– Дорогой... не говори больше... – Хильда, которая до сих пор молчала, задыхалась, сдерживая слезы.
– ... – Саурос ничего не сказал в ответ, но всем было ясно, что он едва сдерживает свой гнев. Не потому, что его упрекнул Филипп. Но потому, что в глубине души он знал: то, что сказал его сын – правда. Его огромная фигура дрожала, но не от гнева, а от горечи. Он возмущался своей беспомощностью, потому что не мог придумать, что противопоставить его аргументам.
Это был грязный мир политики. Победители забирали весь банк, а проигравшие были избиты и должны были научиться подчиняться или лечь в гроб. Получение должности мэра Роа и лорда Фиттоа уже можно считать милостью со стороны главной семьи Бореас. И точно так же милость, которая была оказана, могла быть с такой же легкостью отнята.
Рудеус наблюдал за этим разговором, его сердце сжималось от праведного негодования. Хотя и нехотя, он знал, что должен сделать.
– Лорд Саурос, молодой господин Филипп. Похоже, что неосознанно я причинил много неприятностей вашей семье. И я также могу предвидеть, что я приведу к еще большему несчастью, если останусь здесь. Ясно, что я должен уйти, чтобы больше не доставлять проблем семье Бореас.
Рудеус был настроен решительно. Сталь в его голосе не соответствовала голосу и внешности такого юного ребенка, как он.
– Рудеус, не будь дураком. Это не твоя вина. Если ты останешься здесь, мы сможем защитить тебя. Они не пойдут так далеко, чтобы отбросить всякое притворство цивилизованности и объявить войну без достаточных оснований. Но как только ты покинешь нашу территорию, тебя обязательно выследят и убьют. Как я буду смотреть в глаза Полу и твоей матери, если это случится?
Саурос положил твердую руку на плечо Рудеуса: – Не волнуйся. Даже если нам придется проглотить это унижение, мы не позволим им причинить тебе вред. Это наша конечная цель. Если мы не можем обеспечить безопасность даже ребенку под нашей опекой, то недостойны носить имя Бореас!
– Молодой господин Филипп, лорд Саурос, я ценю ваши чувства. Но вы неправильно понимаете мои намерения. Я ухожу не только потому, что не хочу впутывать вашу семью. А еще и потому, что я намерен отомстить семье Нотос!
– Что!? Что ты говоришь, Рудеус! Не будь глупцом! Что ты можешь сделать сам? Ты всего лишь ребенок! – потрясенно воскликнул Филипп.
Рудеус покачал головой: – Они пытались убить меня только потому, что мой отец носил имя Нотос. Они никогда не оставят меня в покое, пока я представляю угрозу для их власти. И точно так же, пока они остаются у власти, меня никогда не оставят в покое. И помните, я не единственный ребенок! У меня есть две сестры, а если предположить, то, возможно, и младший брат на подходе. Если у Филимона нет никаких проблем с тем, чтобы напасть на меня, кто скажет, что он не пошлет убийц и на мою семью?
– Вот почему я могу только заключить, что с ними нужно разобраться. Это не крестовый поход, основанный на личной гордости и мести. Моя семья тоже может быть в опасности. И если мне придется уничтожить всех Нотосов до единого, то так тому и быть! Или они умрут, или я! Этот мир не настолько велик, чтобы вместить нас обоих!
Слова Рудеуса, которые некоторые могли бы расценить как предательство, потрясли сердца и умы всех присутствующих. В такое сильное убийственное намерение и решимость, исходящие от столь юного человека, просто не верилось.
– Рудеус... ты понимаешь, что ты говоришь? Ты говоришь, что собираешься взять на себя всю семью Нотос, которая стоит в высшем эшелоне аристократии. Сила и влияние, которыми они обладают, намного выше того, на что способна наша семья. Понимаешь ли ты, как невероятно безрассудно звучат твои слова?
– Я полностью осознаю серьезность своего положения. Дело не в том, что я не желаю умерить свою гордыню и остаться в стороне от их пути. Это они отказываются дать мне дорогу в жизнь! Они боятся, что я попытаюсь отнять у отца его законное место главы семьи Нотос. Тогда именно это я и сделаю. Чтобы противостоять их политическому капиталу, мне понадобятся доверенные люди и собственное влияние. Этого я не смогу добиться, если останусь здесь. И чем дольше я остаюсь, тем опаснее будет для вашей семьи Бореас. Вот почему я должен уехать. Я не могу обрекать на горе людей, которые проявили ко мне столько доброты.
– Рудеус... кх! – Саурос скрежетал зубами, расстроенный собственным бессилием.
Филипп пристально посмотрел на него. Его обычные добрые глаза сменились стальным взглядом, словно он пытался заглянуть в душу Рудеуса.
– Рудеус, – Ты все продумал? Твой враг – состоявшиеся, высокопоставленные дворяне. Будь то вооруженные силы, политический капитал или финансовые ресурсы, то, что они накопили к настоящему моменту, не так уж и мало. У них постоянная армия, в четыре-пять раз превосходящая нашу, достаточное влияние при королевском дворе, чтобы влиять на министров, и горы золотых монет в их распоряжении. То, что ты хочешь сделать – это путь, с которого ты вряд ли выйдешь сухим...
Рудеус горестно усмехнулся: – Если я сейчас сдамся, то никогда не добьюсь успеха. Пока я жив, у меня есть шанс победить.
В этот момент позади Рудеуса послышался рев.
– Рудеус! Куда это ты собрался?
Больная и слабая на вид Гислен ввалилась во двор, зажимая живот от боли. Ее щеки впали, а мышцы, которые раньше были полны жизни, слегка сморщились.
– Учитель Гислен, что вы здесь делаете? Хотя я применил к вам магию детоксикации и исцеления, вашему телу все еще нужно время, чтобы отдохнуть и оправиться от повреждений, нанесенных ядом, – обеспокоенно воскликнул Рудеус.
Она прорычала в ответ: – Ты все еще можешь называть меня учителем, после того как попытался уйти, не закончив обучение? Ты думаешь, что это обучение можно прервать, когда тебе вздумается? Ты еще даже не выучил всего, чему я должна научить, а уже что-то возомнил о себе, да?
Рудеус покраснел: – Конечно, нет, учитель Гислен. Я сожалею, что не могу закончить свое обучение под вашим руководством, но я должен уйти. Иначе семья Бореас...
– Хмпф! Знаю! Я слышала, что ты сказал. Ты забыл, кто я? Я – Король Меча, Черный Волк! Эти ублюдки Нотосы отравили меня и пытались убить моего ученика. Неужели ты думаешь, что я буду просто стоять в стороне, как будто мой гнев ничего не стоит?
Рудеус покачал головой, нахмурившись: – Учитель Гислен, я не могу позволить вам ввязаться в это из-за меня. Это моя ответственность, моя личная вендетта.
Гислен тяжелыми шагами подошла к Рудеусу: – Хмпф. Ты такой же, как Пол. В тебе слишком много гордости, чтобы понять, что для тебя хорошо. Ты хочешь отомстить? Ты недостаточно силен, чтобы отомстить! Ты хочешь противостоять семье Нотос? Ты даже не в состоянии конкурировать с их ресурсами! Ты хочешь покинуть семью Бореас? Ты слишком слаб, чтобы долго оставаться в живых! Ты даже не достиг уровня настоящего мечника Святого ранга, какую ответственность ты несешь? Это всего лишь твоя гордость и тщеславие, глупый ученик.
Рудеус был ошеломлен словами Гислен. Он понял, что она была права. Король Меча была, прямо говоря, простодушна. Но, возможно, именно из-за своей узкой сосредоточенности на мече она была единственной, кто способен видеть вещи так ясно.
Вместо того чтобы поступить умно и остаться, чтобы учиться у Гислен, не торопясь наращивать силы и оттачивать мастерство фехтования, он настоял на отъезде, чтобы сохранить свою гордость. Вместо того, чтобы учиться политике и аристократии у Филиппа и Сауроса, он упрямо решил отказаться от их защиты и опыта в политике.
Даже если бы он действительно хотел бросить вызов семье Нотос, то остаться, чтобы учиться у Гислен и достичь, надеюсь, ранга Короля Меча, было бы только полезно для его крестового похода, а не мешало ему. Для него было еще важнее узнать о тонкостях политики от тех, кто имел в ней опыт.
В своей предыдущей жизни он проводил все свое время, занимаясь спортом. Поэтому у него не было никакого опыта в политике, полной обмана, лицемерия, подстрекательства и предательств. Думать, что даже без таких знаний он сможет одержать победу над семьей Нотос, было чистой самонадеянностью и полным невежеством. В конце концов, Рудеус был еще слишком молод, чтобы пытаться соперничать с такими хитрыми старыми лисами, как Филимон.
– Я... я понимаю, учитель. Кажется, я никогда не знал, насколько был самодоволен и упрям, пока кто-то не указал мне на это. Я прошу прощения за свое высокомерие. Пожалуйста, учитель, научите меня, – Рудеус смиренно попросил, отбросив свою упрямую гордость.
Гислен кивнула: – Конечно. Как только я выздоровею, я удвою интенсивность твоих тренировок. Я не буду сдерживаться в передаче тебе знаний. Ты будешь потеть кровью. И ты будешь умолять, чтобы это прекратилось. Я не отстану, пока не буду удовлетворена. Если ты не можешь принять это, тогда я не буду мешать тебе уйти.
Рудеус улыбнулся, глубоко поклонившись Гислен: – Получив ваше внимание, как я могу обмануть ваши ожидания? Я никогда не отступлюсь, учитель. Это я вам обещаю.
Гислен удовлетворенно кивнула: – Слова ничего не значат. Это просто сложно запутанный поток воздуха. Я не доверяю обещаниям. Докажи это своими действиями, Рудеус.
Затем Рудеус повернулся к Филиппу и Сауросу, которые наблюдали за ними со сложными чувствами. В конце концов, Гислен была их фавориткой. Но почему-то казалось, что она больше привязалась к Рудеусу, чем к их семье.
– Молодой господин Филипп, лорд Саурос. Я прошу прощения за свои необдуманные слова. Я останусь и с благодарностью приму вашу опеку. Однако теперь вы знаете о моих целях. Чтобы бросить вызов семье Нотос, мне понадобится не только сила. Мне нужны ваши знания в области политики, ваше влияние и ваш политический капитал. Я не потребую ничего взамен. Я могу обещать вам, что как только семья Нотос будет уничтожена, и я унаследую знамя главы семьи Нотос, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам вернуть ваш прежний статус в семье Бореас.
Филипп посмотрел на своего отца, который слабо улыбнулся. Впервые за долгое время они увидели то, о чем никогда не думали, что увидят снова – надежду.
– Мы научим тебя всему, что знаем сами. Но мы не так амбициозны. Мне не нужен статус главы семьи Бореас. Все, чего я хочу, все, чего хотим мы – это вернуть наших сыновей в нашу семью. Если ты сможешь это сделать, тогда все это будет стоить того.
Рудеус поклонился и надавил большим пальцем на сердце: – Я навсегда запечатлею эту благодарность и обещание в своем сердце. Благодарю вас, лорд Саурос, молодой господин Филипп.
Услышав обещание Рудеуса вернуть ее сыновей, Хильда больше не могла стоять в стороне и ничего не говорить. Она подошла к нему.
– Бедное дитя, ты так много взвалил на свои плечи. Я ценю твои чувства, но эти обещания, которые ты дал, не должны даваться легкомысленно, и не стоит бросать свою жизнь на их исполнение. Не забывай, что ты все еще ребенок.
– Леди Хильда. Я понимаю ваше беспокойство. Не беспокойтесь. Это обещание не было дано бездумно. Я не собираюсь искать способ вернуть ваших детей в обмен на помощь вашей семьи – я намерен сделать это, потому что меня тронуло сострадание вашей семьи. Я не настолько мелочен, чтобы просить услугу за услугу.
Услышав искренние слова Рудеуса, Хильда смахнула слезу с глаза и заключила его в объятия. Ее тело, еще более соблазнительное, чем у Зенит и Лилии, обхватило маленькую фигуру Рудеуса.
– Спасибо тебе, Рудеус. От всего сердца, как мать, благодарю тебя.
Саурос громко рассмеялся: – ХА-ХА-ХА, трусливый Филимон беспокоился, что ты попытаешься урвать наследство Нотосов, и поэтому послал людей, чтобы устранить тебя. Откуда ему было знать, что именно эта безжалостность подтолкнула нас к совместной работе по уничтожению их семьи! Его трусость приведет его к краху!
Рудеус отстранился от объятий Хильды и кивнул Сауросу: – Действительно. Но у меня есть одна просьба, лорд Саурос. Об этом инциденте, пожалуйста, не сообщайте моей семье.
Саурос нахмурился: – Просите меня не сообщать твоим родителям, что их семилетний сын попал в засаду и чуть не был убит? Это слишком безответственно!
Рудеус покачал головой: – Что толку говорить им? Они только будут волноваться и заставят меня вернуться в деревню. Норн и Айша, мои сестры, еще совсем малышки. Им нужно все внимание моих родителей. Что-то вроде этого просто отвлечет их, и им не будет пользы от чрезмерного беспокойства.
Лорд Фиттоа посмотрел на Рудеуса, недоверчиво наблюдая за взрослением мальчика. Трудно было поверить, что он действительно разговаривает с семилетним ребенком, а не со взрослым мужчиной.
– Понимаю. Тогда сделаем так, как ты просишь.
– Благодарю, лорд Саурос.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления