Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Каньон Дьявола
Глава 16

Когда на следующее утро Хэтфилд наведался в платную конюшню Бэнди Бертона, его там ожидала приятная неожиданность.

— Пришел расплатиться за лошадь, — сообщил он бывшему ковбою.

— Какую лошадь? — удивился Бэнди.

— Лошадь, которую нанял у вас, — ответил Хэтфилд. — Она…

Слова вдруг замерли на его устах, потому что Бэнди показывал пальцем в ближайшее стойло. Оттуда выглядывала знакомая гнедая морда.

— Где, черт побери, вы ее нашли, — поинтересовался рейнджер.

— Утром какой-то парень пригнал ее в город, — объяснил Бэнди. — Говорит, нашел ее на выгоне не привязанную и не спутанную. Был малость выбит из колеи, когда я показал ему закладную, где описана лошадка и упряжь, но спорить не стал. Там ему еще на прощание дал пару долларов.

Хэтфилд протянул Бэнди золотую монету.

— Надеюсь; это возместит ваши расходы, — добавил он. — А что за парень ее привел?

— Да мексиканец один — работает у дона Себастиана Гомеса, с ранчо «Ригал».

Из конюшни Хэтфилд направился прямо к доку Остину. Старый эскулап сердечно ему обрадовался.

— Конечно, можете осмотреть библиотеку, — пригласил он. — Буду весьма рад. Здесь не так уж много парней, которые ценят книги. Вы хотели что-то конкретно посмотреть? Прошу, располагайтесь!

Он наблюдал, как Хэтфилд выбрал несколько томов по минералогии и металлургии и усмехнулся, когда тот стал листать захватанные страницы.

— Забавная штука, — заметил доктор. — Вы первый человек за десять лет, листающий эти книги. Да, лет десять тому назад хаживал тут один паренек и, бывало, часами трудился над ними, обычно делая пометки на полях. Думаю, они еще сохранились. Да, смотрите, вот одна.

Долго и внимательно Хэтфилд изучал условные обозначения, набросанные карандашом на полях пожелтевших страниц.

— Звали того парня Пэкс… Бэкстер — нет, не так. Дайте-ка подумать. Ага, вспомнил. Его звали Пэкстон! Вот как! Был он старателем и вечно лазил по горам, искал золотишко или еще что. Как-то сдуру спустился в каньон Дьявола. И больше не вернулся. С ним еще ходил один индеец. — проводником. Бог ты мой! Как раз вспомнил! Так ведь вон тот такой-растакой Рябой, что вы ему плечо прострелили, как раз этот самый индеец и есть! Он как-то исчез с глаз долой после того, как Пэкстон пропал в каньоне. А пару лет назад объявился опять и нанялся работать к Анси Маккою. Картежник и, сдается, всегда у него куча денег при себе. Думаю, одна из причин, почему Анси взял его, так это, что он хорошо играет в покер. Старина Анси молится на всякого, кто может хорошо играть в покер, — если не считать Себастиана Гомеса. Слышал, говорили, что Анси всыпал по первое число «Ниггеру» Майку за то, что он сжульничал с вами. Анси не терпит никакого обмана, когда речь идет о картах. Удивительная штука, не правда ли, что я вспомнил о связи «Ниггера» Майка и Пэкстона, когда мы о нем заговорили! Я было совсем забыл, что они вместе ходили. Бедняга Пэкстон… Он был. такой красавчик. И силач, каких не видел. Подковы гнул…

В то время, как словоохотливый доктор вел свой рассказ, Хэтфилд листал страницы опуса по минералогии, Ряд мест его сильно заинтересовал, а когда он прочитал:

»… более крупные залежи руды ассоциируют с массивными толщами песчаника… под рудными пластами залегают прослойки глинистого сланца зеленоватого цвета, менее двух футов толщиной… совокупности цилиндрической формы обычно называются «деревьями» или «стволами»… признаки на поверхности… обнажения руды на кромках пластов и сдвигов породы…» — глаза его странно загорелись, и он в задумчивости еще больше сморщил лоб.

Через час или около того он закрыл фолиант, но перед этим совершил поступок, явно не подходящий для истинного книголюба: аккуратно вырвал лист, сложил пополам и сунул в карман. Просмотрев вторую книгу на ту же тему, он снял с полки тоненькую книжицу, по виду более новую, чем первые два. тома.

— Это перевод с французского, — пояснил док Ости. — Мне показалось это чертовски интересным. То, о чем они говорят в этой книге, наверняка, послужит страждущему человечеству и они даже не представляют, как и где это все пригодится! Жаль, что больше пока ничего об этом нет. Женщина, о которой они здесь пишут, безусловно, большая молодчина!

В этой книге рассказывалось о Марии и Пьере Кюри и об открытии ими радия.

— Вот оно что! — возликовал Хэтфилд. — Излучения радия, вот что могло вызвать то, что случилось с этими мексиканцами и Томом Харди, и с этим безликим исчадием ада!

Обрывки только что прочитанных фраз вертелись в памяти:

»… продолжительное или многократное воздействие на человека мощного излучения способно вызвать серьезные ульцеративные (язвенные) процессы, опасные для жизни и требующие искусного хирургического вмешательства… до тех пор пока не будет найдено эффективное средство… потеря волос, слепота, с последующим летальным исходом… полупаралич, атаксия и судороги с последующим летальным исходом».

— «Верная смерть, если не знаешь лечения, — размышлял он, теребя пальцами страницы книги — и, кажется, никто не знает как лечить, за исключением этого негодяя без лица, если он не врет. Но как бы то ни было, на дне этого каньона, у этого мерзавца и людей, работающих на него, находятся самые богатые в мире залежи карнотитовой руды, а эта руда — главный источник радия».

Он устроился поудобнее в кресле, положив ноющую левую руку на стол, и полностью отдался чтению книги…

Солнце уже повернуло к закату и дневные тени вытянулись, а Джим Хэтфилд все сидел и читал, и не мог оторваться от рассказа о жертвенности, о благородных устремлениях, о страданиях и героическом открытии. И когда наконец была перевернута последняя страница, он вздохнул с сожалением. Встал, скрестил свои длинные руки и ощутил острую боль, левая рука воспалилась и стала непослушной. Хэтфилд перевел дух и улыбнулся маленькому старичку-доктору, дремавшему в кресле.

— Да, — заметил он негромко, — на земле существует масса славных людей и их куда больше, чем негодяев.

Когда он посмотрел в сторону мрачных гор на севере, глаза его приобрели стальной оттенок.

— Уже почти все ясно, — размышлял он, — еще одна-две детали и все нити увяжутся в один узелок.

Поблагодарив старого доктора за предоставленную возможность воспользоваться книгами, рейнджер вернулся в конюшню. И хотя уже смеркалось, он оседлал своего большого гнедого и направился на железнодорожную станцию за двадцать миль к западу. Оттуда он послал пространную телеграмму капитану Биллу Макдоуэллу во Франклин, место постоянного базирования рейнджеров. А потом вернулся в Вегас и лег спать.

Когда Хэтфилд проснулся, на улице моросил дождь. К тому же похолодало. А в холодную и сырую погоду рука болела сильнее.

Осмотр показал, что на месте ранки образовалась какая-то гадость, смахивающая на гнойничок. Он тщательно перебинтовал ранку и спустился перекусить. А когда поднялся назад к себе наверх, уже сгущалась ночная мгла.

Он быстро переоделся. Из вместительных седельных сумок достал старую ковбойскую одежду и надел ее вместо черного сюртука и белой сорочки. Расправил помятый стетсон, выгнул поля, придав им нужную форму, и надел набекрень, надвинув пониже. Перепоясался тяжелым двойным патронташем, а черные «Кольты» опустил в кобуры, тщательно продуманные, подогнанные по форме оружия и смазанные салом изнутри. Одинокий Волк — вот кто вышел через заднюю дверь салуна и скрытно направился к небольшой конюшне. Бэнди Бертон, ее хозяин, встретил эту метаморфозу без всякого удивления.

— Вижу, тебе опротивели эти пижонские одежки и ты влез в привычную шкуру, — с пониманием заметил он. — Ну, какую лошадь берешь?

Хэтфилд оскалил в улыбке зубы и взял свое тяжелое мексиканское седло. Высокий гнедой игриво укусил его за ухо и нетерпеливо затоптался в стойле. Рейнджер слегка подтянул подпругу большого седла, быстро подогнал ремешок стремени и обернулся к Бэнди.

— Мне нужна хорошая и прочная веревка, футов сто длиной, — сказал он Бертону.

— А парочка футов по шестьдесят сойдет? Хорошая двойная. Ты можешь срастить концы, — предложил тот.

— Отлично. В самый раз, — ответил рейнджер. — А теперь передай, пожалуйста, Хилтону от меня записку. Ладно?

Бэнди кивнул.

— Буду рад. Что-нибудь еще?

Хэтфилд связал несколько небольших свертков в плотный узелок, который затем уложил в седельную сумку.

— Нет, кажется, это все, — ответил он.

Потом, пока конюх доставал веревку, черкнул несколько слов на клочке бумаги, сложил записку и отдал Бэнди. Выведя гнедого, он с грациозным изяществом вскочил в седло.

— Желаю удачи, надеюсь ты им покажешь! — крикнул Бэнди вслед на прощание, сам бывший ковбой.

Голди резко тронулся вскачь, радуясь возможности размять застоявшиеся ноги.

Хэтфилд, оглянувшись на скаку, широко улыбнулся и помахал Бертону рукой.

— Ты можешь тщательно скрывать кто ты, когда дело касается одних, но с другими этого делать не надо, — сообщил он по секрету гнедому, вспоминая дружеское подмигивание Хилтона. Голди фыркнул и прибавил шагу.

В ходе одной из бесед Боров Холидей точно описал рейнджеру, где находится каньон Дьявола. Хэтфилд снял на одном участке проволоку, въехал на территорию ранчо «Ригал» и скакал на север, пока не достиг конца каньона. Еще некоторое время он следовал вдоль его правого края и наконец добрался до намеченного места. Здесь из-под камня, через густые заросли чапараля, сочился ручеек, падающий затем в каньон в облаке брызг и водяной пыли. Заросли были настолько густы, что Голди продирался сквозь них с величайшим трудом. Конь весь исцарапался и находился в весьма дурном расположении духа, когда в конце концов выбрался на небольшую полукруглую прогалину у самого обрыва. Однако несколько смягчился, когда Хэтфилд снял седло и уздечку и предоставил ему возможность поваляться на траве, устилавшей полянку густым ковром. И когда рейнджер развел костерок размером с блюдце и расторопно сварил кофе и поджарил ветчину с яйцами, которые извлек из дорожной сумки, конь не сводил с него настороженных глаз.

Хэтфилд поел, вымыл посуду, убрал ее в сумку, а потом завернулся в одеяло и уснул. Голди дремал, время от времени щипал траву и мирно наслаждался отдыхом, пока на сереющем небе не проступила розово-золотистая полоска рассвета. Тут Хэтфилд проснулся, и конь выжидательно навострил уши, но рейнджер, позавтракав, не стал его седлать. Вместо этого он с наслаждением покурил, а потом неторопливо подошел к самому краю обрыва и заглянул в темную пропасть.

Даже при ярком утреннем свете мало что можно было разглядеть внизу: только слегка покачивались верхушки мелких кривых деревьев, громоздились черные скалы да кое-где поблескивала река. Хэтфилд прикинул расстояние до камней внизу и удовлетворенно кивнул.

Там, где извилистая линия растительности отступала от полянки у самого края каньона, высились могучие шишковатые дубы. К одному из них Хэтфилд привязал конец легкой, но прочной веревки. Веревка длиной свыше ста футов свободно свисала вниз вдоль скалистой стены каньона и выглядела совсем несерьезно — как бичевка, которой обвязывают покупки. Хэтфилд собрал в узелок остатки ветчины и пирога, которыми позавтракал, и перекинул его через плечо.

— Будь здесь и веди себя тихо, пока я вернусь, — велел он гнедому. — Еды у тебя навалом, воды хватит тоже. Не шуми, чтоб тебя не обнаружили.

Голди поднял чуткие уши, презрительно фыркнул на эти совершенно лишние наставления и отошел щипать траву. Хэтфилд в последний раз для пробы натянул веревку, скользнул через край и начал спускаться, перехватываясь руками.

Скала немного выступала наружу и, спустившись ниже этого выступа, Хэтфилд обнаружил, что висит над стремниной, лишь футах в десяти находится узенький бережок. Рейнджер тщательно оценил расстояние и начал раскачиваться вперед и назад. Все шире и шире становилась описываемая им дуга. Наконец, раскачавшись до берега, он отпустил в верхней точке веревку и приземлился на берегу. Веревка вернулась в исходное положение и теперь было до нее не дотянуться, но здесь могла выручить длинная ветка с сучком на конце. Хэтфилд подтянул ремень с «Кольтами» немного повыше и двинулся по каньону. При каждой возможности он старался укрыться в густых зарослях. Путь был долгим и изнурительным, идти мешали то россыпи камней, то густой кустарник. Время от времени сквозь листья и ветви проступала тесная стена скалы, но чаще всего за ними ее не было видно. Несколько раз Хэтфилд замечал темные отверстия входов в пещеры. Они заинтересовали его, но он не рискнул тратить время на их осмотр. Солнце долго взбиралось по длинному склону восточной части неба, потом повисло над головой и какое-то время медный диск осыпался вниз тусклым золотом, а потом покатился дальше на запад.

Все выше и выше поднимались крутые склоны, все темнее и темнее становилось в каньоне. Несколько раз рейнджер слышал осторожные шорохи, а однажды — шипение гремучей змеи, сопровождаемое характерным треском. Ясно, что ядовитые змеи прочно обосновались в этом мрачном, лишенном солнца провале.

Было уже совсем темно, когда инстинктивное чувство расстояния и направления подсказало рейнджеру, что он близок к цели. Он услыхал, как кто-то крикнул совсем рядом и по камню зацокали каблуки. Через минуту-другую он осторожно раздвинул ветви и стал внимательно рассматривать черный вход в пещеру и кучку грубых строений.

От пещеры тянулась цепочка людей, едва волочивших одеревеневшие ноги, согнувшихся под ярмом безнадежности. Даже на таком расстоянии рейнджер смог рассмотреть следы разрушительного действия ужасного недуга. Взгляд его стал ледяным, а губы сжались.

Рядом с этой цепочкой шагали вооруженные конвоиры, настороженные, прямые. Хэтфилд насчитал их более десятка. Некоторые были яки или полукровки — наполовину мексиканцы, наполовину индейцы, но не все.

Цепочку работников, с трудом передвигавших ноги, привели к длинному бараку с решетками на окнах. Хэтфилд услышал, как захлопнулась тяжелая дверь, как загремел ключ. Конвоиры вернулись обратно в пещеру. До рейнджера донеслись запахи приготовляемой пищи. Тогда он развернул свой узелок с остатками пирога и ветчины, с удовольствием поел и запил холодной водой из реки. Ему очень хотелось закурить, но риск был слишком велик.

А тьма становилась все гуще и гуще. Далеко над головой все еще ярко светилась полоска голубого неба, но на дне каньона царила темень и без устали журчала вода.

Впрочем, у входа в пещеру наблюдалось какое-то оживление. Вспыхивали и гасли огни, приходили и уходили люди. Хэтфилд мог видеть огоньки сигарет. Доносились голоса, странная смесь языков. Звенели стаканы. Один раз рейнджер увидел высокую фигуру, закутанную в покрывало, ее очертание мелькнуло в свете факела. Он подумал, что это тот, без лица, но не был уверен. Теперь звезды высыпали на небе узкой и длинной дорожкой, да еще проникал в ущелье слабый лунный свет.

Прошло несколько часов, и наконец оживление у входа пещеру стало стихать, пока совсем не сошло на нет. В длинном коридоре замелькали, удаляясь, огоньки, становясь все меньше, потом исчезли совсем. Воцарились темнота и тишина, нарушаемые только журчанием воды да низким гулом, доносящимся из входа в пещеру, неустанным голосом бушующего пламени недр. Но рейнджер по-прежнему тихо лежал в своем укрытии и лишь когда перед рассветом наступил час мертвой тишины, он осторожно выбрался из зарослей. Миновал приземистый сарайчик, где хранилась взрывчатка, прилепившийся на берегу реки, незаметно и тихо спустился по тропе и подошел вплотную ко входу в пещеру. Почти в полной темноте зев ее, казалось, слегка светился и походил на обглоданный череп, у которого нижняя челюсть отвисла в ухмылке. Мгновение спустя эта зловещая пасть смерти поглотила его высокую фигуру.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть