Совершенно очевидная насмешка Ли Шию заставила старика застыть, но он очень быстро восстановил самообладание. Они двое молча смотрели друг на друга несколько секунд, и в конце концов старик вздохнул, и на его лице появился след усталости. Он мягко сказал: «Несмотря на то, что я дедушка для вас обоих, я также являюсь главой семьи Ли. Мне нужно взять на себя ответственность за всю семью Ли».
Значение слов старика было очевидным — даже при том, что он был биологическим дедушкой Ли Шию и других, он не мог игнорировать интересы семьи Ли в целом и поступать так, как ему хотелось. Таким образом, ему ничего не оставалось, кроме как пойти на некоторые уступки.
Из-за поведения старика сердце Ли Шию сжалось. Словно почувствовав беспомощность своего деда перед лицом давления, оказываемого старейшинами семьи Ли, лицо Ли Шию стало холодным и мрачным. «Совет старейшин, не так ли?»
— Не вини их. Они также делают это для будущего всего семейного клана Ли. Состояние тела твоего старшего двоюродного брата действительно слишком ужасно, и, кроме того… — Здесь на суровом лице старика можно было увидеть след сожаления.
К сожалению, сколько бы старик ни хотел объяснить, Ли Шию выбрал старейшин в своем сердце. Он сразу же прервал, чтобы сказать: «Дедушка, больше нечего говорить. Я все понимаю. Однажды я обязательно…» Ли Шию остановился, прервав разговор с дедом. Впервые в его глазах появился след кровавого намерения убить.
Ли Шию никогда не хотел доводить что-либо до крайности и не оставлять места для маневра — в его сердце всегда оставалось немного света, доброты и сострадания. В этом была его сила, но также и его слабость. Вот почему он смог отклонить предложение стать первым наследником из чувства родства в его сердце ради своего старшего двоюродного брата. И это также была основная причина, по которой Лин Лан смогла заманить его в ловушку и присоединить к ее клану.
Но на этот раз дело Ли Иньфэй разрушило чистую невинность, которую он хранил глубоко в своем сердце. В конце концов он понял, что без силы или авторитета, если человек потеряет всякую пользу и ценность, семья безжалостно изгонит его… Впервые, он глубоко ненавидел. Он ненавидел тех старейшин, которые бездушно бросили его старшего двоюродного брата и приняли решение унизить его двоюродного брата. Кроме того, он впервые подумал о мести… Он совершенно не простил бы этим старейшинам.
Старик посмотрел на отключенный сигнал вызова на устройстве в своей руке и не смог удержаться, но покачал головой, мягко вздохнул и сказал: «О, Шию, ты еще слишком молод».
Повесив трубку, Ли Шию не смог сдержать ревущее пламя гнева внутри себя. Он быстро бросился обратно в свою лабораторию и закрылся внутри, оставаясь в уединении в ней более месяца.
Ли Шию очень хорошо знал, что это действие совета старейшин означало, что его старший двоюродный брат полностью потерял всякое расположение в семье Ли. Прямо сейчас ему, должно быть, очень тяжело в семье Ли, он ничего не может сделать. Если их дедушка не сможет противостоять давлению совета старейшин, в конце концов, отказ от него будет лишь вопросом времени. Ему нужно было ускориться. Даже если он не смог разработать формулу, которая могла бы полностью решить проблему конституции его старшего двоюродного брата, ему все равно нужно было найти какое-то лекарство, которое могло бы облегчить его состояние, чтобы он мог помочь своему двоюродному брату преодолеть этот кризис…
Сердце Ли Ланьфэна, которое первоначально стало ледяным от отчаяния, наконец, выздоровело из-за тепла, исходящего от ладони Лин Лан. Его первоначально дрожащее тело также постепенно успокоилось, и его глаза стали ясными, и все его существо стало невероятно спокойным.
Лин Лан изначально хотела спросить, не хочет ли Ли Ланьфэн выйти подышать свежим воздухом, но ее остановил холодный пронзительный взгляд Ли Ланьфэна, который смотрел на Ли Иньфэй.
Ли Иньфэй по-прежнему пела — чем лучше пела Ли Иньфэй, тем более напряженным был стадион и тем холоднее становился взгляд Ли Ланьфэна.
Надо сказать, что для создания имиджа Ли Иньфэй как проникновенной певицы, ее управляющая компания действительно вложила много денег. Все пять песен, которые она спела этим вечером, были классикой сами по себе, но мелодии охватывали разные стили, завораживая всех слушателей. Конечно, несравненная красота Ли Иньфэй привнесла много пользы. Из-за появления генных агентов и по другим причинам все в эту эпоху, независимо от пола, были довольно красивы. Однако за сто лет все еще редко можно было встретить такую несравненную красавицу, как Ли Иньфэй.
Этот концерт объявил об успехе Ли Иньфэй. После трансляции в виртуальном мире ее голос и внешность сделали ее кумиром сотен и тысяч солдат Федерации, превратив ее в одну из самых известных проникновенных певиц. Кроме того, поскольку ее песни почти все вращались вокруг тем войны и вооруженных сил, у нее было большое количество поклонников среди солдат, и она стала еще одним национальным военным идолом после Лин Сяо.
Во время концерта Лин Лан постоянно беспокоилась о физическом состоянии Ли Ланьфэна, опасаясь, что он не сможет продержаться до конца концерта. Однако со временем состояние Ли Ланьфэна, казалось, улучшилось, и к концу он выглядел не иначе, как в начале. Несмотря на это, проницательная Лин Лан все еще чувствовала, что Ли Ланьфэн теперь стал более решительным.
Как только концерт закончился, Ли Ланьфэн быстро попрощался с Лин Лан, как будто у него было какое-то срочное дело. В тот момент, когда Ли Ланьфэн ушел, Чан Синьюань подошел, чтобы рассказать Лин Лан о Ли Шию, ушедшем в середине концерта. Это вызвало любопытство других членов команды, и кто-то высказал предположение, что Ли Иньфэй имеет какое-либо отношение к Ли Шию и Ли Ланьфэну. В конце концов, все они носили фамилию Ли, верно?
Конечно, этот вопрос все очень быстро отбросили. Даже если Ли Иньфэй имела какое-то отношение к Ли Шию и Ли Ланьфэну, что с того? Се И и Ци Лонгу могут нравиться песни Ли Иньфэй, но это все. У них не было никаких мыслей ни о чем, кроме этого. Ладно, Ци Лонг и Се И были еще молоды, и все это время они находились под давлением Босса Лана, и единственное, о чем они думали, — стать сильными. Они еще не дошли до того момента, когда начали думать о любви.
Тем не менее, Се И все еще не мог подавить свое любопытство и разыскал Ли Инцзе, чтобы спросить об этом. Однако ответ Ли Инцзе был чистым замешательством; он понятия не имел, кто такая эта Ли Иньфэй. Тем не менее, вопрос Се И действительно вызвал у него некоторые сомнения — имя Ли Иньфэй действительно действительно напоминало кого-то из их семьи Ли.
Се И был полон презрения к ответу Ли Инцзе. Он смеялся над Ли Инцзе за то, что он даже не мог точно сказать, принадлежит ли кто-то его семье, что сильно разозлило Ли Инцзе. Впоследствии Ли Инцзе, который до этого никогда особо не обращал внимания на хаотичные семейные дела семьи Ли, наконец, решил воспользоваться любыми шансами, которые у него были позже, чтобы получить надлежащий список всех потомков членов ветви семьи Ли. чтобы этот ублюдок Се И больше не смотрел на него свысока...
Ли Инцзе никогда не мог знать, что этот вопрос Се И вызовет у него такую мотивацию и фактически направит его на путь к открытию великого секрета в будущем...
********
Как только Ли Ланьфэн вернулся в свое жилое помещение, он вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Убедившись, что все в безопасности, он позвонил деду. На виртуальном экране его коммуникатора появилась фигура старика. Это был тот же старик, который ранее разговаривал с Ли Шию.
Когда старик увидел Ли Ланьфэна, безразличие, которое он проявлял во время разговора с Ли Шию, растаяло, сменившись горькой улыбкой. Он вздохнул и сказал: «Шию уже связался со мной. Я просто думал, когда ты мне тоже позвонишь. Кто знал, что у тебя такое терпение, что ты позвонил мне только после окончания концерта...»
Выражение лица Ли Ланьфэна было холодным, когда он вмешался, чтобы сказать: «Дедушка, Ли Иньфэй, если я не ошибаюсь, это должно быть твое дело, верно?» По сравнению с Ли Шию Ли Ланьфэн лучше понимал своего деда.
Улыбка старика мгновенно исчезла, а лицо стало невероятно строгим и серьезным. «Как и ожидалось от наследника, я так много вложил, чтобы вырастить тебя, ты немедленно во всем разобрался».
— Это потому, что я слишком много знаю о твоих методах, дедушка. Я даже могу сделать вывод, что ты сказал Шию, что это было решение совета старейшин. Бедный семейный совет старейшин Ли снова стал твоим козлом отпущения, — насмешки Ли Ланьфэна были даже более очевидными, чем насмешки Ли Шию. Выражение лица старика стало невероятно неловким; По сравнению с легковерностью Ли Шию, этот его внук был коварен, как призрак — от него ничего нельзя было скрыть.
Ли Ланьфэн проигнорировал смущение старика и продолжил спрашивать: «Я просто хочу знать, дедушка, почему ты это сделал?» Нынешний тон голоса Ли Ланьфэна был настолько холодным, что в нем почти не было тепла.
— Мне нужно подготовить более одного плана, — взгляд старика стал резким и проницательным. «Я не позволю моему внуку пасть на волю судьбы раба Феникса. Если все действительно дойдет до этого, Ли Иньфэй будет твоей заменой».
Старик дал Ли Ланьфэну прямой ответ. По этому поводу он строил заговоры на протяжении нескольких лет. После долгих трудностей он наконец нашел Ли Иньфэй, которая походила на его внука на 50–60% среди потомков семьи ветви Ли. Самым важным было то, что оба родителя Ли Иньфэй были мертвы, поэтому он мог контролировать все в ней. За последние несколько лет он использовал новейшие технологии, которыми располагала семья Ли, и после многих экспериментов ему наконец удалось сделать Ли Иньфэй похожей на своего внука на 90%. Добавив немного макияжа, с одного взгляда, если не считать темперамента, Ли Иньфэй была почти неотличима от его внука...
Ответ старика заставил сердце Ли Ланьфэна сжаться от боли. По сути, он все еще был слишком слаб. Вот почему его дед не верил, что тот сможет по-настоящему бросить вызов судьбе и изменить свою судьбу, придумав, таким образом, унизительный план для него, чтобы сбежать от своей судьбы.
— Я понимаю… — Ли Ланьфэн закрыл глаза с тяжелым сердцем, скрывая боль, которую он чувствовал внутри. Даже ближайший родственник не верил в его усилия — как он сможет проявить себя? Более того, это решение деда означало, что он больше никогда не сможет публично показывать свое настоящее лицо.
Он подумал о кролике — он когда-то с надеждой думал, что еще через несколько месяцев, в свой 20-й день рождения, он сможет встать перед другим с полной честностью и сказать ему всю правду... Но теперь все это было невозможно. Он мог продолжать жить только под именем Ли Ланьфэна, и, возможно, так будет до конца его жизни.
Казалось, старик почувствовал горе Ли Ланьфэна. Он глубоко вздохнул и сказал: «Надо оставить греховные вещи».
Ли Ланьфэн трагически рассмеялся. Значит, его дед считал его внешность греховной? Как смешно. Если судьба раба Феникса произошла из-за его лица, разве не хватило бы его испортить? Зачем беспокоиться о лишних хлопотах, связанных с созданием этой Ли Иньфэй? По сути, его дед просто пытался обмануть себя.
Смех Ли Ланьфэна наконец утих. Его глаза распахнулись, печаль на мгновение вспыхнула в глубине его взгляда, когда он на мгновение пристально посмотрел на старика, прежде чем сказать: «Дедушка, это последний раз, когда я свяжусь с тобой. С этого момента я больше не Ли Мулан, а Ли Ланьфэн… И я могу быть только Ли Ланьфэнем!»
Услышав это, старик дернулся, и его глаза быстро покраснели. Его рот беззвучно дернулся, но в конце концов он просто решительно кивнул и сказал: «Ли Ланьфэн, береги себя!»
Старик нажал кнопку, чтобы завершить разговор, а затем тупо уставился на теперь темный виртуальный экран. Только спустя довольно долгое время он пошевелился, чтобы слабо сказать: «Я могу сделать только это. После этого все зависит от тебя, Мулан!» Сказав это, его тело поникло. Его спина неудержимо изогнулась, и он больше не был таким уверенным и непоколебимым, каким он казался двум своим внукам на экране.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления