Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Пять ящиков золота
Глава 4

Утром, когда Улани еще спала, я поплавал в бассейне. Потом отвез девушку к «Хауоли». Было приятно следить глазами за ее фигуркой, идущей по улице, и я не трогал машину с места, пока Улани не скрылась в дверях бара. Она обещала прийти и нынешним вечером — этих слов оказалось достаточно, чтобы, возвращаясь в отель, с приятной ленцой размышлять за рулем, что судьба не зря забросила тебя на Гавайи. И чтобы продолжить столь приятные размышления в парусиновом шезлонге рядом с бассейном.

Начиналась жара — та гавайская жара, при которой плывут мысли и ничего не хочется делать. Официант принес мне кофе по-ирландски[8]Кофе по-ирландски — горячий кофе со взбитыми сливками и виски., я закурил, но ни кофе, ни сигарета не могли придать мне бодрости. Я тупо наблюдал, как какой-то худой придурок бешеным кролем гоняет по бассейну из конца в конец. Точно так же тупо за придурком следила из шезлонга неподалеку его жена — похоже, от расслабления она не шевельнулась бы, даже если б муженек начал тонуть.

— Так вот ты где, Бойд! — гаркнул кто-то над моим ухом.

Я неторопливо поднял голову. Этот резкий голос, сейчас звучавший особенно скандально, мог принадлежать только одному человеку.

Ну конечно! Длинное лицо, нос крючком, вечно разъяренные глаза, в данный момент с ненавистью сверлящие меня, отлично сшитый легкий итальянский костюм — мистер Эмерсон Рид собственной персоной.

— Рад вас видеть, сэр, — приветливо улыбнулся я. — А я думал, вы меня для того и выпроводили из Нью-Йорка, чтобы самому сюда не ездить!

— Не твое дело! — рявкнул он. — Решил посмотреть, как ты отрабатываешь свой гонорар. А плачу я тебе, между прочим, не за то, чтобы ты загорал в шезлонге!

— Кофе хотите? — спросил я.

— Кофе! — взревел он. — Да ты хоть знаешь, что произошло?!

— Что-то новенькое? — светским тоном поинтересовался я.

— Идиот! Бланш убили! Все газеты про это кричат! Горло искромсали от уха до уха!

— Бывает же, — пожал я плечами.

Он на мгновение застыл с открытым ртом. Потом рот медленно закрылся, и еще с минуту Рид соображал, что ему сказать.

— Ты знал, что ли? — наконец выдавил он.

— Разумеется, — кивнул я головой. — Вчера вечером мы с ней договорились встретиться, но когда я приехал, то увидел только мертвое тело в пустом доме. В полицию звонить не стал — к чему нам лишние расспросы.

— Когда ты там был?

— Вечером. В полдевятого.

— Врешь! Чуть позднее я с ней сам говорил по телефону.

— Со мной вы говорили, — хмыкнул я.

Его и без того длинное лицо вытянулось.

— Как с тобой?

— А так. Со мной. По-гавайски это звучит — лил олэ. Голос еще вам простуженным показался, помните? Так что имею полное право греться на местном солнышке. Работа закончена.

— Бойд! — голос его обрел прежний тон.

— Не надо орать. Вы тогда по телефону сказали еще, что слишком многое стоит на карте и нечего мне здесь вынюхивать.

Он снова осекся:

— Это была шутка.

— Перерезанное горло Бланш Арлингтон — тоже шутка?

— У меня на карте действительно стоит очень многое. — Рид предпочел сбавить обороты. — Я пытался найти тебя до того, как ты встретишься с Бланш. В последний момент оказалось, что ей нельзя верить — вот какое дело! Но работа твоя не закончена, Бойд! Нам еще нужно многое обсудить...

Я встал.

— Обсудим у меня в номере, когда я буду переодеваться. А потом где-нибудь в баре. Вы угощаете.

Эмерсон Рид оставался Эмерсоном Ридом.

— Если ты воображаешь, что у меня есть время и деньги на то, чтобы... — начал закипать он.

— И время есть, и деньги, — успокоил его я. — А если нет — сидите здесь сами. У меня в Нью-Йорке забот хватает.

Его кадык дернулся, а губы начали кривиться в чем-то, похожем на улыбку.

— Ладно, все в порядке. Не обижайся — нервы вконец издерганы. А выпить действительно стоит, может, немного напряжение сниму.

Специально для поездки на Гавайи я еще дома купил на Манхэттене несколько вещей — легкую, свободную рубашку, коричневые шорты...

— Вырядился, как местный бездельник на прогулку, — буркнул Рид, увидев меня в этом наряде. Он все-таки не мог так просто успокоиться. — Только не думай, гулять не придется.

— Шорты-не шорты — какая разница. Главное, не шорты, главное, то, что в шортах — спросите у любой женщины! — я подмигнул. Мне нравилось его дразнить.

— Достал ты меня своими шуточками! — дернулся Рид.

— Это бесплатное приложение к выпивке! — тоном учтивого официанта сообщил я.

Бар «Луау Хат» за углом я уже навещал ранее, и мне там понравилось: отличные коктейли. Заказали джин с тоником — не лучший напиток после кофе по-ирландски, но я решил, что желудок выдержит. Рид молча слушал мой рассказ о спичечном коробке из бара «Хауоли», о разговоре с Эдди Мейзом, о милой беседе с Вирджинией, Эриком Ларсоном и Као Чоем. Я ему все рассказал, только про Улани умолчал: мои личные дела — не его собачье дело.

— Так говоришь, даже бровью не повели, когда ты сказал, чтобы они в двадцать четыре часа убрались с Гавайев? — процедил он, когда я закончил.

— Абсолютно! — заверил я.

— Между прочим, заставить их это сделать — твоя обязанность. Придумал что-нибудь?

— Пока нет, — сознался я, — но что-нибудь соображу.

— Ты побыстрее соображай. Время идет.

Но в этот момент меня мало волновали нотации Рида, поскольку нечто более существенное отвлекло внимание: какой-то обвешанный кинокамерами толстяк, толкаясь у стойки, наступил мне на ногу и явно не собирался сходить.

— Долго ты на ней собираешься стоять? — сказал я ему недобро.

— Прости, старина, — он тут же отодвинулся и ласково осклабился. — Тут теснота такая...

— Пока тебя не было, никто не жаловался, — отрезал я.

Рид в это время не очень охотно заказывал для нас еще джин. Наступало время сделать решающий ход.

— Вспомним, о чем вы говорили у меня в конторе, — начал я. — У вас жена сбежала с капитаном вашей яхты — это первое. Правильно?

— Допустим.

— На жену вам плевать, на капитана тоже — новыми обзаведетесь. Плохо то, что жена знала что-то лишнее о деле, которое вас в последнее время интересует. Это второе. Так?

— Ну, так.

— Вам стало известно, что Вирджиния с Ларсоном сейчас здесь. И вы подумали, не собрались ли они вашему делу помешать. Это третье.

— К чему ты клонишь? — нервно спросил Рид.

— Раскладываю все по полочкам.

— Возьми бумажку и распиши по пунктам.

— Не мой стиль. Тем более, что на главный вопрос ответ я могу получить только от вас: что это за дело?

Ладони Рида сжались в кулаки.

— А вот это, Бойд, тебя не касается. Твоя задача маленькая: приехать, поговорить, проследить, чтоб все было в порядке. И не больше.

— Все так, — согласился я. — И я был не против — до определенного времени. До того момента, пока не выяснилось, что прирезали некую мисс Арлингтон. И не надо мне сказки рассказывать, что тут случайность, и вам в голову не приходит, из-за чего красотку могли порешить. От нечего делать людям глотки не кроят! Так что мой интерес законный, Рид!

На длинном лице Рида ходили желваки.

— Все, что надо, ты уже услышал, Бойд.

— Как хотите, — я внимательно посмотрел ему в глаза, — только условия игры меняются, старина Эмерсон. Или вы отвечаете на все мои вопросы об этом деле, или я прощально машу вам рукой.

— Размахивать руками — дурная привычка, — щека Рида нервно дернулась. — Ты кое-что забыл. Например, аванс, который взял. Тысяча долларов, Бойд! Плюс дорожные расходы: летел-то ты сюда за мой счет. Так что будь любезен, отработай-ка эти деньги.

— Сколько стоил авиабилет? — я наморщил лоб. — Где-то шестьсот баксов?

— Да, около того. Немалые денежки, дружок.

— Немалые... — я постарался, чтобы мой тон казался максимально равнодушным.

Это было болезненное решение, но я хорошо обдумал его. Что поделаешь, бывают такие моменты в жизни, когда приходится идти против всех своих принципов, против философии, выработанной годами. Действуй, Дэнни Бойд, у тебя нет другого выхода!

Я достал из бумажника чековую книжку и выписал чек на имя Эмерсона Рида. Тысяча шестьсот долларов. Расписался и положил чек перед Ридом. Потом прихлебнул джин, машинально отметив, что не я за него платил — хоть это хорошо. Хотя, чего хорошего, Бойд, когда с такими деньгами приходится расставаться... Ладно, не ной.

— С ума сошел? — Рид с любопытством посмотрел на меня.

— Мои проблемы, — отрезал я.

— Бойд! — Рид если не рычал, то скулил — вот уж в самом деле собака! — Ну чего ты завелся? Обиделся, что я с тобой так разговаривал? Действительно, грубовато вышло. У меня погано на душе в последнее время... Утром, как про Бланш узнал, вообще, думал, инфаркт хватит. Да забери ты этот чек, посидим по-человечески...

— Я уже объяснил, что меня интересует.

— Нет! — быстро и четко ответил он.

— Чек перед вами, мистер Рид. Между нами никаких обязательств. Надеюсь, вы успеете нанять кого-нибудь другого.

— Слушай! — снова заканючил Эмерсон. — Ну не торопись, давай еще выпьем по-мужски...

— Ты для меня больше не клиент, Рид. Другом никогда не был. А с дерьмом пить, — я пожал плечами, — ну, посуди сам, зачем?

Я встал. Что-то больно уперлось мне в бок. Это был длинный объектив одной из кинокамер, которыми был обвешан тот самый толстяк. Я со всей силы врезал каблуком по его ботинку. Толстяк охнул:

— Ты мне на ногу наступил!

— Прости, друг, — ласково улыбнулся я. — Я вообще-то тебе на рожу наступить собирался.

* * *

В холле отеля за стойкой дежурной меня встретила милой улыбкой молоденькая хорошенькая брюнетка.

— Я ищу друга, — сказал я, — он тоже должен был здесь остановиться. Мистер Эмерсон Рид.

— Минутку, сэр, — она открыла книгу записей. — Да, есть. Приехал вчера днем. Блок «Оушн Тауэр», номер тысяча четыреста восемь.

— Ах, вчера днем! — я сокрушенно покачал головой. — Он не знал, что меня допоздна не будет. Бедняга напрасно стучался в дверь.

Потом я вышел на улицу и прошел к ближайшей телефонной будке. При отеле был цветочный магазин, я это знал и по справочнику нашел его телефон.

— Меня зовут Эмерсон Рид, я живу в блоке «Оушн Тауэр», мой номер тысяча четыреста восемь, — я старался говорить тихо и печально.

— Слушаю вас, мистер Рид.

— Вы слыхали о вчерашней трагедии? Зверское убийство мисс Арлингтон? — я всхлипнул.

— Я читала в газетах, сэр, — женский голос на том конце провода зазвучал смущенно.

— Я любил ее... — мой голос задрожал.

— Примите мои соболезнования, сэр.

— Вот что я хочу, — я тяжело вздохнул. — Я хочу послать цветы на похороны Бланш. Как можно больше. Самые дорогие, самые лучшие цветы. Столько цветов, сколько здесь не посылают никому. Я должен это сделать для нее...

— Конечно, сэр. Вы хотели бы выбрать цветы сами?

— Я вам верю. И не думайте о цене. Просто очень много самых красивых, самых дорогих цветов. Не волнуйтесь, все будет оплачено. А надпись на ленте вот какая: «Моей любимой. Эмерсон Рид». Чем проще, тем лучше — правда?

— Безусловно, сэр. Не волнуйтесь. Все будет исполнено. Я лично прослежу, — казалось, эта дамочка сейчас заплачет вместе со мной.

— Счет пришлите мне. «Оушн Тауэр», номер тысяча четыреста восемь. Записали?

— Да, сэр.

— Спасибо.

Я повесил трубку.

Что ж, хоть Бланш Арлингтон будет похоронена по-людски. Может, и заслужила...

На твою бы могилку эти цветочки, Эмерсон Рид!

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть