Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Остров тетушки Каролины
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой тетушка убеждается, что жизнь далеко не так проста, как она думала

Тетушка Каролина начала новый день в точном соответствии с программой, которую наметила себе утром. Приказав Маничку не скучать без нее, она вышла на палубу. Полюбовалась глубокой синевой моря и, подойдя к перилам на носу, стала ждать, когда покажутся дельфины.

Они действительно скоро появились. Две черные торпеды метнулись в воздухе, пронзили его своими острыми спинными плавниками, скрылись под пароходом, затем вынырнули с другой стороны и посмотрели на тетушку, ища ее одобрения. Тетушка не скупилась на похвалы. Бедекер говорил, что дельфины существуют на свете затем, чтобы игрой вокруг парохода развлекать пассажиров. Эти дельфины отлично выполняли свое назначение. Они вели себя так, как им положено, тетушка в этом не сомневалась.

Заглянув снова в «Путеводитель по Адриатическому морю, или Ядрану», тетушка Каролина установила, что с левого борта, если считать, что судно плывет к югу, на горизонте должны показаться горные хребты известкового происхождения, где водятся гадюки; на вершинах гор покоится улыбчивое южное солнце. И верно: вон они, хребты! Гадюк, правда, на таком расстоянии она не рассмотрела, но солнце на скалах и в самом деле покоилось. Когда тетушка еще раз заглянула в путеводитель, она получила представление и о жителях этих гор. «Здесь живут простые люди с очень пылким темпераментом, – прочитала она, – виной тому смешанная славяно-романская кровь, текущая в их жилах; неоспоримо также влияние на них византийской культуры. Люди эти возделывают свои жалкие поля и успешно занимаются рыболовством; они всегда готовы с оружием в руках защищать свою родину от захватчиков».

Сведения о людях, которые обитали на земле, рисующейся на горизонте, порадовали тетушку. Она любила простых людей и вполне одобряла их стремление гнать из отчизны иностранных захватчиков. Нечего к ним лезть!..

Перевернув еще страницу, она прочитала: «Берега Адриатического моря изобилуют туристами. Сюда съезжаются путешественники со всех концов Европы и даже из-за океана, чтобы любоваться прекрасными кипарисами, старинными городами и солнечными закатами, а также укреплять свое здоровье купаньями в прозрачной воде, содержащей йодистые и другие лечебные соли. На палубах яхт и роскошных пароходов можно встретить эрцгерцогов, графов, князей вместе с их благородными супругами, а нередко и членов царствующих фамилий, которые, изящно опершись на перила парохода, услаждают свои взоры видами этих красивых мест, населенных бедным, но мужественным народом».

Тетушка Каролина, стоявшая у перил в той же позе, невольно вздрогнула и оглянулась. Кто его знает, а вдруг рядом с ней стоит какой-нибудь эрцгерцог и тоже наблюдает за дельфинами?

Так оно и было. Не дальше чем в пяти шагах от нее стоял, облокотившись на перила, мужчина. Он был в длиннополом коричневом сюртуке и клетчатых желто-зеленых брюках. Туалет его довершали широкий галстук цвета бургундского и высокий серый цилиндр. Тетушка Каролина насторожилась. С одной стороны, ей понравились тона одежды этого человека, говорившие о его утонченном вкусе (правда, сама тетушка предпочитала более яркие краски), с другой же – ее беспокоила мысль, что сейчас должны произойти какие-то важные события. Она не ошиблась.

Мужчина, очевидно, уже давно следивший за нею, сделал два шага вперед, снял цилиндр и, подержав его перед шафранно-желтым жилетом, вежливо поклонился.

– Джон Смит имеет честь свидетельствовать свое глубокое почтение самой прелестной даме на этом корабле его величества короля, храни его бог! – произнес он смело, но с легким волнением.

Тетушка Каролина опустила глаза. Она понимала, что невежливо любоваться дельфинами в такую минуту. Кроме того, ей была ясна необходимость что-то сказать или сделать, но что именно, она хорошо не знала. Живя в Глубочепах, тетушка неглижировала связями с эрцгерцогами, и вот теперь ей пришлось за это расплачиваться. И тетушка решила: не помешает проявить интерес к собеседнику, задав ему вопрос общего характера.

– Далеко направляетесь? – спросила она. Мужчина в коричневом сюртуке медлил с ответом, и тетушка заметила, что около его рта появились горькие складки. Очевидно, этот, казалось бы, невинный вопрос болезненно отозвался в его сердце. Тетушка очень расстроилась.

– Если не хотите, можете не отвечать, – добавила она поспешно. – Я вот еду на остров Бимхо.

Только теперь Джон Смит заговорил. Он снова учтиво поклонился, проведя при этом цилиндром слева направо, и сказал:

– Мне это известно, сударыня. Я все знаю, и для меня нет большей радости, как быть вам полезным своими скромными советами, которые…

Джон Смит вдруг запнулся и посмотрел куда-то поверх тетушкиной головы странным, застывшим взглядом. Потом он торопливо сделал шаг вперед и, глядя печально, но многозначительно (так по крайней мере тетушке показалось) прямо ей в глаза, произнес тихим и проникновенным голосом:

– Я узник на этом корабле, сударыня. Но человек, проплывший на дубовом шкафу с поднятым флагом мимо Вестминстерского аббатства, чтобы, следуя примеру Вильгельма Завоевателя, приумножить владения британской короны, ничего не боится. Я буду ждать вас сегодня вечером в одиннадцать часов на третьей палубе, у второго вентилятора с левого борта.

Произнеся эти загадочные слова, Джон Смит поклонился и, повернувшись, торопливо, но не теряя достоинства, направился к входу в трюм.

Тетушка Каролина осталась одна. Она была настолько поглощена мыслями об этом странном происшествии, что совсем забыла о дельфинах, которые продолжали нырять и резвиться в волнах почти рядом с нею, пытаясь привлечь ее внимание своей игрой.

Кто этот мужчина? Чего он, собственно, хочет? Почему говорил так чудно и непонятно, вместо того чтобы прямо выложить все, что у него на сердце? Неужто он взаправду узник? А почему тогда ходит по палубе? Отчего так странно глядел на нее?..

Последний из ряда этих важных вопросов заставил тетушку Каролину слегка покраснеть. Безошибочный женский инстинкт подсказывал ей, что она имела успех у эрцгерцога. Подобные вещи всегда льстят женщине, и, конечно, смешно было бы считать тетушку Каролину исключением из общего правила. Но это было лишь мимолетное чувство, оно блеснуло, как яркий светлячок, и улетело паутинкой бабьего лета. Тетушка Каролина двадцать лет своей жизни имела дело только с кухонной плитой, вольтеровским креслом и фуксиями; постоянная борьба с пани Шпанигельковой, налоговым управлением, мясником и другими жизненными трудностями вооружила ее против романтических ловушек молодости. Потеряв Арношта Клапште, тетушка стала считать себя вдовой, которой не к лицу заводить флирт или любовные интрижки, пусть даже с самим эрцгерцогом.

Она на минутку закрыла глаза. И этого короткого мгновения было достаточно, чтобы Джон Смит растаял в воздухе, а его место занял Арношт. О боже, как пошли бы ему клетчатые брюки! Гораздо больше, чем Джону Смиту; тетушка постаралась бы достать ткань еще более изысканной расцветки. Она заменила бы жухло-зеленый цвет ярким, как зеленый горошек, тусклую желтую окраску – приятно ласкающей взор оранжевой, того оттенка, какого бывает Маничек после линьки. Арношт Клапште стоял бы с ней рядом, опершись на перила, смотрел бы вдаль и вздыхал. В руке он сжимал бы корнет или геликон…

Ах, лучше не думать! Тетушка решительно тряхнула головой, так что вишни и птички на ее шляпе подпрыгнули, и отправилась в круговой рейс по палубе. Нет, идти к вентилятору она не собирается. И вообще будет сторониться людей; оставшееся время лучше провести в приятном одиночестве, ведь ей предстоит скоро вершить государственными делами на острове Бимхо… А где дельфины, играют ли они еще у носа корабля?..

Но дельфины уже уплыли. Тетушка, пожалуй, этому даже обрадовалась. Было утро, время, когда каждая порядочная женщина отправляется за покупками, и тетушка считала, что не следует пренебрегать этим обычаем. Надо купить шерсти для носков, поискать какого-нибудь корма для Маничка. И она направилась в обход «Алькантары».

Лишь после долгих поисков ей удалось обнаружить нечто похожее на лавку. Но это был отнюдь не универсальный магазин, как ей бы хотелось; здесь торговали светскими безделками: нейлоновыми чулками, жемчужными ожерельями, перчатками для вечерних туалетов, клюшками для гольфа, купальными костюмами (при взгляде на них она густо покраснела), туфлями из змеиной кожи, электрическими поездами для маленьких скучающих баронят. Птичьего корму и хорошей, дорогой шерсти на носки она здесь не обнаружила. По всей справедливости ее можно было назвать лавчонкой второго сорта, тетушка так и сказала продавцу. Она посоветовала ему, в случае если он когда-нибудь будет проезжать мимо Глубочеп, посетить лавку пана Гадрбольце и поучиться, как должно выглядеть подобное заведение.

Разочарованная и обескураженная, тетушка спустилась на третью палубу и пошла вдоль перил по направлению к корме. Вскоре она нашла укромное местечко, которое ей очень понравилось. Ни живой души вокруг. Спасательная лодка, укрепленная на блоках, мерно покачивалась, бросая мягкую тень на закоулок между кормой и выступом, образованным пассажирскими каютами. Тетушка почувствовала, что уголок там, за поворотом, и есть тот тихий оазис, где можно приятно отдохнуть, спокойно обдумать свои дела и решить, как действовать дальше. Она уже собиралась повернуть за угол, но вдруг остановилась, пораженная.

В двух шагах от нее на полу лежало то, о чем она только что мечтала, потеряв всякую надежду найти на пароходе. Это была шерстяная нитка. Извиваясь по доскам палубы, она исчезала за углом. Где-то там и был ее исходный пункт. Клубок, от которого она тянулась.

Сердце тетушки затрепетало от радости и вместе с тем сжалось от страха. Затрепетало потому, что шерсть и по качеству и по цвету была точь-в-точь такая, какая ей была нужна: плотная, толстая и мягкая, а цвет ее внушал уверенность, что вещь, связанная из нее, будет распространять вокруг себя оранжево-желтое огненное сияние. Сжалось же от страха сердце тетушки по той причине, что она сомневалась, захочет ли хозяйка клубка продать свою замечательную шерсть. И тут тетушке пришло в голову: а вдруг это только мираж, нечто вроде галлюцинации на почве мечты о носках, вдруг через мгновение все исчезнет и останется перед ней одна чистая половица?

Эта мысль так напугала тетушку, что она быстро нагнулась и схватила конец нитки. Нет, слава богу, перед ней реальность. Тетушкины натренированные пальцы сразу это определили. Они тронули нитку, задрожали от тихой радости и дальше уже без колебания принялись наматывать в клубок правильной формы.

Но тут тетушкой снова овладел испуг. Бог ты мой, ведь тот, кто сидит за углом, конечно, увидит, что шерсть таинственным образом убывает с клубка, и поднимет шум. Тетушкины пальцы на минуту перестали двигаться. Но все было тихо. И пальцы опять заработали. Правда, они чувствовали, как им что-то мешает, скорей всего, клубок за что-то цеплялся. Возможно, он был спрятан в сумочке и поэтому не мог свободно вращаться.

Тетушка Каролина с минуту колебалась. Следует ей заглянуть за угол и поговорить с хозяйкой клубка или продолжать начатое дело? Но так как клубок уже достиг размера теннисного мяча и продолжал расти, тетушка покорно вздохнула и разрешила своим пальцам поступать, как им вздумается.

А клубок все увеличивался. Он рос быстро, непрерывно, казалось, нитка никогда не кончится. Тетушка удивилась. Право же, можно было подумать, что за углом – не одинокая дама, которая вяжет носки для любимого супруга или жениха, а прядильная фабрика, работающая полным ходом в две смены, чтобы успеть выполнить отечественные и иностранные заказы. Скоро на тетушкиной ладони лежал новорожденный клубок, своими размерами превосходящий все клубки, какие доводилось держать тетушкиным рукам за двадцать лет их неустанной деятельности.

«Может быть, это только сон?» – подумала она в страхе, когда клубок достиг средней величины дыни. В ту же минуту нитка ослабла, и тотчас из-за угла выполз ее конец.

Тетушка вздохнула с облегчением. Домотала остаток. Счастливая и растерянная, она стояла с огромным ярко-оранжевым клубком в руках, не зная, что делать дальше.

Первым ее побуждением было покинуть как можно скорей место происшествия. Поспешить в свою каюту, запереть дверь на задвижку, сесть на кровать, вынуть спицы и, отсчитав восемьдесят шесть петель, начать вязать пятку. Ее следует делать двойной, а дойдя до носка, постепенно убавлять петли. Все удовольствие от предвкушения этого занятия было испорчено чувством, которое часто пробуждается в человеке в тот момент, когда он этого меньше всего ожидает. Это чувство называется совестью.

Теперь было уже совершенно очевидно, что особа, которая находится за углом, спит. Легко ли ей будет, очнувшись от приятных, по всей вероятности, сновидений, обнаружить, что кто-то стащил ее клубок? Конечно, тетушка не могла оставить дело в таком положении. Волей-неволей придется подойти к неизвестной даме и объяснить, какими высокими гуманистическими соображениями руководствовалась тетушка, идя на такой поступок.

Приняв это решение, тетушка Каролина энергично шагнула вперед и повернула за угол.

На скамье у стенки каюты действительно сидела дама. Опытный глаз тетушки Каролины определил вес этой особы – около ста шестидесяти килограммов. Судя по ее позе, она, несомненно, спала. Во всем этом не было ничего удивительного. Но вот тетушка заметила во рту у дамы недокуренную сигару, а на коленях бутылку джина и на секунду остолбенела. Бутылка была пустая.

Дальнейшие события развертывались с потрясающей быстротой. В тот момент, когда тетушка появилась на сцене, дама проснулась. Вытаращила глаза. Выплюнула сигару. Покосилась на свой подол и изрыгнула ругательство. Потом вдруг с силой прижала обе руки к тому месту, где обычно помещается сердце, и отвернулась.

Несмотря на то, что дама все это проделала очень быстро, тетушка была готова дать голову на отсечение, что у незнакомки только одна грудь.

Испытывая искреннее сострадание к этой несчастной женщине, так жестоко обиженной судьбой, и желая извиниться перед ней в том, что она невольно проникла в ее сокровенную тайну, тетушка Каролина сделала шаг вперед.

Это было ошибкой. Дама вдруг быстро повернулась, вскочила с места и, бросившись к тетушке Каролине, вырвала у нее из рук клубок с такой силой, что тетушка зашаталась. В следующее мгновение тетушка Каролина оказалась на палубе одна. Перед ней валялись пустая бутылка и окурок, на пальце болтался обрывок оранжевой нитки.

* * *

Нет, плохо начался этот день. В идиллической программе, намеченной тетушкой, уже с самого утра произошли изменения. Вместо того чтобы сладко мечтать в приятном одиночестве, как это было у тетушки запроектировано, она принялась думать о двух подозрительных индивидуумах: мужчине, пригласившем ее прийти ночью на свидание, и женщине с грубыми манерами, которая чуть было ее не изувечила.

Тетушка была взволнована и недовольна. Ее возмущало все, в чем она видела покушение на свою невинность. А воспоминание о том, что она выпустила из рук большущий клубок чудесной шерсти, прямо выводило ее из себя.

К счастью, люди с таким характером, как у тетушки, даже казни египетские не считают за нечто такое, с чем человек не может бороться. Она не помнила случая, чтобы когда-нибудь в жизни почувствовала себя беспомощной. Ну ладно! Пускай судьба обошлась с ней не слишком любезно. Пускай ее планы временно расстроены. Но больше это не повторится. С этой минуты она не потерпит, чтобы какая-нибудь случайность встала ей поперек дороги. И носки для бедных чернокожих все-таки будут связаны!..

Успокоенная принятым решением, тетушка быстро зашагала обратно в лавку. Она вспомнила, что там на полке лежит вещь, которая выручит ее.

Завидев ее в дверях, продавец спрятался за прилавок. Тетушка извлекла его из этого убежища одним взглядом и приказала показать ей все шерстяные мужские свитеры, какие только у него есть. Она отобрала три: желтый, красный и синий. Заплатила и, выйдя из лавки, уселась на ближайшей скамье и принялась распускать свитеры. Она намотала три клубка шерсти; цвет их был такой, что чем дольше она на них смотрела, тем больше они ласкали ее взор. Затем она вынула спицы, набрала восемьдесят шесть петель и принялась вязать.

Приятно пригревало солнышко, спицы мирно позвякивали, носок все прибавлялся, и тетушка унеслась мыслями на далекий остров Бимхо. Она видела его перед собой так ясно, точно это был ее родной Браник. Вон там, у леса, расположена ее королевская резиденция… На балконе, благоухая свежестью, лежат проветренные перины, на окнах цветут фуксии. По ступеням, ведущим к входу в дом, протянулась красная дорожка, на крыше, устремившись в синее небо, высится флагшток, а на нем развевается…

У тетушки екнуло сердце. Флаг! Ах ты господи, какой же флаг должен быть у бимхского народа? И есть ли у них вообще какой-нибудь флаг?

Перед отъездом тетушка внимательно изучила все попавшиеся ей под руку учебники, познакомилась с флагами всех стран мира, но флага острова Бимхо среди них не оказалось. Уже в то время у нее появилось какое-то смутное предчувствие, что у бимхского народа не все в порядке. Может быть даже они не члены ООН. Но хлопоты с багажом не дали ей тогда задуматься хорошенько над этим обстоятельством. Только теперь, когда подходил к концу восемнадцатый ряд носка, ей припомнились странные речи лорда Бронгхэма о конституции, голосовании, осадном положении и других правах туземного населения, и она по-настоящему забеспокоилась. Еще неизвестно, как они там живут, эти бедные чернокожие! И она приняла решение.

Да, прежде всего она свяжет своему народу флаг, а потом уже снова примется за вязанье носков! Она свяжет великолепный флаг, чтобы каждому, кто посмотрит на него, показалось, что перед ним солнце. Красивый, скромный, без единого пятнышка – такой, какой должна быть жизнь человека. Цвет его будет ярко-оранжевый.

Тетушка Каролина была человеком действия. Она тут же распустила начатый носок и набрала двести шестьдесят шесть петель. Пальцы ее так и мелькали, ряды все прибывали. Тетушка ни на что не обращала внимания, ничего не слышала, не замечала любопытных, обступивших ее тесным кольцом; прикрывая ладонью глаза, они дивились на необычайно яркие краски. Тетушка не слышала даже удара гонга, звавшего к обеду. Она вязала. В три часа тетушка сбегала в лавку еще за тремя свитерами оранжевого цвета и продолжила работу. В восемь часов флаг был готов.

Тетушка Каролина чувствовала в сердце какую-то приятную теплоту. Ей было легко и отрадно. Она встала и первому попавшемуся на дороге мужчине в морской форме сунула в руки доллар, вежливо попросив его достать к завтрашнему дню древко. Затем ей вдруг страшно захотелось увидеть Маничка и поделиться с ним радостной новостью. Поэтому она, не обращая внимания на капитана «Алькантары» В. К. Перкинсона, продолжавшего стоять в недоумении с долларом в руке, заторопилась в свою каюту. Открыла дверь и обомлела.

Клетка Маничка была пуста!

* * *

Услыхав в то утро доносившиеся из соседней каюты птичьи трели, Перси Грезль обрадовался. Посланец судьбы обладал приятным голосом, что, несомненно, было счастливым предзнаменованием. Кроме того, Перси влил в себя бутылку джина, а этот напиток заостряет ум и делает человека оптимистом.

После продолжительной борьбы с различными законами физики, выдуманными вредным стариком Ньютоном, Перси наконец просунул ноги в штаны и выпрямился. Хотя птичка уже не пела, но зато из соседней каюты послышались звуки, говорившие о том, что там кто-то ходит.

Это был топот, сверхъестественно тяжелый и грузный. Такой тяжелый, что Перси на мгновение задумался, не помещается ли рядом с его каютой зоологический парк, где одновременно пробудились от сна канарейка и слон. Затем скрипнула дверь и стало слышно, как кто-то вышел в коридор. Перси быстро выглянул из двери и увидел тетушку Каролину. Он не встречался с ней раньше и теперь задрожал от счастливого предчувствия. Ого, нежные птичьи трели и женщина такого могучего телосложения… Просто невозможно, чтобы за этим не скрывалось нечто занятное… Короче, налицо материал, из которого можно кое-что выжать.

Перси опять прикрыл дверь, подождал, пока тетушка исчезнет за углом коридора, и затем выскользнул из каюты. Нажал ручку соседней двери. Ручка повернулась, и дверь открылась. Перси вошел.

Кроме клетки с канарейкой, он не заметил ничего особенного. Перси в нерешительности остановился посреди каюты. Хотя он и не сомневался в правильности своего поведения, но ему все еще не приходило в голову, что следует предпринять дальше. Поэтому он просунул палец в клетку и свистнул:

– Фью, фью!

Маничек, никогда не общавшийся с иностранцами, хранил угрюмое молчание.

Перси вынул палец и открыл дверцу клетки. Он слыхал когда-то, что по полету птиц предсказывают будущее. Но Маничек забился в угол и не обращал внимания на открытую дверцу. Он не верил подозрительному человеку, весившему, на его взгляд, не больше восьмидесяти килограммов.

– Ш-ш-ш! – зашипел Перси.

– Тр-р-р! – ответил недовольно Маничек.

Перси запустил руку в клетку и зажал Маничка в кулак. В эту минуту кто-то постучал в дверь. Перси быстро сунул Маничка в карман пиджака.

– Войдите! – сказал он голосом, которому джин придал твердость и уверенность.

Дверь медленно и очень робко приоткрылась, и в щель просунулась напомаженная голова худощавого мужчины. Увидев перед собой незнакомца, человек попытался незаметно скрыться. Но Перси оказался более расторопным. Он захлопнул дверь, прижав ее ногой, так что голова незнакомца оказалась защемленной между створками.

– Я приглашал вас зайти, – сказал Перси любезно, – ваше нежелание огорчает меня. Может быть, мне повторить свое приглашение?

– О да, – ответил Арчибальд Фогг, чувствуя, что не может больше оставаться зажатым между створками.

Перси высвободил голову мистера Фогга, помог его телу перекачнуться через порог, закрыл дверь и встал около нее. Арчибальд Фогг угрюмо наблюдал за Перси.

– Что вы тут делаете? – спросил он враждебно.

– А вам что здесь понадобилось? – ответил Перси вопросом на вопрос со всей любезностью, какая накопилась в его сердце.

– Я пришел с визитом к мисс Паржизек, – ответил мистер Фогг с наглостью, которую обычно проявляют негодяи, если им вдруг покажется, что совесть их чиста.

– Отлично! А что вам от нее нужно?

Мистер Фогг, решивший этим утром во что бы то ни стало вступить с тетушкой Каролиной в дружеские отношения и тем самым положить конец невезению, которое преследовало его по пятам с Триеста, все же не мог быть откровенен до конца. Поэтому он пристально поглядел на Перси и произнес ледяным тоном:

– Я пришел отдать долг вежливости и предложить свои услуги.

– Это приятно слышать. – Перси вытащил блокнот и карандаш. – Продолжайте!

Арчибальд Фогг не ответил. Его глубоко возмутило поведение незнакомца, вторгнувшегося в каюту мисс Паржизек, и он решил упорно молчать. Перси слегка вздохнул. Сел на стул, положил ногу на ногу, вытащил из кармана револьвер и наставил его на мистера Фогга.

– Даю вам хороший совет: выкладывайте все начистоту и быстро, – сказал он, подчеркивая слово «все».

Мистер Фогг не стал спорить. За пять минут Перси узнал о тетушке действительно все, кроме одной маленькой подробности: что тетушка Каролина является наследницей жемчугов ценой в шестьдесят тысяч фунтов стерлингов.

Выслушав сообщение мистера Фогга, Перси задумался. Того, что он услышал, разумеется, было достаточно для хорошей статьи. Но чертовски мало для статьи, способной тронуть душу главного редактора и заставить его призадуматься над тем, что Перси заслуживает лучшей участи, чем до самой смерти строчить корреспонденции из Адена. Все услышанное сейчас было до смешного заурядным. Подумаешь, какая-то женщина из варварской страны получает в наследство остров и едет туда, чтобы выжать из него все соки. Что тут такого? Подобных происшествий в воскресном номере любой паршивой провинциальной газетенки хоть отбавляй. Перси вздохнул и попробовал немножко приукрасить историю. Если, скажем, пустить ее под такой шапкой:


НАСЛЕДНИЦА ТАИНСТВЕННОГО ОСТРОВА НА ПАЛУБЕ „АЛЬКАНТАРЫ”


На мгновение ему стало стыдно за себя. Это было плохо, удручающе плохо. Он мысленно перечеркнул слова «на палубе «Алькантары» и, поглядев с неподдельным интересом на мистера Арчибальда Фогга, заменил их словами: «в когтях коварного убийцы».

В таком виде заголовок выглядел немного лучше, но все еще был далек от совершенства. Перси решительно отверг и этот вариант, показавшийся ему банальным, и взялся за дело с другого конца.


„Мисс Чехословакия – наследница острова сокровищ”,


– начертил он в уме. Так, возможно, пойдет. Акцентирован международный характер происшествия, только…

Перси понимал: чего-то не хватает. Надо было уточнить подробности. С минуту он колебался, а потом заменил «мисс Чехословакия» «бедной фабричной работницей из Чехословакии».

Внеся это изменение, Перси подпрыгнул от радости. У него появилось предчувствие, что теперь уже недостает самого пустяка и скоро дело будет в шляпе. Он нервно сунул руку в карман. Маничек испуганно пискнул. И в эту минуту Перси осенила блестящая мысль. Все сразу встало на свое место.

Отбросив револьвер, он схватил блокнот и написал фразу, логика которой ошеломила его самого:


ПОЛИТИЧЕСКАЯ АКЦИЯ КАНАРЕЙКИ


БЕДНАЯ ФАБРИЧНАЯ РАБОТНИЦА ТАЙНО ПОКИДАЕТ ЧЕХОСЛОВАКИЮ С ЦЕЛЬЮ ЗАД ВАТА ВАЖНОЙ МОРСКОЙ БАЗЫ


Перси одно мгновение всматривался в пустое пространство, и затем рука его стремительно забегала по бумаге:

Как стало известно от нашего специального корреспондента, на палубе британского парохода «Алькантара» водоизмещением. 40000 тонн, направляющегося в Сингапур, разыгрываются события, которые, очевидно, потрясут мир. И хотя по известным причинам мы не имеем права разглашать некоторые факты, тем не менее уже сегодня со всей ответственностью можно утверждать, что речь идет о преступной деятельности одной иностранной державы, таящей угрозу мировой цивилизации. Загадочные события, на следы которых напал наш корреспондент, развиваются с невероятной стремительностью. Об утонченной хитрости темных сил, руководящих всей этой акцией, свидетельствует то обстоятельство, что для осуществления своих преступных целей они не погнушались использовать несмышленую, невинную птичку по имени Маничек…


Перси глубоко вздохнул. «Для начала этого хватит, – сказал он сам себе. – Я не должен нокаутировать шефа в первом же раунде».

Он снова взял блокнот и после недолгого раздумья сделал приписку:

«Интервью нашего корреспондента с красоткой работницей – в следующей каблограмме».

Покончив с работой, Перси потянулся и оглядел каюту. Арчибальда Фогга как ветром сдуло. Воспользовавшись тем, что его мучитель погрузился в свое занятие, он незаметно исчез. Перси не пожалел об этом. Этот смешной напомаженный чудак больше ему не был нужен: он не имел никакого представления о благородном ремесле журналиста.

Перси закрыл блокнот, встал. И сразу вспомнил о Маничке. Вытащил его из кармана, поднес к открытой дверце.

– Ступай в клетку, – произнес он нежно, почесав Маничку шейку. Но Маничка, пока он сидел в темном кармане, осенила дерзкая мечта о свободе, и он с явным презрением отверг предложение Перси. Пустив веселую трель, он вылетел через открытый иллюминатор каюты на широкий и вольный простор.

* * *

Пережив ряд необычайных приключений и усердно потрудившись в течение дня, тетушка Каролина вернулась к вечеру в каюту, но тут ей пришлось испытать новое потрясение.

Исчез Маничек…

Она издала душераздирающий крик, заглянула под кровать, в шкаф, во все ящики и, убедившись в том, что поиски ее ни к чему не приведут, бросилась, не выпуская из рук флага острова Бимхо, на верхнюю палубу.

«Алькантара» вдруг ожила.

Пассажиры сначала не поняли, в чем дело. Грандиозных размеров женщина размахивала перед ними флагом цвета солнечного заката в тропиках; она носилась по палубам, издавая дикий воинственный клич на языке, которого никто не понимал. Отцы семейств уступали ей дорогу, справедливо опасаясь, что оставшимся после них сиротам придется хлебнуть горя в нынешние тяжелые времена. Какой-то старенький капитан в отставке воспользовался этим случаем, чтобы собрать вокруг себя толпу любознательных ребятишек и рассказать им о тайфуне, налетевшем на его судно в 1894 году в Китайском море.

Появление Маничка было сигналом к общему переполоху. Он сидел на крыше рубки радиотелеграфиста и веселыми трелями выражал радость, которую испытывал при виде горы Ловчен, по выражению Бедекера, величественно возвышающейся на горизонте. Едва заметив Маничка, тетушка Каролина стремительно ринулась вперед. Она совсем не имела намерения сбивать с ног капитана В. К. Перкинсона, а уж если так получилось, она готова была принести свои извинения. Но капитан Перкинсон на них не рассчитывал. Он хорошо, понимал, чего можно ожидать от женщины, которая утром сунула ему в руку доллар и приказала достать древко для флага. Капитан Перкинсон древка не достал, а потому решил, что сейчас не время докладывать этой темпераментной особе о своем неуспехе. Он быстро ретировался к себе в каюту и заперся там.

За ним вся команда и пассажиры ринулись в недра парохода искать убежище. Через несколько секунд на палубе остались только тетушка, Маничек и Перси, выскочивший из кабины радиотелеграфиста. Одного взгляда было достаточно, чтобы оценить ситуацию; его изголодавшееся по сенсациям сердце журналиста забилось от счастья. Он бросился назад, с силой потряс за плечо мистера Тернболла, который посылал в эфир последние слова депеши Перси, и заревел:

– Еще депеша, Тернболл! Диктую: «Политическая акция канарейки развивается в непредвиденном направлении. Красотка работница пыталась оккупировать «Алькантару». Маничек вылетает с неизвестной миссией. Грезль».

Как раз в эту минуту Маничек поднялся в воздух.

Он думал сначала облететь кругом главную мачту, напомнившую ему тополь в Бранике, а потом сесть на плечо тетушке Каролине и поделиться с ней своими впечатлениями. Но, к сожалению, его намерения расстроила мисс Лилиан Вандербильд, уже давно мечтавшая стать основательницей религиозной секты. Теперь, по ее мнению, час пробил. Взбежав на капитанский мостик и сорвав с себя шарф, она громко воскликнула:

– Братья и сестры! В евангелии от святого Матфея, стих 138, сказано: «Бойтесь желтых птичек, летящих на восток!.. Близится конец света… Сбросим же с себя одежды и покаемся, пока есть время!»

Маничек, воспитанный в Глубочепах в строгих правилах нравственности, испугался призыва мисс Вандербильд, изменил направление своего полета и со страху угодил прямо в открытое окно желтого салона, где жрицы Афродиты, ничего не подозревая, как раз обсуждали вопрос о приеме тетушки Каролины в члены клуба.

Тетушка Каролина заметила, куда порхнул Маничек. Не раздумывая ни секунды, она кинулась в желтый салон.

Можно ли удивляться, что первые ее слова были о Маничке?..

Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий