Не под силу было придворным Акбара тягаться с мудрым Бирбалом, и потому многие ему завидовали. Однажды один такой завистник принялся нашептывать придворным, что пора, мол, спихнуть Бирбала с места вазира. Уже не раз ненавистники Бирбала брались за это дело, но ничего у них не выходило. Теперь никто не осмеливался открыто бунтовать против вазира.
Потолковали царедворцы и порешили втянуть в это дело бегуму. Подослали к ней ее брата. Пришел он в гарем, рассказал сестре про задумку придворных и говорит:
– Обидно очень! Столько при дворе вельмож-мусульман, а в дарбаре главный советник – индус. Бесчестье это для нас. Если не постараешься, не скинешь Бирбала с высокого места, то я отсюда уеду куда глаза глядят.
– Братец! Правда твоя, но ведь не раз падишах учинял тебе проверку, да ты проваливался, как же допустит он тебя на место вазира? Кто не знает, как умен падишах? Не будет он слушать всякие наветы да по чужой указке действовать.
И индусские и мусульманские жены падишаха всегда были довольны Бирбалом. Только некоторые жены иной раз впутывались в козни придворных – недругов Бирбала.
Долго уговаривала брата бегума, но все напрасно, он твердил свое. Наконец она уступила и обещала потолковать с падишахом.
Пришел к ночи падишах в гарем, но бегума не приветила его, даже слова не вымолвила. Видит он, что бегума в расстройстве, слезами заливается, и опечалился. Стал ее утешать да выспрашивать, о чем она сокрушается.
– Сместите Бирбала и назначьте вазиром мусульманина, только тогда я успокоюсь, порадуюсь.
Падишах сразу смекнул, в чем дело. Он помолчал, а потом ответил бегуме:
– Тебе хорошо ведомо, что в дарбаре без Бирбала – одно невежество. Никто не может с ним умом равняться. Кто лучше его с делами управится? Чего же ты зря сердишься?
Бегума ответила хмуро:
– Все равно, сместите Бирбала и поставьте на его место моего брата. Иначе я выпью яду.
Сдался падишах, не мог с упрямой бегумой сладить. Встревожился он, но виду не подал, а только сказал:
– Нельзя сместить Бирбала без причины. Нельзя такого знаменитого человека безо всякой его вины наказать, не то сраму не оберешься. Вот и сделай так, чтобы Бирбал в чем-нибудь провинился. Коли будет у него неудача, он сам уйдет.
Бегуме понравился совет падишаха, хмурое лицо ее прояснилось.
– Придумала, придумала я простой способ! Вы сегодня рассердитесь на меня и уйдете в сад. Потом позовете Бирбала и скажете: «Уговори бегуму прийти ко мне, а не уговоришь – не быть тебе вазиром. И станет вазиром тот, кто ее уговорить сумеет». Да смотрите, остерегайтесь, как бы он вас не провел.
– Bax! Что и говорить, ловко придумала! – воскликнул падишах. – Раз ты сама это средство нашла, как же сможет он тебя уговорить?
Всю ночь бегуму не оставляли тревожные мысли. Наутро падишах ушел из гарема и отправился в сад.
Приметили придворные, что падишах в саду один, что лицо у него сумрачное, а бегума из дворца не выходит. «Видно, вышла у них ссора», – догадались они и побросали все свои дела, ждут – что-то будет. Вскоре падишах велел позвать Бирбала. Тот явился.
– Бирбал! Придумай средство, чтобы бегума сама пришла и у меня прощения просила. Говори сразу, сколько дней тебе потребуется, – сказал падишах.
– Ну, какие там дни, разве может женщина долго ссору с мужчиной терпеть! Сегодня же к вечеру все и уладится, – спокойно ответил Бирбал.
Он тут же пошел в гарем, в покой бегумы. Вежливо сделал салам, стал спрашивать про ее здоровье. Бегума отвечает, а про себя твердит: «О святой пир! Если этот плут не надует меня, я сегодня же вечером принесу тебе в дар сладости. О сердце мое! Остерегайся! Не верь ему, не поддавайся на хитрости, а не то все дело провалится».
Тут пришел лазутчик – а Бирбал наперед научил его, что говорить, – и сказал:
– Господин вазир, это пустая распря, и вы больше ради того дела не старайтесь. Его величество тверд в своем слове. Придумайте всякие способы, чтобы дело его удалось.
Бегума уши навострила, к словам лазутчика прислушивается, а когда он ушел, спросила Бирбала:
– Господин вазир! Что сказал вам этот человек?
– Как видно, вы досадили падишаху, он сердится и, кажется, задумал взять новую бегуму, – ответил Бирбал.
Так Бирбал запугал бегуму и поспешно вышел. А ее охватило волнение. «Я вечно пристаю к падишаху: сместите да сместите вазира. Вот он и разгневался на меня, хочет взять себе другую жену. Сама рублю сук, на котором сижу… Пойду скорее, подольщусь к падишаху и упрошу не гневаться, простить меня, неразумную».
Бегума переоделась, велела подать паланкин и отправилась в сад к падишаху. Начала она вымаливать прощение за свое упрямство и дерзость.
Подивился падишах на такое унижение бегумы и спросил:
– Бегума! Что это ты совсем другим голосом запела?
– Не желаю, чтобы вы другую полюбили. Этому не бывать.
– Ах вот как! – улыбнулся падишах. – Знать, перехитрит тебя Бирбал.
– Господин мой! Я не так глупа, чтобы Бирбал мог меня обмануть. Сама понимаю, что мне во вред, а что на пользу. Я не позволю другой завладеть вашим сердцем. Простите меня, господин мой, вперед я никогда не буду вам досаждать.
Падишах стал бегуму выспрашивать, и она рассказала про свой разговор с Бирбалом и про весть, что принес лазутчик.
Акбар понял хитрость Бирбала и долго смеялся. Тут бегума уразумела, что она на самом деле попалась в ловушку вазира. Но поздно, теперь уж дела не поправишь. Пришлось ей признать, что Бирбал и умен и хитер.
С того дня, когда ей наговаривали на Бирбала, она и слышать не хотела и никогда больше не вмешивалась в козни придворных.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления