Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Игра в кошки-мышки Death Turns the Tables
Глава 13

Судья Айртон ждал их появления, сидя в уже знакомом кресле у шахматного столика.

— К сожалению, вынужден сообщить вам, — сказал он, — что мистер Эплби покинул нас. К тому же весьма спешно.

На лице судьи не замечалось ни тени усмешки, злобной ил и неприязненной. На нем были ковровые шлепанцы, а его невысокая подтянутая фигура облачена в старомодный смокинг, в покрое которого тем не менее чувствовалась рука хорошего портного. Он снял очки, хотя продолжал пальцем придерживать страницу книги, которую только что читал.

— Как вы понимаете, сомнительно, чтобы я мог удержать его, пусть даже я испытывал бы удовольствие от его общества. Прошу вас, садитесь, джентльмены.

Инспектор Грэхем и Фред Барлоу обменялись взглядами.

День подходил к четырем часам, и стала чувствоваться прохлада. В это время суток и мебель, и блеклые обои в синий цветочек выглядели особенно потрепанными. От событий прошлой ночи не осталось никаких следов, если не считать покалеченного телефона. На полу перед письменным столом был аккуратно расстелен небольшой шерстяной коврик, прикрывавший несколько пятен крови и следы песка.

Грэхем откашлялся:

— Вы хотите выдвинуть в адрес Эплби обвинение в попытке шантажа, сэр?

— Конечно же нет. В любом случае мне его не в чем обвинить. Он не пытался шантажировать, он не высказывал никаких угроз. Он юрист. Как, к несчастью для него, и я.

— Но если он исчез…

— Ничего не меняет, — сказал судья, небрежно отмахнувшись очками. — Он мог направиться прямо к вам и поведать то, что рассказывал мне. Или мог не сделать этого. Не берусь утверждать. Зависит от того, правильно ли он оценивает голос своей совести. А тем временем, чтобы сэкономить время, я сам вам все изложу.

Грэхем сдвинул на затылок форменную фуражку. Услышав его простодушные слова, Фред понял, что инспектор собирается оказать давление в том единственном пункте, где оно может сработать.

— Прежде чем вы начнете, сэр, одну секунду. Нет ли тут, случайно, мисс Айртон?

Рука, в которой покачивались очки, застыла.

— Нет. Чего ради ей тут быть?

— Я взял на себя смелость послать в Таунтон Берта Уимса для встречи с ней.

— Вот как, — сказал судья. — А вам не пришло в голову, что, когда в дом, полный гостей, является констебль и принимается допрашивать ее, это может несколько смутить девушку?

— О, с этим все в порядке, сэр, — заверил его Грэхем. — Сегодня у Берта свободный день. Он в штатском. Когда он приоденется, весьма симпатичный парень.

— В самом деле.

— Да. Я прикинул, как сделать, чтобы все выглядело пристойно. Даже посоветовал ему посадить девушку в коляску мотоцикла.

— И зачем же вы послали сего джентльмена на встречу с моей дочерью?

— У нас есть масса времени для разговора на эту тему, сэр! Мы можем вернуться к нему попозже, — быстро сообщил Грэхем. — Так что это за история с мистером Эплби?

Очки снова стали раскачиваться.

— Как вам угодно, инспектор. Итак, прошлым вечером вы слышали показания мистера Эплби.

— Да?

— Сегодня он решил изменить их. Прошлым вечером он смутно дал понять о некоторых неопределенных намеках, которые, по его словам, сделал мистер Морелл, особенно о некоей таинственной «игре», в которую он собирался со мной играть. Он добавил, что не имеет представления, о чем шла речь. Сегодня мистер Эплби прояснил это темное место. Вкратце его история звучала следующим образом. Мистер Морелл решил создать у меня впечатление, что он является вульгарным вымогателем. Потому что ему не нравится мое «поведение». По сему он и потребовал выложить три тысячи фунтов, как награду за отказ от моей дочери. Я согласился на эту сумму. Мы договорились, что вечером он явится за ней. Целью мистера Морелла было завязать разговор о гораздо большей сумме, которую я должен был бы выплатить, после чего он поставил бы меня в дурацкое положение, выложив те самые три тысячи фунтов в виде свадебного подарка моей дочери.

Слушая эту откровенную и логичную историю, Грэхем, похоже, был сбит с толку.

— Вот вроде мы все и выяснили! — сказал он.

— Не понимаю вас.

— Его идея заключалась в том, чтобы преподать вам урок. Да?

— Так звучит история мистера Эплби. К сожалению, так сложилось, что урок получил мистер Морелл. Как и мистер Эплби.

— От одного и того же лица, сэр?

— Нет.

— Он говорил правду?

— Нет.

— То есть ни единого слова…

— Ни единого.

— Кого вы склонны обвинять во лжи: мистера Морелла или мистера Эплби?

— Бросьте, инспектор. Я не берусь утверждать, то ли Морелл выдумал эту историю и рассказал ее Эплби, то ли Эплби, преследуя какие-то свои цели, все это выдумал и рассказал мне. Вот вам и предстоит все это выяснить. Единственное, что я могу сказать, — разговоры такого рода между мистером Мореллом и мной не имели места.

— Ради Господа Бога, сэр, вы хоть понимаете, во что вы позволили себе впутаться?

— Давайте обойдемся без мелодрам. Если вы считаете, что я убил мистера Морелла, то ваша обязанность арестовать меня.

Он с серьезным видом сложил очки, положил их меж страниц книги и опустил ее на шахматный столик.

— Но я должен предупредить об опасности, которая подстерегает вас, если вы примете «показания» мистера Эплби за чистую монету. Изложенные в суде, они при всей неясности, окружающей данное дело, будут подняты на смех. Сомневаюсь, что при всей сложности человеческой натуры какой-либо мужчина, который не скрывает, что хочет жениться на девушке, явится к ее отцу и начнет знакомство со слов, что хотел бы получить три тысячи фунтов за отказ от своих намерений.

— Мистер Морелл был итальянцем.

— Тем не менее, я предполагаю, что даже в Италии это не принято. Разрешите мне продолжить. В том случае, если даже такая попытка имела место, что должно было бы произойти? Отец девушки просто зовет ее и все рассказывает. И поклоннику приходится убираться. Вся история заканчивается. И в конце концов, разрешите напомнить, что вам придется расследовать данную ситуацию, исходя из слов мистера Эплби, человека, склонного к лжесвидетельству, который явился со своей историей в надежде с глазу на глаз оказать на меня давление. Есть ли у вас уверенность, что жюри проглотит эту историю?

— Как вы все запутали, сэр!

Судья вскинул рыжеватые бровки:

— Неужто? Я исказил хоть какой-то факт?

— Нет, но дело в том, как вы это подали! Послушайте… можете ли вы с чистым сердцем утверждать, что хотели бы видеть этого парня своим зятем?

— Манеры мистера Морелла не соответствовали канонам лорда Честерфилда. Его внешний вид был достоин сожаления. Менталитет не представлял интереса. Но у него были деньги, и он любил мою дочь. Я реалист. Большинству юристов, у которых, как правило, скромные доходы и дочери на выданье, тоже приходится быть реалистами.

На несколько минут Грэхем погрузился в раздумье. Затем он присел на край кресла, стоявшего у шахматного столика. Примерно в это же время два дня назад в нем сидел Морелл.

Заметно стемнело, и низкие облака отливали расплавленным серебром. Фред Барлоу пожалел, что не надел под плащ свитер. Поднявшись, он подошел к окну и прикрыл его. Но дело было не в холоде: его знобило потому, что он ощущал атмосферу смерти.

— Знаете, чего бы мне хотелось? — внезапно спросил Грэхем. — Поговорить с вами с глазу на глаз.

— Ну так в чем же дело? Почему бы и нет? — У судьи был сухой резкий голос. — Почему бы и нет? Разве меня когда-нибудь обвиняли в том, что я надутый дурак или сухой чинуша?

— Нет, нет. Дело вовсе не в этом. Но…

— Тогда высказывайте все, что думаете. Да, можете говорить в присутствии мистера Барлоу. Как и моя дочь, он вырос у меня на глазах. Мы давно знаем друг друга.

Понурив голову, Грэхем раздумывал. Он с силой тер ладонью одной руки костяшки другой, сжатой в кулак, то и дело сводя ладони. Он ерзал в кресле. Наконец он приподнял голову:

— Я не могу поверить в вашу историю, сэр. И это факт.

— Хорошо. Начнем с самого начала. Почему вы не можете поверить? Но прежде чем вы расскажете, одно уточнение! — На этот раз по лицу судьи скользнула ехидная усмешка. — Где наш друг доктор Фелл? Я бы хотел, чтобы он присутствовал при попытке загнать меня в угол.

— Он сейчас появится. Доктор не может двигаться так быстро, как мы с мистером Барлоу. Его везла мисс Теннант, но он сказал, что по дороге хочет на что-то посмотреть. И можете быть уверены, я не собираюсь загонять вас в угол!

— Прошу прощения. Продолжайте.

И снова ладонь правой руки Грэхема сжала костяшки левой.

— Значит, этот Морелл. Мне его внешность понравилась, ручаюсь, не больше, чем вам…

— Да?

— Но давайте обратимся к событиям прошлого вечера. Он очутился здесь в двадцать пять минут девятого. Подошел к дому и проник в него через окно. — Грэхем кивком показал на него. — Не так уж важно, почему он здесь оказался. Не так уж важно, пришел ли он дать вам деньги или предполагал получить их от вас. Просто предположим, что, оказавшись в доме, он обнаружил комнату пустой. Что он естественным образом должен был сделать? Или любой на его месте? Окликнуть кого-нибудь, не так ли? Подать голос и крикнуть: «Эй, есть кто-нибудь дома?» Или пойти на розыски хозяина. Но вы сказали, что не видели, как он появился, и не слышали никаких звуков.

— Верно.

Грэхем говорил с трудом, четко выговаривая каждое слово.

— Хорошо. Предположим, кто-то следил за ним. Предположим, кто-то последовал за ним через окно — чтобы убить его. Это не исключено. Могло быть. Но что-то тут было явно не то. Убийца не мог просто так последовать за ним по пятам и пристрелить его. Вы должны были услышать их из кухни. Стены тут очень тонкие, в чем я сам убедился. Вы могли бы без труда услышать чьи-то голоса из соседнего помещения.

Это мог подтвердить и Фред Барлоу.

— Итак, сэр, Морелл понял, что ему угрожает опасность. Он услышал угрозы в свой адрес. Естественно, он тут же взялся за телефон и воззвал о помощи. Но если даже он увидел, что убийца приступил к делу — ну, скажем, появилось оружие, — почему он кинулся к телефону? Почему он не позвал вас: вы же могли стать свидетелем? И это еще не все. Почему убийца позволил ему снять трубку, дозвониться до оператора, услышать ответ и сказать, в каком он положении, — и лишь после этого сзади подойти к нему и выстрелить? Почему убийца не потребовал: «Убери руки от телефона — или я тут же всажу в тебя пулю»? Согласитесь, что все это выглядит как-то неестественно. Убийца не мог не знать, каковы должны будут быть первые слова Морелла: «Человек по имени Джонс собирается убить меня. На помощь!» Вы понимаете, сэр?

Грэхем вскинул руку, призывая к молчанию, хотя судья Айртон не собирался говорить.

— Это с одной стороны. А теперь я вам откровенно расскажу, как вы все это организовали, если вы в самом деле убили его.

— Я слушаю, инспектор.

— Морелл оказался в бунгало. Он вошел через окно, потому что взглянул в него и увидел, что вы сидите в гостиной — может быть, за чтением. Он открыл его и вошел, — показал Грэхем. — Вы встали и включили центральное освещение. Предложили ему садиться.

Эта сцена предстала перед Барлоу с ужасающей ясностью. Он отчетливо видел, как судья совершает все эти действия, как Морелл сияет белозубой улыбкой в проеме окна.

Грэхем продолжил повествование:

— Может, Морелл в развитие своего розыгрыша сказал: «Ну, так как, собрали деньги?» — «Да, — сказали вы. — Подождите минутку, я принесу их». Но денег у вас не было. Вместо этого вы приготовились убить его. Когда вы в тот день поехали в Лондон, то где-то приобрели револьвер «Ив-Грант» тридцать второго калибра. Пока еще мы не знаем где, но если проследим его путь, то в конце его окажетесь вы. Вы вышли из комнаты, сказав, что идете за деньгами. На самом деле вы отправились за оружием. Морелл сидел на моем месте, спиной к дверям. И вдруг он понял, что зашел слишком далеко. Он понял, что вы оказались в тяжелейшем положении и готовы убить его. Да, я знаю, что вы умеете сохранять каменное выражение лица! Но желание убийства проявляется на любом лице, его трудно скрыть. Я предполагаю, он ужасно испугался. Он осознал, что находится в сельской местности, в полумиле от любого живого существа, в компании крутого и неразборчивого в средствах пожилого джентльмена, который даже не даст ему возможности объясниться, а сразу же, как бы он, Морелл, ни старался, приступит к делу. Насколько я вас знаю, именно так вы и должны были действовать.

В комнате сгущались сумерки.

— Не лучше ли придерживаться фактов? — предложил Барлоу, ибо предполагаемая картина слишком точно соответствовала образам, сложившимся в его воображении. — А то этот полет фантазии…

— Помолчите, Фредерик, — сказал судья, прикрывая глаза ладонью. — Прошу вас, продолжайте, инспектор.

Грэхем смущенно откашлялся:

— Теперь вы все понимаете. Морелл увидел телефон. Вот что он мог сделать: позвонить оператору и сказать: «Я говорю из коттеджа судьи Айртона «Дюны». Меня зовут Морелл. Я думаю, тут могут возникнуть неприятности» — или что-то в этом роде. Понимаете, ничего определенного. Но достаточно, дабы предотвратить какие-то действия с вашей стороны, на тот случай, если вы их замышляли. Просто чтобы остановить вас и получить возможность объясниться с вами. Так что он кинулся к телефону.

Грэхем замолчал и поднялся. Словно иллюстрируя свою версию, он подошел к столу. Настольная лампа с массивным бронзовым абажуром стояла на промокательной бумаге. Грэхем дернул за цепочку и включил свет. На стол упал яркий круг света, за пределами которого все тонуло в темноте.

Отодвинув стул, Грэхем устроился у стола. Теперь он сидел спиной к ним. Справа от него стоял телефон.

— Он появился тут бесшумно, — продолжил инспектор, — и говорил очень тихо. Скорее всего, шепотом. Дверь, — Грэхем оглянулся через правое плечо, — дверь была у него за спиной, на стенке справа. Увидеть ее он мог, только повернувшись. Он позвонил оператору и сказал: «Дюны». Коттедж Айртона». Он был готов продолжить разговор, когда посмотрел через плечо, вот так. И увидел, что дверь открывается. Он увидел, что вы держите в руке. Он резко повернулся к телефону и заорал: «Помогите!» Он не успел больше ничего сказать, ибо вы сделали быстрый шаг, второй, третий и всадили ему нулю в голову за правым ухом.

Наступило молчание.

Фреду показалось, что он слышит звук выстрела.

Но в действительности он ничего не слышал вплоть до того момента, когда Грэхем, скрипнув стулом, развернулся лицом к ним.

— Вот как это могло быть, сэр. Вы должны извинить меня. Представление окончено. Но я хотел сам точно все увидеть. И провалиться мне, если я этого не увидел.

У Грэхема было грустное и расстроенное лицо. Судья Айртон кивнул, словно признавая обоснованность его реконструкции событий. Но меж бровей у него пролегла глубокая морщина.

— Инспектор, — сказал он, — вы меня разочаровали.

— О, я не претендую на лавры Шерлока Холмса! Я всего лишь сельский коп, у которого хлопот полон рот. В то же время…

— Я не это имею в виду. Я никогда не думал, что вы столь низкого мнения о моем интеллекте.

— Простите?

— Если бы я серьезно задумал совершить убийство, неужели, как вы убеждены, я бы действовал так неуклюже, как вы описали? Так?

Похоже, что судья задал этот вопрос со всей искренностью. Он извлек из книги очки и надел их.

— Исходя из вашего анализа, убийство было совершено отнюдь не под влиянием момента. Оно было спланировано. Для этой цели в моем распоряжении было, как минимум, двадцать четыре часа. Я пригласил в свой дом этого человека. Я обзавелся револьвером. Я пристрелил его на этом самом месте. После чего сел, держа в руках оружие, и стал ждать, чтобы вы явились и задержали меня. Я сочинил историю, которую, будь она выдумана, даже шестилетний ребенок изложил бы убедительнее. А ведь я старый служака, поднаторевший в сборе доказательств. — Он несколько раз подмигнул слушателям. — Неужели я произвожу на вас впечатление человека, который спешит на виселицу?

Сквозь окно пробился последний луч закатного солнца, от которого легли длинные тени.

Сколько времени они пребывали в комнате, никто не мог сказать, поскольку никто не обратил внимания на их медленное движение. Доктор Фелл, который, казалось, внимательно изучал какой-то участок потолка, повернул оконную ручку и неловко ввалился в комнату. Он тяжело переводил дыхание, и на лице его было выражение неподдельного смущения.

— Вы опаздываете, — сказал судья Айртон.

— Да. Я… э-э-э… боюсь, что так.

— Мы только что занимались реконструкцией преступления. Не хотите ли присоединиться к нам?

— Нет, спасибо, — торопливо ответил доктор. — Я увидел то, ради чего пришел. Э-э-э… инспектор, там у ворот стоит молодой констебль в весьма странном возбужденном состоянии. Он попросил узнать, не может ли он поговорить с вами в частном порядке.

— Берт Уимс?

— Тот парень, что был тут прошлым вечером. Кстати, мистер Барлоу, мисс Теннант уехала домой и попросила напомнить вам о вечеринке в бассейне «Эспланады» этим вечером. Да, инспектор, еще одно. Когда вы обыскивали комнату, не обнаружили ли вы где-нибудь жевательную резинку?

— Же… что?

— Жевательную резинку, — объяснил доктор Фелл, выразительно двигая челюстями, но у него было такое серьезное лицо, что все присутствующие воздержались от комментариев.

— Никаких жевательных резинок. Нет, не было.

— Значит, нет, — медленно произнес доктор Фелл. — Я так и думал, что вы их не найдете. Не буду больше утруждать вас. Рискну на неслыханный эксперимент — сам доберусь до дома. Всем поклон.

Пока он пересекал лужайку, все смотрели ему вслед. Инспектор Грэхем сидел как на иголках.

— Прошу извинить, — сказал он. — Я на пару минут удалюсь. Выясню, что там нужно Берту.

Он растворился в сумерках, которые поглотили его фигуру. Окно осталось открытым. Сквозь рокот волн, набегающих на берег со стороны дороги, смутно доносился треск мотоциклетного двигателя на холостом ходу.

Судья Айртон сидел, сложив руки на животе. Он был так спокоен и невозмутим, что Фред неподдельно удивился, уловив взволнованные нотки в его голосе:

— Фредерик, не можете ли сделать мне одолжение?

— Конечно, если это в моих силах.

— Вы двигаетесь неслышно, как краснокожий. Да и на улице стоят сумерки. Посмотрите, удастся ли вам незамеченным подобраться поближе к констеблю и Грэхему и услышать, о чем они говорят. И ради бога, не оспаривайте моей просьбы. Отправляйтесь.

Это был один из немногих случаев в жизни Барлоу, когда он услышал из уст судьи Айртона библейскую лексику.

Фред Барлоу вышел через дверь кухни на задах здания и обогнул его. Песчаная почва скрадывала звуки шагов. Пригнувшись, он прокрался вдоль изгороди и очутился рядом с дорогой.

У ворот стоял полицейский мотоцикл констебля Уимса с коляской (пустой). Уимс, поставив ногу на землю, говорил с Грэхемом и доктором Феллом. Фреда они не видели. Но, поскольку они говорили на повышенных тонах, чтобы перекрывать звук работающего мотора, он отчетливо слышал их.

— Инспектор, — услышал он первые слова, — мы их разоблачили.

— Что ты имеешь в виду — мы их разоблачили? — заорал Грэхем. — О чем ты говоришь?

— Послушайте, инспектор. Вы послали меня найти мисс Айртон. Все ясно и понятно. Вы забыли спросить, может ли она опознать револьвер. С этой целью вы и послали меня. И сказали, что я должен прихватить девушку с собой. Помните?

— Помню. Ну и что?

— Так вот послушайте, инспектор. Мою девушку зовут Флоренс Сван. Она работает на телефонной станции.

— Знаю ее. И передай ей от меня, что если она и дальше будет звонить в участок, когда ты на дежурстве…

— Да подождите, инспектор. Подождите! Мисс Айртон не смогла опознать револьвер. А вот Флоренс опознала ее. По голосу.

— Что?

— Слушайте дальше. Прошлым вечером, примерно за десять минут до зова на помощь, что донесся из коттеджа, Флоренс приняла еще один звонок. От женщины. Та звонила из таксофона и хотела поговорить без оплаты.

— Ну? Да приглуши ты этот проклятый мотор!

Уимс подчинился. Наступила блаженная тишина, нарушаемая только шорохом волн о песок. Его без труда перекрывал голос Уимса.

— Речь идет о том таксофоне, — сказал он, — что стоит у Лаверс-Лейн — примерно в трехстах ярдах отсюда. За старым поместьем, рядом с выставочными домиками. Помните ту будку?

— Да.

— Сомнений относительно места быть не может, ибо, когда эта молодая леди сказала, что хотела бы поговорить с Таунтоном, Флоренс спросила: «Будьте любезны, какой номер вашего телефона?» И та ответила: «Тауниш, 1818». Совершенно верно. Я только что проверил.

Грэхем, высокий и грузный, внезапно насторожился.

— Продолжай, Берт, — сказал он.

— Ну вот! — Берт удовлетворенно перевел дыхание. — Чтобы связаться с Таунтоном, потребовалось четыре минуты. Затем Флоренс сказала: «Ваш заказ на проводе. Вложите, пожалуйста, монету в пять пенсов. Затем нажмите кнопку «А» и говорите». Голос этой молодой особы был ясно слышен. Флоренс говорит, что он с самого начала был очень возбужденным, но, похоже, после этих ее слов у нее голова пошла кругом. Она призналась, что вышла из дома без кошелька, и у нее нет с собой денег. Спросила, не может ли Флоренс переговорить с абонентом на другом конце, чтобы те заплатили. Флоренс попыталась объяснить, что не может этого сделать. Втолковывала ей, что, пока не опущены монеты, кнопку «А» нажимать не имеет смысла, соединения все равно не установится. Молодая женщина ей не верила. Похоже, она считала, что стоит Флоренс нажать какую-то кнопку или что-то такое — и связь установится. В результате они не менее трех минут бурно выясняли отношения, после чего Флоренс отключилась. Инспектор, номер, по которому эта молодая женщина хотела позвонить, был таков: Таунтон 63-4955. А молодой леди являлась мисс Констанс Айртон.

Остановившись, Уимс перевел дыхание. Инспектор Грэхем посмотрел на доктора Фелла, и оба красноречиво промолчали. В объяснения пустился Уимс:

— Теперь прикиньте, инспектор. Впервые мисс Айртон позвонила на станцию в двадцать минут девятого…

Грэхем обрел голос:

— Ваша Флоренс уверена в этом? Полностью уверена?

— Она все записала, инспектор. Как и полагается.

— Продолжайте.

— Чтобы связаться с Таунтоном, потребовалось четыре минуты. Списать еще три минуты, пока Флоренс с ней объяснялась. То есть мисс Айртон вошла в телефонную будку в восемь двадцать и покинула ее, самое раннее, в восемь двадцать семь. А таксофон на Лаверс-Лейн в добрых трехстах ярдах от коттеджа.

— Так и есть, — мрачно согласился Грэхем.

— Ну вот! А теперь посмотрите, что она нам втолковывала! Что, мол, она все время была рядом с бунгало. Сэр, этого не могло быть! Она никак не могла видеть ничего из того, что, по ее словам, видела. Максимум, что ей было под силу, — это вернуться сюда, то ли по главной дороге, то ли по боковой тропке — как раз, чтобы в половине девятого услышать выстрел.

Уимс прервался. В его голосе было неподдельное удивление.

— Эта молодая леди врет, — завершил он свой рассказ. — Врет!

Инспектор Грэхем кивнул.

— Берт, — сказал он, — никогда еще ты не говорил более правдивых слов. И не скажешь, пока суд не призовет тебя к присяге. Эта молодая леди врет.

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий