Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Убийство в Чесапикском заливе
Глава 28

Тэрри и Гейл Сандрес находились в носовом кубрике, представлявшем собой узкий отсек перед камбузом, который при необходимости мог использоваться для отдыха судовой команды. Для спанья во время движения судна это место довольно неудобное. Даже если освободившийся от вахты член команды чувствовал такую усталость, что почитал за великое благо уже саму возможность лечь и вытянуть ноги. При волнении или зыби на море качка более всего ощущалась в носовой части судна.

На «Королеве Мэриленда» носовой кубрик служил также для хранения парусов, поэтому помимо восьми коек там находились четыре огромных открытых бункера, в которых были сложены упакованные в синие нейлоновые мешки запасные паруса и кливера с четкой надписью, свидетельствовавшей о содержимом мешков. Одна из коек предназначалась мне, а другая, напротив, — Тэрри. На шести других будут располагаться освобождающиеся от вахты шесть девочек, а остальные три смогут разместиться в кормовой части кают-компании.

Тэрри и Гейл стелили мне постель и только рассмеялись, когда я запротестовала, желая сделать это сама. Сейчас «Королева Мэриленда» шла уже полным ходом и когда нацелилась идти в крутой бейдевинд, то стала основательно кренговать. При этом Тэрри потеряла равновесие и ударилась о койку, продолжая тем не менее заправлять свое одеяло.

— Отдохните, Маргарет, — сказала она. — Вы и так уже вдоволь натрудились.

Она хотела сказать что-то еще, но увидела стоявшую позади меня в дверях Аду и добавила:

— Ваша телохранительница на посту, так что можно не беспокоиться.

Я слегка повернула голову и увидела Аду. Я просто посмотрела на нее. Говорить что-либо не было необходимости. По крайней мере сейчас я была в полной безопасности. Но тут наше судно внезапно нырнуло носом в воду, оказавшись в кильватере прошедшего мимо моторного катера, и Ада, прислонившись к перегородке кубрика, прямо на глазах позеленела.

— Вам станет лучше, если вы подниметесь на палубу, — сочувственно проговорила Гейл.

Ада сурово взглянула на нее, начала было что-то говорить, но потом, позеленев еще больше, сдалась и убежала.

Гейл рассмеялась.

— Она — настоящий тролль, миссис Барлоу. Я видела, как на причале она завлекала вас в фургон. Как только вы ее выносите?

Я мгновенно ощутила в кармане комбинезона тяжесть автоматического пистолета, навязанного мне Домиником.

— Она здесь с самыми добрыми намерениями, — снисходительно заметила я.

Я помогла Тэрри и Гейл заправить их койки, а потом мы с Тэрри пошли в камбуз, чтобы выложить провизию из коробок. На это ушло добрых сорок минут. За это время «Королева» миновала Литтл-Чоптэнк и вышла в Чесапикский залив.

Судя по движению судна, ветер существенно усилился. Мы основательно кренились вправо, вздымались и перекатывались на огромных волнах, а это означало, что в заливе дует сильный южный ветер. Я надела свитер, а поверх него — легкую нейлоновую зюйдвестку, которая способна защитить от ветра и воды. Вооружившись хронометром и картой с нанесенным на ней нашим маршрутом, я приготовилась заступить на вахту, которую буду нести поочередно с Тэрри. В мои обязанности входило считать галсы, делая соответствующие отметки на карте. Поднявшись на палубу и заняв свой наблюдательный пост перед грот-мачтой, я рада была убедиться в правильности своего предсказания. Все признаки наступающего лета были развеяны дождем и холодными брызгами, которые обрушивались на палубу каждый раз, как мы врезались в более крутую, чем обычно, и высокую волну. Я испытывала радостное возбуждение, знакомое всем, кто любит море и парусный спорт, когда вы с упоением мчитесь вперед, влекомые какой-то могучей, неведомой силой, а над головой у вас — надутые ветром тугие паруса, которые, кажется, затмевают собою небо; натянутые, словно тетива, металлические тросы, шипение воды, пенящейся вокруг корпуса судна, и восхитительный соленый воздух.

Сейчас мы подходили к острову Джемса, и я впервые после многолетнего перерыва увидела нашего традиционного соперника, — родственное нам судно «Чесапик». Оно шло тем же галсом, примерно в ста метрах от нас с наветренной стороны. Я навела бинокль. Члены команды юношей в ярко-красных костюмах яхтсменов несли вахту каждый на своем посту. Я наблюдала за ними несколько секунд. Но вот рулевой — высокий мускулистый юный викинг с копной непокорных светлых волос отдал команду ложиться на другой галс. Команда действовала с восхитительной точностью, словно часовой механизм, судно развернулось носом к ветру, паруса, кливера и стаксели с треском и грохотом перекинуло на другой борт.

И почти точас же я услышала спокойный голос Сисси: «Приготовиться к повороту!», а вслед за тем и саму команду: «Поворот!» Если бы Сисси сумела быстрее развернуть судно круче к ветру, мы смогли бы опередить наших соперников и первыми достигнуть красного буя у северной оконечности острова Джемса — крайней точки нашей стартовой линии. Другой конец этой линии находился на расстоянии трехсот метров от нас, там, где сейчас была яхта попечительского совета. Издали буй казался черным и был похож на конец высунувшейся из воды палки, но когда я посмотрела на него в бинокль, но увидела красный цилиндрический предмет высотой около двух метров с заостренным верхом, похожий на головку огромного артиллерийского снаряда.

Я стала считать галсы. С момента подачи команды до полного наполнения нашего главного кливера прошло семь секунд. Я сделала соответствующую отметку на карте маршрута и обратила взгляд к «Чесапику» — мне было интересно понаблюдать и за ними. Минуты через две шкипер «Чесапика» решил встать против ветра прежде, чем это сделает «Королева Мэриленда», и блестяще лег на другой галс. Я не спускала глаз с юного викинга, слышала, как он завопил: «Приготовиться!» А когда раздалась команда: «Поворот!», — включила свой хронометр и выключила его в тот момент, когда главный кливер «Чесапика» наполнился снова. Шесть секунд. Нам следовало действовать проворнее.

Я мысленно прикинула, что пройдет пятнадцать секунд, прежде чем мы ляжем на другой галс. И оказалась близка к истине. Через двенадцать секунд после того, как «Чесапик» изменил галс, мы сделали то же, и на сей раз за шесть секунд, невзирая на то, что Ада опять чуть было не оказалась сброшенной за борт гиком грот-мачты — снова пришлось кричать, чтобы она опустилась на колени.

На моих часах было одиннадцать сорок. Минутой позже Онзлоу Уикес подал громкий сигнал свистком и произнес первые за все время после выхода из Бернхемской бухты слова, сказав:

— Двадцать минут.

Мы находились достаточно близко от яхты попечительского совета, и можно было без труда разглядеть лица толпившихся на борту пассажиров. Сисси как раз сменила галс, и я заметила женщину, с которой — могу поклясться, — жила целый год в одной комнате.

Затем при ветре, почти перпендикулярно по отношению к стартовой линии, мы не спеша направились к красному бую.

Наш соперник на противоположном нашему галсе держал путь к яхте попечительского совета. Я начинала испытывать прилив бурной радости, которую пыталась умерить, говоря себе, что в гонках, которые продолжатся в лучшем случае до завтрашнего полудня, и в самом деле не важно, какое судно опередит другое на несколько секунд, стартовав первым.

В течение следующих пятнадцати минут мы всеми средствами добивались выгодного положения, при этом Уикес вел счет по минутам.

Когда с палубы попечительской яхты прогремел пушечный выстрел и черный стартовый вымпел взвился на верхушке мачты, мы шли правым галсом на полной скорости. Я была уверена, что мы пересечем стартовую линию раньше времени. А если так, то нам придется вернуться назад и миновать линию вторично, потеряв на этом не только несколько минут, но и нечто значительно более ценное для команды — престиж.

Но мы не оплошали. Позже на фотоснимках было отчетливо видно, что на старте мы отстали от «Чесапика» всего лишь на одну секунду, возможно, на половину длины носовой части судна. Мы шли со скоростью двенадцать узлов, так что перила с подветренной стороны находились в воде, и мы опередили «Чесапик» на целый корпус. Я оглянулась на Сисси Браун. Она абсолютно расслабилась, ее сильные руки твердо, но спокойно держали руль; безмятежный вид, на лице никаких эмоций, но при этом она пытливо наблюдала за движением грот-мачты, улавливая малейшие звуки, свидетельствовавшие о выходе судна под ветер. Пожалуй, мне никогда в жизни не доводилось встречать человека, который в подобной напряженной обстановке проявлял бы такое спокойствие и самообладание

Нам предстояло пройти около шестидесяти миль по зыбучим водам Чесапикского залива до буя, который находится дальше на юго-восток за островом Танджер, преодолев, таким образом, ровно половину нашего маршрута. При юго-восточном ветре на обратном пути нам придется двигаться против ветра, без конца меняя галсы вверх-вниз на всем пути через Чесапик, протяженность которого с учетом обхода вокруг острова Танджер составляла примерно тридцать миль. Бюро погоды предсказывало дождь, как это прогнозировала и я, судя по постепенно сгущавшемуся над землей слою перистых облаков. А тут еще поднявшийся ночью ветер. В Чесапикском заливе между тем кипела жизнь: огромные океанские лайнеры направлялись в Балтимор; повсюду сновали частные моторные и парусные суда. Нам предстояли дождливый день и трудная ночь без сна и отдыха.

Я уже вознамерилась было наслаждаться первым этапом гонок, черпая вдохновение в том, что пока нам удалось опередить соперника, пусть даже чисто символически. Но когда я увидела черный корпус полицейского катера, следовавшего за нами на расстоянии примерно пятисот ярдов, от моего хорошего настроения не осталось и следа. Катер напомнил мне о подстерегающей меня опасности, и я снова ощутила свинцовую тяжесть в кармане комбинезона.

Когда Тэрри появилась в дверном проеме камбуза с кружкой горячего кофе, мое лицо, видимо, все еще выражало тревогу.

— Маргарет, как вы себя чувствуете? — сразу же спросила она, пытливо заглядывая мне в глаза.

— Прекрасно.

— Точно?

— Точно.

— Если это способно вас развеселить, могу сообщить, что полицейский офицер Берк только что отдала морю свой завтрак.

Я засмеялась и, принимая кружку с кофе, сказала, что я просто немного расслабилась после всех треволнений, предшествовавших старту. Она послала мне воздушный поцелуй и снова умчалась. Разумеется, я не могла ей сказать, какие думы меня одолевали. Я не могла сказать об этом никому, кроме Ады. Но с ней я вообще ничего обсуждать не собиралась. При всей моей решительности я чувствовала себя не вполне уверенно.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть