Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Разбитые звезды These Broken Stars
Глава 5. Тарвер

Я решаюсь отстегнуть ремни, хотя капсулу еще слегка потряхивает. Но она хотя бы больше не вращается. Сила притяжения уже уменьшилась вдвое, и вскоре мы окажемся в состоянии невесомости. Чтобы удержаться на ногах, я цепляюсь носком за решетку и опускаюсь на колени перед мисс Лару. Ее сбило с ног, она шевелится, стонет и уже на что-то жалуется, еще не придя полностью в сознание. Ничего удивительного, надо сказать.

Спереди у ее платья весьма соблазнительный вид, но я мигом припоминаю ее ледяной тон и отвожу взгляд. Я поднимаю ее и усаживаю на сиденье. Пока просовываю ее руки через лямки ремней и затягиваю покрепче, девушка заваливается на меня и что-то неразборчиво бормочет.

Пусть мне вручат медаль за то, что я удержался и не затянул ремни покрепче, не задушил ее! Я проверяю грудной ремень, а потом наклоняюсь и, взяв ее за щиколотки, засовываю их в мягкие крепления. Так близко ноги мисс Лару мне видеть не дозволено. И как, черт возьми, она передвигается в этих, с позволения сказать, туфлях?!

Капсула снова дергается, и я запихиваю свой вещмешок в нишу для хранения припасов. Потом плюхаюсь на сиденье, надеваю ремни, затягиваю их, впихиваю ноги в крепления. Но я так тороплюсь, что от моих усилий левое крепление ломается. Пристегнута только правая нога. В эту минуту пропадает сила притяжения, и мне приходится напрягать ногу, чтобы она не поднималась.

Я разглядываю лицо мисс Лару. Где ты этому научилась?! Я никогда еще не встречал богатеньких девочек, которые бы знали, как работает электричество. Не то что замкнуть провода в капсуле, построенной по последнему слову техники… Ей лучше об этом помалкивать, чтобы неугомонные репортеры ничего не пронюхали.

В ту минуту, когда вдруг зажигаются стабилизирующие ракетные двигатели, мисс Лару стонет: нас резко дергает в туго затянутых ремнях и креплениях. Капсула содрогается. Через иллюминатор за головой мисс Лару я вижу четкие точки – звезды. Среди неподвижных звезд темнеет силуэт «Икара». Корабль вращается.

– Что вы сделали?

Спящая красавица проснулась и сердито смотрит на меня… одним глазом – второй опух и не открывается. Через пару часов под ним расцветет синяк.

– Пристегнул вас, мисс Лару, – говорю я.

Ее сердитый взгляд вспыхивает гневом, и я чувствую, что и сам начинаю закипать.

– Не волнуйтесь, я не распускал рук.

Я почти совладал с собой и ответил ровным тоном, но в нем все равно прозвучало то, что я на самом деле думал: «Даже за деньги бы не стал».

И она это поняла.

Взгляд ее становится жестким, но она не отвечает какой-нибудь колкостью, а просто молчит. За ее плечом я вижу вращающийся «Икар», а мысленным взором – иллюминатор обзорной палубы и дрожащие звезды за ним; вижу, как кренится зал в салоне первого класса и падают книги; вижу опрокинутые столы и стулья.

«Икар» кружится, хотя, казалось бы, не должен; я не различаю через иллюминатор других оторвавшихся от корабля спасательных капсул. Может, их просто не видно? Я снова замечаю отблеск света, исходящий от чего-то невероятно огромного: от той же яркой светоотражающей штуковины, которую я видел раньше. Почему она светится?

Но в следующее мгновение капсула поворачивается, и перед глазами у меня разверзается звездная тьма.

Я перевожу взгляд на пол и внимательно разглядываю металлическую решетку, панель управления, которую конструкторы даже не удосужились чем-то закрыть, металлические пластины, привинченные к стенам. Эта капсула не похожа на пассажирские. Те – дорогие и приятные глазу. Но я рад, что оказался в этой – крепкой и простой.

Капсула снова дергается, хотя уже должна была пустить в ход сенсорную систему и поворотные двигатели и мягко парить в космосе. Что-то вызывает сбои в системе.

Я смотрю на мисс Лару и на мгновение встречаюсь с ней взглядом. В ее глазах усталость, злость и, как и у меня, понимание неправильности происходящего. Мы храним молчание, будто не желая признавать очевидное. Локоны выбились из ее красивой высокой прически и теперь, невесомые, плавают вокруг головы, будто она под водой. Она красива даже с набухающим синяком под глазом.

И тут через капсулу снова проходит сильнейшее колебание. Оно усиливается, металлические стены начинают гудеть, и я чувствую, что все тело у меня будто вибрирует. Пытаюсь посмотреть в иллюминатор и снова увидеть свечение, но окошко закрывает глухой щит, опустившийся будто по системной команде извне.

Это свечение… Я знаю, от чего исходил свет. Знаю, что трясло капсулу, перекрывая запрограммированную команду парить в космосе и ждать спасательный корабль.

Все это происходит из-за планеты. То свечение – не что иное, как свет звезд, отраженный от планетной атмосферы. Сила притяжения тащит капсулу вниз, не позволяя ею управлять. Скоро мы приземлимся, и повезет, если не расшибемся в лепешку.

Я вижу, как шевелятся губы мисс Лару, но слов не слышу: громкий гул перерастает в грохот, потом в рев, и воздух в капсуле резко нагревается. Я кричу во все горло, чтобы она меня услышала.

– Прижмите язык к нёбу!

Услышав мой громкий приказной тон, она непонимающе хмурится, будто я говорю на древнекитайском.

– Расслабьте челюсть. Иначе зубы выбьете или язык прикусите. Мы сейчас разобьемся.

Теперь она понимает, и ей хватает ума просто кивнуть, а не вступать в пререкания. Я закрываю глаза и стараюсь, очень стараюсь отрешиться от происходящего.

Невесомость внутри капсулы ослабевает, потом нарастает снова; лямки ремней врезаются в грудь, и я снова кричу, но не слышу крика.

Капсула прорывается через атмосферу, и внутри становится очень жарко. Планета нас притягивает, и мы все быстрее приближаемся к ее поверхности. На мгновение мисс Лару встречается со мной взглядом, но мы оба так потрясены, что не можем вымолвить ни слова. Я удивлен, что она молчит. Думал, будет орать во все горло.

И вдруг – резкий толчок. Я с такой силой ударяюсь головой о стеновую панель, что клацаю зубами и чуть не выворачиваю большой палец, цепляясь за грудной ремень.

Парашют открылся. Капсула парит в воздухе.

Воцаряется тишина, и мы напряженно ждем, когда приземлимся, гадаем, поможет ли парашют не разбиться вдребезги. И вот мы врезаемся в землю, что-то снаружи царапает капсулу, а потом мы переворачиваемся вверх тормашками. От удара ниша для припасов открывается, и оттуда вылетает мой вещмешок. Ох, надеюсь, в капсуле нет прослушивающих устройств и никто не слышал, как я ругался на чем свет стоит…

Капсула снова дергается, ее куда-то отбрасывает, и она летит, кувыркаясь… Меня мотает из стороны в сторону, лямки врезаются в кожу и давят на грудь, и вдруг… все замирает. Я делаю несколько коротких вдохов и понимаю, что капсула перестала двигаться. Сложно сказать, где верх, а где низ, но на ремнях я вроде бы не болтаюсь, а значит, капсула не перевернута. У меня такое ощущение, что по мне промчался табун лошадей… Пытаюсь осознать, что с нами случилось. Каким-то немыслимым образом мы приземлились, и сейчас мне совершенно все равно где. Я жив.

Или же умер и попал в ад, и моя участь – до конца дней своих торчать в спасательной капсуле с мисс Лару.

Поначалу мы молчим, но в капсуле и так шумно. Я слышу свое тяжелое дыхание, хрипы и стоны. Со стороны мисс Лару доносятся вздохи: мне кажется, она старается не заплакать. В капсуле стоит гул, но вскоре он утихает.

У меня ноет все тело, но я сжимаю и разжимаю пальцы на руках и ногах, пытаюсь растянуть мышцы, все еще крепко пристегнутый. Пострадал я вроде бы не сильно.

Хотя голова у мисс Лару наклонена вниз и лицо скрыто рыжими волосами, по ее тяжелому дыханию я понимаю, что она в сознании. Она поднимает руку, нащупывая застежку ремней.

– Не надо, – говорю я.

Она застывает. Я знаю, что мой голос звучит как приказ. Стараюсь смягчить тон. Она меня не послушает, если буду с ней груб.

– Капсула может снова покатиться, и вы ушибетесь, если не будете пристегнуты, мисс Лару. Сидите пока так.

Я расстегиваю ремни, снимаю их и разминаю плечи, а потом осторожно поднимаюсь на ноги.

Девушка смотрит на меня, и на секунду я забываю о том, как она со мной поступила. Мне ее жаль. Такие же бледные, измученные, отрешенные лица я видел на поле боя.

Два года назад я был новобранцем. А спустя год впервые оказался в самой гуще сражения. Помню, как застыл на месте и не мог пошевелиться, пока сержант не схватил меня за руку и не потянул за собой на землю, за кирпичную стену. Через пару секунд прямо в то место, где была моя голова, ударил лазерный луч и прожег в стене дыру. Одних страх сковывает, и такие умирают, других подстегивает, и они проявляют храбрость и становятся хорошими солдатами.

По шее у нее текут струйки крови: видимо, застежки сережек поцарапали кожу. Лицо мертвенно-бледное. Она разлепляет губы, и я догадываюсь, что она скажет.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сдавленно шепчет она и снова сжимает губы. Я тянусь к болтающимся ремням и осторожно ставлю ноги на ширину плеч. Капсула от моих движений не шатается, значит, стоит крепко.

– Так, – продолжаю я тем же мягким тоном, что в первый раз помог мне ее убедить. Опускаюсь на колени и помогаю ей выпутаться из ремней. – Так, успокойтесь, дышите ровно, носом.

Она стонет и цепляется за ремни, потом падает на пол. Нет, через решетку в полу рвота не стечет, следы останутся.

Поднимаю крышку сиденья. Как я и думал, под ней ниша. Вытаскиваю оттуда ящик с инструментами и отбрасываю в сторону. Мисс Лару правильно растолковывает мои действия и наклоняется к нише, хватаясь за края сиденья. Ее нещадно рвет.

Я отхожу от нее и решаю посмотреть, что лежит в других нишах. Бак с питьевой водой, упаковки с сухим пайком, аптечка, ящик с инструментами – все, что я нахожу. Еще в одной из ниш лежит довольно грязная тряпка. Мисс Лару как раз поднимает голову, и я протягиваю ей эту тряпку. Она недоуменно смотрит на нее, не говоря ни слова, но все же с опаской берет и вытирает рот более или менее чистым уголком.

Мы потерпели крушение неизвестно где, у нее под глазом расцветает синяк, содержимое желудка покоится под сиденьем, а она все равно ведет себя так, будто выше всего этого.

Девушка откашливается.

– Как думаете, скоро нас найдут спасательные корабли?

Я вдруг понимаю: она до сих пор уверена, что с «Икаром» все в порядке, что прямо сейчас его чинят. Что в любую минуту нас подберут спасатели. Что этот кошмар наяву прекратится. Раздражение во мне утихает, и я подумываю рассказать ей о том, что видел: об «Икаре», падающем сквозь атмосферу планеты, о том, как он сражался с силой притяжения и проигрывал эту битву.

Нет, если я расскажу, она потеряет самообладание. Любой человек из первого класса так бы себя повел. Лучше держать язык за зубами.

– Как только, так сразу, – отвечаю я и ищу, во что бы налить ей воды.

Метод этот всегда срабатывает с новобранцами: говорить решительным деловым тоном, подбадривающим, но не слишком дружелюбным, чтобы они сосредоточились на задании.

– Давайте попробуем узнать, где мы.

Пока я говорю, на иллюминаторах поднимаются щиты. Я выглядываю и сразу же чувствую, будто гора упала с плеч. Снаружи деревья.

– Нам повезло. Кажется, это видоизмененная планета. Надо проверить, можно ли здесь дышать. В капсуле есть сенсоры…

– Есть, – соглашается девушка, – но они сгорели из-за сильного напряжения. Да они нам и не нужны. Там безопасно.

– Мне бы вашу уверенность, мисс Лару. Я предпочитаю доверять технике. Не то чтобы я не верил вашим познаниям в электронике, но все же… – Я не успеваю вовремя прикусить язык, и у меня вырывается колкость.

Мисс Лару щурится. Умей она испепелять взглядом, я бы умер на месте, прямо здесь.

– Мы уже дышим, – отчеканивает она и показывает под ноги.

Я сажусь на корточки, смотрю и… на мгновение перестаю дышать, мне сдавливает легкие. Пол капсулы будто взрезан огромным ножом для консервных банок, и разрез этот тянется по одному боку. Ну и раз до сих пор мы не начали задыхаться, значит, можно свободно дышать.

– О, надо же. Должно быть, зацепило при падении. – Я слышу, что мой голос звучит спокойно. – Так… видоизменение планеты на поздней стадии. А значит…

– Колонии, – шепчет она, закрывая глаза.

Я не осуждаю ее. С языка едва не срывается, что скоро она избавится от моего общества и найдет компанию себе под стать. Но на самом деле я чувствую облегчение при мысли о колониях. Наверняка компании, которые владеют этой планетой, разбросали колонии по ее поверхности. А значит, где-то здесь, может, даже совсем неподалеку, колонисты недоумевают, что случилось. Возможно, они скоро объявятся и будут нам совсем не рады: мы вполне можем быть захватчиками или налетчиками. Однако не думаю, что нам будет трудно убедить их в том, что мы потерпели крушение. А форму я бы с удовольствием снял – к военным поселенцы отдаленных колоний теплых чувств не питают.

– Ждите меня здесь, – говорю я, поднимаясь на ноги и опуская фляжку в бак с водой. – Я осмотрюсь и проверю, цела ли антенна.

У мисс Лару растрепаны волосы, под глазом темнеет синяк, на коже расцвели кровоподтеки, но она приподнимает брови и высокомерно улыбается. Улыбка эта будит во мне все воспоминания о том, как люди ее класса унижали меня, и я чувствую, что вновь закипаю от злости.

– Нам просто нужно ждать, майор, – медленно говорит она, будто объясняет что-то ребенку. – Даже если антенна сломана, колонисты, заметившие крушение, придут к нам на помощь. Папины спасательные команды скорее всего уже спешат сюда.

Хотел бы я верить, что кто-нибудь прилетит ко мне на помощь. Мне никогда раньше не приходилось на такое рассчитывать, впрочем, я же не единственная дочка Родерика Лару.

Девушка остается сидеть в капсуле, сцепив руки в замок и положив их на тщательно расправленную пышную юбку, ну а я иду к выходу. С силой налегаю на дверцу – и она открывается, скрипя и лязгая, – и звук этот чем-то напоминает мне стоны и жалобы недовольной мисс Лару.

Снаружи тихо. Прохладный воздух очень насыщенный, а не разреженный и скудный, как на недавно колонизированных планетах. Вообще даже у меня дома воздух не такой чистый… Нет, нельзя думать о доме и о родителях – это только отвлекает.

Я застрял здесь с самой богатой девушкой во всей Галактике. Нужно отыскать открытое место, чтобы ее папаше было легче нас найти.

Не слышно пения птиц, шорохов или шелеста – ничего, что могло бы свидетельствовать о живой природе. Впрочем, деревья здесь растут: борозда от нашей капсулы, пропахавшей землю, тянется едва ли не на километр, а по краям ее лежат поваленные и вдавленные в грязь деревья.

Они высокие и прямые, внизу ветвей нет, а темно-зеленая листва пахнет свежо и терпко. Я видел раньше такие деревья. Бригады по видоизменению планет всегда сажают их в первую очередь: они быстро растут, а их длинные стволы незаменимы для строительства. После высаживают деревья декоративные и плодовые. Возможно, это подсказка: если здесь растут только эти деревья, значит, мы, скорее всего, оказались на планете, которую видоизменили совсем недавно.

Но деревья очень высокие; экосистеме вполне хватило бы времени развиться в полной мере. Я никогда не видел таких высоких деревьев: они раза в два выше обычных, а их длинные тонкие верхушки гнутся под тяжестью ветвей. Каким образом они так вымахали? К этому времени видоизменители должны были внедрить и другие виды, которые вытеснили бы эти из экосистемы.

Всякая надежда на работающую антенну пропадает при первом же взгляде на стенку капсулы: она вырвана подчистую. Даже если передатчик не перегорел от перепада напряжения или во время полета через атмосферу, то точно разлетелся на кусочки, когда капсула крушила все на своем пути.

Возможно, моя капризная подруга по несчастью права, и ее отец в самом деле объявится здесь в любую минуту; вот только нашу маленькую капсулу не разглядеть. Нужно найти более открытое и видное место, чтобы нас заметили спасательные отряды.

Я внимательно осматриваю уцелевшие деревья. У них тонкие ветви у верхушки, поэтому залезть повыше не получится. Лилиан легче меня и, возможно, сумеет туда забраться, но меня разбирает смех при одной только мысли об этом.

«Ну же, мисс Лару. Ваше великолепное зеленое платье сочетается с листвой. Образ лесной богини – последний крик моды в Коринфе, поверьте».

Интересно, видела ли она когда-нибудь настоящую листву?

И вот я стою среди поваленных деревьев, возле практически разрушенной капсулы; все тело у меня ноет от боли, но я улыбаюсь как идиот. Кажется, мне все это нравится. Я столько недель провел на борту корабля, где вынужден был носить на груди медали и общаться с людьми, которые любят только играть в войну, а не сражаться по-настоящему, что здесь чувствую себя в своей стихии.

Вдалеке виднеется холм – по моим предположениям, на западе, потому что туда движется солнце. Пожалуй, оттуда можно осмотреться. Но идти придется долго…

Я залезаю в покореженную капсулу. Мне снова жалко сидящую внутри девушку. Может, я и в своей стихии, но она оказалась в непривычной, новой для себя обстановке. Мне это знакомо.

– Антенны нет, оторвалась, – говорю я.

Вообще-то я думал, что мисс Лару расплачется, но она просто кивает, будто ей все давно известно.

– Все равно от нее не было бы толку: микросхемы закоротило от высокого напряжения.

Мне хочется спросить, откуда она все это знает, где научилась разбираться в электричестве, но спрашиваю я о другом.

– Так что же это могло быть?

Она задумывается и смотрит на деревья в иллюминаторе.

– «Икар» вышел из гиперпространства, хотя не должен был. Что-то случилось, но я не знаю что. Разве вы не проходили в школе перемещение в гиперпространстве?

Ее голос звучит надменно, она не дает мне времени ответить. И тем лучше, мне же и сказать-то нечего: я знаю о гиперпространстве только то, что по нему можно перемещаться из одного пункта в другой, не затрачивая при этом сотни лет.

– Для мгновенного перемещения в измерении затрачивается огромное количество энергии. – Девушка глядит на меня, будто проверяет, понимаю ли я, что она говорит. – Обычно, когда корабль выходит из гиперпространства, выбрасывается много энергии, и предпринимается целый ряд мер, чтобы не столкнуться со встречным потоком. Как бы то ни было, «Икар» рано вышел из гиперпространства.

Меня не должно удивлять, что дочь Родерика Лару, разработчика самых мощных и роскошных гиперпространственных кораблей во всей Галактике, столько знает о гиперпространстве. Но она со своими насмешками и колкими оскорблениями совсем не похожа на девушку, которая прилежно учит физику.

Да уж, мне было невдомек, что путешествия по гиперпространству таят в себе столько опасностей. Я никогда не слышал о подобных случаях. Никогда в жизни.

Я прокручиваю в голове слова мисс Лару.

Связи нет. Мы черт знает где. Час от часу не легче.

– Значит, если корабль рано вышел из гиперпространства, то нас могло забросить в любую точку галактики?

– У «Икара» есть аварийный источник питания, – спокойно говорит мисс Лару, – кто-нибудь да послал сигнал бедствия.

«Да, если только после того разряда хоть кто-нибудь выжил в рубке связи после того мощного потока напряжения…»

Но вслух я этого не говорю. Пусть думает, что рано или поздно нас спасут. Я понимаю, как ей тяжело.

– На западе я увидел холм. До темноты доберусь на него, посмотрю, куда нам лучше пойти. Вам достать паек? Вдруг проголодаетесь, пока меня нет.

– Незачем, майор, – отвечает она, поднимаясь на ноги, и тут же недовольно морщится, потому что один каблук проваливается в решетку. – Я иду с вами. Вы глубоко заблуждаетесь, если считаете, что я позволю вам здесь меня бросить.

И… Теперь мне ни капли ее не жаль!

Бросить?! Да если б только чувство долга и совесть мне позволили! Сделал бы великое одолжение Галактике. Кто бы вообще узнал, что мы были в одной капсуле? Но знаю я. И этого достаточно.

– Не думаю, что в таких туфлях вы… – начинаю я, но она перебивает.

– Не беспокойтесь из-за моей обуви, майор.

И вот она идет к выходу: голова гордо поднята, плечи расправлены, подол платья метет пол, а каблуки каким-то чудом не проваливаются в решетку – каждое ее движение исполнено неуместного изящества, будто она спускается по лестнице в бальный зал. Ладно, пусть осматривает свое королевство, а мне нужно забрать из капсулы вещмешок. В нем все, что обычно необходимо в непредвиденных ситуациях. Как же хорошо, что последние пару лет я повсюду его с собой таскал!

В мешке лежит обычный набор: секретные разведданные, фонарик, фляга с очистителем для воды, спички, бритвенное лезвие и еще кое-какие личные вещи: фотография родителей, дневник. Пока я был на «Икаре», то положил сюда еще и пистолет, поскольку носить его на виду в салоне первого класса считалось верхом неприличия.

Я вытаскиваю пистолет и проверяю уровень заряда кинетической батареи – все в порядке, его хватит на то время, пока мы здесь. Засовываю пистолет в кобуру и пристегиваю к ремню; потом беру из ниши пару упаковок с пайком. Подбираю брошенную на пол флягу, иду к выходу и крепко закрываю за собой дверь: не хочу, чтоб всякая живность, если она тут есть, лакомилась нашим пайком в отместку за вторжение в ее царство дикой природы.


Это был самый тяжелый поход за всю мою жизнь.

Не так трудно идти сквозь густые заросли, перебираться через поваленные деревья, цепляясь одеждой за грубые ветви, которые царапают кожу. Воздух хотя и свежий, но по спине все равно струится пот; однако время от времени налетают порывы ветра, и от холода меня бросает в дрожь. Здешние растения напоминают те, что я видел на других планетах, но все же чем-то от них отличаются. Ноги проваливаются в ямы, колючки растений цепляются за рубашку, и, пытаясь их отодрать, я умудряюсь уколоться.

Но все это мне нипочем.

А мисс Лару, которая старается поспевать за мной на каблуках, – вот что самое трудное. Лучше бы она осталась в капсуле: без нее я передвигался бы куда быстрее. Но всякий раз, когда я оборачиваюсь и спрашиваю, не повернуть ли ей назад, она одаривает меня ледяным взглядом и упрямо сжимает губы.

Она так мне надоела, что, провались она в какую-нибудь яму, я бы не стал ее оттуда вытаскивать. Но вот на нашем пути появляется поваленное дерево, и я протягиваю девушке руку, чтобы помочь через него перебраться. В первый раз она смотрит на руку таким опасливым взглядом, будто боится подхватить какую-нибудь кожную болезнь. Мисс Лару держится невозмутимо, словно для нее поход этот – не труднее прогулки по палубе. Но потом она несколько раз едва не падает и после уже осторожно берет меня за руку, всем своим видом показывая, как неохотно принимает помощь. Она до сих пор очень бледна, и я стараюсь идти поближе, чтобы подхватить ее, если она вздумает грохнуться в обморок.

Все, я сдаюсь.

– Хотите передохнуть?

Я украдкой смотрю, докатилось ли солнце до холма. Не хотелось бы бродить здесь после заката. И так тяжело тащить по зарослям эту капризную девчонку, а в темноте она точно переломает ноги.

Она обдумывает вопрос, потом кивает и отбрасывает с лица волосы.

– Куда мне сесть?

«Сесть?! О, конечно же, на этот мягкий диван, который я принес для вас в кармане, ваше величество. Как хорошо, что вы спросили!»

Я сжимаю зубы, чтобы не ляпнуть это вслух. Лицо мисс Лару мрачнеет: судя по всему, она заметила, что я едва сдерживаюсь. Но тут я вижу, в каком она состоянии: царапины у нее на шее до сих пор кровоточат, нос распух от удара об стену, губы обветренные и потрескавшиеся. Удивительно, что она все еще стойко держится. Такого я от девушки вроде нее не ожидал.

Вместо ответа снимаю куртку и стелю ее на корягу. Мисс Лару садится, аккуратно подобрав юбку, берет из моих рук флягу и, сделав маленький глоток, возвращает. Когда я жадно пью, она отводит взгляд.

Я шагаю по полянке и останавливаюсь, прислушиваясь: теперь в зарослях слышны стрекот и шорохи. Очень надеюсь, что мисс Лару каким-то чудом их не услышит…

У меня в голове потихоньку складывается картина этой планеты: раз здесь есть флора и фауна, значит, планета на последней стадии видоизменения. Но раз так, здесь должны быть на каждом шагу поселения колонистов, а в небе должны сновать космолеты и шаттлы. Так почему же я слышу лишь, как мелкая живность копошится в зарослях, как листва шелестит от ветра, как мисс Лару как можно незаметнее переводит дыхание?

Она вдруг поднимается на ноги без моей помощи, оставляя куртку лежать на бревне. Я жду, что она, ни слова не говоря, отправится обратно к капсуле, но нет, она жестом зовет меня следовать за собой в сторону холма. Когда она, стиснув зубы, в очередной раз перелезает через коряги в этих своих дурацких туфлях и держится за мою руку, я вынужден признать, что она крепче, чем кажется.

Меня успокаивает, что она может о себе позаботиться. Меня угнетала мысль, что с ней придется нянчиться день и ночь. Но как бы сильно девушка меня ни раздражала, нельзя забывать, что она оказалась вдали от дома и на мне лежит ответственность за то, чтобы она осталась целой и невредимой. Иногда мне кажется, что в жизни я только то и делаю, что оберегаю других людей…

Когда мы начинаем подъем на холм, девушка тяжело дышит, хотя притворяется, что у нее все в порядке. Но привалов устраивать больше нельзя, если хотим вернуться в капсулу засветло.

Мы взбираемся на холм; я беру ее за руки и тащу за собой, и она даже не протестует – настолько измотана.

Холм этот – крутой и неровный, с одной стороны он покрыт вязкой грязью, с другой – круто обрывается, переходя в каменистый утес. Мы стоим бок о бок на его вершине и смотрим на открывшийся вид.

Лучше бы я пришел сюда один…

Девушка громко ахает, дыхание ее учащается, и она всхлипывает в безмолвном горе. Мы стоим и смотрим, открыв рты от удивления и страха, и пытаемся осознать происходящее. Вряд ли кто-то видел нечто подобное.

Я решаюсь назвать ее по имени.

– Лилиан. Не смотрите, Лилиан, – мягко говорю я тихим голосом, будто обращаюсь не к ней, а к юнцу на поле сражения, пытаюсь заставить ее отвести взгляд, уйти отсюда. – Посмотрите на меня, не смотрите туда. Ну же.

Но она не отрывает взгляда от ужасного зрелища, и мы стоим вместе, застыв как каменные изваяния.

С неба, будто метеоритный дождь, летят горящие обломки. Но это только начало…

«Икар» падает. Словно огромный зверь, он кувыркается и крутится в небе, стонет и ревет, из последних сил борясь с притяжением. На несколько мгновений корабль, кажется, зависает, заслоняя собой одну из планетных лун, бледную в дневном небе. Что случится дальше – неизбежно, и я обнимаю мисс Лару за плечи.

Корабль рушится на наших глазах: он опускается все ниже, и от него отваливаются части. Он падает под углом, летя к горной гряде за равнинами. Во все стороны разлетаются огромные обломки, а один бок разламывается – корабль больше не в силах противостоять силе притяжения. Словно метеоры, с неба летят горящие осколки поменьше. Оцепенев от ужаса, я вдруг понимаю, что это спасательные капсулы. Капсулы, которые не сумели отсоединиться от корабля. Капсулы, в которых не было мисс Лару, которая бы отсоединила их.

«Икар» камнем падает в горы и пропадает из виду. Больше он никогда не воспарит.

Мгновенно воцаряется тишина. Из-за горных склонов клубится густой черный дым, и мы безмолвно смотрим на это немыслимое зрелище.


– Вам и раньше приходилось выживать?

– Да.

– Но в таком положении вы ни разу не были?

– Если вы спрашиваете, была ли у меня раньше неопытная спутница, то нет, ни разу.

– Я спрашиваю, знали ли вы, куда попали.

– Я не думал об этом.

– О чем же вы думали, майор?

– Пытался предугадать, где приземлится спасательный отряд, и туда добраться.

– И все?

– А что еще?

– Об этом мы вас и спрашиваем.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть