Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Десять миллионов Рыжего Опоссума. Через всю Австралию Les Dix Millions de l'Opossum rouge. À travers l'Australie
ГЛАВА 2

Мельбурн двадцать лет назад. — Что происходило в игорном доме с десяти часов вечера до пяти утра. — Бродячие акробаты с берегов Йарры-Йарры. — Держите вора! — Испанец и янки [26]Янки — прозвище американцев — уроженцев США.. — Дуэль при свечах.


— Мельбурн! — повторил доктор после короткой паузы. Он закурил сигару и выпил стакан пунша. — Одно это магическое слово столько воскрешает в памяти! Едва возникнув, город-мечта быстро рос. Его дворцы, рожденные безудержной фантазией богачей, возвышались над грязными палатками голодных существ, ожидающих того волшебного мгновения, когда вдруг кирка наткнется на золотой слиток.

О, чудовищное смешение невероятного разврата, сказочного изобилия и ужасающей нищеты! Страна золотого безумия, насилия и каторжного труда!

Двадцать лет назад, когда я прибыл в Австралию, золотая лихорадка достигла своего апогея. Авантюристы всех пяти частей света наводнили земли Виктории. В апреле тысяча восемьсот пятьдесят первого года Харгревес открыл золото в маленькой бухте Зоммер-Хилл (Сидней), а спустя несколько месяцев, в августе, один извозчик, пытаясь вытащить увязшую телегу, нашел самородок весом пятьсот семьдесят граммов в бухте Андерсона (Мельбурн). Через два года уже более четырехсот тысяч эмигрантов терзали своими кирками кварцевые жилы с вкраплениями ценного металла, перерывали глину и без устали промывали пески Муррея[27]Муррей, Марри — самая большая река в Австралии. Истоки — в Австралийских Альпах, впадает в Индийский океан., Маррамбиджи[28]Маррамбиджи — река на юго-востоке Австралии, правый приток Муррея. и Лоддона[29]Лоддон — река на юго-востоке Австралии, левый приток Муррея..

Самым распространенным занятием в то время была добыча золота. Но богатели и обычные ремесленники. Тот, кто имел склонность к сапожному ремеслу, мог зарабатывать в день от трехсот пятидесяти до четырехсот франков[30]Франк — денежная единица Франции, Бельгии, Швейцарии и ряда других стран.. Повар получал тысячу франков в неделю. Доход инструментальщика поднимался до трехсот франков в день.

Кирка стоила сто франков, пара сапог — триста, рубашка — сорок и так далее. Старатели расплачивались пригоршнями золота.

Оно текло ручьями из кожаных поясов. Песок, самородки, слитки — все принималось к оплате.

Возбужденные золотодобытчики походили на наследников папаши-архимиллионера, скупость которого долго держала их в узде, а смерть сделала безудержно расточительными.

Даже самый воздух этой необыкновенной земли был особенный. Казалось, все вокруг насыщено удушающими запахами кузнечного цеха с раскаленными добела горнилами, а ухо слышит отдаленные звуки золотых монет, низвергающихся ослепительными каскадами на головы презренных людей. Едва сойдя на берег, даже самые рассудительные, опьяненные надеждой, устремлялись в игорный дом, возвышавшийся на берегу Йарры-Йарры. Набережную еще не построили. И часто можно было видеть, как спокойные воды реки несли трупы разорившихся игроков или счастливцев, которых несколько поворотов рулетки[31]Рулетка — азартная игра. сделали богачами, а предательский удар в спину лишил этого подарка фортуны.

Я поступил как все и, прежде всего желая насладиться видом сказочных богатств, проник в храм золотого тельца, переполненного удивительными существами.

Игорный дом Мельбурна никогда не пустовал. В воскресенье и праздники, днем и ночью, толпа авантюристов со всех концов земного шара устремлялась к его столам. За десять лет дважды уничтоженный пожарами, он быстро отстраивался и продолжал оставаться средоточием безумств и ужасов, пока наконец азартные игры не были запрещены в австралийской метрополии[32]Метрополия — государство, владеющее захваченными им колониями. Австралийская метрополия — Великобритания..

Проклятое Богом здание так и осталось вместилищем разочарования, горя и слез: теперь это госпиталь, в котором один из залов отведен для анатомического вскрытия.

Но в благословенном тысяча восемьсот пятьдесят третьем году европеец, впервые переступая его порог, терялся от обилия безвкусной позолоты и чудовищного нагромождения диванов, кресел, ковров и подушек, расставленных и разбросанных в беспорядке.

Пасынки судьбы и любимцы фортуны, удобно устроившись, курили, ублажали себя изысканными блюдами и тонкими винами.

Воздух был тяжелый и спертый. Бледный свет канделябров[33]Канделябр — большой подсвечник для нескольких свечей., пробиваясь сквозь клубы табачного дыма, выхватывал из полумрака расплывчатые фигуры крупье[34]Крупье — банкомет в игорном доме, который следит за игрой, выдает участникам их выигрыш и забирает проигранные ставки. в центре причудливых кругов.

Одетые в неизменный черный фрак, напомаженные, гладко выбритые, они были вежливо равнодушны, как люди, которых уже ничто не может взволновать. Перед каждым находились весы, на которых отмерялись ставки: монеты здесь употреблялись нечасто, зато слитки и песок имелись в изобилии. С одной стороны от груды сверкающего металла лежал револьвер, пули которого частенько расцвечивали звездным узором зеркала, а с другой — длинный охотничий нож, не раз пригвождавший к столу дерзкую руку вора.

О боги, какое сборище! Какое смешение языков! У меня все еще перед глазами этот неописуемый вертеп и его обитатели!

Рядом с безукоризненного вида джентльменом, одетым по последней моде, в тонких перчатках, со стеком[35]Стек — тонкая палочка с ременной петлей на конце, применяемая как хлыст при верховой езде., набалдашник которого украшала бирюза, возвышался гигант Кентуки, весь затянутый в кожу. Его голову украшала енотовая шапка, лицо обрамляла светлая с проседью борода. Он любовно пережевывал табак, отчего одна щека казалась припухшей. В руке янки небрежно держал (как вы, к примеру, держали бы пилочку для ногтей) опаснейшего вида охотничий нож.

За его спиной, легко как тень, проскользнул китаец, на вид хилый и тщедушный. Это был ловкий мошенник, взгляд черных глаз которого никак не вязался с глуповатым выражением, которое он пытался придать своему лицу. Хитрец вознамерился поживиться в карманах гиганта. Но, видно, тот обладал повышенной чувствительностью: его кулак всей своей мощью обрушился на бритую голову сына неба, мгновенно растянувшегося под столом.

Напротив толпились мексиканцы и южноамериканцы. Привлеченные богатствами Австралийского материка, они покинули обедневшие прииски[36]Прииск — место разработки драгоценного ископаемого. Калифорнии.

На конце стола разместились несколько офицеров английского флота, бок о бок с ними стояли торговцы, какие-то чернокожие в набедренных повязках из полосатой ткани и мулаты[37]Мулаты — потомки от смешанных браков белых и негров. всех оттенков. Далее шли авантюристы из Европы, темные и светлые лица которых приобрели на солнце всевозможные цвета — от оливкового до красной меди. Тут и там мелькали темно-коричневые, желтоватые и рыжеватые, густые и спутанные бороды. Люди, испытавшие неслыханные лишения, собрались здесь с единственной целью: насытиться всеми удовольствиями и впечатлениями, доступными за деньги, чтобы хоть несколько часов пожить «шикарной жизнью»! И каждый получал то, что хотел. В этом дьявольском месте ели, пили, играли и, несмотря на целую армию шерифов и констеблей[38]Констебль — низший полицейский чин в Англии, США и других государствах., крали, резали, убивали.

Одетые в грязные лохмотья и дырявые сапоги, но с поясами, полными золота, посетители услаждали себя причудливыми блюдами, запивая их тонкими французскими и испанскими винами.

Кили черных лебедей, цена которых на рынке Мельбурна достигала колоссальных размеров, печень бакланов на пару, плавники акул в пальмовом вине, небольшие вертела с трупиалами[39]Трупиалы, кассики — семейство птиц отряда воробьиных. и мозги какаду с мясом мангусты[40]Мангуста, мангуст — млекопитающее семейства виверровых; распространено в Северной Африке, Южной Азии, Юго-Западной Европе. — все оплачивалось сполна и не торгуясь. Золотой песок спускался пригоршнями. Чуть больше или меньше — не имело большого значения для изголодавшихся по удовольствиям людей, сегодня еще миллионеров, а завтра, быть может, вновь нищих.

Они беззаботно отдыхали на шелковых и плюшевых диванах, ожидая благоприятного случая включиться в игру, всегда готовые вмиг потерять плоды своего тяжелейшего труда ради удовлетворения сумасшедшего азарта.

— Кстати, — продолжал доктор, сделав небольшой глоток, — в тот вечер, если мне не изменяет память, произошло необычайное происшествие. Сейчас вы убедитесь сами, каким невероятным излишествам предавались эти люди и сколь мало ценилась человеческая жизнь в доме на Брук-стрит.

Труппа певцов и бродячих актеров, дав представление рассеянным, но всегда щедрым игрокам, собралась уходить. Девочка лет десяти, маленькая и хрупкая, обходила зрителей и делала сбор, обещавший быть немалым. Беззаботная и смеющаяся, она перебегала от одной группы игроков к другой, неся в руках оловянный поднос для промывки золота. Каждый, не скупясь, ее одаривал.

Малышка остановилась перед Кентуки; удивленный и восхищенный детской грацией, он даже отбросил кусочек эвкалипта, из которого вытачивал себе зубочистку.

— Ну же, сеньор, — очаровательно прощебетала она, — если вы довольны, то не забудьте артистов.

«Сеньор» не нашелся что ответить. Но как красноречив был его жест! Быстро опустив руку в карман, он вытащил целую пригоршню золотых самородков и бросил их на поднос; раздался резкий звук падающего металла.

Девочка, грациозно улыбнувшись, поблагодарила американца и передала отцу слишком тяжелую для ее рук ношу. Те, кто стояли рядом с Кентуки, слышали, как он пробормотал про себя:

— Бог мой, никогда не думал, что дети бывают такими красивыми. И какое странное впечатление производят встречи с этими малышами! У меня так просто все перевернулось внутри.

Однако это искреннее и глубокое волнение не помешало ему ощутить легкое прикосновение, заставившее сразу же насторожиться.

Он резко обернулся и схватил за руку одного из своих соседей — скорее всего игрока-неудачника, — когда тот пытался залезть к нему в карман.

Сама судьба, казалось, выбрала гиганта стать в тот вечер особо притягательным для преступников.

— Держите вора! — закричал он звучным голосом.

Попавшийся в ловушку быстро отступил и занял оборону. Зная, что с законом Линча[41]Закон Линча; линчевание — самосуд, зверская расправа без суда и следствия. шутки плохи, он первым делом попытался улизнуть. Но на крик Кентуки быстро сбежались зеваки, и уже рук двадцать протянулось, чтобы схватить карманника.

— Оставьте, джентльмены, оставьте! Это мое дело, — сказал Кентуки. — Я пригвозжу к стенке этого воришку. Пусть послужит примером для других.

— Кто осмеливается утверждать, — вскричал тонким голоском попавшийся злоумышленник, — что дон Андрес Кичарес-и-Маличе-и-Мигамонтес — вор?

— Я!

— Вы! Отрекитесь, сеньор, отрекитесь от своих слов ради вашей же жизни, или я перережу вам глотку, как поросенку. И это столь же верно, как то, что я кабальеро. А для кабальеро[42]Кабальеро — в Испании — рыцарь, дворянин. честь превыше всего!

Часть игроков, оставив столы, образовала широкий круг, в центре которого находились дуэлянты. Другие, привычные к подобного рода сценам, растянувшись на диванах, лениво следили за их приготовлениями. Соперники представляли собой невероятный контраст — высокий, широкоплечий, мускулистый верзила-американец ростом в два метра и его дерзкий полутораметровый противник — один из тех чистокровных испанцев, о которых говорят, что они завтракают сигаретой, обедают сырым луком, а ужинают серенадой.

Кожа задиры походила на старинный свиток пергамента[43]Пергамент — кожа животных, особым образом обработанная, употребляемая для изготовления музыкальных инструментов; служила до изобретения бумаги основой для письма., а странное лицо освещали живые, горящие как угли глаза. Тело его было крепким, как сталь, закаленная в водах Гвадалквивира[44]Гвадалквивир — река в Испании. Истоки в Андалусских горах; впадает в Кадисский залив Атлантического океана., а руки и ноги, сухие и узловатые, походили на ветки остролиста.

В последней игре он потерял все, даже плащ.

Дон Андрес резким движением открыл наваху[45]Наваха — испанский длинный складной нож, используемый как оружие., и пружина издала характерный звук; затем с одного из окон сорвал длинную красную бархатную портьеру. Золоченый карниз, к которому она крепилась, с шумом обрушился на паркетный пол.

Аккуратно сложив в четыре слоя темную ткань, испанец ловким движением перекинул ее через руку вместо щита и принял характерную позу своих соотечественников: левые рука и нога впереди, правая же рука вооружена навахой.

— Не желаете ли, — крикнул он, скрежеща зубами, — сейчас при всех признать, что я честный и благородный кабальеро?

При виде пигмея, голова которого едва доставала ему до груди, великан начал весело насвистывать, пробуя ногтем кончик своего ножа. Острота лезвия привела его в восторг. Он занял оборону, посмеиваясь и пыхтя, как паровая машина.

Итак, все было готово к кровавому представлению.

— Полагаю, — заметил благородный сэр Джим Сандерс сэру Артуру Морису, — что Кентуки просто сотрет в порошок этого идальго[46]Идальго, гидальго — мелкопоместный рыцарь, дворянин в средневековой Испании..

— А я думаю, что нет, — отозвался сэр Морис. — И ставлю сто ливров[47]Ливр — денежная единица Франции до введения в 1799 г. франка..

— Превосходно, джентльмены.

— Двести луидоров[48]Луидор — старинная золотая французская монета. за кулак американца, — поставил француз.

— Сто ливров за наваху испанца, — принял вызов извозчик.

— Прекрасно! Отлично!

Дон Андрес-и-Мигамонтес не обращал ни малейшего внимания на возгласы окружающих. Сделав обманное движение, он пригнулся к полу и стремительно нанес своему обидчику ужасный удар в живот. Однако американец-мастодонт[49]Мастодонт — крупное ископаемое хоботное животное. Здесь: в переносном смысле — великан. неожиданно быстро и легко развернулся и избежал сверкающего лезвия навахи. Его ответный удар был неотразим, и, если бы не ловкий прыжок вправо, подвижному кабальеро пришел бы конец.

Удовлетворенные и вместе с тем удивленные, они замерли на несколько секунд, внимательно изучая друг друга. А возобновив поединок, были уже более осмотрительны.

Дон Андрес отвел в сторону свой подвижный щит и на какую-то долю секунды открылся. В то же мгновение сверкнуло голубое лезвие Кентуки, стремившегося поразить незащищенное место. Рассчитывая на свою ловкость, испанец хотел было увернуться, отступив в сторону. Однако охотничий нож американца зацепился за складки бархата, а сильная и твердая рука, сжимавшая роговую рукоятку, резким движением вперед поразила испанца в лицо, выбив ему зубы и опрокинув на спину.

Раздались крики браво. Раненый, с распухшим лицом, отплевываясь кровью, с живым проворством вскочил на ноги и вновь занял оборону.

Янки перешел в наступление. Великолепный удар, нанесенный им, способен был расколоть порфирную скалу. Но рука встретила лишь воздух. Это привело Кентуки в замешательство — испанец, прикрываясь навахой, ловко парировал удары.

Его лицо в кровоподтеках, со сломанной челюстью, вывалившимся сиреневым языком и струйками крови, стекавшими по подбородку, представляло собой ужасное зрелище.

Никто не вмешивался. Наоборот, каждый, видя, как разворачиваются события, повышал ставки. Это был настоящий бой гладиаторов.

Развязка приближалась. Тщетно испанец прибегал к разного рода хитростям и приемам фехтования: ловко расставленные ловушки, сокрушительные удары, головокружительные отступления — все было пущено в ход, но еще два метра, и он почувствовал, что спина коснулась стены.

Судьба отвернулась от него.

Пытаясь уйти от удара кабальеро, поскользнулся на цветке, упавшем, возможно, с головы одной из танцовщиц.

Нож поразил его в спину, оставив глубокую продольную рану, а кулак американца обрушился на плечо, раздробив его. Рука, державшая бархат, упала, парализованная. Несмотря на эту новую чудовищную рану, дон Андрес не потерял хладнокровия и пошел ва-банк — совершенно незащищенный, вытянул вперед ногу. Гигант споткнулся и зашатался. Вдруг он разжал пальцы и выронил свой нож. Издав хрипение смертельно раненого зверя, Кентуки поднес свои ладони к животу.

…Дон Андрес, повернувшись на каблуке, издал вопль радости и погрузил наваху по самую рукоятку в живот гиганта…

Однако американец не упал. Он сделал почти машинально несколько шагов и поднял палку, служившую некогда карнизом. Пот большими каплями струился по его бледному лбу. По коврам протянулась красная дорожка. Собрав остаток сил, он поднял руку…

Тяжелый брус с глухим звуком обрушился на голову несчастного кабальеро, сразу же осевшего, а его мозг забрызгал рядом стоявших. Кентуки, умирая, бросил победоносный взгляд на окружающих. Он стал медленно опускаться и наконец упал на свои внутренности, которые, дымясь, вылезали из его кожаной одежды.

— Полагаю, — Джим Сандерс повернулся к сэру Артуру Моррису, — мы оба были правы. С вашего согласия, джентльмены, продолжим игру от последней ставки.

— Господа, — послышался голос одного из крупье, — ставки сделаны…

…Корабельный гудок разорвал воздух и прервал рассказчика на полуслове. Солнце поднималось на горизонте, и его огненно-золотой диск отбрасывал лучи, разгонявшие дымку над рейдом. Машина судна работала под большим давлением, и пар со свистом вырывался из предохранительных клапанов. Якоря медленно поползли вверх, пароход несколько раз качнуло, затем и он величественно двинулся к берегу. Лоцман, поднявшийся на борт накануне вечером, вел его по фарватеру[50]Фарватер — путь для безопасного прохода судов, огражденный, как правило, сигнальными знаками (вехами, бакенами и др.). между коралловыми рифами. Еще несколько минут, и мы будем на земле.

— А теперь, дорогие друзья, — закончил доктор Стивенсон, — благодарю за внимание. Страна, которую скоро увидите, значительно изменилась за двадцать лет; и вы сами сможете сравнить свои впечатления с тем, о чем только что услышали.

Позвольте откланяться. Через несколько минут мне предстоит доложить представителям карантинной службы, что на борту нет больных. Я вижу приближающуюся лодку. Судя по желтому флагу, который держит матрос, это члены медицинской комиссии.

— Жду вас завтра у себя, на Коллин-стрит, «Скотс-отель», на обед с бараньей ножкой и ростбифом[51]Ростбиф — поджаренный кусок говядины, вырезанный из хребтовой части туши. — отведаете свежайшего колониального мяса, по которому соскучились ваши желудки, и которое, я уверен, оцените по достоинству.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть