Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Синдик The Syndic
Глава 13

Как оказалось, Кеннеди раньше был оружейным техником Североамериканского флота. Его захватили в плен два года назад, когда он охотился на оленя слишком далеко от дороги между поселком лесорубов и Нью-Портсмутом.

Кормили его одними объедками, изолировали от ему подобных, избивали, когда он не выполнял свою ежедневную норму аконечников для стрел и копий — немудрено, что он ушел в чудесный мир абстракций. Пару раз Орсино слышал от него несколько осмысленных слов, перед тем, как этот розовый туман снов опять окутывал его разум. Когда не удавалось поговорить с этим лунатиком, Орсино мог через щелки в изгороди наблюдать за аборигенами. Их было всего около пятидесяти. Их было бы больше, если бы они не приносили в жертву маленьких детей — почему они это делали, Чарлзу догадаться не удалось. Еды хватало. Хорошая охота, в земле росла картошка, скот они разводили.

Он пробыл в своем заточении уже неделю, когда однажды утром валуны откатили в сторону и его позвали громким голосом. Перед тем, как вылезти из домика через эту нору, он сказал Кеннеди:

— Не падай духом, друг. Я вернусь.

Кеннеди взглянул на него с загадочной улыбкой:

— Это утверждение слишком общее, Чарлз. На самом деле ты делаешь вывод, что…

Орсино безнадежно пожал плечами и вылез наружу.

Его ждала молодая колдунья, окруженная, как всегда, копьеносцами.

— Я вслушивалась в тебя. Почему ты лжешь своим братьям?

Он вытаращил глаза. Единственным подходящим ответом было бы что-то вроде: «Это слишком общее утверждение», но он не отважился его произнести.

— Отвечай! — прорычал один из копьеносцев.

— Я… я не понимаю. У меня нет братьев.

— Своим братьям в Портсмуте, у моря. Как бы ты их не называл, они — твои братья. Все дети своей матери, Правительства. Почему ты им лгал?

Он начал понимать.

— Они мне не братья. Я не дитя Правительства. Я сын другой матери, далеко отсюда, по другую сторону океана. Ее зовут Синдик.

На какое-то мгновение она показалась озадаченной, почти как обычный человек. Но затем на ее лицо снова упала маска, и она проговорила:

— Это верно. А сейчас для тебя есть работа. Ты кое-кого должен научить обращаться с джипом и пулеметом. Хорошо ее учи. Смотри, чтобы ее руки были испачканы смазкой. Смотри, чтобы она усердно изучала джип и оружие.

Копьеносцу же она бросила:

— Приведи Марту.

Копьеносец привел Марту, едва себя сдерживавшую, чтобы не заплакать. Она оказалась десятилетней полуобнаженной девчонкой!

Девушка-ведьма решительно их покинула. Ее телохранители взяли Марту за руку и повели Чарлза в конец деревни, где за прямо музейной виноградной лозой стоял джип с установленной на нем спаркой. На лозе висели перья и кости. Копьеносец обращался с ней, будто та была линией высокого напряжения.

— Порви ее, — раздраженно приказал Чарлзу кто-то из них. Ему это удалось, и копьеносец вздохнул с облегчением. Марта стояла ошеломленная, с вытаращенными округлившимися глазами, переводя их с него на валявшуюся в пыли лозу с болтавшимися на ней украшениями.

— Он все еще стоит! — проговорила она одному из взрослых.

— Это потому, что он не отсюда, — ответил тот. — Ты хоть что-нибудь знаешь? Ты не можешь воздействовать божественной силой на кого-либо, кто не отсюда. В этом случае тебе надо использовать вот это , — он поднял копье и слегка уколол им Чарлза в левую ягодицу. Все разразились смехом, даже девчонка. Но смеясь, она вспомнила что-то свое, и на глазах ее выступили слезы.

Копьеносец приказал Чарлзу:

— Иди и учи ее. Жалящие иглы из ружей вынуты, а если ты попытаешься угнать джип, получишь в грудь копье. А сейчас — учи ее.

Он и остальные опустились на торф вокруг джипа. Девочка в ужасе задергалась, когда Орсино взял ее за руку, вырвалась и попыталась убежать. Один из копьеносцев ее поймал и втолкнул назад в кружок. Она дотронулась до джипа и замерла с побледневшим лицом.

— Марта, — терпеливо начал Чарлз, — здесь нечего бояться. Пулеметы не начнут стрелять, а машина не тронется с места. Я научу тебя, как с ними обращаться, и ты сможешь из пулемета убить любого, кто тебе не понравится, а на джипе ты сможешь мчаться быстрее любого оленя…

Он говорил словно в пустоту до тех пор, пока девчушка не смогла сконцентрировать свое внимание. Она бормотала, глядя на руку, гладившую джип:

— Да, я думаю, он сможет. От него исходит сила. Может, божество проклянет ее? Нет. Сейчас во мне нет божественной силы. Я чувствую, как она идет. — Она взглянула на Чарлза, уже успокоившись, и сказала: — Продолжай. Покажи мне все. Работай, как следует.

— Марта, о чем ты говоришь?

— Моя сестра боялась меня, она украла у меня власть. Ты не знаешь? Думаю, нет. Божество ненавидит железо и ружья. Во мне сидит власть этого божества, но сейчас она уходит, я чувствую. Никто никогда не будет меня бояться. — Лицо ее искривилось, и она проговорила: — Покажи, как работают эти пулеметы.

Он научил ее, чему смог; все это время копьеносцы смотрели на них и усмехались, отпуская сальные шуточки по поводу этой малышки, как всегда во все времена язвили по поводу свергнутого тирана. Она старалась не замечать их, старательно повторяя за ним названия и его опытные движения по заряжанию. Чарлз понял, что у нее ясная головка. Когда подвернулся подходящий момент, он тихо пробормотал:

— Извини, Марта, это не я придумал.

Она тут же прошептала с печальной улыбкой:

— Я знаю. Ты мне понравился. Мне было жаль, когда кто-то отобрал твой ужин. — Не владея собой, она начала всхлипывать. — Я никогда ничего не увижу! Никто не будет меня бояться!

Лицо ее уткну лось в плечо Орсино. Он машинально погладил ее спутанные волосы и бросил смотрящему на них, усмехающемуся копьеносцу:

— Эй, вам не кажется, что это зашло слишком далеко? Вы еще не добились, чего хотели?

Главный из них сплюнул и залез в джип.

— Пожалуй, — проговорил он. — Ступай!

Он вытолкнул ее с сиденья и дал ей пинок в направлении деревенских лачуг.

Чарлза уколом копья в мягкое место заставили тоже вылезть из джипа. Он позволил отвести себя назад в кузницу и затолкнуть в нору.

— Я думал о том, что ты проронил как-то однажды, — протянул Кеннеди, водя напильником по острию копья, — когда я сказал, что для того, чтобы изменить в прошлом одну деталь, ты должен изменить их все, а ты тогда ответил «может быть», и до меня дошло, что я имел в виду…

— Кеннеди, — проговорил Чарлз, — заткнись, наконец! Мне надо подумать.

— В каком смысле? Ты полагаешь, что ты разумное животное, и, следовательно, думаешь, что твое существование , в отличие от сущности , является…

— Заткнись! Или я разобью камнем твою башку! — завопил Чарлз, совершенно готовый осуществить свою угрозу. Кеннеди обиженно сгорбился над своей наковальней, а Чарли сел, положив голову на руки.

«Я вслушивалась в тебя…»

Постоянные попытки Правительства уничтожить аборигенов. Попытки, не увенчавшиеся успехом.

«Я никогда ничего не увижу!»

Способ, которым молодая колдунья уничтожила свою соперницу, — но это только предположение. Но… «Я вслушива- \ лось в тебя. Почему ты лжешь своим братьям?»

Чарлз от злости стукнул кулаком по песчаному полу. Он сходил с ума, как Кеннеди. Неужели эта молодая колдунья и Марта обладают наследственной телепатической способностью — умением читать мысли? Он сам себя передразнил: «Вот в чем самый общий вопрос!»

«Нервные девочки-подростки в деревенских домишках, освещенных керосиновой лампой. — подумал он. — Разные страшные вещи по ночам — бах, трах, у-у-у. Причем не в городских квартирах с электрическим освещением. Рядом никого из взрослых. Возьми девушку с увеличенной щитовидкой, изолируй ее от общества и электричества, воздействуй на нее так, чтобы она чувствовала себя одинокой, чтобы ее напряжение все росло — и, вполне естественно, произойдет взрыв. Из-под кровати вытаскивается ночной горшок и опускается на голову отчима-тирана. С грохотом падает большой портрет покойною дедушки. Понятно, что гвоздь истончился и сломался — но кто его истончил?»

Нервная девушка-подросток, говорящая намеками, видящая сквозь карты и закрытые книги, громко вскрикиваю щая, когда в пятидесяти милях от нее ее мать или сестра погибает в железнодорожной катастрофе, когда в сотне миль от нее свирепствует рак, когда на другом краю света падают бомбы…

Иногда их считали святыми — как Терезу из Лизье. Иногда их сжигали на кострах, как ведьм. Иногда их сжигали, и только потом возводили в ранг святых — как Жанну д'Арк с ее видениями и потусторонними голосами.

Окровавленный кусок оленины влетел через одно из окошек и шлепнулся на песок.

«Мне было жаль, когда кто-то отобрал у вас ужин».

Это случилось три дня назад. Он дремал, пока Кеннеди жарил на огне мясо. Когда он проснулся, Кеннеди уже жадно все его проглотил и теперь что-то шептал с благоговейным ужасом. Чарлз ничего не предпринял и никому ничего не сказал; тот не отвечал за свои поступки. Он ничего никому не говорил, и вот теперь этот ребенок все знал.

Дни его были сочтены — скоро в джипе не останется горючего, а в пулемете — патронов, или у них сломается какая-нибудь незаменимая деталь. После этого, следуя четкой логике этой ведьмы, он станет уже ненужным.

Именно тут и был ключ ко всему.

Он встал и сбросил руку Кеннеди с оленины.

— Это грех, — сказал Чарлз, и острым наконечником копья разделил мясо поровну.

— Грех, — проговорил уныло Кеннеди. — Грех — ничто. Я — ничто… — Молча они изжарили на огне каждый свой кусок мяса.


Была безлунная ночь, и на усыпанном звездами небе ярко светилась большая планета, как ему казалось, Юпитер. Кеннеди, что-то бормоча во сне, спал в своем углу. Огонь в очаге Погас В темноте это должно было удастся. Копьеносцы никак не смогут сжечь дотла это место. Деревня давно уснула, костры погасли, на входы в хижины накинуты шкуры. Из вагона донеслось мычание какой-то искалеченной коровы, и ссе затихло.

Чарлз начал самую трудную в своей жизни работу. Он начал без устали думать, напрягая все силы, о Марте, этой маленькой девочке. На ум ему приходило:

запах жареного лука — здесь у них лука не было;

соль;

интересно, как дела на 101-м участке; парень, что хотел жениться на 100 долларов; Ли Фалькаро, черт бы ее побрал;

все это глупости, это не сработает; бедный старый Кеннеди;

я умру с голода прежде, чем мне удастся отведать этой великолепной оленины;

сын Ван Деллена — интересно, мог бы я его спасти?

Рейнер прав, мы должны очистить Правительство от скверны и попытаться цивилизовать этот народ;

что-то не в порядке с моей головой — мне не удается сконцентрировать свое внимание;

эта ужасная третья игра в финале и мои фотографии по всему городу;

будет ли смеяться надо всем этим дядюшка Фрэнк?

Это было безнадежно. Он сел, выпрямив спину; глаза его напряженно всматривались в темноту, пытаясь вызвать в уме девочку, но это было невозможно. Ее беспорядочные образы проскальзывали в его мозгу и сразу же исчезали. Все равно это было сплошным идиотством!..

Он отбросил свои попытки, вытянулся и улегся на песчаный пол, горько размышляя.

«К чему пытаться? через несколько дней или недель ты уже будешь мертвым; можешь прощаться с эти миром. Там, в Синдике, сытом, счастливом Синдике, знают ли они, как им там хорошо? Ему хотелось сказать им, чтобы они ценили свою хорошую жизнь. Но дядюшка Фрэнк сказал бы, что цепляться за нее не приведет ни к чему хорошему — это вопрос напряжения и расслабления. Когда вы выбираете стиль жизни и пытаетесь его сохранить без изменений навсегда, то скоро вы обнаруживаете, что уже его потеряли. Маленькой Марте этого не понять. Магия, ритуалы, божественная сила, страх перед металлом, страх перед тем, что заключено под капотом джипа — конечно, что-то проклятое, — что происходит в таком мозгу? Может ли она перемещать предметы наподобие полтергейста? Они этого ни разу не видели; может, это связано с электрическим полем или даже с металлом. А может, все они врут? Эта девчонка гораздо больше похожа на обманщицу, она скорее могла выдумать это явление, чем его воспроизвести. Хотя маленькая Марта свое отчаяние явно не выдумывала. А та молодая колдунья — ее сестра, как будто — явно не выдумала свое ледяное спокойствие и власть. Марте было бы лучше держаться от нее подальше…»

—  Чарлз , — раздался чей-то шепот.

Он глухо пробормотал: — О боже! Она меня услышала! — и подполз к забору. Сквозь дыры в бревнах на фоне звезд виднелся ее силуэт.

Она прошептала:

— Я думала, что я никогда уже ничего не увижу и не услышу, но я сидела и вдруг почувствовала, как ты меня зовешь. Ты говорил, что хотел помочь мне, если и я помогу тебе, поэтому я пришла, как только смогла выйти, никого не разбудив. Ты действительно ведь меня звал?

— Да, Марта, звал. Ты хочешь выбраться отсюда? Уйти со мной?

— Конечно! Она собирается забрать у меня божественную силу и выдать меня замуж за Динни, от него страшно воняет, как от козла. Он косой на один глаз, и еще она убила всех наших маленьких детей. Ты только скажи, что делать, и я сделаю. — В голосе ее звучала решимость.

— Ты можешь откатить эти валуны от входа? — Он нерешительно подумал о телекинезе, ведь каждый валун могли поднять не меньше двоих взрослых мужчин.

Она ответила отрицательно.

Чарлз выпалил:

— Тогда зачем ты вообще сюда пришла?

— Не говори так со мной! — резко ответила девочка, и он вспомнил, кем она себя считала.

— Прости, — извинился он.

— О чем я подумала, так это о в-взрыве, — спокойно проговорила она. Ты можешь устроить взрыв, как ты рассказывал? Там, около джипа?

О чем это она?

— Там, — продолжала она с подчеркнутой терпеливостью, — ты думал о том, чтобы собрать все патроны и взорвать все к черту. Ты помнишь?

Он-таки вспомнил. Это был один из сотен способов, промелькнувших у него в голове. И он захватил ее воображение.

— Я бы с удовольствием посмотрела на этот в-взрыв, — сказала она. Она думает, что со мной уже почти покончено.

— Я мог бы взорвать эти бревна и уйти, — медленно проговорил Чарлз. — И думаю, что такую могущественную персону, как ты, мне было бы хорошо иметь с собой. Ты сможешь принести мне около сотни пулеметных патронов? Они этого не заметят. Будешь приносить мне по несколько штук за раз. Я высыплю порох, снова их соберу, и ты вернешь их на место.

Она сказала, вся дрожа:

—  Она установила для их охраны божественную силу!

— Послушай, Марта, — проговорил Чарлз. — Я имею в виду именно послушай! Ты сделаешь это для меня, и они скажут, что эта божественная сила не действует. Ведь так?

Последовало долгое молчание, и наконец она, вздохнув, произнесла:

— Мне хотелось бы увидеть твои глаза, Чарли. Я попробую, но будь я проклята, если бы я сделала это, когда бы Дикий так не вонял.

Она ушла, а Чарлз пытался мысленно идти через эту темноту вместе с ней, к этой идиотской ограде из виноградной лозы, увешанной перьями и костями — но не мог. Слишком он был снова напряжен.

Кеннеди заворочался и что-то жалобно промычал, когда холодный порыв ветра повеял сквозь колья.

Глаза Орсино, привыкшие к свету звезд, заметили, как Марта подползает к его кузнице-тюрьме. Она принесла ленту патронов пятидесятого калибра, обвязав ее вокруг шеи, как бусы. Их было там, похоже, около дюжины.

Чарлз быстро выкопал в песке ямку и прошептал:

— Случилось что-нибудь?

Он не смог заметить усмешку на ее лице, но знал, что она улыбнулась.

— Это было легко, — похвасталась она. — Минута нерешительности, но я вспомнила тебя, и все стало в порядке.

— Хорошая девочка! Можешь просунуть их между кольями? Кажется, нет. Тогда вынь патроны из ленты, как я тебе показывал, и просовывай их по одному.

Она выполнила. Щель была очень узкой. Он надеялся, что на кольях не останется царапин, которые при дневном свете заставили бы задуматься их охранников.

Он с сомнением взял один из патронов. Пуля, к сожалению, сидела плотно. Он постукал по ней и попытался ее выковырять. Та не шелохнулась. Тогда он попробовал зубами, Вместе с патроном он сплюнул привкус масла и пополз к очагу. Чарлз попробовал наконечником копья — он оказался слишком толстым. Патрон отлично подходил к наконечнику стрелы, но тот не давал нужного усилия. Ну и черт с ним! Ему приходилось работать с тем, что было под рукой. Он вставил патрон в наконечник стрелы и стал давить на наконечник большим и указательным пальцем — все, что он мог с ним сделать. Ладонь вся онемела, когда латунная головка начала отходить. Он высыпал порох в свою заранее подготовленную ямку и установил пулю обратно.

Чарлз взял второй патрон. На третьем он сообразил, что может положить патрон на наковальню и давить на пулю двумя большими пальцами. Дело пошло быстрее; через час он уже просунул собранные патроны через щель в ограде.

— Принесешь следующие прямо сейчас?

— Нет, — ответила девочка. — Завтра ночью.

— Ты хорошая.

Она хихикнула.

— То-то будет шуму, как от большого барабана! Так. Чарлз?

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть