Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Игра в кошки-мышки Death Turns the Tables
Глава 9

Пока он продолжал в полутьме смотреть на нее, Констанс бессмысленно, как китайский болванчик, кивата.

— Ты же не хочешь сказать, что видела…

— Да, — сказала Констанс.

Жестом он принудил ее к молчанию. Приехавшие, переговорив с констеблем Уимсом, двинулись по мощеной дорожке. Барлоу двумя шагами пересек спальню и приоткрыл дверь, ведущую в холл. По другую сторону коридора он видел свет, падающий из гостиной. Оттуда доносился громкий голос инспектора Грэхема.

— У нас нет необходимости и дальше задерживать вас, мистер Эплби. Вы можете возвращаться в Лондон, но оставьте ваш адрес.

Неразборчивое бормотание.

— Нет! В последний раз говорю вам — вы не можете забрать банкноты! Я признаю, что сумма тут немаленькая; я признаю, что они принадлежат мистеру Мореллу, но они — часть свидетельской базы, и я вынужден задержать их. Могу заверить вас, мы не будем спускать с них глаз. Спокойной ночи, сэр! Привет, ребята, заходите!

Мрачный насупившийся Эплби в котелке, ссутулившись, миновал двух людей в форме, которые только что прибыли в коттедж.

— Первым делом проверьте отпечатки на телефоне, — проинструктировал их Грэхем. — Как только вы с этим справитесь, я хотел бы позвонить приятелю в «Эспланаду». — Голос у него изменился, словно он повернулся в другую сторону. — Вы согласны, что имеет смысл позвонить доктору Феллу, сэр?

— Как вам угодно, — донесся голос судьи Айртона. — Хотя в шахматы он играет хуже некуда.

Когда Барлоу уловил интонацию голоса судьи Айртона, по коже у него предвестием беды побежали мурашки. Судья говорил с откровенным презрением.

Прикрыв дверь, он вернулся к Констанс.

— Рассказывай, — прошептал он.

— Нечего рассказывать. Я видела, как Тони идет сюда.

— То есть ты с ним встретилась?

— Нет, дорогой. Я его видела.

— Когда это было?

— Примерно в двадцать пять минут девятого.

— И что дальше?

— Ну, Тони шел по дорожке, жуя резинку и что-то бормоча про себя. Он был очень возбужден. Я была так близко, что могла коснуться его, но он меня так и не заметил.

— Где ты пряталась?

— Я… я присела за изгородью.

— Какого черта ты там делала?

— Чтобы Тони меня не заметил. — В голосе Констанс была смесь гнева, обиды и страха. — Понимаешь, машина, которую я одолжила, вышла из строя около залива, на другой стороне от Тауниша, рядом с твоим коттеджем. На самом деле кончилось горючее.

— Да?

— Я хотела зайти к тебе и попросить, чтобы ты меня подвез. Но мое состояние… я не хотела, чтобы ты был в курсе дела. Так что я пошла по дороге. Когда я уже подходила к воротам, то услышала шаги Тони. Ниже по дороге стоит фонарь, и я ясно разглядела его. Но я не желала, чтобы Тони меня видел. Мне хотелось, чтобы он зашел внутрь, к папе, чтобы… чтобы у меня была какая-то моральная поддержка, когда я выложу ему все, что о нем думаю. Ты же понимаешь, правда?

— Думаю, что да. Продолжай.

Тонкий голосок Констанс дрогнул.

— Тони открыл калитку, вошел и по диагонали пересек лужайку, направляясь к окнам гостиной. Он распахнул одно из них и влез внутрь. Почему у тебя такая физиономия?

— Потому что пока все подтверждает рассказ твоего отца. Отлично!

Констанс сложила на груди руки, словно ей было холодно.

— Ты только об этом и думаешь: сходится — не сходится. Да?

— Продолжай. Что было дальше?

— Не знаю. Ох, разве что кто-то включил свет.

— Он не горел?

— Только маленькая настольная лампа под металлическим абажуром. Люстры до той минуты не было. Так что я перешла через дорогу, села на скамейку у пляжа и сидела там. Чувство вала я себя просто ужасно. Я продолжала сидеть, когда услышала… ну, ты понимаешь… громкий звук. Я догадалась, что он означает. Я вовсе не такая дура, как ты думаешь.

— Что ты сделала потом?

— Сидела еще минуту-другую, потому что испугалась до смерти. После этого вскарабкалась по откосу, набрав полные туфли песка, и побежала к бунгало.

Барлоу задумался, пытаясь разобраться в услышанном.

— Подожди-ка, — сказал он. — Когда ты сидела там, на другой стороне откоса, то могла видеть бунгало?

— Нет. Естественно, нет.

— То есть кто-то мог последовать за Мореллом, застрелить его и исчезнуть, но ты никого не видела бы.

— Да, пожалуй, что так.

— Великолепно. Ну тебе и досталось!.. Что дальше?

— Фред, я прокралась по лужайке и бросила взгляд через окно. Тони лежал на полу в положении, в каком ты его застал. Папа сидел в том же самом кресле с револьвером в руках, каким ты его и видел несколько минут назад. Только у него был куда более испуганный вид, чем тот, с каким он встретил тебя с полицейским. Вот и все.

Наступило долгое молчание.

Барлоу порылся в карманах спортивной куртки в поисках сигарет и спичек. Найдя сигарету, он прикурил ее. Огонек спички отражался в оконных панелях, и в его свете были видны удивленные и задумчивые зеленоватые глаза Фреда Барлоу, окруженные сеткой морщинок, такие же морщинки тянулись от углов рта. На мгновение из темноты вынырнуло лицо Констанс со вскинутым подбородком. Затем спичка потухла.

— Послушай, Конни, — спокойно сказал он. — Я тут что-то не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Минутку. Когда ты услышала выстрел, сколько времени прошло, пока ты не заглянула в окно?

— Как ты можешь предполагать, что я следила за временем? Ну, наверное, минуты две. Может, меньше.

— Так. После того как ты взглянула в окно и увидела их, что ты сделала?

— Я не знала, что мне делать. Вернулась к воротам и осталась там стоять. Затем шлепнулась на землю и заплакала как ребенок. Там я и была, когда подошел этот самый полицейский.

Глубоко затянувшись, он кивнул. В памяти у него осталось одно предложение из ее повествования. Убедительное в своей безыскусственности, сейчас оно отчетливо всплыло перед ним: «У него был куда более испуганный вид, чем тот, с каким он встретил тебя с полицейским». Невиновный человек, застигнутый врасплох обстоятельствами? Все же Фред Барлоу мучился непониманием, о чем и сказал.

— Неужели ты не видишь, — повторил он, — что каждое твое слово настойчиво подтверждает рассказ отца?

— Ну…

— Он клятвенно заверяет, что не видел Морелла в доме. Подтверждается. Он заверяет, что, взяв револьвер, опустился в кресло, уставившись на него. Подтверждается.

— Д-да.

— Да. Тогда почему ты говоришь, что «знаешь» — это он убил Морелла? Почему ты так в этом уверена?

Ответа не последовало.

— Конни, посмотри на меня. Может, ты что-то увидела через окно, чего ты мне не рассказала?

— Нет!

— Ты уверена?

— Фредди Барлоу, я не собираюсь сидеть перед тобой и подвергаться перекрестному допросу, словно ты мне не веришь. К тому же я тебя не боюсь. Ты сейчас не в суде. Я говорю правду. Если ты не п-принимаешь того, что я тебе пытаюсь сказать, можешь идти и… и заниматься любовью с Джейн Теннант.

— Боже милостивый, причем тут Джейн Теннант?

— Вот и мне интересно.

— Что?

— Ничего.

— Мы говорили о твоем отце. И я понять не могу, почему ты вечно тычешь в меня этой Джейн Теннант.

— Она по уши влюблена в тебя. Но ты, конечно, этого не замечаешь?

— Нет. Я повторяю: мы говорили о твоем отце. Конни, ты поведала мне правду, не так ли?

— До единого слова.

— Ничего не забыла?

— Ничего. Так что помоги мне.

Тлеющий кончик сигареты пульсировал в сумраке, понемногу темнея.

— Скоро инспектор Грэхем изъявит желание получить от тебя информацию. Это еще не будет допросом, как таковым, но, скорее всего, каждое исходящее от тебя слово будет подвергаться сомнению; но коль скоро ты говоришь правду, стой на своем, и все будет в порядке. Вот что я хотел бы тебе внушить…

— Слушай, — вскинулась Констанс, поднимая руку.

Перегородки между комнатами в бунгало были тонкими. С другого конца холла они различали бормотание голосов в зад ней части дома. И тут кто-то разразился градом громогласных проклятий. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: полиция сделала какое-то удивительное открытие.

Фред выронил сигарету и кинулся к дверям. Ему не надо было скрывать свое присутствие, потому что никто не обратил на него внимания. Дверь в гостиную оказалась широко открыта, и от него не ускользнула ни одна подробность открывшейся картины.

Тело Тони Морелла лежало на том же месте, в двух или трех футах от стола, параллельно ему. Но после того как его сфотографировали с разных точек зрения, тело перевернули на спину. Телефон вернули на стол, и трубку водрузили на место. Перевернутое кресло теперь стояло как полагается, отодвинутое в сторону. Грэхем, Уимс и двое других растерянно сгрудились вокруг пустого места на полу между телом Морелла и письменным столом.

На диване в дальнем конце гостиной сидел судья Айртон, куря сигару.

— Я здесь родился и вырос, — сказал один из эксетерцев. — И знаю эти места, как свою ладонь. Говорю вам с полной ответственностью, что никогда не видел ничего подобного.

Инспектор Грэхем, побагровев, пытался найти какую-то логику.

— Я тоже не видел. Но что это такое? Всего лишь песок.

— Ну да! Но какой песок? Вот это я вас и спрашиваю. Что за песок?

— Стоит вам всего лишь, — с подчеркнутой важностью вмешался Уимс, — пройти по этой прибрежной дороге, как вы весь будете в песке. Он будет на пальто, будет в карманах и за обшлагами брюк — если у вас таковые имеются. То есть если вы носите обыкновенные брюки, а не форменные. Вот парень и набрал с собой песка. Сами посмотрите.

— Чушь, Альберт, — сказал человек из Эксетера, который, очевидно, прилежно изучал учебные кинофильмы. — С одной стороны, посмотри, сколько его здесь. Только в этой маленькой кучке хватит, чтобы наполнить бутылочку в две унции.

Инспектор Грэхем сделал шаг назад и пригляделся, как художник в поисках перспективы, и теперь Фреду Барлоу ничего не мешало увидеть то, о чем шла речь.

На ковре, в том месте, которое еще недавно было прикрыто телом убитого, лежала небольшая кучка песка. Рядом с телом она размазалась, но ранее, скорее всего, имела пирамидальную форму. Отдельные пятна и щепотки песка виднелись на этом небольшом пространстве ковра. Несколько песчинок остались на влажных полах двубортного серого костюма Морелла. Песок резко бросался в глаза из-за своего цвета — красноватого.

— Красный! — продолжал настаивать уроженец Эксетера. — А я могу поклясться, что каждая песчинка в этих местах — белая. Белоснежная, если хотите.

Грэхем хмыкнул.

— Это верно, — признал констебль Уимс.

— Так что, — сделал вывод полицейский из Эксетера, — или этот парень где-то набрал горсть такого песка, притащил его сюда и высыпал на пол. То ли тот тип, что пристрелил его, кинул песок на пол и положил на него труп.

Грэхем повернулся к нему.

— Кончай нести глупости, — строго сказал инспектор. — И не забывай, кто тут старший.

— Слушаюсь! Просто я был обязан сообщить вам, вот и все. А в этой комнате не имелось песка, потому что мы с Томом обыскали тут каждый угол.

— Но почему кому-то пришло в голову сыпать песок на пол?

Судья Айртон, сидящий в другом конце комнаты, вынул сигару изо рта и выпустил кольцо дыма. У него было спокойное и расслабленное выражение лица; он понятия не имел, кто мог бы следить за ним с холмов. Барлоу был готов поклясться, что он испытывал такое же удивление, как и полицейские.

— Я вас спрашиваю, — потребовал ответа Грэхем у экспертов. — Почему кому-то могло прийти в голову высыпать песок на пол?

— Не могу сказать… сэр, — ухмыльнулся специалист из Эксетера. — Это ваша работа. А мы с Томом хотим двинуться домой. Что-то еще?

Инспектор помедлил.

— Нет. Снимки пришлите к утру. Подождите! Что с отпечатками пальцев?

— Пальцы мертвеца есть на корпусе телефона и на трубке. С ними все о'кей. Несколько его смазанных отпечатков — на краю стола и на ручке кресла. Остальные принадлежат только старому джент… — Он запнулся и смущенно вскинул плечи.

— Совершенно верно, — заметил судья Айртон. — Я не против, чтобы меня называли старым дженти. Продолжайте, прошу вас.

— Благодарю, сэр. Повсюду в доме только его отпечатки, достаточно старые. Его же отпечатки и на револьвере: на рукоятке, на боковых поверхностях и на барабане. Ваши тоже там есть, инспектор. Больше ничего, только несколько смазанных пятен, словно кто-то держал его в перчатках.

— Эплби, — кивнул Грэхем. — Хорошо. Можете отправляться домой. Вместе с экспертами.

Барлоу подождал, пока пара экспертов в сопровождении Уимса и Эплби не покинула гостиную, после чего вошел в нее. Грэхем встретил его без особого интереса, а судья Айртон внезапно взорвался гневной вспышкой.

— Мне казалось, что я дал вам указание, — сказал он, — отвезти Констанс домой.

— Боюсь, она пока еще не в лучшем состоянии. Я зашел взять для нее бренди, если вы не против.

Помолчав, хозяин коротко кивнул в сторону буфета. Барлоу, скользнув взглядом по батарее бутылок, выбрал превосходный арманьяк. Напиток мгновенно приведет ее в чувство. Пока Барлоу наливал в рюмку на два пальца бренди, инспектор Грэхем рассеянно ходил вокруг мертвого тела. Взяв подушку с сиденья вращающегося кресла, он встряхнул ее и убедился, что красноватый песок был и на подушке.

— Опять песок! — взорвался Грэхем, отшвыривая ее. — Песок! Можете ли вы хоть что-то сказать о нем, сэр?

— Нет, — ответил судья Айртон.

— И в доме нет его следов, о которых вам известно?

— Не имеется.

Грэхем был одержим желанием разобраться в этой загадке.

— Вы понимаете, к чему я клоню. Кто-то доставил его в дом. То ли мистер Морелл, то ли… кто-то еще. Когда вы в последний раз могли убедиться, что песка в доме нет? Скажем, еще до того, как услышали выстрел. Когда вы в последний раз были в этой комнате?

Судья Айртон вздохнул:

— Я ждал, что вы зададите этот вопрос, инспектор. Я сидел в гостиной до двадцати минут девятого, а затем отправился на кухню готовить ужин. Песка в помещении не было.

— Двадцать минут девятого, — записал Грэхем. — Обычно вы сами готовите еду в отсутствие миссис Дрю?

— Нет. Терпеть не могу возиться с кастрюлями и сковородками. Мне кажется, я вам уже говорил — обычно субботы я провожу в Таунише. И не возвращаюсь допоздна, ибо предпочитаю пообедать в дороге и к вечеру оказаться в уютной домашней обстановке. Но сегодня, ожидая визитера…

— То есть эта комната была совершенно пуста десять минут, вплоть до половины девятого.

— Прошу прощения. Я не могу утверждать, как долго в ней никого не было. Могу лишь сообщить, что когда я вернулся в гостиную, то обнаружил тут мертвого мистера Морелла.

— Заметили ли вы наличие песка, сэр?

— Конечно же нет. Как и вы обратили на него внимание, лишь перевернув тело.

Грэхем стиснул зубы.

— Может, что-то тут изменилось? Появились ли в комнате какие-то изменения по сравнению с тем, какой вы ее оставили, направляясь на кухню?

Судья Айртон выпустил два клуба сигарного дыма.

— Да. Горела люстра.

— Люстра?

— Вам должно быть знакомо это слово. Люстра. Та, что у вас над головой. Когда я уходил из комнаты, горела только настольная лампа.

Фред Барлоу, который, казалось, был занят только бренди, повернулся к инспектору.

— Я думаю, вам стоит выслушать показания мисс Айртон, инспектор, — предложил он.

— Мисс Айртон? Что она может рассказать?

— Мистер Барлоу, — сказал судья, обычно бледные щеки которого пошли пятнами, — сделайте мне одолжение: держитесь подальше от этого дела. Мою дочь оно совершенно не касается.

— Допустим, сэр. Но тем не менее, думаю, ее рассказ может помочь вам.

— Вы все еще не можете отделаться от впечатления, что мне нужна помощь, мистер Барлоу?

(«Опасность! Осторожнее! Вы говорите не то!»)

Рука, в которой судья держал сигару, подрагивала. Переложив сигару в левую руку, он снова вынул очки из нагрудного кармана и стал покачивать ими. Казалось, вечер тянется бесконечно. Барлоу опасался, что судья может взорваться чисто детской гневной вспышкой; случалось это редко, но и такая темпераментная реакция была присуща в общем-то сдержанной натуре судьи Айртона.

— Я протестую против участия моей дочери во всем этом, — сказал он.

— Прошу прощения, — мрачно возразил Грэхем, — но тут уж, наверное, судить лучше мне. Вынужден напомнить вам, что нахожусь при исполнении служебных обязанностей.

— Я протестую против того, чтобы моя дочь подвергалась допросу.

— А я вам скажу, что если мисс Айртон может что-то сообщить, то она обязана явиться ко мне и все выложить.

— Вы настаиваете на этом?

— Да, сэр, настаиваю.

Судья широко открыл глаза.

— Будьте осторожнее, инспектор.

— Еще как буду, сэр! Мистер Барлоу, не могли бы вы…

Дальнейшее развитие событий, не прервись оно, могло бы плохо кончиться для всех его участников. Визг затормозивших колес тут же положил конец накалу страстей, тем более что в дверях появился констебль Уимс.

— Прибыл доктор Фелл, инспектор, — отрапортовал он. — Джентльмен, которому вы звонили.

Грузная фигура Грэхема, облаченная в синий мундир, встрепенулась. На лице его застыла искусственная улыбка, которая, казалось, говорила: дайте мне еще полсекунды подумать, и все будет в порядке.

— И с ним молодая леди, — продолжил Уимс. — Молодая леди, которая доставила его сюда. Она тоже хочет войти в дом, если вы не против, сэр. Ее фамилия Теннант, мисс Джейн Теннант.

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий