Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Игра в кошки-мышки Death Turns the Tables
Глава 18

Примерно за двадцать минут или за полчаса до того, как это событие имело место, мистер Айртон проводил взглядом свою дочь, выходившую за калитку. Он посмотрел, как она бесцельно двинулась по дороге, и затем повернулся к выставочным домикам.

— Так чем обязан чести, джентльмены, — вопросил он, — этому неожиданному визиту?

Несмотря на утро, он уже был одет для поездки в город. Черный пиджак, полосатые брюки, высокий воротник с отогнутыми краями и серый галстук — все было в безукоризненном порядке. Они придавали ему — впрочем, это впечатление трудно описать — несколько аляповатый вид, который отнюдь не могла смягчить его раздраженная манера разговора, хоть и скрытая под покровом холодноватого и вежливого терпения.

Доктор Фелл устроился на диване. Фредерик Барлоу присел на его подлокотник. Инспектор Грэхем занял одно из мягких кресел и положил блокнот на шахматный столик.

— Все же я считаю, сэр, — неторопливо произнес Грэхем, — что для мисс Айртон было бы куда лучше остаться, как она и хотела. Боюсь, что нам придется посылать за ней.

Хотя слова инспектора вполне можно было отнести к его привычной манере начинать разговор, лицо Грэхема было полно серьезности.

— Если она вам понадобится, то мисс Айртон будет в пределах досягаемости. Тем не менее я продолжаю ждать. Итак, чем обязан столь неожиданному визиту?

— Что ж, сэр… — Прежде чем начать изложение, Грэхем пару раз откашлялся и, явно нервничая, повел плечами. — Значит, так. Сегодня рано утром у меня состоялась встреча с моим начальством и старшим констеблем. Предметом разговора было это дело. Оно не из тех, что нам нравятся. То есть начальство, как и я, не видит смысла и дальше медлить.

— С чем медлить?

— С арестом, — ответил Грэхем.

Судья Айртон тщательно прикрыл высокое окно и опустил задвижку, после чего в комнате заметно потемнело.

Вернувшись к своему привычному креслу, он сел и положил ногу на ногу.

— Продолжайте, — сказал он.

Грэхем задумался.

— Видите ли, сэр, дело обстоит следующим образом. Начиная расследование, я пошел по неверному пути. Признаю. Может, кое в чем я и разобрался, но не видел вещей, что все время были у меня под носом, пока доктор Фелл не обратил на них мое внимание.

Чехол на кресле оказался скроен из грубоватого материала, и ногти судьи ощутимо поскребывали по подлокотнику, когда он сжимал и снова разжимал ладони.

— В самом деле. — Он бросил взгляд на доктора Фелла. — Значит, благодаря вашей… э-э-э… напряженной умственной работе мы обязаны тем, что пришлось отказаться от того, в чем, казалось, мы уже разобрались?

— Нет! — твердо сказал доктор Фелл. Его громкий голос заполнил все помещение, и он понизил его. — Мне всего лишь представилась удачная возможность продемонстрировать, как было совершено это убийство. За все остальное я не несу ответственности.

— Значит, как было совершено убийство? — с нескрываемым удивлением повторил судья Айртон. — Неужели имелись какие-то сомнения по этому поводу?

— Мой дорогой сэр, — сказал доктор Фелл, — у меня не было никаких сомнений ни по одному пункту, кроме этого. И с вашего разрешения мы собираемся дать объяснения.

— Я забыл об обязанностях хозяина, — помолчав, заметил судья. — Не хотите ли освежиться, джентльмены?

— Я нет, спасибо, — сказал Грэхем.

— Нет, благодарю вас, — поддержал его доктор Фелл.

— А я бы не отказался, сэр, — сказал Фред Барлоу.

Судья Айртон подошел к буфету. Он налил виски с содовой для своего гостя, а для себя — бренди из старой угловатой бутылки. Высокий бокал он держал с такой осторожностью, словно в нем было жидкое золото, хотя в определенном смысле так оно и было. Обрезав и раскурив сигару, судья вернулся к своему креслу. Он сидел, согревая бокал в ладонях и неторопливо гоняя по стенкам его содержимое. Солнце за окнами временами бросало в гостиную вспышки света и снова темнело, когда наплывали облака. Судья спокойно рассматривал своих гостей.

— Я жду.

— Основная трудность этого дела, — сказал доктор Фелл, — заключалась в том, что, похоже, с самого начала никто не обратил внимания на одну очень важную деталь. Мы видели ее. Она буквально старалась обратить на себя наше внимание. И тем не менее в силу каких-то странных причин никто так и не понял, что она значит. Я хотел бы обратить ваше внимание вот на какой факт. Вокруг раны на голове Морелла нет следов пороха.

Судья Айртон нахмурился:

— И что из этого?

— Повторяю, — наставительно сказал доктор Фелл. — Следов порохового ожога не имеется. И мне вряд ли имеет смысл напоминать вам, что это значит. Это значит, что ствол револьвера при выстреле не находился вплотную у головы Морелла. С другой стороны, оружие должно было находиться самое малое в пяти или шести дюймах от цели, а может, и еще дальше. Больше ничего утверждать мы не можем. — Он сделал длинный протяжный вдох. — Теперь обратите внимание, что из этого следует. Мы знаем, что выстрел произошел в ту секунду, когда Морелл произнес последнее слово: «Помогите!» — обращаясь к оператору на телефонной станции. Но каким образом говорят по телефону? Почти прижимая губы к микрофону. Пуля, которая убила Морелла, была выпущена сзади. Она вошла в затылок за правым ухом. Оружие находилось на некотором расстоянии. И можете ли вы осуждать меня, что я крайне удивился, когда обнаружил на краю внутренней части микрофона — внутренней! — отчетливые следы пороха? Можете ли вы осуждать меня, что я крайне удивился, убедившись, что выстрел, произведенный с некоторого расстояния сзади, когда голова Морелла была между дулом и телефоном, не только оставил следы пороха на микрофоне, но и оказался таким громким, что лопнула мембрана?

Доктор Фелл привстал в кресле.

— Должен сообщить вам, джентльмены, — тихо сказал он, — что это невозможно. И скажу вам, что, когда в половине девятого раздался этот выстрел, ничья голова не пострадала. Берусь утверждать, что в момент выстрела револьвер находился не далее чем в дюйме от микрофона и ствол был повернут в сторону таким образом, что несколько зерен пороха все же попали внутрь. И добавлю, что выстрел, звук которого раздался в половине девятого, был не тем выстрелом, которым был убит Энтони Морелл.

Доктор Фелл сделал паузу. Он запустил руки в тронутую сединой шевелюру. На лице его читалось заметное смущение и даже растерянность.

— Пока все ясно, не так ли? — спросил он, переводя взгляд с одного слушателя на другого. — Все вы пренебрежительно отнеслись к моему интересу по поводу телефона, но я не мог не заинтересоваться им.

Судья Айртон сделал глоток бренди.

— Объяснение, — признал он, — выглядит достаточно убедительным. Из чего следует…

Доктор Фелл взмахнул рукой.

— Следует, — сказал он, — что Морелл не шептал этих слов: «Дюны». Коттедж Айртона. Помогите!» Из этого следует, что данные слова прошептал какой-то другой человек, а потом продуманно выпалил чуть ли не в самый микрофон, дабы у оператора не осталось никаких сомнений, что там произошло. Из этого следует, что вся ситуация была продумана с целью создать ложное впечатление.

— Продумана?

— Продумана убийцей, — сказал доктор Фелл, — с целью доказать, что Морелл был убит именно в это время и именно в этом месте.

Инспектор Грэхем крутил в руках блокнот. Фред Барлоу допил свое виски с содовой. Доктор Фелл продолжил повествование:

— Все стало совершенно ясно, когда в субботу вечером мы обыскали эту комнату. Значит, были два выстрела. Первым предположительно убили Морелла, который скончался еще до половины девятого. Второй прозвучал здесь. Но в барабане револьвера была обнаружена только одна пустая гильза. Следовательно, для второго выстрела убийца, должно быть, вставил в барабан второй патрон, дабы мы поверили, что произведен всего лишь один выстрел. И теперь тут появляются два интересных аспекта. Во-первых, откуда взялся этот дополнительный патрон? Неужели убийца таскал его с собой для этой цели? Или, может, отстрелянную гильзу? Или же… — Доктор Фелл прервался. С извиняющимся видом он показал на шахматный столик. — В субботу вечером, когда я напряженно размышлял над этими вопросами, мне бросился в глаза шахматный столик. Я нашел фигуры и стал крутить их в руках. И когда я рассеянно подбросил и поймал одну из них, то при всех своих слабых умственных способностях ко мне пришло озарение. Ибо я припомнил некую привычку Морелла, а именно — тот предмет, что он таскал в кармане.

Судья Айртон, кажется, в первый раз пришел в замешательство. Когда он вынул сигару изо рта, инспектор Грэхем заметил на ней отчетливые следы зубов. Но голос у судьи оставался спокойным и ровным.

— Таскал в кармане? Не понимаю.

— Амулет на счастье, — объяснил доктор Фелл. — Его талисман. Он представлял собой пулю, револьверную пулю тридцать второго калибра. Обычно он подбрасывал и ловил ее. Те, кто знали его, включая мисс Теннант, подтвердят, что он никогда и нигде не расставался со своим амулетом. Тем не менее, я припоминаю, что, когда констебль Уимс зачитал перечень содержимого его карманов, эта пуля там не упоминалась.

— Вот оно что, — пробормотал судья, допивая бренди.

— Но из этого следует второе умозаключение. Если эта пуля или какая-то иная пуля, предназначенная для данной цели, была использована для второго выстрела, то куда, черт возьми, она делась? — Замолчав, он уставился на слушателей возбужденным взглядом. — В комнате ее нет. Инспектор Грэхем заверил меня в этом. Он заверил, что каждая щелочка, каждый закоулок были обысканы с предельным тщанием, но полиция не нашла ничего, ровно ничего, кроме того, что мы знали. Чем больше я наседал на него, когда в субботу вечером он вез меня в гостиницу, тем настойчивее он отбивал мои вопросы. Тем не менее, пуля никуда не могла деться. То есть логика подсказывает, она должна быть где-то здесь.

Судья улыбнулся.

— А вот уже совершенно нелогично, — заметил он. — В вас говорит нежелание отказаться от взлелеянной теории. Ибо пули здесь нет.

— О нет, она здесь, — заверил его доктор Фелл.

За окнами заметно стемнело, так что они могли увидеть лишь размытые очертания фигуры доктора Фелла, когда тот поднялся на ноги.

— С вашего разрешения инспектор Грэхем покажет вам, как действовал убийца. Я не так подвижен, чтобы лично повторить все его действия.

Все внимание зрителей теперь было привлечено к действиям инспектора Грэхема. С полной серьезностью и целенаправленной неуклонностью он извлек из кармана предмет, в котором при более близком изучении Фред Барлоу признал пакетик жевательной резинки фирмы «Сладости Тони». Грэхем стянул обертку с одной из пластинок и сунул ее в рот.

Судья молча наблюдал за ним с выражением, весьма похожим на то, с каким он в свое время смотрел на Тони Морелла.

— Конечно, — признал доктор Фелл, — я должен был значительно раньше прийти к этому умозаключению. На глазах были три достаточно ясных указания, в каком направлении следует вести расследование. Во-первых, состояние телефона, которое сразу же обратило на себя мое внимание. Оно беспокоило меня с самого начала, ибо я решительно не мог понять, как он получил такие повреждения, всего лишь упав со стола на ковер. Создавалось впечатление, что кто-то с силой швырнул его. Или, точнее, поднял аппарат как можно выше и кинул его на пол. Затем — небольшая подушка на сиденье вращающегося стула у письменного стола. Я рассмотрел ее. Она была грязной. Заметно грязной для такого чистого и ухоженного дома. Мне было сказано, что в самом начале вечера она попала в руки инспектора Грэхема, и тот обстоятельно исследовал ее. Тем не менее вполне очевидно, что кто-то во влажной обуви стоял на ней. И наконец, было вот это.

Доктор Фелл подошел к письменному столу. Стоя боком, чтобы всем были видны его действия, он потянул цепочку маленькой настольной лампы. И снова, как и день назад, когда лампу включал инспектор Грэхем, на поверхность письменного стола и на пол упал небольшой круг яркого света.

— Судья Айртон, — продолжил доктор Фелл, — сообщил нам, что, когда в двадцать минут девятого он покинул эту комнату, направляясь на кухню, горела только эта лампа. В этот отрезок времени до половины девятого кто-то включил канделябр. Зачем? Если вы присмотритесь к этой настольной лампе, то убедитесь, что ее металлический абажур не может менять положения. Она освещает только стол и участок пола. Верхняя часть комнаты остается в темноте. Поскольку существует несомненная связь между следующими фактами: а) кто-то стоял на подушке стула и б) кто-то поднял телефон и затем бросил его — остается только одно место, куда следует заглянуть. То есть именно там надо искать интересующий нас предмет.

Повернувшись, доктор Фелл подошел к выключателю центрального освещения, что находился у двери в холл. Свет, вспыхнувший после того, как он нажал на кнопку, ослепил всех, и потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к нему.

— Вот оно, — сказал доктор Фелл.

Со стены над столом на них смотрело уродливое чучело головы лося. Оно было старым и траченным молью, но сочеталось с выцветшими цветастыми обоями и истертыми диванными подушками.

В высоком голосе судьи Айртона появились хрипловатые нотки; расставшись со своей настороженностью, от удивления он был готов потерять самообладание.

— Вы хотите сказать…

— Покажите им, Грэхем, — предложил доктор Фелл.

Инспектор встал. Из бокового кармана он извлек револьвер «Ив-Грант» 32-го калибра и проверил его, дабы убедиться, что при нажатии курка барабан проворачивается.

Подойдя к столу, он поставил стул примерно в двух футах от него, чуть левее головы лося. Переложил револьвер в левую руку. Обернув платком кисть правой руки, он взял телефон вместе с трубкой. С аппаратом в правой руке и с револьвером в левой он влез на стул, который заскрипел, когда инспектор утверждался на нем.

Теперь его глаза были на одном уровне со стеклянными зрачками лося. Инспектор вставил ствол в углубление или, точнее, в провал, обозначающий правую ноздрю уродливого чучела. Вытянув шнур телефона на всю длину, он подтянул его поближе к револьверу. И нагнулся к микрофону.

— «Дюны», — тихо, но отчетливо произнес он. — Коттедж Айртона. Помогите! — И, отдернув голову, выстрелил.

В закрытом помещении раздался оглушительный грохот. Дальнейшие события промелькнули так стремительно, что Фред Барлоу смог восстановить их в памяти лишь задним числом.

Телефон, задребезжав, грохнулся о пол. Вслед за ним порхнул в воздухе носовой платок. Правая рука Грэхема сделала короткое движение перед тем, как он выкинул ее к левой ноздре головы чучела, в которую выпустил пулю. Но еще до этого на ковре рядом со стулом Грэхема появилось какое-то странное образование.

Словно кто-то опустошил тут невидимые песочные часы, на ковре стала материализовываться горка розоватого песка. Он порхал в воздухе и, опускаясь, превращался в небольшую пирамидку, но тут Грэхем плотно заткнул большим пальцем ноздрю чучела.

— Вот так! — выдохнул инспектор. Под ним мучительно заскрипел стул; инспектор покачнулся и едва не упал. — Жевательная резинка годится для чего угодно. Например, надежно зашпаклевать дырку от пули тридцать второго калибра. А учитывая совпадение по цвету, вам и в голову не придет что-то заподозрить, когда она затвердеет.

Наступило всеобщее молчание.

— Да, — вздохнул доктор Фелл, когда все уставились на него, — вот и вся история. Но я никак не мог осознать ее, пока вчера, сидя на балконе своего номера, не увидел, как на другой стороне улицы трое мужчин наполняют мешки песком, а потом припомнил чьи-то слова, что последним владельцем бунгало был канадец. Такая техника набивки чучел характерна для многих таксидермистов в Канаде и Соединенных Штатах — для заполнения больших полостей они предпочитают пользоваться не тряпками, пропитанными жиром, а чистым мелкозернистым песком. Когда я увидел эту голову, мне стоило бы раньше догадаться. Вы же знаете, что в Англии лоси не водятся. И дело в том, что эта штука представляла из себя натуральный мешок с песком — ни больше и ни меньше. А мешок с песком легко продырявить малокалиберной револьверной пулей.

Вернувшись к дивану, он уселся на него.

Инспектор Грэхем спрыгнул со стула и стряхнул с мундира остатки песка. От его веса дрогнул пол. Револьвер вернулся на свое место на столе.

— Никаких сомнений не остается, — мрачно заметил Грэхем. — Фактически там покоятся две пули. Та, что была выпущена в субботу вечером, — с правой стороны головы.

— До чего остроумно, — оценил судья Айртон.

Он попытался осторожно откашляться, и эта деликатная операция потребовала изменить положение головы. Но тем не менее на лице его не дрогнул ни единый мускул.

— Вы говорите, — задумчиво сказал судья, — что все это сделал «кто-то»?

— Да, сэр. Убийца.

— По всей видимости. Но как, в таком случае, вы можете объяснить, что я…

Грэхем уставился на него.

— Вы? — взорвался он. — Боже милостивый, сэр, да мы ни на мгновение вас и не подозревали. Мы точно знали, что это не вы.

За окном послышались шаги. Кто-то пересекал лужайку. Одно из окон распахнулось. В комнате появилась Констанс Айртон, вслед за которой следовала Джейн Теннант, и обе остановились как вкопанные. Но эмоциональное напряжение, охватившее четырех обитателей комнаты или, может, всего лишь трех из них, было так велико, что появления девушек никто не заметил, пока Констанс не подала голос.

— Мы слышали выстрел, — срываясь на фальцет, сказала она. — Выстрел!

Ее отец, повернувшись, вытянул шею. Казалось, увидев ее, он избавился от владевшего им возбуждения. Он махнул рукой, словно отсылая прислугу.

— Констанс, — холодно сказал он, — будь любезна не врываться в самую неподходящую минуту. Твое присутствие нежелательно. Оставь нас, пожалуйста, и прихвати с собой… — он ткнул очками, — эту молодую леди.

Но тут вмешался Грэхем.

— Нет, — со спокойной мрачностью сказал инспектор. — Оставайтесь там, где стоите, мисс. Мне пришла в голову идея, точнее набросок идеи, и через какое-то время вы нам понадобитесь. — Затем он со всей серьезностью обратился к судье: — Видите ли, сэр, вы менее, чем кто-либо другой, похожи на человека, который мог бы позволить себе такие глупости: находясь в своем доме, затягивать петлю у себя на шее. Нет, сэр. Вас подставил кто-то другой. И теперь это предположение превратилось в факт. Что мы и можем доказать. Есть и другие факты. Как только мы найдем их… впрочем, за этим дело не станет. Спросите доктора Фелла.

— Каждое слово истории, что вы нам рассказали, каким бы бредом она ни казалась, соответствует истине. Теперь это ясно. Когда вы были на кухне, убийца приволок сюда труп Морелла. Он включил свет, создал соответствующую обстановку и выпустил фальшивую пулю. Затем опустил тело Морелла на кучку красноватого песка и выскользнул отсюда.

— Мы слышали выстрел! — тем же пронзительным голосом продолжала настаивать Констанс.

Грэхем повернулся к ней.

— Да, мисс, слышали, — подтвердил он и кратко изложил новоприбывшим отчет о предшествовавших событиях.

Ни Констанс, ни Джейн не проронили ни слова. Констанс покрылась смертельной бледностью. Джейн хранила спокойствие, но глаза ее были полны настороженного внимания. Яркий свет люстры отчетливо высвечивал выражение их лиц.

— Значит, Тони был убит… — выдохнула Констанс и после паузы закончила: — Не здесь.

— Да, мисс.

— И его убили… не в половине девятого?

— Нет, мисс. За несколько минут до этого времени. Промежуток времени был очень кратким, чтобы ни один врач не мог определить эту разницу во времени.

— Значит, его не мог убить… папа.

— Нет, мисс. К этому я и веду. Есть один человек, только один, который мог совершить это убийство. Есть только один человек, для которого жизненно важно подтасовать время и место убийства. Есть только один человек, который должен был заставить нас поверить, что мистер Морелл застрелен именно здесь и именно в половине девятого, а не в другое время и в другом месте; в противном случае на него неминуемо пало бы подозрение. И теперь у нас есть свидетельства, обличающие этого человека. Что через полсекунды я вам и докажу.

Замолчав, Грэхем поднялся. Лицо его было залито густым клюквенным румянцем, и он тяжело дышал, как перед прыжком в воду. Затем он пересек комнату и положил руку на плечо одного из присутствующих.

— Фредерик Барлоу, — сказал он, — я обязан попросить вас проследовать со мной в полицейский участок Тауниша. Там перед вами будет выдвинуто формальное обвинение в убийстве Энтони Морелла. Вы будете находиться в заключении, пока через неделю, начиная с сегодняшнего дня, не предстанете перед судом в Эксетере.

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий