Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Тайна греческого гроба The Greek Coffin Mystery
Глава 25. РАЗДОР

Во вторник, 26 октября, ровно через неделю после того, как миссис Слоун положила начало цепи событий, которые быстро привели к отказу от версии с обвинением Слоуна, мистер Эллери Квин был разбужен телефонным звонком в десять утра. Звонил отец. В то утро обмен телеграммами между Нью-Йорком и Лондоном создал напряженную ситуацию. Музей Виктории вел себя все более скверно.

— Через час назначено совещание в кабинете Генри Сэмпсона, сынок.

Судя по голосу, старик и правда постарел и устал.

— Я подумал, ты захочешь присутствовать.

— Я там буду, папа, — сказал Эллери и мягко осведомился: — Где ваш спартанский дух, инспектор?

Войдя час спустя в личный кабинет окружного прокурора, Эллери застал собрание ощетинившихся людей. Инспектор гневался, Сэмпсон был раздражен, Пеппер словно язык проглотил. И среди них восседал, как на троне, знаменитый мистер Джеймс Дж. Нокс, затвердев лицом.

Они едва ответили на приветствие Эллери. Сэмпсон махнул рукой на кресло, и Эллери туда нырнул, в предвкушении постреливая по сторонам глазами.

— Мистер Нокс. — Сэмпсон вышагивал перед троном туда и обратно. — Я просил вас прийти сюда сегодня утром, поскольку...

— Да-да? — спросил Нокс своим обманчиво мягким голосом.

— Послушайте, мистер Нокс. — Сэмпсон взялся за дело с другой стороны. — Как вы, наверное, знаете, я в этом расследовании, будучи слишком занят другими делами, активного участия не принимал. Меня представлял мистер Пеппер, мой помощник. Теперь же дела приняли такой оборот, что я, при всем уважении к способностям мистера Пеппера, вынужден официально принять ситуацию под свою личную юрисдикцию.

— Действительно, — обронил Нокс, причем было непонятно, насмешка это, упрек или что-то другое.

— Да! — чуть не рявкнул Сэмпсон. — Действительно! Хотите знать, почему я принял дела от мистера Пеппера? — Он остановился перед креслом Нокса и пристально на него уставился. — Потому что, мистер Нокс, ваша позиция может привести к серьезным международным осложнениям, вот почему.

— Моя позиция? — Нокс, похоже, забавлялся. Сэмпсон ответил не сразу. Он подошел к столу и взял пачку скрепленных вместе белых листков — телеграммы «Вестерн юнион», наклеенные на бумагу узкими желтыми полосками.

— Сейчас, мистер Нокс, — продолжал Сэмпсон, прилагая усилия, достойные солиста оперы-буфф, в попытках контролировать голос и эмоции, — сейчас я хочу вам прочесть несколько телеграмм по порядку. Эти послания составляют переписку между инспектором Квином из Нью-Йорка и директором музея Виктории в Лондоне. В конце лежат две телеграммы, отправленные уже другим лицом, — это именно те телеграммы, которые, как я уже подчеркнул, могут вполне привести к международному скандалу.

— Нет, действительно, знаете ли, — пробормотал Нокс, слегка улыбнувшись, — я не понимаю, почему вы думаете, будто мне все это интересно. Но я гражданин и патриот, так что — вперед.

Инспектора Квина передернуло; обычно бледный, он стал вдруг темно-красным, как галстук Нокса, но взял себя в руки и почти спокойно откинулся на спинку кресла.

Окружной прокурор продолжал в подчеркнуто разговорном стиле:

— Начну с самой первой телеграммы инспектора Квина, она была адресована музею после знакомства с вашей историей, когда провалилась версия с обвинением Халкиса. Вот что телеграфировал инспектор. — Сэмпсон громко, даже очень громко, прочитал верхний листок:


«УКРАДЕНА ЛИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬ ЛЕТ ИЗ ВАШЕГО МУЗЕЯ ЦЕННАЯ КАРТИНА ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ?»


Нокс вздохнул. Чуть помедлив, Сэмпсон взял следующий листок:

— Вот ответ, полученный из музея с некоторой задержкой:


«ТАКАЯ КАРТИНА ПОХИЩЕНА ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД. В КРАЖЕ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ БЫВШИЙ СЛУЖАЩИЙ МУЗЕЯ ГРЭМ НАСТОЯЩАЯ ФАМИЛИЯ ВЕРОЯТНО ГРИМШОУ НО СЛЕДОВ КАРТИНЫ НЕ ОБНАРУЖЕНО ПО ПОНЯТНЫМ ПРИЧИНАМ ФАКТ КРАЖИ СКРЫВАЕТСЯ. ВАШ ЗАПРОС УБЕЖДАЕТ НАС ЧТО ВАМ ИЗВЕСТНО МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ЛЕОНАРДО. СООБЩИТЕ НЕМЕДЛЕННО. СОХРАНЯЙТЕ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ».


— Какое заблуждение. Все не так, — добродушно пробурчал Нокс.

— Вы думаете, мистер Нокс? — Сэмпсон побагровел. Он отложил вторую телеграмму и прочитал третью, от инспектора Квина:


«ВОЗМОЖНО ЛИ ЧТО ПОХИЩЕННАЯ КАРТИНА НАПИСАНА НЕ ЛЕОНАРДО А ЕГО УЧЕНИКОМ ИЛИ СОВРЕМЕННИКОМ И ПОЭТОМУ СТОИТ ЛИШЬ НЕБОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ОБЪЯВЛЕННОЙ В КАТАЛОГЕ СТОИМОСТИ?»


Ответ директора музея Виктории:


«ПРОШУ ОТВЕТИТЬ НА ВОПРОС ПРЕДЫДУЩЕЙ ДЕПЕШИ. ГДЕ КАРТИНА? ЕСЛИ КАРТИНА НЕ БУДЕТ ВОЗВРАЩЕНА НЕМЕДЛЕННО БУДУТ ПРЕДПРИНЯТЫ СЕРЬЕЗНЫЕ МЕРЫ. ПОДЛИННОСТЬ ЛЕОНАРДО ПОДТВЕРЖДЕНА САМЫМИ ИЗВЕСТНЫМИ БРИТАНСКИМИ ЭКСПЕРТАМИ. СТОИМОСТЬ НАХОДКИ ОЦЕНЕНА В ДВЕСТИ ТЫСЯЧ ФУНТОВ».


Ответ инспектора Квина:


«ПРОШУ ДАТЬ НАМ ВРЕМЯ. НЕ УВЕРЕНЫ ДО КОНЦА. МЫ СТРЕМИМСЯ ИЗБЕЖАТЬ НЕПРИЯТНОЙ ОГЛАСКИ И ОСЛОЖНЕНИЙ ДЛЯ ВАС И НАС. РАСХОЖДЕНИЯ В МНЕНИЯХ ВОЗМОЖНО УКАЗЫВАЮТ НА ТО ЧТО НАШЕ РАССЛЕДОВАНИЕ СВЯЗАНО НЕ С ПОДЛИННЫМ ЛЕОНАРДО».


Ответ из музея:


«НЕ МОЖЕМ ПОНЯТЬ СИТУАЦИЮ. ЕСЛИ КАРТИНА О КОТОРОЙ ИДЕТ РЕЧЬ РАБОТА МАСЛОМ КАВЫЧКА ОТКРЫВАЕТСЯ ДЕТАЛЬ ИЗ БИТВЫ ЗА ЗНАМЯ КАВЫЧКА ЗАКРЫВАЕТСЯ ЛЕОНАРДО ВЫПОЛНЕННАЯ МАСТЕРОМ ПО ПРОЕКТУ ФРЕСКИ В ПАЛАЦЦО ВЕККЬО ПРЕКРАЩЕННОМУ В ТЫСЯЧА ПЯТЬСОТ ПЯТОМ ГОДУ ТОГДА ОНА НАША. ЕСЛИ ВАМ ИЗВЕСТНО МНЕНИЕ АМЕРИКАНСКОГО ЭКСПЕРТА ТО И ЕЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ВЫ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ. НАСТАИВАЕМ НА ВОЗВРАЩЕНИИ ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СТОИМОСТИ В АМЕРИКЕ. ЭТА РАБОТА ПРИНАДЛЕЖИТ МУЗЕЮ ВИКТОРИИ ПО ПРАВУ ОБНАРУЖЕНИЯ. В АМЕРИКЕ ОНА НАХОДИТСЯ В РЕЗУЛЬТАТЕ КРАЖИ.


Ответ инспектора Квина:


«НАШЕ ПОЛОЖЕНИЕ ТРЕБУЕТ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ. ПРОШУ НАМ ДОВЕРЯТЬ».


Окружной прокурор Сэмпсон сделал многозначительную паузу.

— Теперь, мистер Нокс, мы дошли до двух телеграмм, которые легко могут обеспечить головную боль всем нам. Вот эта получена в ответ на ту, что я вам прочитал последней, подписал ее инспектор Брум из Скотланд-Ярда.

— Очень интересно, — сухо заметил Нокс.

— Чертовски интересно, мистер Нокс! — Сэмпсон саркастически усмехнулся Ноксу и дрожащим голосом возобновил чтение. Телеграмма из Скотланд-Ярда гласила:


«МЫ ВЕДЕМ ДЕЛО МУЗЕЯ ВИКТОРИИ. ПРОШУ ПРОЯСНИТЬ ПОЗИЦИЮ ПОЛИЦИИ НЬЮ-ЙОРКА».


— Надеюсь, — с трудом выдавил Сэмпсон, перевернув белый листок, — я искренне надеюсь, мистер Нокс, вы начинаете понимать, с какой проблемой мы столкнулись. Вот что ответил инспектор Квин:


«ЛЕОНАРДО НЕ В НАШИХ РУКАХ. В ДАННЫЙ МОМЕНТ ДАВЛЕНИЕ ИНОСТРАННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ПОТЕРЕ КАРТИНЫ. ВСЯ НАША ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВЕДЕТСЯ В ИНТЕРЕСАХ МУЗЕЯ. ДАЙТЕ НАМ ДВЕ НЕДЕЛИ».


Джеймс Нокс кивнул, повернулся к инспектору, крепко вцепившемуся в подлокотники кресла, и вкрадчиво одобрил:

— Прекрасный текст, инспектор. Очень умно. Очень дипломатично. Хорошая работа.

Обладая должным тактом, Эллери сохранил невозмутимость, но его очень удивило, что и никто другой не ответил Ноксу. Инспектор прокашлялся, а Сэмпсон с Пеппером обменялись злобными взглядами, явно предназначенными кому-то еще — не друг другу. Сэмпсон продолжал читать таким глухим голосом, что слова можно было разобрать с трудом.

— И вот последняя телеграмма. Она пришла только сегодня утром и тоже от инспектора Брума.

Телеграмма гласила:


«МУЗЕЙ ДАЕТ ДВЕ НЕДЕЛИ. ДО ЭТОГО ВРЕМЕНИ НИЧЕГО ПРЕДПРИНИМАТЬ НЕ БУДЕМ. УДАЧИ».


В полной тишине Сэмпсон швырнул пачку телеграмм обратно на стол и повернулся лицом к Ноксу:

— Ну вот, мистер Нокс. Свои карты мы раскрыли. Ради бога, сэр, будьте благоразумны! Пойдите нам навстречу — дайте хотя бы взглянуть на эту картину, пусть ее изучат непредвзятые эксперты...

— Ничего подобного не будет: это бессмысленно, — высказался великий человек. — Нет необходимости. Мой эксперт сказал, что это не Леонардо, а он-то знать обязан, раз получает у меня такие деньги. К черту музей Виктории, мистер Сэмпсон. Все эти организации одинаковы.

Инспектор вскочил на ноги, не в силах больше с собой совладать.

— Большая шишка! Бугор! — заорал он. — Да будь я проклят, Генри, если позволю этому... этому...

У него перехватило горло. Сэмпсон схватил его за руку, утащил в угол и стал что-то шептать ему на ухо. Ярость, исказившая лицо инспектора, уступила место лукавству.

— Простите, мистер Нокс, — сокрушенно произнес он. — Вышел из себя. А почему бы вам не побыть немножко нормальным скаутом? Вернули бы эту тряпку в музей, а? Отнеситесь к этому как к хорошему развлечению. Ведь на бирже вы глазом не моргнув теряли вдвое больше.

Улыбка Нокса растаяла.

— Хорошее развлечение, да? — Он тяжело поднялся на ноги. — Да с какой стати я буду возвращать вещь, за которую заплачено три четверти миллиона долларов? Какой мне резон? Отвечайте, Квин. Отвечайте!

— В конце концов, — быстро выпалил Пеппер, прежде чем инспектор смог сформулировать надлежащий ответ, — вы же как коллекционер ничего не теряете, сэр, ведь, по утверждению вашего эксперта, эту картину даже нельзя считать настоящим произведением искусства.

— Но вы оказываетесь замешаны в серьезном преступлении, — вставил Сэмпсон.

— Докажите. Попробуйте доказать! — Нокс был уже зол; острый, упрямый подбородок выпятился вперед. — Я вам говорю, что картина, которую я купил, — это не та, что была украдена из музея, это другое полотно. Докажите обратное! Если вы меня толкнете, джентльмены, вы останетесь с премиленькой старой тряпкой в руках!

— Ну-ну, — беспомощно начал Сэмпсон, но в это время Эллери спросил самым спокойным тоном, какой только можно вообразить:

— Кстати, мистер Нокс, а кто ваш эксперт?

Нокс круто развернулся, поморгал недоуменно, потом коротко рассмеялся.

— Это мое дело, Квин, только мое. Если сочту нужным, я вас познакомлю. А если вы, ребята, чересчур расшалитесь, я вообще буду отрицать, что когда-нибудь владел этой треклятой штукой!

— Я бы не стал этого делать, — сказал инспектор. — Нет, сэр, я бы не стал. Тогда мы обвиним вас и в лжесвидетельстве, клянусь Спасителем!

Сэмпсон хлопнул ладонью по столу:

— Своей позицией, мистер Нокс, вы ставите меня и полицию в затруднительное положение. Если вы будете упорствовать в таком ребячестве, то вынудите меня передать дело федеральным властям. Скотланд-Ярд — это вам не шуточки, как, впрочем, и министр юстиции США.

Нокс взял шляпу и направился к двери. «Финита», — говорила его широкая спина. Эллери затянул:

— Дорогой мистер Нокс, вы намереваетесь сражаться с правительством Соединенных Штатов, а заодно и с британским тоже?

Нокс крутанулся на каблуках, надевая шляпу.

— Молодой человек, — мрачно отчеканил он, — вы не представляете себе, с кем я готов подраться за то, что стоило мне три четверти миллиона. Это не кот начхал — даже для Джима Нокса. С правительствами я уже воевал — и побеждал!

И хлопнул дверью.

— Вам бы заглядывать в Библию почаще, мистер Нокс, — тихо сказал Эллери вибрирующей двери. — «И избрал Господь малых сих, дабы посрамить сильных...»

Никто его не услышал. Окружной прокурор простонал:

— Стало только еще хуже, чем раньше. Что же придумать, черт побери?

Инспектор сердито теребил усы.

— Думаю, хватит нам с ним нянчиться. Мы уже довольно долго празднуем труса. Если в течение нескольких дней Нокс не сдаст эту проклятую мазню, вы должны передать дело министру юстиции. Пусть он выясняет отношения со Скотланд-Ярдом.

— Надо забрать картину силой, я так считаю, — набычился Сэмпсон.

— А если, господа начальники, — предположил Эллери, — если мистер Джеймс Дж. Нокс просто не сможет ее найти?

Обдумав эти слова, они, судя по лицам, нашли их слишком неприятными. Сэмпсон вздернул плечи.

— Вы всегда принимаете в штыки любое предложение. Как бы вы сами поступили? Как выбраться из этой ситуации?

Эллери поднял глаза к белому потолку. Я бы ничего не стал делать — буквально ничего. Это как раз тот случай, при котором оправданна политика попустительства. Давление на Нокса только усиливает его раздражение. Он расчетливый деловой человек, и если ему дать какое-то время... Кто знает? — Он улыбнулся и встал. — Предоставьте ему отсрочку на две недели, дарованную вам музеем. Не сомневаюсь, следующий ход будет за Ноксом.

В ответных кивках не чувствовалось согласия.

Но Эллери снова оказался в корне не прав, что неудивительно, поскольку в этом деле противоречия возникали одно за другим. Следующий ход сделала третья сторона, и, более того, казалось, что этот ход вовсе не разрешает дело, а в еще большей степени его усложняет.

Удар был нанесен в четверг, через два дня после того, как Джеймс Дж. Нокс оповестил о своей полной готовности вступить в схватку с Соединенными Штатами и Великобританией. Тренировался он или пребывал в праздности — но это смелое заявление великого человека не было проверено судом истории. Поскольку в четверг утром, когда Эллери, развалясь в кресле отцовского кабинета в полицейском управлении, с разнесчастным видом считал ворон в небе, Меркурий в форме посыльного с телеграфа принес депешу, которая свидетельствовала, что новые события вынудили воинственного миллионера забыть о раздоре и искать союза с силами закона и правопорядка.

Телеграмма была подписана Ноксом и содержала таинственную информацию:


«ПРОШУ НАПРАВИТЬ СОТРУДНИКА В ШТАТСКОМ ЗА ПАКЕТОМ ОТ МЕНЯ ОСТАВЛЕННЫМ В ОТДЕЛЕНИИ ВЕСТЕРН ЮНИОН НА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЕЙ УЛИЦЕ. ВЕСОМАЯ ПРИЧИНА НЕ ПОЗВОЛЯЕТ МНЕ СВЯЗАТЬСЯ С ВАМИ НАПРЯМУЮ»


Отец с сыном переглянулись.

— Вот тебе и здрасте, — пробормотал инспектор. — Ты не думаешь, Эл, что таким способом он решил прислать нам Леонардо?

Эллери наморщил лоб.

— Нет-нет, — нетерпеливо отмахнулся он. — Это не то. Этот Леонардо, если я верно запомнил, имеет размеры где-то четыре на шесть футов. Даже если холст разрезать и сложить, вряд ли получится «пакет». Нет, тут что-то другое. Я бы посоветовал, папа, проследить за этим, и немедленно. Послание Нокса меня поразило... скажем так — необычностью.

Отправив детектива в указанное телеграфное отделение, они с беспокойством ожидали его возвращения. Посланец вернулся через час с небольшой бандеролью, без адреса и с именем Нокса в углу. Старик сразу ее вскрыл. Внутри был конверт с письмом и еще один лист бумаги, оказавшийся посланием инспектору от Нокса. Все это было упаковано в картон, по-видимому, чтобы скрыть содержимое пакета Сначала они прочитали записку Нокса — короткую, лаконичную и деловую. Она гласила:


« Инспектору Квину.

В конверте вы найдете анонимное письмо, которое я получил сегодня утром обычной почтой. Естественно, я опасаюсь, что автор может вести наблюдение, и поэтому для пересылки вам письма выбираю этот обходной способ. Что мне делать? Возможно, при известной осмотрительности мы сумеем захватить этого человека. Очевидно, он все еще не подозревает, что несколько недель назад я рассказал вам все о картине. Дж. Дж. Нокс».


Записка Нокса была старательно написана от руки.

Приложенное письмо, которое Нокс оставил в конверте, представляло собой небольшую полоску белой бумаги. Конверт дешевый, такой можно купить за цент в любом магазине канцелярских принадлежностей; адрес Нокса напечатан на машинке. Письмо было отправлено из почтового отделения в средней части города и, судя по штемпелю, вчера вечером.

А вот в листке бумаги, содержавшем напечатанное послание Ноксу, было кое-что своеобразное. Один край листка был неровен, как будто первоначально лист был вдвое больше, но по какой-то причине его не слишком аккуратно разорвали вдоль.

Но инспектор не стал задерживаться на изучении самой бумаги, острые глаза его забегали по печатному тексту.


« Джеймсу Дж. Ноксу, эсквайру.

Автор этого письма хочет получить от вас кое-что, и вы ему это безропотно отдадите. Чтобы понять, с кем вы имеете дело, посмотрите на обратную сторону этого листа, и увидите, что я пишу на долговом обязательстве, которое Халкис в вашем присутствии выдал Гримшоу однажды вечером... »


— Ух ты-ы! — закричал Эллери, а инспектор прервал чтение и дрожащими пальцами перевернул листок. Немыслимо... но так оно и было — вот они, крупные каракули, выведенные рукой Георга Халкиса.

— Это половина долгового обязательства, все верно! — воскликнул инспектор. — Ясно, как нос на лице! По какой-то причине разорвано пополам, снизу доверху, и вот часть подписи Халкиса!

— Странно все-таки... Давай дальше, папа. Что там еще в письме?

Облизнув пересохшие губы, инспектор перевернул листок и дочитал до конца:


«... Вы не такой дурак, чтобы идти с этим письмом в полицию. У вас находится краденый Леонардо, и в полиции вам придется подробно рассказать, как почтенный Джеймс Дж. Нокс завладел произведением искусства, украденным из британского музея и стоящим целый миллион. Будет не до смеха! Я собираюсь как следует вас подоить, мистер Нокс, и скоро вы получите специальные инструкции по точному способу первой, так сказать, дойки. Если попробуете сопротивляться, для вас это кончится очень плохо — я позабочусь, чтобы в полиции узнали, что вы прячете краденое».


Подписи не было.

— Какой многословный парень, — пробормотал Эллери.

— Это письмо написал большой нахал. — Инспектор покачал головой. — Шантажировать Нокса краденой картиной! — Он аккуратно положил письмо на стол и весело потер руки. — Ну, сынок, теперь этот жулик наш! Он связан по рукам и ногам. Думает, что Нокс не может обратиться к нам, поскольку мы не в курсе его мерзких делишек. И...

Эллери рассеянно кивнул:

— Похоже на то... — С загадочным выражением он уставился на письмо. — Тем не менее проверка почерка Халкиса нам не повредит. Эта записка — не могу передать, насколько она важна.

— Важна! — со смехом передразнил его старый джентльмен. — Ты не преувеличиваешь? Томас! Где Томас?

Он подбежал к двери и поманил кого-то из приемной. В кабинет ввалился сержант Вели.

— Томас, разыщи в архиве то анонимное письмо, в котором нам сообщили, что Слоун и Гримшоу братья и приведи с собой мисс Ламберт. Скажи ей, пусть захватит образцы почерка Халкиса — у нее сохранились, надо думать.

Вели вышел и скоро вернулся, пропуская вперед молодую женщину с четкими чертами лица и мазком седины на черных волосах. Сержант передал инспектору пакет.

— Прошу вас, мисс Ламберт, — любезно проговорил инспектор. — Простенькая задача для вас. Взгляните на это письмо и сравните его с тем, что вы изучали раньше.

Уна Ламберт молча приступила к работе. Она сличила почерк Халкиса на обратной стороне письма с образцом, который принесла с собой. Затем с помощью сильного увеличительного стекла исследовала содержащую шантаж записку, часто обращаясь к письму, принесенному Вели для сравнения. Остальные, скрывая нетерпение, ждали ее вердикта.

Наконец она отложила письма.

— Рукописный текст на новой записке принадлежит мистеру Халкису. Что касается машинописи, то оба письма, безусловно, напечатаны на одной и той же машинке и, вероятно, одним и тем же лицом.

Инспектор с Эллери разом кивнули.

— Во всяком случае, дополнительное подтверждение, — сказал Эллери. — Автор первого письма о братьях, несомненно, наш подозреваемый.

— Еще какая-нибудь информация, мисс Ламберт? — поинтересовался инспектор.

— Да. Как и с первым письмом, использовалась самая обычная машинка «Ундервуд». Однако остается только удивляться, что другие следы отсутствуют. Тот, кто печатал эти письма, был очень аккуратен и ухитрился не оставить в письмах никаких индивидуальных особенностей.

— Мы имеем дело с умным преступником, мисс Ламберт, — хмуро заметил Эллери.

— Согласна. Понимаете, мы оцениваем такие вещи по нескольким пунктам — интервалы, поля, пунктуация, сила ударов по разным клавишам и так далее. Здесь мы видим преднамеренную и успешную попытку устранить эти индивидуальные признаки. Только одно автор писем не мог скрыть — физические характеристики самого шрифта. Каждый символ в машинке обладает своего рода индивидуальностью, и разные машинки различаются практически так же, как отпечатки пальцев. Нет никакого сомнения, что оба письма написаны на одной машинке и, я бы сказала, теми же руками, — хотя и не возьму на себя ответственность утверждать это наверняка.

— Мы принимаем ваше мнение с этими поправками, — усмехнулся инспектор. — Спасибо, мисс Ламберт... Томас, отнеси письмо шантажиста в лабораторию, пусть Джимми бросит взгляд, как там с отпечатками пальцев. Хотя думаю, наш приятель в этом отношении скрытен.

Вели скоро принес письмо и отрицательный ответ. На стороне с машинописным текстом отпечатков не обнаружено. На обратной стороне, с каракулями долгового обязательства Халкиса Гримшоу, эксперт обнаружил ясный отпечаток пальца Георга Халкиса.

— Таким образом, подлинность долгового обязательства подтверждена дважды — по почерку и по отпечатку пальца, — с удовлетворением сказал инспектор. — Да, сынок, тот, кто напечатал письмо на обратной стороне долгового обязательства, и есть наш парень — это он убил Гримшоу и забрал долговую расписку у трупа.

— По меньшей мере, — тихо проговорил Эллери, — это подтверждает мое дедуктивное умозаключение о том, что Гилберт Слоун не застрелился, а был убит.

— Конечно. Пойдем-ка мы с этим письмишком в офис Сэмпсона.

Сэмпсон с Пеппером сидели в личном кабинете окружного прокурора. Инспектор торжествующе предъявил новую анонимку и передал сведения, добытые экспертами. Юристы разом просияли: повеяло надеждой на близкое и верное разрешение дела.

Сэмпсон взял вожжи в свои руки:

— Твоим сыщикам, Кью, нельзя туда ни ногой. Теперь должна появиться еще одна записка или сообщение от этого парня. И когда это произойдет, нужно, чтобы на месте действия кто-то был.

Но если ваши двенадцать апостолов будут топтаться вокруг лачуги Нокса, они могут спугнуть птичку.

— В этом что-то есть, Генри, — признал инспектор.

— А как насчет меня, шеф? — загорелся Пеппер.

— Отлично. Всего один человек. Поезжай туда и жди развития событий. — Окружной прокурор злорадно улыбнулся. — Таким образом, Кью, одним выстрелом мы убьем двух зайцев: накроем автора письма и, имея своего человека в доме Нокса, сумеем проследить за проклятой картиной!

Эллери рассмеялся:

— Вашу руку, Сэмпсон. Для самозащиты мне нужно усвоить мудрую философию шекспировского Баптисты: «С коварными я буду очень мил».


Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий