Прошло около месяца с тех пор, как я переродился. Столько времени мне потребовалось, чтобы окончательно принять этот факт.
Хотя мой разум содержал сознание и дух восемнадцатилетнего человека, тело, которым я обладал в данный момент, было телом младенца. Я стал младенцем.
Когда я впервые открыл глаза и увидел, что на меня смотрят два гиганта, я был потрясен до глубины души. Только когда я увидел свои маленькие, корявые руки, до меня дошло, что это не великаны смотрят и воркуют надо мной. Это мое тело стало крошечным.
Сначала я не мог принять такое явление. Потому что это было и остается нелепой мыслью. Реинкарнация была для меня незнакомым понятием. Она была частью буддийской религии, и это был предел моих знаний о ней. Это также был популярный жанр в японской мультипликацией. Как они это называли? Исекай?
Я никогда не смотрел аниме, поэтому оно не было мне знакомо.
Поэтому в течение нескольких недель после моего рождения я пытался принять эту новую реальность. Я часто думал о том, что это, должно быть, что-то вроде моего личного ада. Я умер и был отправлен на пытки, превратившись в младенца за свои грехи.
Я задавался вопросом, что я сделал, когда был еще жив, что было настолько отвратительным, что я должен был подвергнуться такой пытке, но я не мог вспомнить ничего, кроме случайной лжи, которую я говорил своим родителям, и того случая, когда я украл конфеты в магазине на углу. Ах да, самоубийство тоже считается грехом.
Но, несмотря на это, поскольку я уже был в аду, я ничего не мог сделать... Или я так думал.
Мужчина и женщина, которые смотрели на меня, когда я впервые открыл глаза, были моими родителями в этой новой реальности, в которой я родился. Они выглядели молодо, скорее всего, им было около двадцати лет, так что они были не намного старше меня. По крайней мере, когда я был еще жив.
Мужчина был высоким, красивым человеком с каштановыми волосами и родинкой возле левого глаза. А женщина была блондинкой с голубыми глазами, у нее было прекрасное тело, если можно так выразиться.
Они говорили на языке, который я не мог распознать и который звучал смутно по-европейски. Наверное, это было частью моей адской пытки, подумал я, быть рядом с людьми, которые говорили на языке, который я не мог понять. Это был странный способ пытать кого-то, но, наверное, это доставляло мне удовольствие?
Следующие несколько недель были в равной степени мучительными и запутанными.
Кормление грудным молоком, безусловно, сильно сбивало с толку, а отсутствие контроля над мочевым пузырем было чистой агонией.
Не говоря уже о том, что я все еще не мог свободно передвигаться, потому что мои кости все еще развивались. Они даже часто болели – признак моего растущего тела.
Но это также заставило меня предположить, что вероятность того, что мое новое существование является запутанной формой адских пыток, скорее всего, не соответствует действительности. Потому что, если меня действительно пытали в аду, то дьявол, отвечающий за мои пытки, действительно халтурил, так как это совсем не казалось мучительным.
Кроме того, я полностью контролировал свои четыре конечности! Я больше не был калекой, как до смерти моего первоначального тела! Шевелить пальцами ног было моим любимым занятием в тот период, когда я не мог ползать.
Это означало, что я мог только заключить, что я действительно реинкарнировал в ребенка по какой-то необъяснимой причине.
Я также узнал, что помимо моих новых мамы и папы, у них была горничная по имени Лилия, которая занималась домашними делами. Это было немного странно, учитывая, как по-деревенски выглядел наш дом.
Что касается нашего дома, то он явно отдавал средневековьем! Для освещения они использовали масляные лампы, а для отопления – дрова. Не было никаких следов электронных устройств, даже мебель была сделана из дерева. Во всем доме не было буквально ни одной вещи из пластика!
В наше время даже у самых бедных людей в странах третьего мира есть мобильные телефоны, понимаете? Если я действительно реинкарнировал, мог ли я переродиться в амишской коммуне? Хахх... идея о том, что меня пытали в аду, снова начала обретать смысл.
//Амиши – религиозное движение. Амиши отличаются простотой жизни и одежды, нежеланием принимать многие современные технологии и удобств
Пока я медленно привыкал к своему младенческому телу, прошло еще пять месяцев.
В младенчестве время проходило очень быстро, поскольку большую часть дня я проводил во сне. Многие калории, которые я потреблял, в свою очередь быстро сжигались для питания моего растущего организма, поэтому я часто чувствовал себя вялым даже днем, вынужденный многократно дремать в течение светового дня.
Но взамен я начал со временем лучше контролировать свое младенческое тело. Теперь я мог ползать на четвереньках! Для меня это большое достижение, учитывая, что 90% бодрствования я проводил лежа на спине или прилагая максимум усилий, чтобы перевернуться.
И позвольте мне сказать вам, что вид на высоте 20 сантиметров от пола выглядел совсем иначе, чем при свободной ходьбе.
Иногда я даже мог заглянуть под юбку Зенит или Лилии – совершенно случайно, конечно! Не то чтобы подглядывание что-то давало мне, так как мой неразвитый организм абсолютно не реагировал на подобные раздражители.
О, Лилия – это имя рыжеволосой горничной, которая работала у моих родителей, а Зенит – имя моей мамы.
Мама... это слово становилось все более привычным для языка. Трудно было не сформировать эмоциональную привязанность к женщине, которая кормила, заботилась и опекала меня с момента рождения этого тела.
Я искренне прошу прощения у своей настоящей мамы за то, что признаю другую женщину своей матерью!
Что касается моего нового отца, то его зовут Пол. Хотя он еще молодой человек по любым меркам, он старается изо всех сил быть хорошим отцом. Хотя иногда он бывает немного неуклюжим... однажды он даже позволил мне упасть со стула, и после того, как я начал плакать, он скрыл это от Зенит, сказав, что не знает, почему я плачу.
Он выглядел очень виноватым, когда мы остались наедине, поэтому я мог его немного простить. Иначе я бы точно затаил обиду и настучал маме, как только научился бы говорить на их языке!
Прожив в этом новом для меня мире месяцев шесть, я уже мог в какой-то степени понимать их язык, пусть и по кусочкам.
То, что я когда-то считал неясным европейским языком, оказалось не тем, который я узнал. Это не имело для меня смысла, поскольку я должен быть в состоянии понять язык, даже если я не могу на нем говорить, верно?
Я подумал, что, возможно, я родился в сельской местности, где люди говорили на архаичных диалектах европейских языков, поэтому я не мог понять, на каком языке они говорят.
Из фрагментарного понимания их разговоров я понял, что мой новый отец, очевидно, был частью деревенского ополчения или чего-то подобного. Обычно он надевал несколько видов доспехов, включавших в себя кольчугу, поножи и браслеты, а также то, что выглядело как униформа и плащ.
Ух ты... насколько сельским был регион, в котором мы жили, что люди все еще носили металлические доспехи и даже носили мечи на поясе. Если он каждый день всего лишь профессионально играл роль рыцаря, это было бы немного тревожно.
Несмотря на это, я все равно был в восторге от того, что теперь могу ползать. Потому что, даже если я ползал на четвереньках, по сравнению с тремя годами, которые я провел в качестве калеки, это все равно было удивительно – иметь полный контроль над своими четырьмя конечностями.
Помимо того, что я вновь обрел подвижность, возможность свободно исследовать свой новый дом было захватывающе само по себе.
Я ползал при любой возможности, особенно когда оставался без присмотра.
Зенит и Пол были невероятно счастливы, увидев, как я впервые ползаю, тем более что для младенца ползать, казалось, было еще сравнительно рано. Но после того, как первоначальная радость прошла, она быстро сменилась беспокойством и некоторым расстройством, поскольку мне всегда удавалось ускользнуть от их пристального взора.
– Он убежит куда-нибудь, как только я отведу от него взгляд.
– Разве не хорошо, что он активен? Это значит, что у него здоровое тело.
– Но что если Руди поранится!?
– Ха-ха, что-то подобное – совершенно нормально. Кроме того, у тебя есть магия лечения, что может вылечить любые раны, если что-то произойдет.
Было легко понять, кто папа, а кто мама, просто по их разговорам. Но все равно было трудно уловить некоторые понятия, я никогда не слышал, чтобы они говорили регулярно, поэтому иногда мне казалось, что они говорят тарабарщину.
Кстати, это мое имя. Рудеус Грейрат, или коротко Руди. Это было вполне приличное имя, хотя для моих ушей оно все еще звучало непривычно. Иногда, когда Зенит называла меня по новому имени, я немного задерживался, чтобы отреагировать. Если подумать, они могли посчитать, что я тугодум...
Но из-за моего безудержного ползания и исследования, даже попытки забраться на стул однажды, я в конце концов упал, когда потерял контроль над своими детскими конечностями, как-то даже поцарапав локоть в процессе, издав громкий стук в процессе.
Я с любопытством рассматривал рану, будучи достаточно мужественным, чтобы не плакать от такой маленькой травмы, но для моих родителей, конкретно для Зенита, такая царапина была равносильна смертельной ране.
– РУДИ!!!
Она поспешно подбежала ко мне, ее беспокойство и озабоченность были очевидны по испуганному выражению ее лица.
– Все в порядке, Руди, дай маме посмотреть твою руку...
Несмотря на то, что моя травма оказалась не такой опасной для жизни, как она предполагала, у Зенит все еще стояли слезы на глазах от ужасного испуга, который она, должно быть, пережила.
– Разве я не говорила тебе не ползать так много. Видишь, ты все-таки поранился! – она укоряла меня со всей строгостью, на какую только была способна, а это было не так уж и много. Тем не менее, я должен был быть бессердечным человеком, чтобы не почувствовать, как меня радуют ее любовь и ласка.
Зенит подняла меня и осторожно положила на стол, ее нежные руки старались не касаться быстро краснеющей царапины на моей руке. Позади нее я увидел Лилию, которая тревожно заглядывала маме через плечо, хотя и пыталась сдержать внешнее выражение беспокойства. Она очень серьезно относилась к своей работе...
– Молодой господин Рудеус, похоже, не заметил, что упал... какой крепкий ребенок, – прокомментировала Лилия, тоже успокоившись, когда увидела, что я едва ободрал локоть.
Зенит ярко улыбнулась: – Да, Руди – сильный мальчик, не так ли?
Правильно, я большой мальчик. Нет, подождите, почему мысли ушли не в том направлении?
– Но на всякий случай я произнесу заклинание, чтобы боль ушла, – заметила она, приложив свой лоб к моему, а затем нежно поцеловала меня в висок, понюхав мои волосы. Было очень странно, что взрослые находили головы новорожденных детей очень приятно пахнущими. Лилия и Пол любили нюхать мою голову по нескольку раз в день, и даже Лилия иногда делала это, когда думала, что никто не смотрит.
Затем Зенит положила руку мне на лоб, напевая что-то под нос.
– Божественная сила богата и питательна. Она дает силы, чтобы подняться снова...
Заклинание? Может быть, это региональная версия "боль, боль уходи"? Я полагаю, что большинство детей могут чувствовать себя лучше от такого плацебо, но, к сожалению для моей новой мамы, я не был большинством.
– Исцеление.
Однако следующее явление я не мог объяснить только наукой и словами.
Из ладони Зенит исходил зеленый свет, и теплое, сияющее свечение наполнило мое тело. Я посмотрел вниз и увидел, что ободранный локоть быстро затягивается, и прошло всего несколько мгновений, прежде чем стало казаться, что моего падения вообще не было. Даже тупая боль в нижней части тела от падения исчезла, словно ее и не было.
Это... что это, черт возьми, такое? Что за волшебство?..
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления