Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Книга птиц Восточной Африки A Guide То The Birds Of East Africa
4. Дрозд оливковый


К тому времени как мистер Малик добрался до ПРИВАТа, почти все остальные были уже на месте и внимательно осматривали окрестные заросли на предмет наличия птиц. Мужчина в солнечных очках и с золотым браслетом (а также золотой цепочкой на шее, как только сейчас заметил мистер Малик) стоял вместе с новичками-туристами и показывал куда-то на дерево, но прервал разговор, едва мистер Малик вылез из машины.

— Малик! Ты ли это?

И все разом встало на свои места. Гарри Хан.

При длительной ремиссии человек считает себя здоровым, пока болезнь не напомнит о себе. Точно так же для мистера Малика обстояло дело с Гарри Ханом. Впервые мистера Малика прихватило в одиннадцать лет. Он, как и Гарри Хан, был новичком школы Истленд. Их определили в один класс, и как-то само собой предполагалось, что два новых ученика («новых голубка»: слабый отголосок жаргона привилегированных английских школ) подружатся. Но этого не произошло. Мистер Малик, точнее, просто Малик для учителей и учеников, был мальчик застенчивый и прилежный, а Гарри Хан… как бы поточнее описать? Он был экспансивный, но не наглый. Задира, но не вредный. Шутник, но не злой. Он хорошо и без усилий учился, легко сходился с ребятами, прекрасно играл в регби и умело управлялся с крикетной битой и мячом. Именно Гарри Хан тайком пронес в дортуар электрический тостер, именно он прятал под матрасом радио, чтобы слушать по Би-би-си ночные субботние передачи, и приобщил младших (и кое-кого из старших) мальчиков к другим ночным развлечениям. Он даже умел танцевать рок-н-ролл. Благодаря всему этому он обрел невероятную популярность, но в то же время на протяжении семи лет был настоящим проклятием для мистера Малика. Ибо Гарри Хан, как всякий хохмач, искал того, над кем можно хохмить. И нашел в первое же утро.

Конечно, Гарри Хан, если его спросить, и сегодня утверждал бы, что ни капельки ни в чем не виноват. При этом история вроде бы такова. Два новичка, кое-как пережив первую ночь, чистили зубы в умывалке, собираясь в столовку. Мать мистера Малика упаковала в чемодан сына решительно все по школьному списку, в том числе прекрасную новую пластиковую сумочку на молнии. В принципе, она предназначалась для губки, которая как раз не требовалась, поэтому в сумочке лежали другие умывальные принадлежности: фланелька для умывания («с четко обозначенной фамилией учащегося»), расческа, зубная щетка. По списку полагалась и зубная паста, но вот ее-то мать и забыла. Мистер Малик заметил это упущение накануне вечером, но постеснялся попросить пасту у экономки или у мальчиков. Он почистил зубы пустой щеткой, от души надеясь, что никто ничего не заметит. А утром, немного осмелев, решился одолжить пасту у другого новичка — Хана.

— Валяй, старина, пользуйся.

Малик заглянул в умывальную сумочку Хана — атласную, стильную, с надписью «Пан-Ам», — взял тюбик, выдавил пасту на щетку и принялся тереть зубья. Хм-м, какая странная — не мятная. Он потер еще. Совсем странно — не пенится, жирная. Через секунду мистер Малик уже припал к раковине — рот горел огнем — и отплевывался что было сил. Гарри Хан у своей раковины тоже согнулся пополам, но не от боли, а от хохота: выяснилось, что Малик взял не пасту, а мазь от микоза стопы, которую Хан накладывал три раза в день. Это привлекло внимание ребят, и веселье стало всеобщим. Что, в свою очередь, привлекло внимание экономки. Она потащила бедного Малика в амбулаторию, где его заставили полоскать рот медицинским спиртом и на всякий случай вкатили мощную дозу ипекакуаны.

Как думаете, Гарри Хан нарочно так поступил? Он клялся, что нет, и экономке, и педсовету. Но это, в сущности, не имело значения: все мальчишки считали, что нарочно, и говорили: классный прикол.

Еще была история с крикетом. Мистер Малик его обожал, но играть ни черта не умел. Руки не оттуда росли. Как он однажды признался Хану, крикетная бита у него в руках начинала жить собственной жизнью, причем задавшись единственной целью: ни в коем случае не попасть по мячу, но исколотить все окрестные пни и как следует наподдавать самому Малику. Мяч Малик бросал как девчонка, а его любимым местом на крикетном поле были ступеньки павильона, где он сидел с блокнотом на коленях и записывал счет. Это он умел как никто. Аккуратненькие бледно-голубые линейки, хорошенькие маленькие значочки. В общем, он безмерно удивился, когда, проучившись всего три недели, увидел на доске объявлений свою фамилию в списке крикетной команды колледжа. Два дня прошли в мучительных переживаниях, а после мистер Малик набрался смелости и спросил капитана о причинах такого выбора.

— А, Малик! Слышал про тебя, слышал. Говорят, в старой школе играл лучше всех? Рад, что теперь ты с нами.

— Нет, капитан, я…

— Ладно, ладно, Малик, не скромничай. Хан мне про тебя рассказал. Ты для нас — самое то.

— Но я…

— Да не бойся ты! После лета все мы малек не в форме. Это ерунда. Давай-ка, подгребай завтра на поле, посмотрим, что ты за фрукт.

Назавтра после тренировки капитан заверил Малика, что нисколько не сердится. Но очень, очень расстроен. Есть только один способ научиться хорошо играть в крикет, Малик: не врать, не хвастать и ничего из себя не изображать. Это по определению. Но он и правда не сердится. А то, что Малику целую неделю придется оставаться на два часа после занятий, вовсе не наказание, а урок на будущее. Он ведь все понимает, да? Мистер Малик кивнул: да. И, поразмыслив, решил не просить, чтобы на игре ему позволили записывать счет в тетрадку.

И наконец, прозвище. Гарри Хан мастерски их придумывал. Еще не кончился первый семестр, а все учителя уже получили от него новые имена, смешные и на редкость прилипчивые. Директор школы мистер Гопал, ранее — и для учителей, и для учеников — обыкновенный Дир, превратился в Гопу (что особенно забавно, если вы понимаете суахили).

Пракеш Кадка, с детства высокий и тощий, всегда был Аистом, но с легкой руки Гарри Хана трансформировался в Долбалу, и в школе появилась глупая игра: разбегаться при его появлении с криками: «Атас, а то Долбала задолбает!» Безобидный добряк Пракеш очень этому огорчался. Что же касается мистера Малика, то он вдруг обнаружил, что стал Домкратом.

На первый взгляд Домкрат — кличка вполне нейтральная. Довольно легко произносится, не имеет дурацких ассоциаций, а также издевательских или скатологических рифм. Даже тот, кто владеет суахили свободно, не найдет в Домкрате скрытого смысла. Однако смысл был, и мистер Малик за долгие школьные годы успел свое прозвище возненавидеть. Он просто мечтал от него избавиться и, в частности, поэтому так радовался отъезду в Лондон. Через три с половиной года, вернувшись в Кению, он с облегчением узнал, что Гарри Хан покинул Найроби и ненавистная кличка уехала вместе с ним. Но вот теперь Гарри Хан вернулся.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть