— Марико-сан, Марико-сан!!!
Марико-сан с Поэтом и Кикё-сан пили чай в гостиной.
— Что случилось, Юси-кун? Ты чего такой взбудораженный?
— Из-за этого!.. Смотрите сами!
Я ткнул пальцем в «головастика» у себя на груди.
— А-ха-ха-ха-ха, что ты на себя нацепил? Это такая новая мода? — расхохотался Поэт.
Марико-сан уставилась на меня округлившимися глазами.
— Родился?..
— А, вы про то яйцо?
— Про него! Буся, похоже, зачем-то принес его ко мне в комнату… Я хотел его вернуть, а оно вдруг раскололось, и пока я соображал, что делать дальше, случайно встретился взглядом с этим!
— Хочешь сказать, произошло запечатление? Ты прямо как драконий всадник из «Эрагона», Юси-кун!♪
— И совсем не похоже! Какой из этого дракон?!
— Малыш такой миленький.
— В каком месте это миленькое?!!
Поэту и кошкобабушке лишь бы поерничать за чашкой чая!
— Марико-сан, можно его как-нибудь с меня снять?
Я потянул «головастика» за гладкое тело, но его ручка лишь растягивалась, не желая отцепляться от моей рубашки.
— А-ха-ха-ха-ха-ха, умереть не встать! — захохотал в голос Поэт.
Марико-сан тихонько вздохнула.
— Не получится. Он считает тебя мамой.
— Что?!
— Скорее всего, первую неделю с тобой не расстанется.
— Целую неделю?!
То есть до начала школы успею… Нет, стоп, сейчас есть проблема поважнее.
— Марико-сан, но я с ним не смогу пойти на подработку!
— А ты объясни, что это такой модный аксессуар! — закатывался Поэт.
— Вам не надоело смеяться?!
— Сунь его под рубашку.
— Что?
— Перемести его себе на живот, — пояснила Марико-сан с каким-то странным, отсутствующим выражением лица. — Он там успокоится и будет сидеть тихо. Его мать именно так своих детенышей и носит.
— А… Надо же…
Как будто это решение: сунул на живот — и забыл!
Марико-сан задрала мне рубашку и осторожно сместила «головастика» мне в район пупка. Тот немедленно отпустил ткань и, немного повозившись, замер. Прямо как скат какой-то.
— Я же говорю, — едва заметно усмехнулась Марико-сан. Но лицо у нее оставалось все такое же пустое.
— Лучше оторвите его, пока он не держится!
— Нельзя. Отлучение от матери — это огромный стресс для детеныша, он может умереть.
— Но я ему не мама!!!
— Отчего же, самая что ни на есть! — Поэт все никак не мог успокоиться. — Бусе же ты мама!
— Никакая я не мама!
— Осталось дождаться реакции папы!!!
— Никакой он не… А-а-а, всё, с меня хватит!
Огрызаться на колкости Поэта, который хохотал, держась за живот, сил уже не было.
Хасэ приедет через три дня. Представляю, как я его встречу в прихожей, положив одну ладонь на округлившийся из-за «головастика» живот, а другой держа за ручку Бусю.
— Состроишь одухотворенное лицо и скажешь ему: «С возвращением, дорогой, а у нас в семье пополнение!». Бха-ха-ха-ха!!! — Поэт уже практически рыдал.
— Пожалуйста, хватит, Иссики-сан! Ну серьезно!
— А чем этот малыш питается? — не обращая внимание на мое плачевное состояние, спокойно спросила Кикё-сан.
— Пока он касается Юси-куна, он будет вытягивать энергию из него. Поэтому тебе отныне придется много кушать.
— Что?!
— Еще помогут Бусины конфеты и протертые тритоны с бананами.
— Точно, в них много духовной энергии.
— Можешь идти на подработку, Юси-кун. Я скажу Рурико-сан, чтобы приготовила тебе большой бэнто.
С этими словами Марико-сан вышла из гостиной.
— А я позову Аптекаря, — удалилась следом Кикё-сан.
Остались лишь катающийся по полу Поэт и застывший в глубокой растерянности я. Я даже не сразу заметил, что к нам подошли Буся с Белой, спохватился, только когда Буся поднял полу моей рубашки и принялся с удивлением рассматривать «головастика».
— Что, Бусенок, радуешься появлению братика? — хрипло хихикнул Поэт, вытирая навернувшиеся слезы.
— Иссики-сан, пожалуйста, ну хватит уже! Честное слово!
— Надо бы его как-нибудь назвать. Раз он похож на головастика, пусть будет Главиком! Миленько, а?
— Может, дадите мне немножко времени все обдумать? И вообще, мне что-то нехорошо… Анемия? Стресс?
— Послеродовая депрессия?
— Я никого не рожал!
Пока мы с Поэтом препирались, Буся поднес к Главику свой леденец на палочке, а тот начал его облизывать.
Поэт так и расплылся в улыбке.
— О-о-о, братская любовь, как это прекрасно! Я сейчас заплачу от избытка чувств, мама!
— Всё, с меня хватит. Я ушел!
Никогда еще я так не уставал на подработке. Мало того, что меня не отпускало нервное напряжение из-за мысли, что у меня на животе малыш (пусть он и нежить, но нужно было соблюдать осторожность, чтобы случайно его не задеть), так еще коробки пришлось таскать на вытянутых руках — под конец дня плечи и спину заломило. Прибавьте к этому периодическое головокружение: как и предупреждала Марико-сан, Главик явно тянул из меня энергию.
— Ого, у тебя сегодня не бэнто, а одни сплошные деликатесы! Что, праздник какой-то, Юси? — полюбопытствовал во время обеда один из грузчиков.
Я неловко улыбнулся.
Завернутые в листья салата жареные в мисо кусочки свинины с бамбуковыми побегами, куриные котлеты с нори, грибные клецки, вареные (но все еще аппетитно хрустящие) стручковая фасоль и корень лотоса, тикува с начинкой из сыра и огурцов, яичный пудинг и окаровый салат. Плюс целых пять больших онигири, а на десерт — сакурамоти (разумеется, тоже домашнего приготовления). В первую секунду, открыв крышку бокса, я ужаснулся такому количеству, но в итоге смел все подчистую.
Запершись в туалете, я задрал рубашку. Главик, распластавшись у меня на животе, сонно посапывал.
— Как не вздремнуть после плотного обеда. Ну что за очаровательное создание, — сказал появившийся у меня на плече Фул.
— Предположим, глаза у него и правда симпатичные, но в целом… Фул, как думаешь, зачем Буся принес ко мне в комнату яйцо?
— Потому что ему просто захотелось?
— И всё?
— Можно сколько угодно строить предположения, но, смею заметить, едва ли Буся-сама имел какие-то определенные цели.
— Твоя правда…
— Не вызывает сомнения тот факт, что дитя вылупилось, среагировав на вашу духовную энергию, но вряд ли Буся-сама это планировал.
Вечером, когда я вернулся в особняк, меня уже ждали несносные взрослые в лице Поэта, Художника, Букиниста и Сато-сана.
— С возвращением, мама!
— Покажи Главика, мама!
— Работающим мамам — банзай!
Огрызаться сил не нашлось. Они все равно не со зла, наоборот — искренне радуются новому поводу выпить. Покатываются со смеху, а у самих уже по бутылке в руке. К тому же я едва переставлял ноги от усталости и хотел прежде всего поесть, а потом уже возмущаться.
— Антиквар уже доставил тритоны и бананы, — сообщила Кикё-сан.
Сев рядом, она положила Главика себе на колени (при этом руку он от моего живота так и не отнял) и начала кормить его маленькими кусочками чего-то мягкого. Главик, моргая черными глазами, с аппетитом ел. Буся наблюдал за ним, склонив голову набок. Букинист, Художник, Поэт и Сато-сан тоже не отрывали от «головастика» любопытных взглядов.
— Само очарование!
— Думаешь? По мне, так лучше бы он был волосатым.
— Может, еще обрастет? Как мыши.
— А чей это детеныш-то? Марико-тян?
Марико-сан, попивая пиво, все это время молча наблюдала за нашей весело галдящей компанией.
— Я сама не знаю. Мне директор яслей только объяснила, как ухаживать за яйцом. Вообще-то его мама должна была успеть к вылуплению… Видимо, оно произошло раньше срока.
Я обратил внимание, что тон ее голоса был немного ниже, чем всегда. Да и выглядела она какой-то вялой. Устала, наверное, с двадцатью четырьмя-то маленькими подопечными.
— Ой, он отцепился!
— И расслабился.
— Ну-ка, дайте-ка мне его подержать, — вызвался Букинист.
По сравнению со мной, у него куда больше запасов духовной энергии, поэтому я был уверен, что Главику контакт с ним придется по душе.
— Хм… Странное ощущение… Будто лысая куриная кожа.
— Предлагаешь зажарить?
— Вы что такое говорите, Акира-сан!
— Ой, он нахмурился. Может, понял, что ты сказал, Фукасэ.
— Уэ-э-э! — зарыдал Главик.
— Ай-яй-яй, хорошо-хорошо, сейчас верну тебя к твоей мамочке!
Букинист торопливо передал мне «головастика». Главик немедленно замолчал.
— О-о-о! — восторженным хором отреагировали взрослые.
— Все-таки с мамой лучше всего, да, мама?
— Может, хватит меня мамой звать?! — возмутился я, хотя, признаюсь, когда Главик, оказавшись вновь у меня в руках, стиснул своей маленькой ручкой мою рубашку, у меня сердце екнуло. Не знаю, что это, материнский… Стоп-стоп-стоп, отцовский! Отцовский инстинкт! А-а-а, что я несу?.. Хотя нет, хорошо, что он у меня в принципе есть. — Всё, хватит, я уже совсем не соображаю от усталости. Пойду спать.
Я направился к выходу из столовой.
— Спокойной ночи, мама!
— Не раздави во сне ребенка!
— Кстати, — вспомнил я. — Марико-сан, а с ним можно в ванную?
Она с улыбкой кивнула.
Буся увязался со мной, поэтому в ванну мы спустились вместе. Буся, похоже, крайне заинтересовался детенышем. «Головастику» горячая вода не понравилась, поэтому перед тем, как залезть в бассейн, я отдал его Бусе. Вел себя Главик на удивление спокойно — хотя Буся и тянул и выкручивал его во все стороны. Наблюдать за ними было ужасно забавно.
— Ладно уж, присмотрю за тобой, пока настоящая мама не вернется.
Когда я осторожно обтирал его мокрым полотенцем, Главик довольно щурился и тихонько фыркал.
Следующим утром на водную практику я пришел в буквальном смысле этих слов с дитем за пазухой. Да уж…
— Выспался?
— Не спрашивайте, Кикё-сан. Он, похоже, ведет ночной образ жизни, все время копошился под одеялом и никак не мог успокоиться.
— Встречаются такие, кто активен в ночное время, да…
— Я уже совсем отчаялся, но Буся за ним присмотрел.
— О?
Буся брал неугомонного Главика на руки, давал ему полизать свою «энергетическую» конфету. В итоге они с Белой всю ночь с ним провозились. Когда я проснулся, то обнаружил всех троих крепко спящими. Но стоило мне сесть, как Главик тут же открыл глаза и протянул ко мне ручку.
— Как мило, — прищурившись, усмехнулась Кикё-сан.
Пока я стоял под водопадом, она занималась Главиком: качала на руках, кормила завтраком.
На подработку я вновь отправился с «головастиком» на животе. Сегодня как назло была куча больших и тяжелых коробок, таскать их так, чтобы ненароком не задеть Главика, стоило мне огромного душевного напряжения. И физических сил. В какой-то момент руки мои не выдержали.
— Ой!.. Опускаю! — едва успел предупредить я грузчика, с которым мы вместе переносили коробку.
— Понял!
Я торопливо наклонился — и одновременно запнулся о какую-то едва заметную выпуклость на дороге. Чувствуя, что падаю лицом вперед, я инстинктивно прикрыл руками живот и попытался развернуться вбок, при этом неловко вывернув стопу.
— Ай! — взвыл я, скорчившись на земле.
— Юси, ты в порядке?
Симидзу-сан осмотрела мою правую лодыжку и вынесла неутешительный вердикт:
— Вывих. Тебе нужно к врачу.
— Я его отвезу, — вызвался директор Кэндзаки.
— Не стоит, директор, я сам дойду!
— Ты поранился во время работы, это производственная травма. Кому, как не мне, за нее отвечать? — заявил директор, стукнув себя кулаком по груди.
Он отвез меня на машине в больницу, где мне наложили тугую повязку, сказав не тревожить ногу дня три-четыре, после чего доставил до ворот особняка.
— Отдохни хорошенько, слышишь, Юси? И не вздумай являться на работу, пока лодыжка полностью не пройдет!
— Хорошо. Спасибо большое!
Директор показал мне большой палец.
Иногда я с трудом сдерживаю острое желание бросить школу и наняться к нему на полную ставку. У такого доброго, справедливого и надежного начальника, как директор Кэндзаки, я не прочь продолжать подрабатывать на выходных, даже открыв собственное дело или устроившись госслужащим.
— В чем дело? Ты сегодня рано, — встретила меня в прихожей Кикё-сан.
— Ногу подвернул, так что на какое-то время о подработке придется забыть.
В гостиной я открыл крышку бокса с бэнто Рурико-сан, что так и не успел съесть.
— Заработал вывих, защищая малыша на животе, Юси-кун? Вот что значит материнские инстинкты, — с улыбкой зашел в комнату Поэт.
— Оставьте уже эту тему матери, Иссики-сан. Эй, не воруйте, это мой обед!
— Вкуснотища!♪ Все-таки бэнто — гениальное изобретение!
Давно я не наслаждался послеполуденной порой в Особняке нежити, когда время будто замедляет свой бег. Кружащие в воздухе лепестки сакуры постепенно покрывали сад толстым светло-розовым ковром.
Прибежал Буся с вопросом в глазах: «Как Главик?».
— Спит, — пояснил я, приподнимая рубашку.
Наблюдая за цветением сакуры, мы полакомились мини-блинчиками от Рурико-сан.
— Не знал, что вы пьете кофе, Кикё-сан.
— Даже нежить не откажется от кофе и сладостей, — отозвалась она, с нескрываемым удовольствием набивая рот блинчиками со взбитыми сливками.
«Да и привидения тоже те еще сладкоежки», — подумал я, вытирая личико Буси, все измазанное в шоколадном креме.
— Счастливый ты человек, тебе выпал шанс увидеть и испытать на себе столько всего, — сощурившись, сказала Кикё-сан.
— Да уж, есть такое…
— Но и твоя заслуга в этом немалая.
Я непонимающе на нее посмотрел.
— Многие не замечают и того, что у них прямо под носом, — узкие глаза Кикё-сан золотисто поблескивали. — Потому что им не хватает извилин. Так что ты тренируй, развивай мозг. Пока молодой.
Ее слова были полны глубокого смысла. Этим она напомнила мне Поэта.
Я молча кивнул.
Вернувшийся вечером Художник принес с собой толстую длинную палку.
— Рэймэй звонил, сказал, что ты лодыжку вывихнул.
Он достал из кармана ножик, быстро обстругал кору и протянул мне готовую «трость».
— Ух ты, здорово! Спасибо большое, Акира-сан, Иссики-сан!
— С малышом на руках падать — страшное дело!
Я мужественно промолчал. Реагировать бессмысленно — только устанешь.
От утренней практики пришлось отказаться.
Проснулся я, как обычно, ровно в пять, но не преминул воспользоваться редким шансом и сладко подремал еще часика два.
Главик и сегодня спал в обнимку с Бусей и Белой. Медленно светлело небо. Сумрак комнаты пронзил первый прозрачный золотой луч, осветивший безмятежно сопящих маленьких созданий.
Я невольно вытянул руку и по очереди погладил их: Белу — между ушами, Бусю — по коротко стриженной макушке, а Главика — по гладкому тельцу (его голова пряталась под собачьим хвостом). Бела приоткрыла глаза, но я почесал ее за ухом, и она вновь блаженно зажмурилась.
В груди стало тесно от нахлынувшего чувства любви. Но в таком стыдно признаваться, поэтому оставлю-ка я эти мысли при себе. Хотя сейчас я отлично понимал, что испытывает Хасэ, когда трется щекой о щечку Буси.
«Моэ-э-э, как наверняка сказала бы Тасиро», — подумал я и тихо, чтобы не разбудить Главика, засмеялся.
Итак, неожиданно в моем распоряжении оказался целый день безделья.
«А давненько я книг не читал…»
Третий триместр выдался страшно занятым, а в выходные я работал, так что успело скопиться немало томов, до которых у меня все никак руки не доходили.
«Устроить, что ли, книжный день?»
Сразу после завтрака я вернулся к себе в комнату и погрузился в чтение романа Кристофера Приста «Престиж». Известная вещь, по ней даже фильм сняли. История о фокусниках, но в ней есть место и мистике. Я ушел с головой в повествование и вернулся к реальности, лишь когда Поэт известил меня, что обед готов. Но и всю вторую половину дня я не выпускал из рук книгу и не успокоился, пока не дочитал до конца.
— Фу-у-ух…
Давненько я не окунался в мир слов, даже голова слегка заболела. Прямо чувствуешь, что задействовал разные отделы мозга. Одна часть перерабатывает буквы в несущие смысл слова, другая создает из них визуальные образы. Жутко устал, но это была очень приятная усталость. А восстановить силы помог поздний ужин.
— Рурико-сан, эти бамбуковые мандзю… просто слов нет, какие вкусные!
Приготовленные на пару мандзю из тертых стеблей бамбука, креветок и гребешков плавали в бульоне с водорослями. Сверху на каждом высилась маленькая горка из икры морского ежа. Вторым блюдом были говяжьи голубцы в соусе из белого мисо. Такие нежные и вкусные, что только успевай класть добавку риса, что шел гарниром.
— Ха-ха-ха, Юси-кун, у тебя щеки как у хомяка раздулись, — фыркнул Поэт.
— Знаете, мне сейчас так… Не знаю даже, как описать… Хорошо?.. Нет, скорее, чувствую себя таким полным, в голове так много всего скопилось, что все силы ушли, чтобы разложить все это по полочкам, и теперь меня такой голод одолел! — отозвался я в перерывах между пережевываниями.
Поэт глубокомысленно хмыкнул.
— Почаще бы у тебя бывали такие моменты.
Я так и застыл с палочками в руках. Мне вспомнились вчерашние слова Кикё-сан: «…им не хватает извилин. Так что ты тренируй, развивай мозг. Пока молодой».
Вернувшись к себе, я обозрел высокие, до потолка, книжные полки. По большей части на них стояли книги, подаренные мне Хасэ, либо те, что я покупал сам в букинистических магазинах. Поступив в старшую школу и устроившись на подработку, я познакомился с множеством самых разных людей и существ… И я уже не читаю так много, как раньше. Хорошо ли это? С одной стороны — еще как. Ведь в средней школе я проглатывал книги, потому что они для меня были единственным способом сбежать от горькой реальности. Мне нравится читать, но сейчас у меня достаточно других возможностей приятно провести время…
В дверь коротко постучали.
— Юси-кун.
— Марико-сан?
— Можно войти?
— Да, пожалуйста.
Я торопливо сложил пополам так и не убранный футон.
— Как Главик?
Я осторожно вытащил из-под рубашки «головастика». Тот сонно моргал.
— Вот так он и спит целый день, зато ночью буянит. Но Буся за ним присматривает, так что все не так страшно. Он, похоже, на самом деле считает его младшим братом. Или сестрой, — хмыкнул я.
Но Марико-сан лишь едва заметно улыбнулась.
— Мама Главика вернется сегодня вечером.
— О, правда?
— Мне сказали, что, увидев родную маму, Главик сам тебя покинет.
— Ну и замечательно!
Завтра утром уже должен приехать Хасэ. Какое облегчение, что не придется встречать его с детенышем на животе. Фу-ух…
— Главик, слышишь, скоро ты встретишься с мамой, — обратился я к спящему у меня на руках «головастику». — Все-таки детям лучше всего с родными родителями.
Я посмотрел на Марико-сан и опешил: она, не отрываясь, смотрела на Главика, а в ее глазах стояли слезы.
— Марико-сан?..
Она медленно перевела на меня взгляд. Никогда еще я не видел на лице всегда веселой, энергичной и ничего не стесняющейся Марико-сан столь мрачного выражения.
— Марико-сан…
— И все-таки я не достойна… — с трудом различил я едва слышный шепот.
— Н-не достойны?..
— Не достойна… стать мамой.
Она повесила голову, и по ее щекам покатились слезы.
— В-вовсе нет! — в панике воскликнул я. — Почему вы такое говорите…
— Потому что! Потому что с Бусей было то же самое! Почему он выбрал тебя и Хасэ-куна?! Сколько лет, думаешь, я за ним ухаживала, пока вы не появились? Почему же он…
Я не знал, что ответить.
— А в этот раз… В этот раз я должна была стать мамой, хотя бы на время. Знаешь, как я была рада, когда мне доверили яйцо? Когда сказали, чтобы я побыла малышу мамой, если он вылупится раньше срока… Я была на седьмом небе от счастья! И опять ничего не вышло!
Марико-сан, закрыв лицо руками, разрыдалась.
У меня в голове стало пусто. Я не знал, что сказать, как поступить. У меня и в мыслях не было, что она могла так думать.
«Поэтому она все это время выглядела вялой?»
И что мне было делать? Я так и застыл столбом, пока Марико-сан обливалась слезами.
Главик проснулся и посмотрел на нее.
Как и замерший на пороге Буся.
Наконец он подошел к Марико-сан и легонько похлопал ладошкой ее по голове, после чего сел рядом и положил свою маленькую ручку ей на колено.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления