Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Океаны Айдена
Глава 6. Корабль

Он схоронил Грида в той глубокой яме, которую выкопал посреди островка в безуспешных поисках пресной воды. За десять дней, которые Одинцов провел на этом клочке суши, труп высох и почернел, почти превратившись в мумию. Это не было удивительным; даже при царившей тут высокой влажности солнечный жар превозмогал гниение.

Мясо и сырая рыба высыхали на плоских камнях за сутки, превращаясь в твердые, как подошва, ломти.

Опустив в могилу сморщенное маленькое тело, Одинцов вздохнул; на миг ему почудилось, что он хоронит двоих, Грида и Костю Ртищева. Потом он пробормотал: «Спи с миром!» – и начал засыпать яму песком. Грид упокоится тут, в чистом и честном желтом песке, а не в желудках Бура и его своры. И вместе с ним на этом далеком острове останется частица человека, пришедшего с Земли и возвратившегося обратно. Будем надеяться, подумал Одинцов, что его настоящие похороны произойдут еще не скоро.

Он насыпал невысокий холмик над могилой и воткнул сверху кремневый наконечник копья, самое древнее оружие каменного века. Этот символ в равной степени подходил и воину Гриду, и солдату Ртищеву, ибо война появились еще раньше, чем копья, палицы и топоры.

Да, не повезло Косте – попал в тело умирающего… В последние дни Одинцов не раз вспоминал и этот визит, и каждое слово, сказанное его учеником. Но слова значили гораздо меньше, чем сам факт визита. Выходит, теперь Виролайнен мог отправлять посланцев к нему, Одинцову, внедряя их в тела окружающих… Любопытная ситуация! Он начал перебирать людей, которые в то или иное время сопутствовали ему. Бар Занкор, Чос, Ильтар… Чос был бы весьма вероятной кандидатурой; в походе он спал в соседней палатке ночью и ехал на тархе днем, за спиной Одинцова. Но то в походе! А в Тагре, в столице, могли случиться фокусы похлеще – там гонец с Земли мог очутиться в теле юной девушки, делившей ложе с Одинцовым. Неужели Виролайнен не подумал о такой возможности?

Он смутно припомнил какой-то фильм из бесчисленных голливудских комедий, где буддийский монах с помощью пустого горшка и пары заклинаний практиковал переселение душ. Вроде бы там некая миллионерша, старая или, возможно, больная, готовилась пересесть из потрепанного «Кадиллака» в новенький «Мерседес», то бишь в тело своей хорошенькой служанки, но по недоразумению вселилась в мужчину, что послужило поводом для всяких забавных приключений. Теперь, столкнувшись в реальности со сходной ситуацией, Одинцов не видел ничего забавного в том, что в обольстительной плоти Лидор окажется мужчина.

Внезапно его передернуло от ужаса. Если бы подобная замена была временной! Если бы Ртищев или другой «ходок» с Земли, погостив в чужом теле, вернул его законному хозяину без изъянов! Но такого не случится. Одинцов был уверен, что сознание Арраха Эльса бар Ригона, чье тело принадлежало ему, уже не восстановишь. Он чувствовал это подсознательно; плоть Рахи стала его плотью навсегда, а перемены внешности, пусть незначительные, служили веским доказательством этой гипотезы. Правда, он пробыл в теле Рахи много месяцев и успел полностью адаптироваться…

Что же все-таки произойдет, если «гость» внедрится в чужой разум на минуту?.. на час?.. на день?.. Возможно, последствия будут не столь фатальными? Но Одинцову не хотелось проверять это на своих близких, на тех, кого он встретил здесь, в Айдене и Хайре, и кто стал дорог его сердцу. Он понимал, что эксперимент с Гридом, в общем-то успешный, не доказывает ничего: Ртищев попал в тело умирающего и отбыл обратно, когда тот готовился испустить дух.

Когда-то он спросил у Виролайнена, что будет с носителем, с тем существом, в которое он переселится. И старик ответил, что индивидуальность пришельца подавит базовый разум полностью и навсегда. Если же покинуть захваченное тело, то носитель погибнет или, в лучшем случае, превратится в дебила. Ужасная судьба! Будь проклят этот Проект и старый вампир Виролайнен! Если он не послушает Ртищева, не прекратит свои опыты, его, Одинцова, ждет нелегкая судьба. Он будет вынужден сторониться всех порядочных людей из опасения, что кто-то из них может быть использован для связи с ним, после чего станет идиотом… Выход только один – всегда иметь под рукой мерзавца вроде казначея бар Савалта или людоеда Бура. Но ни тот, ни другой не могли заменить в постели Лидор. Счастье, что он очутился в океане, в безлюдье, вдали от своих близких!

Вздохнув, Одинцов перевел взгляд на море и обратился к более насущным проблемам. С тех пор, как он открыл глаза, полный томительных воспоминаний о Лидор, прошло около часа; еще через двадцать-тридцать минут солнце поднимется выше и надо будет лезть под колпак. Он твердо решил отправиться в дорогу в этот день, и похороны Грида являлись в то же время неким символическим актом прощания с приютившим его островком. Все было обдумано и решено; сегодня он расстанется с птицами, с пугливыми черепахами и с этой песчаной отмелью. Но не с Зеленым Потоком!

Это стремительное течение отнюдь не кончалось на границе океана, не таяло в голубой безбрежности глубоких вод; оно тянулось дальше, до самого горизонта, выделяясь темной широкой полосой на поверхности моря. Одинцов полагал, что Поток охватывает планету по экватору, если только в вечном своем круговороте не наталкивается где-нибудь на материковый щит или горный хребет. К сожалению, карта на мониторе автопилота не давала об этом почти никакой информации; на ней были помечены лишь контуры материков да крошечные точечки островов. Изучив ее, Одинцов заметил, что через девять-десять тысяч километров Зеленый Поток пронесет его суденышко рядом с южной оконечностью Кинтана, формой и размерами напоминавшего Камчатку. За Кинтаном простирался открытый океан, и далеко на востоке протянулась от полюса до полюса россыпь маленьких пятнышек – несомненно, острова. Затем, проплыв еще через двадцать тысяч километров, он оказался бы в Верховьях Зеленого Потока, между двумя материками, Ксайденом и Южным континентом. Таков был Айден; огромный, не меньше Земли, мир, в котором суша, волею прихотливой игры планетарных сил, сосредоточена в восточном полушарии. Тут не имелось аналога Американского континента.

Конечно, он мог не пускаться в это долгое и опасное плавание.

Сигнал был отправлен и, возможно, уже завтра в небе появится воздушный лайнер, посланный за ним таинственными южанами. Но Одинцов не собирался ждать их тут, на голой песчаной отмели, развлекаясь стрельбой по птицам и пожиранием черепашьих яиц. Он не хотел выпускать из рук инициативу.

Эти парни с Юга, так бесцеремонно сбросившие его в гнусные айритские пещеры, никогда не сыграют роль спасителей беспомощного Робинзона – он этого не допустит! Либо он сам доберется до них, либо они встретятся друг с другом на равных, когда его суденышко будет плыть туда, куда ему угодно. Точнее, поправился Одинцов, куда течение понесет флаер, но и в таком случае он сохранит независимость. Надо еще взглянуть на этих представителей высшей айденской культуры! Может, те еще монстры!

Он не ведал сомнений в одном – где бы ни очутился его кораблик, в какую бы точку Великого океана его ни занесло, пилоты южан сумеют его разыскать. Днем раньше он залепил крохотную точку, мерцавшую на мониторе в устье Зеленого Потока, столь же крохотным кусочком пергамента. Этот микроскопический клочок кожи служил отметкой; когда флаер тронется в путь и проплывет заметное расстояние, световая точка, вероятно, сместится и тоже начнет путешествие по экрану. Одинцов справедливо полагал, что яркое пятнышко показывало текущие координаты флаера с включенным опознавателем.

Итак, он собирался вновь довериться стремительным водам Зеленого Потока. Плыть на восток или сидеть на месте – других альтернатив не имелось. Конечно, он бы с большей охотой отправился на юг вдоль линии побережья или хотя бы на север, в Ксам и Страны Перешейка, но его транспортное средство не позволяло совершить подобное путешествие. Флаер защищал его от свирепой солнечной радиации и влажной жары; он нес довольно большой груз, снабжал своего пассажира водой и энергией; наконец, он был практически непотопляем. Однако летательный аппарат все же не являлся ни лодкой, ни баркасом; Одинцов не мог грести сразу двумя веслами, не мог изготовить мачту и поставить парус, даже если бы нашлись подходящие материалы. Флаер оставался практически неуправляемым и, словно воздушный змей, был готов лишь бездумно плыть туда, куда понесет его течение.

Размышляя о достоинствах и недостатках своего кораблика, Одиницов столкнул его в воду, бросил последний взгляд на холмик в центре островка и потащил флаер за собой на веревке, пропущенной через открытые дверцы кабины. За полчаса, пока солнце неторопливо всплывало над сияющими океанскими далями, Одинцов прошел около километра в сравнительно спокойной воде, обогнув песчаную отмель с юго-запада. Почувствовав, что течение подхватило легкое суденышко, он залез в кабину, загерметизировал ее и блаженно вытянулся в кресле, наслаждаясь прохладой: под колпаком было градусов тридцать, а снаружи – все сорок пять.

Флаер мягко покачивался на границе гигантской реки, пересекавшей океан. Затем Зеленый Поток потянул его дальше, на самый стрежень течения; качка прекратилась, и суденышко поплыло навстречу солнцу – крохотная щепочка, легкий листок в могучих объятиях стремительно катившихся к восходу вод. Одинцов спал; едва заметная улыбка бродила на обветренных губах, ибо проказница Лидор опять готовилась оседлать его.

* * *

На пятые сутки, одолев четыре с лишним тысячи километров, Одинцов находился примерно посередине между песчаным островком у побережья Ксайдена и похожим на Камчатку полуоостровом, самой южной оконечностью Кинтана. Солнечный восход в то утро был особенно красив. Край сверкающего оранжевого диска только-только приподнялся над океанскими водами, мгновенно окрасив их темную поверхность синим, зеленым и голубым. Облака собрались над горизонтом в пушистый длинный валик; яркие лучи светила пронизывали их, наполняя белесые туманные массы трепетным розоватым сиянием. Там, где слой облаков был толще, этот розовый фон сгущался, образуя темные прожилки; казалось, в небе повисла исполинская колонна из драгоценного мрамора, извергнутая недрами планеты и заброшенная в вышину самим божественным Айденом. И под ней, между нижним краем этого розового великолепия и зеленовато-синей гладью океана, простерлась полоска такой кристально-чистой, такой пронзительной голубизны, что Одинцов, вздыхая от восхищения, прикрыл ладонью глаза.

Когда он снова открыл их, на безупречно-голубой ленте появилось темное пятнышко, крохотная червоточинка, портившая, однако, праздничное убранство небес. Он долго и напряженно всматривался в нее, но так и не смог понять, висит ли эта черная точка в небе или плывет по морским волнам; солнце слепило глаза, а странный объект находился прямо по курсу, как раз на границе раздела между воздушным и водным океанами. Впрочем, пятнышко приближалось, хотя и медленно, но заметно; значит, флаер нагонял его. Вскоре оно приобрело некие округлые очертания, и над ним появилась вертикальная черточка, окруженная розовой дымкой. Объект постепенно уходил вниз, словно откатывалось от линии горизонта – все дальше и дальше с каждой минутой!

Одинцов уже не сомневался, что видит высокую корму корабля и мачту с просвечивающими на солнце парусами. Он открыл дверцу, послюнил палец и высунул наружу – с северо-востока дул легкий бриз, тормозивший движение судна. Пожалуй, флаер каждые десять минут выигрывал километр, а это значило, что рандеву неизбежно состоится через час.

Корабль в недоступных экваториальных водах! Парусник! И довольно древней конструкции, судя по приподнятой корме и примитивной оснастке. Эта посудина явно не имела отношения к южанам. Возможно, какая-нибудь экспедиция из северных стран, с Кинтана или Ксайдена? Очередная кампания авантюристов-смельчаков, пытающихся взломать дверь в чертоги светлого Айдена? Кто-то вроде тех мореходов, что добрались до Верховьев Зеленого Потока, положив начало племени Грида? По словам бар Занкора, эдорат Ксам, империя Айден и Страны Перешейка – как, видимо, и кинтанцы, – иногда отправляли корабли в такие экспедиции; не исключалась и частная инициатива. Сказочный Юг для обитателей этой планеты был столь же притягательным местом, как Острова Пряностей, Индия и Сипанго для средневековой Европы.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть