Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Шесть могил на пути в Мюнхен Six Graves To Munich
Глава 12

До деревеньки под названием «Виллалба» он добрался в половине двенадцатого ночи и был удивлен тем, как ярко освещены ее улицы. Сотни разноцветных фонариков украшали каждый столб и арку. А в расписных деревянных ларьках, что выстроились по обе стороны вымощенной булыжником мостовой, продавали горячие колбаски, толстые треугольники сицилийской пиццы, где маслянистые анчоусы тонули в густом томатном соусе. Соблазнительные ароматы так и плавали в воздухе, и Роган вдруг почувствовал, что зверски проголодался. Остановил машину, купил себе сандвич с жареной колбасой и жевал до тех пор, пока во рту не разгорелся настоящий пожар от проперченного, сдобренного разными специями мяса. Тогда он подъехал к следующему ларьку и купил там стакан красного сухого вина.

Выяснилось, что как раз сегодня жители Виллалбы праздновали день рождения покровительницы деревни, святой Цецилии. Согласно давно укоренившейся традиции, селяне отмечали его с размахом на протяжении целых трех суток. Роган прибыл к концу второго дня праздника. К этому времени все обитатели деревни опьянели от молодого кислого сицилийского вина. Они встретили Рогана чрезвычайно радушно. А когда услышали, что этот иностранец прекрасно говорит по-итальянски, винодел по имени Тулио, огромный толстый мужчина с пышными усами, едва не задушил его в объятиях.

Они пили вместе. Тулио не отпускал Рогана, отказывался брать с него деньги за вино. Кругом толпились и другие мужчины. Кто-то приволок длинные батоны хлеба, набитого кусочками жареного сладкого перца; другие угощали копчеными угрями. На улицах вовсю отплясывали дети. Затем вдруг на центральной площади появились три нарядно одетые девушки. Блестящие черные волосы высоко зачесаны, шли они под руку и бросали на мужчин кокетливые взгляды. То были путаны фиесты, шлюхи, приглашенные на праздник, их специально отбирали и привозили в деревню лишать невинности молодых парней, достигших в этом году совершеннолетия, чтобы честь невинных местных девушек не пострадала.

Мужчины, толпившиеся у винного ларька, мигом отошли и присоединились к целой процессии молодых парней, следующих за тремя путанами.

Фиеста — замечательное прикрытие, лучше не придумаешь, подумал Роган. Он может сделать свое дело этой же ночью и к утру убраться из города. Роган спросил у Тулио:

— Не могли бы вы объяснить мне, где находится дом Дженко Бари?

Выражение лица толстяка сицилийца мгновенно изменилось. Точно застыло, превратилось в маску. И все дружелюбие сразу испарилось.

— Не знаю никакого Дженко Бари, — проворчал он в ответ.

Роган рассмеялся.

— Я его старый товарищ, вместе воевали. И он пригласил меня к себе в гости в Виллалбу. Ладно, не стоит беспокойства, я сам найду.

Тулио тотчас оттаял.

— Ага, так и вы тоже приглашены к нему на праздник? Вся деревня приглашена. Идемте со мной. — Несмотря на то что у ларька его еще стояли пять человек, желающих выпить, Тулио взмахом руки прогнал их и закрыл свое заведение, опустив жалюзи. Затем взял Рогана под руку и сказал: — Доверьтесь мне, и вы никогда в жизни не забудете эту ночь!

— Надеюсь, — вежливо ответил Роган.

Виллу Дженко Бари, расположенную на окраине деревни, окружала высокая каменная стена. Огромные ворота из сварного железа были распахнуты настежь, двор перед особняком украшали разноцветные флажки на лентах, перекинутых с одного дерева на другое. Дженко Бари открыл доступ в свои владения всем жителям деревни, большая часть которых работала на его землях. Роган прошел через ворота вслед за Тулио.

В саду были накрыты длинные столы, уставленные огромными мисками со спагетти, фруктами и мороженым домашнего приготовления. На лужайке стояли бочки, из них женщины наполняли вином стаканы и предлагали пурпурно-красный напиток каждому, кто проходил мимо. Казалось, на праздник в имение к главарю местных мафиози явились все окрестные жители. В саду возвышалась платформа, на ней трое музыкантов наигрывали веселую танцевальную мелодию. Неподалеку находилась еще одна платформа, на ней стояло резное кресло, а в нем, точно на троне, восседал человек, которого пришел убивать Роган.

Главарь мафии пожимал руку каждому гостю. И приветливо улыбался. Но Роган почти не узнавал его. Прежде пышущее здоровьем, загорелое лицо превратилось в костлявую восковую маску смерти, усохшую голову украшала панама цвета сливочного мороженого. Дженко Бари являл собой разительный контраст царившей кругом яркой праздничной атмосфере. И не было никакого сомнения в том, что если он, Роган, не поторопится с отмщением, эту работу за него выполнит другой, куда более могущественный и безликий палач.

Мужчины и женщины, встав в круг, продолжали танцевать. Тулио тоже пошел в пляс и отлепился от Рогана. Но и его захватил этот вихрь человеческих тел, и вскоре Роган обнаружил, что держит за руку и отплясывает с молодой женщиной. Некоторые пары отделялись от общего круга и исчезали в кустах. Женщина отпустила руку Рогана, шагнула к огромной бочке, взяла высокий серебряный кувшин, стоящий на ней, и надолго припала к нему губами. Потом зачерпнула кувшином из бочки вина и поднесла Рогану, предлагая выпить.

Она была красива. Полные чувственные губы стали пурпурными от вина. Гладкая оливковая кожа, блестящие черные глаза, в которых отражалось мерцание фонариков, горели внутренним неистребимым огнем. В глубоком вырезе блузы виднелись полные груди, вздымались от учащенного дыхания, под шелковой юбкой отчетливо вырисовывались крутые бедра, в каждом движении и жесте этой молодой сицилианки читалась неутолимая, вызывающая страсть, отвергнуть которую было невозможно. Прильнув к Рогану всем телом, она наблюдала за тем, как он пьет; потом снова взяла его за руку и повела по темной, обсаженной деревьями аллее прочь, подальше от ярких огней, музыки и танцующих. Они приблизились к тыльной части особняка и стали подниматься по каменным ступенькам лестницы, которая спиралью вилась вдоль стен, и оказались на балконе. Там женщина распахнула стеклянные двери, и они вошли в спальню.

Она резко обернулась, подставила губы Рогану. Груди вздымались от страсти, и Роган положил на них обе ладони, точно пытался унять этот пыл. Ее руки тотчас обвились вокруг его тела, она прижалась к нему еще крепче.

На секунду перед глазами Рогана предстала Розали. Он уже решил про себя, что никогда больше не увидит ее, что не позволит ей разделить с ним его участь. Чем бы там все это ни закончилось, его поимкой или смертью. И теперь, если он займется любовью с этой незнакомой женщиной, решение станет окончательным и бесповоротным. Но гораздо важнее то, что, по всей видимости, эта женщина есть ключ от дома Дженко Бари; ведь сейчас Майкл находится именно здесь.

Она потянула его к постели, начала стаскивать одежду. Задрала юбку до пояса, и Роган увидел ее изумительные полные и стройные бедра, ощутил жаркое их прикосновение к коже. И вот через минуту они уже сплелись, как две змеи, извивались, катались по постели, не разжимая объятий, все глубже проникали друг в друга, и обнаженные их тела стали скользкими от пота, и все это безумное, страстное соитие длилось до тех пор, пока оба не соскользнули на прохладный каменный пол. Там они и уснули в изнеможении, обнимая друг друга, потом проснулись, снова пили красное вино из кувшина, вернулись на постель, опять занимались любовью, а затем уснули уже крепко и сладко.

Проснувшись утром, Роган обнаружил, что страдает от сильнейшего похмелья. Ощущение было такое, будто все тело набито сладкими, гниющими виноградинами. Голова раскалывалась от боли. Он застонал, обнаженная женщина рядом что-то сочувственно пробормотала, потом перегнулась через край кровати и достала наполовину пустой кувшин, из которого они пили вино ночью.

— Вот, выпей, — сказала она. — Это единственное лекарство. — И, показывая пример, сама отпила из кувшина, а потом протянула его Рогану. Он поднес его к губам, отпил несколько глотков, и головную боль как рукой сняло. Опустил кувшин на пол, начал целовать пышные груди женщины. Похоже, они вобрали весь аромат и сладость винограда; от всего ее тела призывно пахло вином, точно она сама являла его сущность.

Роган, улыбаясь, смотрел на нее.

— Ты кто? — спросил он.

— Я миссис Дженко Бари, — ответила она. — Но можешь называть меня просто Лючия. — В этот момент в запертую дверь постучали. Она улыбнулась. — А вот и мой муж. Пришел вознаградить тебя.

Лючия побежала открывать дверь, Роган потянулся к пиджаку, висевшему на стуле, достать «вальтер». Но не успел он этого сделать, как дверь распахнулась и в спальню вошел Дженко Бари. За его хрупкой фигурой маячили двое здоровенных мужчин, по виду — сицилийские крестьяне, сжимавшие в руках ружья. В одном Роган узнал Тулио. Он смотрел на Рогана ничего не выражающим взглядом.

Дженко Бари уселся за туалетный столик жены. И, добродушно улыбаясь, принялся рассматривать Рогана.

— Не бойся, — произнес он после долгой паузы. — Я не принадлежу к разряду ревнивых сицилийских мужей. Сам видишь, больше не могу исполнять супружеские обязанности. Я человек гораздо более широких взглядов, нежели мои земляки, так что разрешаю своей жене удовлетворять естественные нужды на стороне. Но никогда с кем-либо из наших, местных, и всегда тайно, а не открыто. А этой ночью, знаете, просто испугался, что мою бедную Лючию, опьяненную молодым вином, унесет в порыве страсти. Однако ничего, все обошлось. Вот твое вознаграждение. — И он швырнул на кровать туго набитый деньгами кошелек. Роган не притронулся к нему.

Дженко Бари обернулся к жене:

— Скажи, Лючия, он хорошо себя проявил?

Лючия одарила Рогана ослепительной улыбкой и кивнула.

— Как молодой здоровый бычище, — сладко щурясь, ответила она.

Бари рассмеялся, вернее, попытался это сделать. Поскольку на лице его почти не осталось плоти, лишь кожа да кости, улыбка напоминала скорей болезненную гримасу.

— Ты должен извинить мою жену, — сказал он Рогану. — Она простая сельская девушка, привыкла все говорить напрямик, как есть, без политесов. Еще и страстная к тому же. Поэтому-то я и женился на ней три года назад, когда узнал, что умираю. Подумал, что ее тело поможет цепляться за жизнь. Но и этому скоро настал конец. И когда я увидел, как она страдает, решил, что это несправедливо, вот и нарушил традиции нашей земли. Разрешил ей иметь любовников. Но при условии, что ни моя честь, ни честь семьи не пострадают. Так что позволь предупредить прямо сейчас. Если проболтаешься об этом хоть кому-то, натравлю на тебя своих верных гончих псов. И ты больше никогда не сможешь лечь с женщиной.

Роган ответил спокойно:

— Мне не нужны ваши деньги. И я никогда не болтаю о своих отношениях с женщинами.

Дженко Бари окинул его пристальным взглядом.

— А знаешь, твое лицо кажется мне знакомым, — сказал он. — И по-итальянски ты говоришь почти без акцента. Мы где-то встречались?

— Нет, — ответил Роган. И с жалостью взглянул на Дженко Бари. Ходячий скелет, весит не более семидесяти фунтов. А лицо — точно череп, обтянутый кожей.

Меж тем Дженко Бари проговорил задумчиво и неспешно, точно рассуждая вслух:

— Ты искал меня по приезде в Палермо. Потом тебя навел на след американский агент Бейли. Ну а уж затем Тулио привел прямо сюда. — Он кивком указал на своего подручного с ружьем. — Сообщил, что ты расспрашивал его, как и где меня найти, вот я и распорядился пригласить тебя на праздник. Так что мы с тобой наверняка знакомы. — Он всем телом подался к Рогану. — Тебя прислали меня убить, да? — Он снова улыбнулся жуткой своей улыбкой. Потом развел руками. — Поздно, друг мой, — пробормотал он. — Я умираю. А потому убивать меня нет никакого смысла.

На это Роган ответил тихо:

— Когда вспомните, кто я, получите ответ на свой вопрос.

Бари пожал тощими плечами.

— Да неважно все это, — сказал он. — Но до тех пор, пока не вспомню, будешь гостем на моей вилле. Отдохнешь, развеешься. Будешь ублажать мою жену, и, возможно, если выкроится свободный часок, с удовольствием с тобой поболтаем. Знаешь, меня всегда страшно интересовала Америка. У меня там много друзей. Ответь «да» на мое приглашение, слово даю, не пожалеешь.

Роган кивнул, затем пожал протянутую ему руку. Когда Бари и его сподвижники вышли из комнаты, он спросил Лючию:

— Сколько еще осталось жить твоему мужу?

Лючия пожала плечами.

— Кто знает? Месяц, неделю, час… Мне страшно жаль его, но я молода. Хочу жить полной жизнью, наслаждаться ей, так что, наверное, чем скорей он умрет, тем лучше для меня. Но я буду плакать о нем. Он очень добрый человек. Он подарил моим родителям ферму, а мне после смерти обещал оставить имение и все свое состояние. Я могла бы обходиться и без любовников. Он настоял. И теперь я этому рада. — Она подошла, уселась на колени Рогану, готовая и дальше предаваться плотским утехам.


Всю следующую неделю Роган провел на вилле Дженко Бари. И окончательно понял, что, если убьет своего гостеприимного хозяина, бежать с острова Сицилия ему не удастся. Мафиози не составит никакого труда перехватить его прямо в аэропорту Палермо. Единственная надежда — убить Бари таким образом, чтобы тело его не смогли обнаружить как минимум часов шесть. Тогда у него будет время добраться до самолета.

Каждый день он строил планы и изучал Дженко Бари. И счел, что дон местной мафии — весьма обходительный, славный и добрый человек. Всего за неделю они сдружились. И хотя Роган занимался верховой ездой и отправлялся на пикники с Лючией, где они успевали заняться любовью, куда более занимательным он находил общение с Дженко Бари. Сексуальные аппетиты и этот исходящий от нее виноградный запах начали утомлять. И Роган испытывал облегчение всякий раз, когда наступал вечер и они с Дженко садились перекусить и выпить по стаканчику граппы. Бари сильно изменился за эти годы, совсем не походил на безжалостного убийцу. К Рогану относился как к сыну и вообще был очень интересным собеседником, рассказывал массу странных и занимательных историй о сицилийской мафии.

— А знаешь, почему ни одна каменная стена на нашем острове не выше двух футов? — спросил он как-то Рогана. — Правительству в Риме показалось, что развелось слишком много коварных сицилийцев, нападающих друг на друга из-за прикрытия. Вот они и распорядились ограничить высоту стен, дескать, чем они ниже, тем меньше убийств. Полный идиотизм! Люди всегда убивали друг друга и будут убивать, их ничем не остановить. Согласен? — И он окинул Рогана цепким взглядом. Тот в ответ лишь улыбнулся. Как-то не хотелось на сон грядущий затевать философскую дискуссию об убийствах.

Бари рассказывал Рогану истории о кровопролитной вражде старых мафиозных кланов, о системе рэкета, обогащавшей мафию. О том, что каждый «профсоюз» стремился обзавестись своими мафиози, которые бы защищали его, но на деле те присасывались, как пиявки, и пили кровь. Существовало даже мафиозное подразделение, собиравшее дань с молодых людей, которые пели своим девушкам серенады под балконом. Якобы они их защищали, неизвестно от кого и от чего. Весь этот остров коррумпирован до основания. Но ты можешь жить спокойно, если являешься членом мафии.

В 1946-м Бари стал фермером, просто потому, что не хотел иметь дела с распространением наркотиков, этот вид бизнеса расцвел после войны.

— О, в те дни я был крутым парнем, — заметил Дженко Бари Рогану с немного виноватой улыбкой. — Нрав бешеный. Но никогда, ни разу, не обидел женщину и не связывался с наркотиками. Для меня это табу. Я всегда хранил честь семьи. Даже у убийц и воров есть свое понятие о чести.

Роган вежливо улыбнулся. Бари забыл о Мюнхенском дворце правосудия, забыл о страшных криках Кристин, записанных на коричневой магнитной ленте. Что ж, пришло время напомнить ему.

К концу недели Рогану удалось придумать план, как убить Дженко Бари, а самому спастись бегством. Он предложил дону мафии поехать на пикник вдвоем в машине Рогана. Возьмут с собой корзину с едой, вином и граппой, поедут за город, выберут какое-нибудь красивое местечко, сядут в тени раскидистого дерева. Свежий воздух полезен для больного человека.

Бари улыбнулся.

— Что ж, звучит заманчиво. А ты молодец, хороший человек, не жалко тебе времени на такую старую развалину, как я. Ладно, распоряжусь, чтобы подготовили твою машину, набили ее вкусной едой и вином. Лючию с собой возьмем?

Роган нахмурился и покачал головой:

— Уж больно она красива, задушевный мужской разговор рядом с такой женщиной просто невозможен. Я слишком ценю ваше общество, чтобы испортить его пустой болтовней.

Бари рассмеялся, и они договорились выехать завтра прямо с утра и вернуться поздно вечером. К тому же у Дженко Бари были какие-то дела в нескольких маленьких деревушках, мимо которых они будут проезжать, так что можно совместить приятное с полезным. Роган обрадовался, узнав, что все эти деревушки расположены по пути в Палермо.

И вот наутро Роган уселся за руль, а Дженко Бари разместился рядом. Сперва они ехали по главной дороге к Палермо, затем Бари попросил Рогана свернуть на боковую дорогу, что вилась среди холмов. Дорога заканчивалась совсем узенькой тропинкой, пришлось Рогану остановиться.

— Тащи сюда еду и вино, — сказал Дженко Бари. — Устроим пикник здесь.

Роган достал корзину и принес ее к тому месту, где в тени скал стоял Бари. Затем расстелил на плоском камне скатерть в красно-белую клетку и стал заставлять ее тарелками с едой. Тут были жареные баклажаны, рыба, домашняя колбаса, длинный батон хлеба с хрустящей корочкой, завернутый в белую салфетку. Роган достал широкие и низкие стаканы для вина, Бари сам разлил по ним вино из кувшина. Когда они закончили есть, Бари предложил Рогану длинную и тонкую черную сигару.

— Сицилийский табак. Хоть и редкий, но лучший в мире, — сказал Бари. Щелкнул зажигалкой, раскурил для Рогана сигару, затем спросил будничным тоном: — Почему ты собрался убить меня именно сегодня?

Изумленный Роган быстро огляделся по сторонам проверить, не заманили ли его в ловушку. Дженко Бари покачал головой:

— Нет. Я не предпринял никаких мер предосторожности, чтобы защитить свою жизнь. Потому как для меня она больше не имеет никакой ценности. И все же хотелось бы удовлетворить любопытство. Кто ты такой и почему решил убить меня?

— Как-то раз, — медленно начал Роган, — вы сказали мне, что никогда не применяли насилия к женщинам. И солгали, потому как именно вы помогали убить мою жену. — Бари смотрел растерянно, и Роган продолжил: — На Масленицу в 1945-м в Мюнхенском дворце правосудия. Вы поправили мне галстук перед тем, как Эрик Фрейслинг выстрелил мне в затылок. Но вы меня не убили. Я остался жив. Братья Фрейслинги мертвы, Мольтке и Пфан тоже покойники. После вас настанет черед Паджерски и фон Остена. Разделаюсь с ними и смогу умереть счастливо и спокойно.

Дженко Бари, попыхивая сигарой, долго и пристально смотрел на Рогана.

— Так и знал, что мотив у тебя будет благородный. Ты человек чести, это сразу видно. Всю неделю я наблюдал за тем, как ты планируешь убить меня, а потом благополучно добраться до аэропорта в Палермо. Вот и решил помочь тебе. Согласился поехать на пикник. Оставишь мое тело здесь — и вперед! Никто еще ничего не узнает, а ты будешь в Риме. Только потом советую как можно быстрей покинуть Италию. Руки у мафии длинные.

— Если б тогда вы не поправили мне галстук, если б не отвлекли внимание, чтобы Эрик смог незаметно проскользнуть мне за спину, возможно, я б не стал вас убивать… — пробормотал Роган.

На истощенном лице Бари мелькнуло удивление. А потом он грустно улыбнулся.

— Я не собирался отвлекать или обманывать тебя, — сказал он. — Просто подумал: ты в тот момент понимал, что должен умереть. И мне хотелось хоть как-то утешить тебя. Вот и решил, что этот жест, простое дружеское прикосновение, хоть как-то успокоит тебя в этот страшный миг. Но и открыто выступать против той шайки убийц я тоже не мог, сам понимаешь. Нет, не подумай, я не оправдываюсь. Вину свою признаю. Но ты должен верить: я не имею никакого отношения к смерти твоей жены. И к ее крикам — тоже.

Жаркое сицилийское солнце стояло прямо над головой, скала, прежде укрывавшая их от беспощадных лучей, уже не отбрасывала спасительной тени. Роган ощутил тошноту и одновременно страстное нетерпение покончить со всем этим.

— Так значит, это фон Остен убил ее? — спросил он. — Скажите, кто пытал и мучил Кристин, и клянусь ее памятью, я отпущу вас!

Дженко Бари поднялся во весь рост. Впервые за время общения Роган увидел его в гневе.

— Дурак ты, больше никто! — рявкнул он. — Неужто не понимаешь? Я хочу , чтобы ты убил меня! Ты мой избавитель, а не палач. Каждый день меня мучают страшные боли, никакие лекарства уже не помогают. Рак сидит в каждой клетке моего тела и все никак не убьет. Как нам не удалось убить тебя в Мюнхенском дворце правосудия. Я могу прожить с этой жуткой болью еще годы, проклиная бога. Понял с первого дня, что ты хочешь меня убить. Помогал, как мог, чтобы выпала такая возможность. — Он улыбнулся Рогану. — Знаю, это выглядит довольно скверной шуткой, но я скажу тебе всю правду о жене, только если ты дашь обещание убить меня.

— Почему бы вам просто не покончить с собой? — грубо спросил Роган.

И удивился, когда Дженко Бари низко опустил голову, а потом поднял и взглянул ему прямо в глаза. Затем итальянец чуть ли не со стыдом прошептал:

— Это же смертный грех. Я верю в бога.

Настала долгая томительная пауза. Оба они стояли. Первым молчание нарушил Роган:

— Если скажете, что это фон Остен убил мою жену, я убью вас, обещаю.

— Командиром нашей группы был именно он, Клаус фон Остен, — медленно начал Бари. — Он приказал записать крики твоей жены на магнитофон, чтобы потом мучить тебя. Странный он был человек, ужасный. Ни один из тех, кого я знал тогда, до такого просто не додумался бы. Но получилось это незапланированно. Нет, случайно. И однако именно ему пришла в голову мысль записать ее крики как раз в тот момент, когда несчастная уже умирала.

— Тогда кто пытал ее? — хрипло спросил Роган. — Кто ее убил?

Дженко Бари снова заглянул ему прямо в глаза и ответил мрачно:

— Ты.

В висках у Рогана застучало, кровь начала пульсировать и биться о серебряную пластину в черепе. Он произнес глухо:

— Подлый ублюдок, ты меня обманул. Ты и не собирался говорить мне, кто это сделал. — Он достал «вальтер» из кармана пиджака, прицелился Бари в живот. — Говори! Кто убил мою жену?

И снова Дженко Бари посмотрел ему в глаза и снова ответил мрачно:

— Ты убил. Она умерла во время родов. Ребенок родился мертвым. Ни один из нас к ней и пальцем не прикоснулся. Да и к чему? Ведь мы были уверены, она ничего не знает. Но фон Остен догадался записать ее крики, чтобы затем шантажировать тебя.

— Ты лжешь, — пробормотал Роган. И, недолго думая, нажал на спусковой крючок. Звук выстрела громким эхом разлетелся среди скал, истощенное, почти невесомое тело Дженко Бари распростерлось на земле футах в пяти от того места, где он стоял. Роган приблизился к скале, у подножья которой лежал умирающий. Поднес ствол пистолета к уху Бари.

Глаза итальянца открылись, он благодарно кивнул. А потом еле слышно прошептал Рогану:

— Не вини себя. Ее крики были ужасны потому, что и боль, и смерть равно ужасны. И ты тоже когда-нибудь умрешь, и это будет столь же ужасно… — Из уголка рта сбежала по подбородку тонкая струйка крови. — Прости же меня, как простил тебя я, — тихо добавил он.

Роган обхватил умирающего руками, прижал к себе. Он и не думал стрелять. Просто ждал, когда Дженко Бари умрет сам. Произошло это через несколько минут. У Рогана оставалось достаточно времени, чтобы доехать до аэропорта в Палермо. Но прежде, чем тронуться путь, он взял из машины одеяло и прикрыл худенькое тело Дженко Бари. Он от души надеялся, что его скоро найдут.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть