первым бросился парень с гитарой. Онодэра тут же отнял у него гитару и ударил ею парня так, что голова проломила корпус инструмента, совсем как в кинокомедиях. За минуту он расправился и с остальными. Что за мальчишество, думал Онодэра, связался с паршивыми сопляками!.. Но руки его работали беспощадно, он отбросил к стене даже девчонок, с визгом впившихся в него зубами.
– Если уж решили попользоваться чужой квартирой, то могли бы и поаккуратней!.. – сказал Онодэра валявшимся на полу тяжело дышащим парням. – Давайте-ка, займитесь уборкой. Впрочем, какой от вас толк, если вы такие очумевшие. Но блевотину-то я вас заставлю убрать!
С этими словами Онодэра схватил одного из парней за шиворот и ткнул лицом сначала в консервы на кровати, потом в блевотину на полу. То же самое проделал с остальными двумя парнями. И девчонок, позеленевших от страха, схватил за волосы и тоже ткнул в блевотину.
– Давайте, жрите! – крикнул он. – Лижите. Говорят, среди ваших часто совершаются подобные церемонии!
Он не ослабил рук и тогда, когда девчонки заревели. И тут ему стало противно от собственной вспышки жестокости, которую он в себе и не подозревал. Правда, когда-то давно, мальчишкой, он частенько дрался, были на его счету и бессмысленно грубые выходки, но через это проходит, наверное, каждый подросток…
– Полицию вызывать я не стану, – сказал он, вышвырнув их в коридор, словно тряпки. – Проваливайте отсюда, и побыстрее! Наслаждайтесь, глотайте свои наркотики, да побольше! Подыхайте, если охота!
Несмотря на шум, двери соседних квартир даже не приоткрылись – типичное для многоквартирных домов холодное равнодушие.
Захлопнув дверь, Онодэра со вздохом оглядел комнату. Решив попросить уборщицу навести порядок, он принялся складывать в чемодан самое необходимое. Накопилось много писем, в большинстве своем он их выбрасывал не распечатывая. Среди вызовов из фирмы были письмо и записка от Юуки. Видно, тот не раз приходил сюда, надеясь что-нибудь узнать. С тяжелым сердцем Онодэра и их, порвав, выбросил в мусоропровод.
Магнитофонная кассета для записи телефонных разговоров в отсутствие абонента была полностью использована. Перемотав, он прослушал ее. Большинство звонков было из фирмы. Последним зазвучал женский голос. Он перемотал это место еще раз, начал слушать внимательнее и узнал голос Рэйко:
«Приехала в Токио, вот и позвонила… Спасибо, что тогда… Вскоре после того землетрясения у меня скончался отец. Как только завершатся все похоронные дела, я уезжаю в Европу. Думаю, это будет во второй половине сентября. Если успеете, позвоните, пожалуйста, мне в Хаяма. Правда, у меня нет особых к вам дел…»
На этом голос умолк, наступила тишина, и, когда Онодэра уже собрался перемотать пленку, голос опять зазвучал, печально и хрипловато: «Хочу… с вами… Прощайте!»
Он перемотал пленку, немного подумал, потом стер запись. Ему показалось, что открылась наружная дверь. Он обернулся. Давешняя девчонка, которая была в одной комбинации, стояла на пороге, испуганно глядя на него круглыми глазами. Шея и подбородок у нее все еще были в блевотине.
– Что тебе? – спросил он.
– Это… я туфли забыла… – сказала девчонка.
Ее землистое, застывшее лицо было совсем детским и жалким. Вероятно, действие наркотика кончилось. И такую девчонку, почти ребенка, он в гневе так страшно проучил! Ему стало неловко. Он вытащил из-под кровати туфли со стоптанными каблуками и протянул ей.
– Спасибо…
– Постой… – остановил ее Онодэра. Помертвев от страха, она обернулась. – Умойся, тогда пойдешь.
Она топталась у двери. Он взял ее за руку, повел в душевую и открыл кран над умывальником. Девчонка, покорившись, стала мыть лицо, и вдруг ее плечи затряслись от рыданий. Узенькие, худые, словно у маленького ребенка, плечики… Он дал ей полотенце, а другим, смочив его, сам вытер ее испачканные, редкие, выкрашенные в рыжий цвет волосы. Он думал о том, что не проронит ни одного успокаивающего слова.
Когда девчонка, всхлипывая, дошла до входной двери, он положил ей руку на плечо.
– Что, хороший был балдеж? В кармане-то, небось, шиш теперь? – не дожидаясь ответа, Онодэра вытащил из бумажника все, какие там были, деньги и вложил ей в руку.
– Можете начинать все сначала! Давайте, балдейте на всю катушку! Но, смотрите, не мешайте жить другим.
Девчонка ошалело смотрела то на него, то на деньги. Он подтолкнул ее к выходу и захлопнул дверь. Придется сегодня ночевать где-то в другом месте. Надо дать денег смотрителю и попросить его вызвать уборщицу.
Когда Онодэра с чемоданом в руках вышел в общий коридор, девчонки уже не было. Он посмотрел в окно. Внизу, в стоявшей среди кустов машине, обнималась какая-то парочка. Вздохнув, он отошел от окна. И тут снова загудела земля, дом закачался. Разом погасли все лампочки, раздался звон бьющихся оконных стекол. Кто-то закричал на другой стороне мрака. Схватившись за оконную раму, он в который уже раз отдался гулу и тряске. Сильное… – подумал он. Толчки один за другим раскачивали темноту. За окном с вылетевшими стеклами сверкнула синяя, похожая на электрический разряд вспышка. Земля тряслась и тряслась, словно намереваясь опрокинуть мрак.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления