Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Разбитые звезды These Broken Stars
Глава 3. Тарвер

Я падаю на тренировочный мат и, резко выдохнув, чувствую в спине острую боль. Рядом со мной грохается мой противник, и я вдруг понимаю, что до сих пор держусь за его рубашку. Я судорожно вдыхаю, перекатываюсь на бок и быстро встаю на колени. Теперь над ним нависаю я, а не наоборот.

Поверить не могу, что выставил себя сегодня таким идиотом! Все в Галактике знают Лилиан Лару. Что мне мешало посмотреть новости или какую-нибудь дурацкую передачу, где смакуют сплетни, и узнать, как выглядит эта Лилиан? Должно быть, я единственный, кто никогда ее не видел.

Вообще-то, обычно меня, даже приставив дуло к виску, не заставишь подойти к такой богатой и влиятельной девушке. И чем я только думал? Да я вообще не думал. Все мысли были только о ямочках на щеках, рыжих волосах и…

Противник вдруг вцепляется мне в плечо, но я уклоняюсь от его хватки, поставив колено ему на грудь и отведя руку в сторону. Я не успеваю впечатать кулак противнику в челюсть – тот перехватывает мою руку, цепко ее держит и начинает выкручивать. Мне приходится отодвинуться от него, чтобы высвободиться. Он задыхается, но ползет за мной, ухмыляясь.

– Это все, на что ты способен, малец? Старайся лучше.

Мне всегда так говорят: «Это все, на что ты способен? Старайся лучше».

Будь богаче. Умнее. Научись пользоваться чертовыми столовыми приборами. Говори, как мы. Думай, как мы.

Да пропади оно все пропадом!

Не разобрать, кто где в этой гуще человеческих тел: все смешалось воедино, слышится только неровный гул голосов, вскриков и ругательств на разных языках. Из офицерского состава здесь только сержант, который следит за тренировкой, но он не говорит нам следить за языком. Ну, еще есть я, но здесь никто не знает, что я офицер. Мое лицо на экранах примелькалось только в первом классе, и узнают меня только там.

Но, готов спорить, здесь все точно знают, кто такая Лилиан Лару.

Мысль о ней не дает мне покоя. Она и правда шутки ради потешалась надо мной перед своими друзьями?

Сам от себя не ожидая, я со всей силы бью противника, и слышится хруст. Парень откатывается от меня, прижимая руку к лицу, – и между пальцами у него сочится кровь. Я перевожу дыхание и не успеваю встать, как офицер становится между нами и жестом показывает мне, что бой окончен.

Тяжело дыша, я опираюсь на локти, а сержант помогает моему противнику подняться и ведет его к товарищу, чтобы тот отвел раненого в больничное крыло. Потом сержант поворачивается и встает надо мной, грозно скрестив руки на могучей груди.

– Сынок, еще раз такое вытворишь – вылетишь вон. Ясно? В следующий раз я буду разговаривать с твоим командиром.

Здесь, внизу, все равны: простая военная форма, штаны и рубашка защитного цвета. Я могу притвориться простым восемнадцатилетним солдатом без чина и звездочек на погонах, и никто не узнает, что я офицер и герой войны. Сержант даже не догадывается, что разговаривает с майором. Ну и хорошо. Иногда мне кажется – лучше бы не получал я этот чин. Заработал бы полоски на погонах, как все, а не на поле боя, где ошибка стоит жизни.

– Да, сержант.

Я осторожно поднимаюсь на ноги, стараясь дышать ровнее. Вылететь отсюда мне не хочется.

Казармы удобны, но просты, и через них виден металлический каркас корабля. Здесь я чувствую себя в своей стихии. Несмотря на то что очистители неустанно пыхтят от усердия, воздух влажный и пропитан запахом пота. Ребята, которые здесь тренируются, скоро отправятся в одну из колоний подавлять очередное восстание мятежников. Забери у меня медали, лиши звания – и я бы тоже туда отправился, увидел бы чудеса видоизмененной планеты и разъяренных мятежников. Эх, если бы…

Сержант еще с минуту изучает меня взглядом, а потом поворачивается к учебному плацу.

– Младший сержант Адамс, выйти из строя! Вы следующая.

Она чуть старше меня, на пару дюймов ниже; светлые волосы стоят торчком. Разминаясь, она бросает мне мимолетную улыбку. Я вздыхаю и готовлюсь к бою. Буду драться, пока не свалюсь с ног от усталости.

Мы кружим, глядя друг на друга, и я вижу, что она очень быстрая и проворная. Вот такая девушка мне подходит – знаешь, чего от нее ждать. И она не будет строить козни, как интриганки из высшего общества. Глядя на нее, я вдруг вспоминаю строчку из маминого стихотворения: «Быстра, как свет, сильна, как ветер».

Адамс снова мне улыбается, и на мгновение я снова наслаждаюсь улыбкой Лилиан Лару, ее голубыми лучистыми глазами…

Но миг спустя я уже вижу металлическую решетку в потолке. Младший сержант Адамс поставила свою босую ногу мне на горло. Бой окончен. Я медленно поднимаю руку, на секунду решив, что могу схватить ее за лодыжку, но вместо этого показываю ей открытые ладони. Она меня одолела. А все потому, что думать надо было о бое, а не…

Она убирает ногу и протягивает ладонь, предлагая помощь. Я хватаюсь за нее и поднимаюсь на ноги.

Теперь из-за мисс Лару мне еще и надрали зад на тренировке. Может, она перестанет портить мне жизнь?

Поглядывая на сержанта, я сцепляю руки за головой и выгибаю спину, пока не чувствую, как тянутся мышцы. Сержант отправляет Адамс к следующему противнику и подходит ко мне поближе.

– Сынок, не знаю, на кого ты тут злость срываешь, но иди лучше постреляй по мишеням, – строго говорит он.

Я не хочу стрелять. Мне до смерти хочется кого-нибудь поколотить.

– Пожалуйста, сержант, я…

Пол под ногами вдруг заходил ходуном, и мы с сержантом едва не теряем равновесие. На секунду мне кажется, что меня кто-то толкнул, но потом я понимаю, что это трясется корабль.

Я широко расставляю ноги, готовясь к новому толчку. В тренировочном зале мгновенно воцаряется тишина: все смотрят вверх на громкоговорители и ждут объяснений. Я много недель провел на «Икаре», и все это время корабль оставался стабильным и надежным.

Все молчат, а мы с сержантом переглядываемся.

Он медленно качает головой и пожимает широкими плечами.

Где же объявление?

Разузнать, что случилось, можно наверху. Кто-нибудь да скажет богачам, что с кораблем. Иначе быть не может. Я обуваюсь, выбегаю из тренировочного зала и будто попадаю в другой мир. Если наверху все блестит и сверкает, а ноги ступают по мягким коврам, то здесь, внизу, все просто и без изысков.

Проходы, заполненные людьми, перекрещиваются и переплетаются, как лабиринт. Кто только не живет на нижней палубе: рабочие, которые по часам настраивают на корабле освещение и музыку; переселенцы в поисках новых колоний; путешественники, которые решили сэкономить на билете; те, кто просто едет навестить своих родственников. Слева я слышу взволнованный шепоток на испанском, неподалеку кто-то ругается на ирландском. Кучка миссионеров, задавшихся целью просветить невежественных мятежников на новых планетах, глядит на всю суматоху так отрешенно, будто им ни до чего нет забот. Среди этого шума и суеты нет ни одного джентльмена в цилиндре или девушки в вечернем платье.

Лязгают металлические трапы, возгласы на Общем языке эхом отражаются от коридорных стен, и чем выше я поднимаюсь, тем реже слышу другие языки. Всем интересно, что случилось, но никто не знает наверняка.

На экранах, которыми увешаны стены и потолки, непрерывно мелькает реклама. Сквозь толпу я протискиваюсь к лестницам, ведущим на палубу первого класса, и прямо передо мной загорается трехмерная голограмма: женщина в ядовито-розовом костюме кошки радушно приглашает меня заглянуть в клуб в хвостовой части корабля. Я прохожу прямо сквозь голограмму.

У меня вдруг скручивает живот, будто от приступа космической болезни. Я замечаю, что дурно не мне одному: люди в толпе побледнели.

Космическая болезнь? Откуда? Я летал по Галактике на таких хлипких кораблях, что на них из-за шума двигателей не было слышно даже собственного голоса, – меня и то ни разу не вывернуло. Кажется, я перестарался на тренировке.

Я чувствую, как металлический пол в коридоре дрожит от топота бегущих людей. Но что-то все равно не так. Внезапно экраны вокруг замирают, песни и голоса за кадром обрываются, и коридоры заполняет женский голос.

– Вниманию всех пассажиров! В течение нескольких минут будут выключены гиперпространственные двигатели корабля. Данная процедура является частью плановой проверки рабочего состояния «Икара». Вы можете ощутить незначительные колебания. Во время проведения плановой проверки просьба сохранять спокойствие.

Ее голос звучит спокойно, но я не стал бы дважды повторять «плановая» в одном объявлении, если бы не хотел, чтобы люди что-то заподозрили. За два года космических путешествий я только однажды видел нечто подобное: полгода назад неподалеку от Эйвона. Тогда тоже выключили гиперпространственные двигатели, и кораблю, в котором все держалось на честном слове, удалось кое-как сесть.

Но это «Икар». Шикарный, новейший корабль, который в орбитальном доке построила столь влиятельная корпорация, что ей было под силу видоизменять планеты. Наверняка Родерик Лару убедился, что «Икар», несмотря ни на что, удержится в гиперпространстве.

Я бегу по коридору, не обращая внимания на то, что после тренировки ноги будто налились свинцом, и поднимаюсь по лестнице, держась одной рукой за перила, – на всякий случай. И не зря: на полпути я вновь чувствую «незначительные» колебания.

Корабль так сильно трясет, что дрожат пол и стены. Колебания усиливаются, у людей подкашиваются ноги, они кричат и хватаются за перила.

Безумие в толпе растет с каждой секундой; я проталкиваюсь к лестнице и мчусь со всех ног, чтобы поскорее добраться до следующего лестничного пролета. Там я прижимаю ладонь к сканеру, и дверь бесшумно открывается.

Я лечу на свою палубу по коридорам, полы которых устланы роскошными коврами. Палуба Лилиан Лару. Внутри толпятся люди – пассажиры выскакивают из кают и спрашивают друг у друга, что случилось. Сейчас не время останавливаться и глазеть на женщин одна другой краше в дорогих ночных сорочках, – мне надо бежать.

Когда я поворачиваю к своей каюте, тихую музыку в коридоре прерывают три резких сигнала тревоги. Снова звучит голос той женщины, только на этот раз в нем явственно слышится страх, хоть она и старается его не выдавать.

– Дамы и господа, пожалуйста, внимание. После выключения гиперпространственных двигателей мы столкнулись с трудностями, и в результате смещения гиперпространства «Икар» получил существенное повреждение. Мы сделаем все возможное, чтобы удержать корабль в гиперпространстве, а пока немедленно проследуйте к своим спасательным капсулам по световым указателям в коридорах.

В коридоре поднимается гул. Ясно как день, что эти люди разберутся в том, где их капсулы, если только те сами отвесят им поклон, представятся и предложат станцевать танго. В военном лагере нам при первой же возможности зачитывают правила безопасности и эвакуации, и я их четко помню. К ним привыкаешь после первой неучебной эвакуации, и таких в моей жизни уже было достаточно.

Мы, военные, всегда путешествуем с вещмешком: в нем лежит все необходимое, что пригодится для таких случаев. Правда, здесь толку от него никакого, разве что корабль приземлится на какую-нибудь планету. Но «Икар» устроен так, что в гиперпространстве может двигаться только по орбите. Если он окажется в поле гравитации, то не выдержит собственного веса, и его разорвет на части.

Я снова бегу по коридору к своей каюте, проталкиваясь сквозь толпу, которой все сильнее овладевает страх. Прислоняю ладонь к сканеру, захожу внутрь и хватаю вещмешок с крючка на двери. Этот обычный походный мешок остался у меня со времен, когда я был курсантом. На всякий случай прихватываю еще и куртку.

Мне нужно пройти три коридора по правой стороне, потом взять левее и идти дальше. Но безумие растет в толпе с каждой секундой, поэтому идти я буду долго. Я прохожу через первый коридор и оказываюсь возле двери, ведущей на обзорные палубы. Я заглядываю внутрь.

Я знаю, какой вид должен оттуда открываться – сейчас он совершенно другой. Звезды за экранами будто размыты; они подрагивают и потом вдруг становятся четкими.

Когда корабль летит в гиперпространстве, звезды кажутся смазанными полупрозрачными штрихами. Пару секунд звезды видно четко – белые световые точки, – а потом они снова расплываются. Я никогда не видел ничего подобного: такое ощущение, что «Икар» изо всех сил пытается удержаться в гиперпространстве, но ничего не выходит. Я точно не знаю, что случится, если корабль выпадет из гиперпространства, но уверен: ничего хорошего ожидать не приходится.

На секунду за обзорным иллюминатором виднеется что-то огромное и металлическое, но потом оно пропадает из виду. Я вытягиваю шею, вглядываясь. Оно такое огромное, что у него должно быть свое собственное гравитационное поле, способное притянуть «Икар» с орбиты.

Я снова протискиваюсь через толпу к своей спасательной капсуле. Давка такая, что меня отбрасывает в сторону. Нужно пробиться к поручням. Если через них перегнуться, то можно увидеть, что на десятки уровней вниз уходит пропасть. Повернув за угол, я вдруг налетаю на кого-то и хватаю за плечи, чтобы поддержать.

– Прошу прощения, – слышу я запыхавшийся голос. – Сэр, смотрите, куда идете!

О нет. Черт возьми, только не это.

Она встречается со мной взглядом – в нем мелькает потрясение, потом ее глаза загораются гневом – девушка со всей силы отпихивает меня и, пошатываясь, пробирается к проходу.

Я сжимаю челюсти.

– Добрый вечер, мисс Лару, – бросаю я ей вслед.

«Иди ты к черту!» – слышится в моем голосе.

Несмотря на вопли толпы, давку и ревущие сигналы тревоги, я пару секунд наслаждаюсь смятением на лицах мисс Лару и ее друзей, когда те замечают меня. Внезапно из бокового прохода наплывает новая волна людей, и я не успеваю отойти.

Я теряю равновесие, но не падаю, поскольку в толпе очень тесно. Меня уносит поток людей, и мне не сразу удается устойчиво встать на ноги. Я снова мельком вижу друзей мисс Лару, которых толпа сметает в другой коридор. Одна девушка пытается пробраться вперед. Она зовет мисс Лару и отпихивает людей. Я догадываюсь, что это не очередная смазливая мордашка из числа ее друзей, а хорошо обученный боец. Телохранительница? Но даже ей не удается хоть сколько-нибудь протолкаться вперед. Остальные уже пропали из виду.

Внезапно я вижу, что одна из них кричит: рот открыт, но звук долетает слабо – и в ту же секунду я понимаю, что мисс Лару среди них нет. Я проталкиваюсь к перилам, пытаюсь найти взглядом огненно-рыжие волосы.

Ошалевшая от страха толпа затопчет любого, кто зазевается. С одной стороны прохода – стена, с другой – перила балкона, а толпа растет с каждой секундой, как стадо баранов в узком ущелье. Тут и там я вижу, как людей расшвыривают во все стороны. Лилиан здесь нет. Я хочу уже махнуть на нее рукой и пробиваться дальше к своей спасательной капсуле, как вдруг раздается душераздирающий крик.

Я протискиваюсь к балкону… Мелькает зеленое платье, огненная вспышка волос, белое как полотно лицо… – и Лилиан исчезает. Какой-то обезумевший от страха мужчина вдвое больше нее быстро проталкивается по проходу.

Я не раздумывая бросаюсь на помощь: перегибаюсь через перила, хватаюсь за них, поворачиваюсь и прыгаю вниз.


– Вы знали, где ваша спасательная капсула?

– Да.

– А мисс Лару?

– Знала ли она, где моя капсула?

– Ее, майор. Пожалуйста, посодействуйте нам.

– Думаю, знала. Но я не уверен.

– И ни один из вас не оказался там, где следовало.

– Не все пассажиры знают правила эвакуации.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть