Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Это смертное тело This Body of Death
Июнь

Нью-Форест, Хэмпшир

По воле судьбы ее занесло на его орбиту. Позже ему хотелось думать, что если бы он не посмотрел в тот момент с крыши, то отвел бы Тесс домой, а не в лес и эта женщина не вошла бы в его жизнь. В этой мысли заключалась самая суть того, что он должен был подумать, но осознание пришло слишком поздно.

Стоял жаркий полдень. Обычно июнь обрушивал на землю сильные дожди и смеялся над людьми, надеявшимися на хорошее лето. Но в этом году погода нарушила правила. Безоблачное небо обещало, что за июль и август земля как следует пропечется, обширные луга в заповеднике побуреют и нью-форест-пони отправятся за пропитанием в глубь леса[2]Нью-Форест – национальный парк на юго-востоке Англии. Нью-форест-пони – ездовая порода пони. (Здесь и далее прим. перев.) .

Он стоял на лесах – собирался залезть на ребро крыши, куда уже начал укладывать солому. Солома гибкая, не то что камыш, из которого сложена крыша; солому можно согнуть и сформировать конек. Кое-кто думает, что это красиво – крест-накрест оплетать балки соломой, образуя фестоны. Он же рассматривал этот материал с утилитарной точки зрения, как верхний слой, защищающий камыш от непогоды и повреждений.

Он добрался до ребра кровли. Его снедало нетерпение. Они уже три месяца трудились, выполняя это огромное задание, и через две недели он обещал приступить к другому проекту. Однако требовалось выполнить еще кое-какую завершающую работу, и он не мог доверить ее своему помощнику. Клифф Ковард не готов был взять в руки гребенку[3]Этим инструментом как бы расчесывают кровельный материал, а затем рифленой стороной гребенки подбивают торцы тростника и соломы, добиваясь плавного перехода от одного слоя к другому.. От этой технологии зависит вид крыши, тут нужно мастерство и отточенный глаз. Да уж, Клиффу с такой работой не справиться, ему и самое простое задание выполнить трудно, дай бог, дотащит до ската два снопа соломы, как ему было поручено. И почему, спрашивается, он до сих пор этого не сделал?

Поиск ответа на этот вопрос и изменил жизнь Гордона Джосси. Отвернувшись от конька, он громко крикнул:

– Клифф! Черт тебя побери, где ты застрял?

И увидел, что его помощника нет возле снопов соломы, где ему надлежало находиться, выполняя распоряжение мастера. Клифф обнаружился возле пыльного пикапа Гордона, стоящего чуть дальше от дома. Там же сидела Тесс, радостно виляя пышным хвостом, а незнакомая женщина – туристка, если судить по одежде и по карте в ее руке, – трепала собаку по золотистой голове.

– Эй! Клифф! – заорал Гордон Джосси.

Помощник и женщина подняли головы.

Гордон не смог рассмотреть ее лица – мешали широкие поля соломенной шляпы с повязанным вокруг тульи шарфом цвета фуксии. Платье было без рукавов, того же цвета, что и шарф, оно открывало загорелые руки и длинные загорелые ноги женщины. На запястье у нее был золотой браслет, на ногах – сандалии, с плеча свисала соломенная сумка, которую женщина придерживала под мышкой.

– Извини, – откликнулся Клифф, – Я помогаю этой даме…

Женщина перехватила у него инициативу.

– Я совсем заблудилась, – сказала она со смешком, – Прошу прощения. Он предложил… – И она помахала своей картой, словно объясняя то, что и так было ясно: гуляя по парку, она заплутала и вышла к административному зданию, на котором Гордон менял крышу, – Никогда еще не видела такой крыши, – прибавила она, стараясь быть любезной.

Однако Гордону было не до любезностей. Он ощетинился, как еж. Только туристов ему и не хватало.

– Она пытается найти пруд Моне, – пояснил Клифф.

– А я пытаюсь установить на крышу чертов конек, – пробурчал Гордон себе под нос. Он указал на северо-запад, – Возле фонтана с нимфами и фавнами есть тропа. Вам нужно было свернуть от него налево, а вы пошли направо.

– В самом деле? – усмехнулась женщина, – Что ж, всякое бывает.

Кажется, она ожидала продолжения разговора. На женщине были черные очки, и Гордон подумал, что она похожа на какую-то знаменитость вроде Мэрилин Монро. Женщина была фигуристой, как Монро, не то что нынешние тощие девицы. Ему и правда с первого взгляда показалось, что она знаменитость. У нее и платье было такое, и держалась она так, словно была уверена, что любой мужчина тотчас отложит все свои дела и будет с ней говорить.

– Вы теперь легко найдете туда дорогу, – пробурчал он.

– Хотелось бы верить, – ответила женщина и почему-то спросила: – Там мне не встретится никаких лошадей?

«Что за черт?» – подумал он.

– Дело в том, – пояснила она, – что я очень боюсь лошадей.

– Пони не сделают вам ничего плохого, – ответил он, – Они к вам не подойдут, если вы не станете их кормить.

– Ну уж этого я делать не буду.

Она помедлила, словно ожидая, что Гордон скажет что-то еще, но он не был расположен разговаривать. Наконец женщина произнесла:

– Что ж, спасибо, – и это были ее последние слова.

Женщина пошла по дороге, указанной Гордоном. Она сняла шляпу и на ходу размахивала ею, удерживая за поля кончиками пальцев. Волосы у нее были светлые, блестящие и короткие, они охватывали голову, словно шапочка. Женщина встряхнула ими, и волосы аккуратно легли на место, словно знали, где им нужно находиться. Нельзя сказать, чтобы Гордон был равнодушен к женщинам, поэтому он отметил ее грациозную походку. Однако в нем ничто не екнуло, и он был рад этому. Ему нравилось состояние независимости от женских чар.

Клифф поднялся к нему на леса с двумя снопами соломы на спине.

– Тесс она понравилась, – сказал он, словно желая объяснить что-то, а может, в защиту женщины, – Успеем сделать еще один заход, дружище, – прибавил он, заметив, что Гордон смотрит вслед незнакомке.

Но Гордон смотрел на нее не потому, что был очарован. Он хотел знать, туда ли она повернет от фонтана с нимфами и фавнами. Она повернула не туда. Гордон покачал головой. «Безнадежно, – подумал он, – Сейчас окажется на коровьем пастбище. Может, найдет кого-то еще, кто ей подскажет».


Вечером Клифф решил промочить горло. Гордон отказался составить ему компанию. Он вообще не пил и не допускал панибратства с подмастерьями, к тому же, будучи на тринадцать лет старше восемнадцатилетнего Клиффа, смотрел на него как на сына. Он полагал, что испытывает отцовские чувства, хотя детей у него не было, как и желания когда-либо ими обзавестись.

– Надо устроить Тесс пробежку. Она не успокоится, пока не сбросит накопившуюся энергию.

– Ты уверен, приятель? – спросил Клифф.

– Что я, свою собаку не знаю? – огрызнулся Гордон.

Он понимал, что Клифф имел в виду не Тесс, но ему понравилось, что он заставил помощника прикусить язык. Клифф слишком много болтал.

Гордон высадил его у паба в Минстеде, деревушке, занимающей небольшой земельный участок, на котором нашлось место для церкви, кладбища, магазина, паба и нескольких старых саманных домов, окруживших зеленую лужайку. На лужайку падала тень от старинного дуба, а возле дерева щипал траву пегий пони. Обрезанный хвост животного подрос с прошлой осени. Пони не поднял голову, когда пикап, грохоча, остановился в опасной близости от его задних ног. Будучи уроженцем Нью-Фореста, животное знало, что его право пастись там, где он пожелает, более древнее, чем право пикапа разъезжать по дорогам Хэмпшира.

– До завтра, – сказал Клифф и пошел в паб к дружкам.

Гордон посмотрел ему вслед и зачем-то подождал, пока за парнем не закрылась дверь. Затем снова завел мотор.

Как и всегда, он поехал в Лонгслейд-Боттом. С годами он уяснил, что привычка – залог безопасности. На выходных, возможно, он выберет другое место для выгула Тесс, но в конце рабочего дня в будни Гордон предпочитал территорию поближе к дому. Ему нравился простор Лонгслейд-Бот-том. А если требовалось уединение, особенно по душе было то, что над низиной нависает лес, взбирающийся вверх по горному склону.

Низина начиналась от ухабистой автомобильной стоянки, на которую, подпрыгивая, выкатился автомобиль Гордона. Тесс на заднем сиденье радостно повизгивала в предвкушении пробежки. В такой хороший день автомобиль Гордона оказался не единственным: у открытого пространства выстроились шесть машин, словно новорожденные котята возле матери. В отдалении паслось стадо диких пони, среди них пять жеребят. Пони привыкли к присутствию людей и других животных, их не тревожил лай собак, играющих на лугу, но когда Гордон увидел их, пасущихся в сотне ярдов от него, он понял, что сегодня для его собаки не будет пробежки по стриженой траве. Тесс была помешана на диких пони Нью-Фореста и, несмотря на то что одно животное ее лягнуло, а другое куснуло, несмотря на брань Гордона, отказывалась признавать, что не создана для охоты на пони.

Ей уже сейчас не терпелось пуститься во весь опор. Она подвывала и облизывалась в предвкушении погони. Ее мысли легко было прочесть: «И малыши здесь! Отлично! Вот будет потеха!»

– Даже не думай, – строго сказал Гордон.

Он взял с сиденья поводок, пристегнул к ошейнику Тесс и отпустил собаку. Тесс радостно рванулась вперед. Гордон потянул поводок к себе, и началась настоящая драма: Тесс кашляла и задыхалась. «Вот и погуляли», – подумал Гордон с грустью.

– Что ж ты не пользуешься мозгами, данными тебе Господом? – спросил он.

Тесс смотрела на него, махала хвостом и улыбалась.

– Когда-то это срабатывало, – пробормотал он, – но сейчас у тебя этот номер не пройдет. Мы отправимся в другую сторону.

Он решительно повел своего золотистого ретривера на северо-восток, подальше от пони и их потомства. Тесс пошла за ним, но при этом она беспрестанно оглядывалась через плечо и выла. Возможно, надеялась, что он переменит решение. Однако этого не случилось.

Лонгслейд-Боттом состоял из трех участков: луга, на котором паслись пони, пустоши на северо-западе, поросшей вереском и лиловой болотной травой, и болота между ними, с подушками мха, всасывающими воду, и мелкими лужами, из которых торчали алые и белые цветы вахты. Тропа от автостоянки была проложена по самому безопасному пути через болото, и вдоль этой тропы свешивала головки пушица, образуя на торфяной почве большие белые пучки.

Гордон направился именно по этой дорожке, ибо она должна была вывести их к лесу Хинчелси. Там он спустит собаку с поводка. Пони оттуда не видны. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Хорошо, что Тесс обладает таким чудным достоинством: для нее существует только настоящее.

Приближалось летнее солнцестояние, поэтому, несмотря на вечер, солнце все еще сияло на безоблачном небе. Его лучи просвечивали сквозь крылья ярких стрекоз и освещали плюмажи чибисов. Птицы вышли на прогулку, как и Гордон с собакой. Легкий ветерок доносил крепкий запах торфа и разлагающихся растений, которые его и создавали. Вся атмосфера была наполнена звуками – от громких стонов кроншнепов до властных криков владельцев собак на лугу.

Гордон по-прежнему держал Тесс на коротком поводке. Они начали подниматься к лесу, оставляя за собой болото и луг. Гордон решил, что лес лучше вечерней пробежки. Буки и дубы оделись в полновесную летнюю листву, а березы и каштаны широко раскинули ветви, значит, на дорожке между деревьями будет прохладно. После жаркого дня, проведенного на крыше, Гордону хотелось отдохнуть от солнца.

Когда они подошли к двум кипарисам, официально обозначавшим вход в лес, он отпустил собаку, и Тесс немедленно исчезла среди деревьев. Гордон проводил ее взглядом. Он знал, что пройдет немного времени, и она вернется. Скоро обед, а Тесс не из тех собак, что пропускают трапезу.

Гордон шел вперед и, не позволяя своему уму пребывать в праздности, мысленно называл деревья. Он изучал Нью-Форест с тех самых пор, как приехал в Хэмпшир, и через десять лет знал заповедник, его особенности, его родословную лучше местных жителей.

Спустя несколько минут он уселся на ствол срубленной ольхи неподалеку от падубовой рощи. Солнце просвечивало сквозь ветви деревьев, пятнами ложилось на рыхлую почву, за долгие годы превратившуюся в естественный компост. Гордон продолжал мысленно называть породы деревьев, затем перешел на травянистые растения. Но их здесь было мало, потому что в лес приходили питаться пони, ослы и лани. В апреле и в мае они, должно быть, устроили здесь пиршество и обглодали молодые папоротники, после чего перешли на цветы, побеги ольхи и ежевику. Животные словно бросали Гордону вызов, заставляя его задумываться над своими повадками, но в то же время облегчали ему задачу: они так обработали ландшафт, что идти под деревьями стало просто, не было нужды пробивать себе дорогу сквозь кустарник.

Гордон услышал собачий лай и встрепенулся. Он не почувствовал тревоги – судя по лаю, Тесс ничто не угрожало. Напротив, это было радостное тявканье. Таким голосом она приветствовала друга или брошенную в пруд палку. Гордон поднялся и посмотрел в ту сторону, откуда послышался лай. Звук все приближался, и вместе с лаем он услышал голос, женский голос, а вскоре увидел саму женщину, появившуюся под деревьями.

Поначалу он ее не узнал, поскольку она переоделась. Летнее платье, соломенная шляпа и сандалии уступили место брюкам цвета хаки и рубашке с короткими рукавами. Очки на ней были все те же (Гордон тоже был в очках, потому что солнце светило ярко), а обувь оказалась совершенно неподходящей. Вместо сандалий она надела веллингтоны[4]Высокие кожаные сапоги, спереди прикрывают колено. – очень странный выбор для летней прогулки, разве что женщина собиралась ходить по болоту.

Она заговорила первой:

– По-моему, эта собака мне уже знакома. Она очаровательна.

Гордон мог бы подумать, что женщина проследовала за ним до Лонгслейд-Боттома и леса Хинчелси, если бы не тот очевидный факт, что здесь она очутилась раньше его. Они шли с разных сторон. К людям он относился с подозрением, однако не хотел быть параноиком.

– Вы – та женщина, что искала пруд Моне.

– Я его нашла, – ответила она, – Правда, прежде попала на коровье пастбище.

– Разумеется, – хмыкнул Гордон.

Женщина наклонила голову. Ее волосы снова сверкнули, как тогда у дома. «Уж не засунула ли она в них искры?» – глупо подумал он. Ему еще не приходилось видеть такие блестящие волосы.

– Разумеется? – повторила она.

– Ну, – медленно ответил он, – я же видел, куда вы свернули.

– Вот как? Вы смотрели на меня с крыши? Надеюсь, вы не смеялись. Это было бы слишком жестоко.

– Нет, – ответил он.

– Что ж, признаю: в картах я не разбираюсь, да и правую и левую сторону не различаю, так что неудивительно, что я снова заблудилась. Хорошо хоть, что лошади мне не встретились.

Гордон оглянулся по сторонам.

– Не слишком удачное место для прогулок. Тем более что в картах и направлениях вы не разбираетесь.

– Вы имеете в виду лес? Но у меня был ориентир, – Она махнула рукой в южном направлении, указывая на отдаленный холм, на вершине которого стоял огромный дуб, – Пока шла в лес, все время следила, чтобы это дерево было у меня с правой стороны, а теперь оно от меня слева. Поэтому сейчас я уверена, что иду в сторону автостоянки. Видите, я не совсем безнадежна, хоть и забрела сегодня сначала к вам, а потом на коровье пастбище.

– Это дуб Нельсона, – сказал Гордон.

– Что? Вы хотите сказать, что у дерева есть владелец? Оно стоит в частном владении?

– Да нет, земля государственная. Это дерево называют дубом Нельсона. Возможно, он его и посадил. Лорд Нельсон, то есть.

– А, понимаю.

Он посмотрел на нее пристальнее. Она втянула нижнюю губу, и он подумал, что она, наверное, не знает, кто такой лорд Нельсон. Сейчас не все это знают. Чтобы помочь ей и в то же время не смутить, Гордон пояснил:

– Адмирал Нельсон строил корабли в Баклерс-Харде. За Болье. Вы знаете это место? В устье реки. На корабли потребовалось срубить очень много деревьев, поэтому им пришлось снова начать посадки, чтобы восстановить лес.

Возможно, сам Нельсон и не сажал желуди, но дерево тем не менее ассоциируется с ним.

– Я не из этих мест, – призналась женщина, – но, думаю, вы это уже поняли, – Она протянула ему руку, – Джина Диккенс. Не родственница. Знаю уже, что она – Тесс, – Джина кивнула на льнущую к ней собаку, – а вас как зовут?

– Гордон Джосси, – сказал он и взял ее руку.

Мягкое прикосновение ее кожи напомнило ему, что его руки загрубели от работы. Сейчас они к тому же и не слишком чистые, ведь он весь день провел на крыше.

– Я так и понял, – сказал он.

– Что?

– Что вы не из этих мест.

– Да. Местные жители вряд ли заблудились бы.

– Не в этом дело. Ваши ноги.

Она посмотрела вниз.

– А что с ними не так?

– В саду на вас были сандалии, а сейчас это, – сказал он, – Зачем вы надели веллингтоны? Вы собирались пойти на болото?

Джина снова втянула губу. Может, так она удерживается от смеха?

– Вы, наверное, сельский человек и думаете, что я глупа. Все дело в гадюках. Я читала, что они водятся в Нью-Форесте, и мне совсем не хочется наступить на одну из них. А теперь смейтесь, если хотите.

Гордон улыбнулся.

– Боялись наступить на змей в лесу? – Он не стал дожидаться ответа, – Змеи на пустошах. На солнышке. Или на тропе, по которой идут через болото, хотя и маловероятно.

– Мне следовало посоветоваться с вами, прежде чем переодеваться. Вы все время здесь живете?

– Десять лет. Я приехал из Уинчестера.

– Так и я тоже! – Она взглянула в ту сторону, откуда пришла, – Можно, я немного погуляю с вами, Гордон Джосси? Я никого здесь не знаю, а я люблю поговорить. Вы кажетесь мне безобидным, к тому же у вас очаровательная собака…

Гордон пожал плечами.

– Как хотите. Но я просто выгуливаю Тесс. Нам с вами вообще не нужно ходить. Она сейчас побежит в лес и вернется, когда нагуляется… Может, вам лучше присесть?

– О, я с удовольствием посижу. По правде говоря, я уже устала.

Он кивнул на бревно, на котором сам сидел, когда она вышла из-за деревьев. Они уселись в нескольких футах друг от друга, но Тесс не оставила их, как предполагал Гордон. Более того, собака примостилась возле Джины, вздохнула и положила голову на лапы.

– Вы ей нравитесь, – заметил Гордон, – Пустота нуждается в заполнении.

– Это верно, – согласилась она.

В ее голосе послышалось сожаление, поэтому он задал ей очевидный вопрос. Странно, что такая молодая женщина приехала в деревню. Молодежь обычно предпочитает другие места.

– Да, вы правы. Просто я только что рассталась с одним человеком, и расставание было не из приятных, – сказала она с улыбкой, – Поэтому я здесь. Надеюсь работать с беременными девочками-подростками. Этим я занималась в Уинчестере.

– В самом деле?

– Чему вы удивляетесь?

– Вы и сами-то недалеко ушли от подросткового возраста.

Джина спустила солнцезащитные очки на кончик носа и взглянула на него поверх оправы.

– Вы что, флиртуете со мной, мистер Джосси?

У него мгновенно вспыхнуло лицо.

– Прошу прощения. Я ни о чем таком и не думал.

– Да бросьте вы. Я не возражаю.

Она подняла очки на темя и открыто посмотрела на Гордона. Глаза у нее были не голубые и не зеленые, а что-то среднее. Цвет неопределенный и интересный.

– Вы покраснели. Я никогда еще не заставляла мужчин краснеть. Это мило. Вы часто краснеете?

Он покраснел еще больше. Таких разговоров с женщинами у него еще не было. Гордон не знал, как их понимать, он не разбирался в женщинах и не умел с ними разговаривать.

– Я вас смущаю. Извините. Я не хотела. Иногда я дразню людей. Это плохая привычка. Возможно, вы поможете мне от нее избавиться.

– Да ничего, дразните, – сказал он, – Я… слегка растерялся. Видите ли, я только крыши крою.

– Днями напролет?

– Что-то вроде этого.

– А как же развлечения? Отдых? Что для разнообразия? Надо ведь и перерыв делать.

Он указал подбородком на собаку.

– Она у меня как раз для этого.

– Гм, понимаю.

Джина склонилась к Тесс и потрепала собаку там, где ей нравилось больше всего, – за ушами. Если бы ретривер мог урчать, то он бы точно сейчас заурчал. Джина, похоже, пришла к какому-то решению, потому что подняла глаза. Лицо ее было задумчивым.

– Может, придете ко мне чего-нибудь выпить? Как я и сказала, здесь я никого не знаю, а вы явно человек безопасный. Я тоже безопасная, и у вас красивая собака… Ну как, согласны?

– Я вообще не пью.

Она вскинула брови.

– Вы что же, никаких жидкостей не принимаете? Так не бывает.

Гордон невольно улыбнулся, но промолчал.

– Я хотела предложить вам лимонад. Я тоже не пью. Мой отец… Он много пил, поэтому я держусь от алкоголя подальше. Это отличало меня в школе… в хорошем смысле. Мне всегда нравилось отличаться от других.

Она поднялась и отряхнула брюки. Тесс тоже вскочила и замахала хвостом. Было ясно, что собака приняла приглашение Джины Диккенс. Гордону ничего не оставалось, кроме как согласиться.

И все же он колебался. Он предпочитал держаться подальше от женщин, но ведь Джина ничего такого не предлагала. К тому же она действительно казалась безопасной. Взгляд у нее был искренний и дружелюбный.

– В Суэе есть отель, – вспомнил Гордон.

Джина изумленно взглянула на него, и Гордон понял, как прозвучали его слова.

– Я хотел сказать, что к Суэю отсюда ближе всего, но в этой деревне нет паба, – пробормотал Гордон, чувствуя, как загорелись уши, – Все пользуются баром отеля. Если хотите, пойдем туда. Там и выпьем.

Выражение ее лица смягчилось.

– Вы и в самом деле чудесный человек.

– Я так не думаю.

– А я в этом уверена.

Они отправились в путь. Тесс бежала впереди, и потом произошло чудо, которое Гордон не скоро забудет: собака остановилась у края леса, там, где тропа спускалась с холма в сторону болота. Тесс явно ждала, когда на нее наденут поводок. Такое с ней случилось впервые. Гордон был не из тех людей, что ищут знаков судьбы, однако поведение Тесс явилось для него еще одним указанием на то, что он должен сделать.

Они подошли к собаке, Гордон надел на нее поводок и подал его Джине.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что вы не родственница?

Джина недоуменно свела брови.

– Назвав мне свое имя, вы сказали, что вы не родственница.

И снова это изумленное выражение. В нем была мягкость и что-то еще, и Гордону захотелось понять, что именно.

– Чарльз Диккенс, – сказала она, – Писатель. Я ему не родственница.

– О, – сказал он, – Я не… Я мало читаю.

– В самом деле? – спросила Джина, и они стали спускаться с холма. Она взяла его под руку, а Тесс вела их за собой, – Думаю, нам нужно с этим что-то делать.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий