Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Повесть о Сегри и Абенсеррахах
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. В ней рассказывается про осаду Гранады королем доном Фернандо и королевой доньей Исабель и про основание Санта-Фе

Наступило лето, и король дон Фернандо отправился в Кордову, где имел ряд столкновении с гранадскими маврами; он снял осаду Салобреньи, города, основанного королем Гранады. Затем дон Фернандо, король Кастилии, прошел в Севилью, где подготовил все необходимое для войны и осады Гранады. Выступив из Севильи и пройдя опять через Кордову, он вторгся в Долину Гранады и разрушил весь Альхендин. Христиане перебили здесь множество мавров, множество взяли в плен и сожгли и сровняли с землей пять селений. В одном из происшедших там сражений пало много мавров Сегри от руки христиан Абенсеррахов. Один из рыцарей Сегри бежал в Гранаду, где сообщил мавританскому королю о нашествии христиан.

Король дон Фернандо расположил свое войско в Долине в виду Уэскара, и в двадцать шестой день месяца апреля стройными рядами, с развевающимися знаменами, впереди которых был королевский стяг с изображением распятого Христа, христианское войско двинулось на Гранаду. И про тот поход спели следующий романс, старый и красивый:

К королю с известьем скорбным

Едут раз гонцы в Гранаду,

От ворот Эльвиры едут

Прямо в славную Альгамбру.

Первым едет рыцарь Сегри;

Он жестоко в руку ранен,

Получил ту рану в битве

Против полчищ христианских.

Весь трепещущий и бледный,

В королевском ставши зале,

Говорит он Боабдилу,

Королю над всей Гранадой:

– Я привез тебе известье,

И, как смерть, оно печально:

За Хенилем полноводным

Появились христиане.

Боевым сомкнувшись строем,

Подвигаются их рати.

Громко пенье труб военных,

Много реет стягов разных;

Впереди всех стяг злаченый,

И на нем горит, как пламень.

Что возжен лучами солнца,

Ярким золотом распятье –

Христиан обычный символ.

Полководцем над войсками

Сам король идет Кастильи.

Он торжественно поклялся

Над распятием священным.

Что Долину не оставит,

Город твой не покоривши.

Вместе с войском выступает

Исабель – его супруга,

Королева, про чью славу

Говорят теперь повсюду.

Видишь, я серьезно ранен

В битве краткой, но жестокой.

Где разили без пощады

Христиане славных мавров.

Тридцать Сегри там осталось,

Сражены мечом возмездья,

Что рука Абенсеррахов

Направляла, будто молнью.

Много пало смелых мавров

От мечей христиан суровых,

Много рыцарей Гранада

Потеряла в этой битве.

Мне прости, молю аллахом,

Что рассказ прервать свой должен:

Кровь бежит из раны страшной,

Я лишен последней силы.

Те слова сказав невнятно,

Сегри наземь повалился,

Понесли его из зала.

Не промолвил в горе слова

Боабдил, ему внимавший.

[………………………… [95]Здесь в переводе опущен другой вариант того же романса «К королю с известьем скорбным…», который отличается лишь перестановкой первых двух строк и незначительными отклонениями, трудно реализуемыми при переводе.]

Оставим теперь романс и вернемся к нашему рассказу. Разбив лагерь под стенами Гранады, король дон Фернандо укрепил его с большим умением, по всем правилам военного искусства. За одну ночь на месте лагеря вырос целый город [96]Происхождение города Санта-Фе, выросшего из лагеря осаждавших Гранаду христиан и существующего до сих пор, таково: в военном лагере католических королей вспыхнул пожар, обративший лагерь в пепел. Тогда королева Исабелла, чтобы поддержать мужество в войске и устрашить врагов, велела выстроить па месте сгоревшего лагеря город со стенами, башнями к цитаделью. Это было выполнено в восемьдесят дней. Городу было дано имя Санта-Фе (Святая вера).. принявший форму креста и имевший четверо ворот, а от каждых ворот вели вглубь улицы. Все было обнесено деревянными стенами, облицованными навощенным полотном, так что эта стена совершенно уподобилась крепкой белой стене из камня, с зубцами и башнями, на что стоило посмотреть. На следующее утро, когда мавры увидели этот город, выросший в одну ночь рядом с Гранадой, они несказанно удивились. Король дон Фернандо, довольный совершенством и прочностью сооружения, дал городу имя Санта-Фе (что значит Святая вера) и предоставил ему большие привилегии и милости.

Про основание города Санта-Фе пропели следующий романс в старом стиле:

Санта-Фе одеты стены

На вощенной белой тканью.

Щелком, золотом, парчою

Разукрашены палатки.

Там собрались полководцы.

Кто явился с дон Фернандо

Осадить Гранаду-город,

Покорить навеки мавров.

В той войне, как вам известно.

Много рыцарей испанских

Не один свершили подвиг.

Что покрыл их вечной славой.

Раз пред Санта-Фе стеною.

Часом утренним и ранним.

Появился всадник дерзкий

На коне чернейшей масти.

Конь свирепый скалил зубы.

Угрожал врагам оскалом,

Словно рвать готовый в клочья

Встречных воинов христианских.

Мавр одет стальной кольчугой

Под марлотою нарядной,

Что окрашена в три цвета:

Белый, голубой и алый;

Острие копья двойное

И крепчайшего закала;

Щит по плотности не может

Ни с одним щитом сравняться.

Привязал к хвосту кобылы,

Вере правой в посмеянье,

Привязал святые четки

В оскорбленье христианам.

К Санта-Фе стенам подъехал

И с насмешкою взывает:

– Кто из рыцарей посмеет.

Кто достаточно отважен,

Чтоб принять со мною битву, –

Пусть немедля выезжает!

Пусть один, пусть будет двое,

Будет трое, больше даже.

Пусть алькайд Донселес будет,

Чья известна миру храбрость!

Пусть то будет искушенный

В ратном деле граф де Кабра

Или Кордовы надежда –

Рыцарь доблестный Фернандес!

Пусть спешит Мартин Галин до –

Украшенье поля брани,

Или дон Портокарреро –

Властелин могучий Пальмы!

Мануэль пускай то будет,

Понсе Львиным кто был прозван

(Ибо он, душой не дрогнув.

Раз посмел поднять перчатку,

Что нарочно уронила

Злая дама в ров со львами)!

А когда б они не вышли,

Пусть выходит дон Фернандо!

Пусть король сам убедится,

Сколько мужества у мавров!

В молчаливом внемлет гневе

Мавра дерзкого бахвальству

Цвет воителей Кастильи;

С ним сразиться хочет каждый.

В королевской был там свите

Гарсиласо, храбрый мальчик.

Короля о позволеньи

Он просил сразиться с мавром.

– Слишком молод для такого

Ты деянья, Гарсиласо;

Для него найдется в войске

Взрослых рыцарей немало.

Гарсиласо прочь уходит,

Огорчен его отказом.

Но к себе в шатер вернувшись,

Он берет копье и латы,

Поскорей вооружился,

На коня вскочил и тайно,

Чтоб никто его не видел,

При опущенном забрале,

Чтоб лицо закрыть от взоров,

В поле едет против мавра.

Так сказал, пред ним явившись

И подняв с лица забрало:

– Ну, теперь увидишь, дерзкий,

Есть иль нет у дон Фернандо

Рыцарь сильный, кто сумел бы

Проучить тебя, бахвала!

Из всех рыцарей Кастильи

Пред тобою самый младший.

Но его вполне довольно

Учинить тебе расправу.

Гарсиласо речь услыша,

Тот с презреньем засмеялся:

– У меня вошло в обычай

Только с мужами сражаться;

Потому дождуся мужа,

Ты же, мальчик, возвращайся!

Загорелся ярым гневом

Юный, храбрый Гарсиласо

И, в коня вонзивши шпоры,

Налетел грозой на мавра.

Мавр, стремительней чем молнья,

Гарсиласо натиск встретил.

Бой жестокий, бой упорный

Между ними завязался.

Гарсиласо метко в сердце

Поразил копьем злодея.

И с коня упал язычник,

Распростерся бездыханным.

Соскочил на землю быстро

Победитель Гарсиласо,

Обезглавил труп недвижный,

Головой седло украсил;

Снял с хвоста коня он четки,

Приложился к ним губами,

На конец копья надел их,

Как торжественное знамя.

На коня затем вскочивши,

Под уздцы другого взявши,

Он со славой возвратился

В Санта-Фе, к войскам Фернандо.

Изумил великий подвиг

Войско рыцарей и грандов,

Санта-Фе единодушно

Гарсиласо прославляет.

Сам король и королева

В удивленьи пред отвагой:

Одержал в бою победу,

Тот, кто мальчиком считался.

Гарсиласо де ла Вега [97] Гарсиласо де ла Веха (т. е. Гарсиласо Долины. Гарсиласо Долинный) – фамильное имя семьи, из которой происходил великий поэт испанского Возрождения Гарсиласо де ла Вега (1503 – 1536). По преданию слова «де ла Вега» были прибавлены к фамильному имени в память того, что в XV в. один из предков поэта совсем юным сразился в Долине Гранады с демонстративно оскорблявшим христианские святыни мавром и победил его.

С этих пор его прозвали,

Ибо он средь Веги бился

С злым язычником надменным.

Как говорится в этом романсе, король, королева и все войско очень были удивлены подвигом Гарсиласо. Король велел ему поместить в свой герб слова Ave Maria за то, что он отнял четки у мавра, привязавшего святыню столь недостойным образом к конскому хвосту, и отрубил голову нечестивцу.

С тех пор мавры постоянно выезжали из Гранады в Долину сражаться с христианами, и христиане всегда одерживали верх. Доблестные Абенсеррахи-христиане упрашивали короля позволить им послать Сегри вызов на бой. Король, знавший их отвагу, позволил и дал им в предводители славного рыцаря дона Диего Фернандес де Кордова, алькайда Лос-Донселес.

Получив вызов, рыцари Сегри выехали из города и остановились невдалеке от королевского войска. Они были одеты в одежды своих обычных цветов – светло-желтый и лиловый, такие же перья на плюмажах. Их было пятьдесят рыцарей, и столько же должно было выступить со стороны Абенсеррахов. Король, королева и все войско любовались их нарядным и воинственным видом.

Отважные Абенсеррахи были в одеждах синего и белого цветов, с серебряными прошивками, перья на шлемах – тех же цветов, и на щитах их обычные эмблемы: дикари, раздирающие львиные пасти, – у одних; дикари, рассекающие жезлом земной шар, – у других. Во главе Абенсеррахов выступил храбрый алькайд Лос-Донселес.

Когда оба отряда сблизились, рыцари Абенсеррахи сказали Сегри:

– Сегодня наступил день, рыцари Сегри, для завершения нашей длительной вражды: сегодня вы заплатите Абенсеррахам за ваше против них преступление.

На что Сегри ответили:

– Не нужны слова, где место – действиям.

И тут меж ними завязался горячий бой, на который с удовольствием взирали король и все войско.

Битва длилась целых четыре часа; отважный алькайд Лос-Донселес совершил в ней чудеса храбрости и немало способствовал поражению Сегри: большинство из них пали на поле сражения, остальные обратились в бегство. Храбрые Абенсеррахи преследовали их до самых ворот Гранады.

Это поражение очень сильно смутило Сегри и устрашило самого короля Гранады, который стал отныне считать себя погибшим.

На следующий день королева донья Исабель возымела желание осмотреть снаружи Гранаду, ее стены и башни. В сопровождении короля, грандов и воинов она направилась в селение Сувию, расположенное всего в пол-лиге от Гранады. Отсюда королева любовалась красотою города Гранады. Она любовалась великолепием башен и бастионов Альгамбры, Алыми Башнями, надменными Алькасавой и Альбайсином, искусно сооруженным Алихаресом и красотой всех остальных башен, замков и стен. Христианнейшая и любознательная королева радовалась Гранаде, и ничего ей так не хотелось, как вступить в нее и владеть ею. Она распорядилась, чтобы в этот день не было стычек, но ее желание не могло быть исполнено, потому что мавры, узнав о приближении королевы, выступили из Гранады числом более тысячи и напали на христиан. Но христиане оказали им такое сопротивление, что мавры обратились в бегство. Христиане преследовали их до самой Гранады, перебили свыше четырехсот и более пятидесяти человек захватили в плен. В этом сражении особенно отличились алькайд Лос-Донселес и Портокарреро, властитель Пальмы. И в этот же день погибли почти все Сегри, так что в живых их осталось не более десяти. Их гибель горестно оплакивал король Гранады; она явилась большой потерей для его рыцарства и для всего города.

Королева возвратилась в лагерь, весьма довольная видом Гранады и ее месторасположением.

Тем временем несколько мавританских дровосеков нашли четыре мар-лоты и щиты тех самых турок, что выступали за королеву. Они привезли их в Гранаду, где встретившийся им Гасул сразу узнал щиты по их эмблемам, взял их у дровосеков и спросил, где они нашли эти одеяния и щиты. Дровосеки ответили, что нашли их в самой чаще Римского леса. Гасул, подозревая недоброе, продолжал их расспрашивать, не нашли ли они еще там трупов рыцарей. Дровосеки сказали, что нет. Добрый Гасул взял марлоты и щиты, отнес их в дом королевы-султанши, показал их ей и спросил:

– Госпожа моя, не марлоты ли это рыцарей, спасших вас от смерти?

Королева узнала марлоты и ответила утвердительно.

– Какова же причина, – спросил опять Гасул, – что их нашли дровосеки в лесу?

– Не знаю, – ответила королева.

Тут они заподозрили, что Сегри и Гомелы убили тех рыцарей, – другой причины быть не могло. Добрый Гасул рассказал про это Алабесам. Венегам, Альдорадинам и Альморади. Они обвинили тогда оставшихся в живых Сегри, Гомелов и Масов. Последние, почувствовав себя невинно оскорбленными, резко им возражали, и из-за этого вспыхнула новая распря, грозившая погубить всю Гранаду; королю и альфаки стоило больших усилий примирить враждующих. Альфаки так увещевали их:

– Что вы делаете, рыцари Гранады? Зачем обращаете оружие друг против друга, когда враг стоит у самых ворот вашего города? Подумайте, нам угрожает гибель! Не время теперь для ссор!

Альфаки, королю и другим рыцарям удалось своими стараниями утихомирить распрю, но многие Гомелы и Масы и несколько их противников

пали ее жертвой.

Благородный Муса, желавший сдачи города христианам, при виде возобновившейся междоусобицы среди рыцарей Гранады еще сильнее укрепился в желании отдать город королю дону Фернандо и принять христианство. И однажды, оставшись наедине со своим братом-королем, он сказал ему:

– Ты очень дурно поступил по отношению к христианскому королю, нарушив данное тобою слово. Недостойно короля не исполнять обещанного. Что же ты намерен теперь делать в городе Гранаде, единственном оставшемся тебе от всего королевства? Укрепления ее разрушаются, внутренние распри ее терзают, она не забыла и не простила тебе незаслуженную смерть и изгнание стольких рыцарей Абенсеррахов, и хотя попытка опозорить твою супругу-королеву и была отомщена, ее родня – Альморади и Марины – тебя ненавидят. Ты никогда не хотел следовать моим советам; если бы ты им следовал, не дошел бы до положения, в котором теперь находишься. Неоткуда ждать тебе помощи – мощь христианского короля велика. Скажи же, что ты намерен предпринять в столь тяжелых невзгодах? Молчишь? Не отвечаешь? Ну, так если ты не желал раньше следовать моим советам, последуй им теперь, если не хочешь окончательно погибнуть. Король дон Фернандо предоставляет тебе города, где бы ты смог жить. Отдай ему Гранаду, не раздражай его еще больше. Исполни добровольно данное тобою ему слово, потому что, если не выполнишь его добровольно, он заставит тебя сделать это силой. И знай, что лучшие рыцари Гранады решили перейти на сторону короля дона Фернандо и объявить тебе непримиримую войну. И если хочешь узнать, кто именно, я назову их тебе: то Алабесы и Гасулы, Альдорадины и Венеги, Асарки и Аларифы, и многие иные, и я первый из них хочу стать христианином и пойти на службу к королю дону Фернандо. А потому подумай, что ты будешь делать, если все названные мною рыцари покинут тебя? Они все хотят сохранить свое имущество и добро и не хотят увидеть свое милое отечество разрушенным и разграбленным христианами, свои знамена – разорванными в клочья, а себя – пленниками и рабами, разбросанными по разным частям Кастильского королевства. Согласись поступить, как я тебе советую. Подумай, с каким милосердием и великодушием обошелся король Фернандо с населением уже завоеванных им городов: он оставил их жить в их домах и именьях, платить столько же податей, сколько платили тебе, беспрепятственно сохранять свои обычаи и язык и соблюдать законы Магомета.

Мавританского короля Гранады удивили и повергли в смущение слова его брата Мусы и смелость, с которой он к нему обращался. Глубоко вздохнув, он разразился безутешными слезами, ибо видел, что ему придется отдать свой прекрасный город и неоткуда ждать ему спасения, раз столько славных рыцарей, а с ними и его родной брат, собирались перейти на сторону христианского короля. И, приняв во внимание, сколько зла смогут натворить солдаты, если он не отдаст город, сколько будет грабежей и насилий над девушками и женщинами и других злодеяний, обычно производимых победоносными войсками в завоеванных городах, Молодой король ответил, что он согласен отдать город в руки короля дона Фернандо. И для этого он велел своему брату Мусе созвать всех рыцарей, что Муса и сделал. Они собрались в Альгамбре, в башне Комарес, и король спросил их, согласны ли они сдать Гранаду победоносному дону Фернандо? Все собравшиеся рыцари – Алабесы, Альдорадины, Гасулы, Венеги, Асарки, Аларифы и еще многие другие – сказали: пусть город будет сдан королю Фернандо! Молодой король, убедившись, что цвет гранадского рыцарства стоит за сдачу, приказал трубить в трубы и аньяфилы, на звук которых собрались все гранадские горожане. Король сообщил им о принятом решении – о сдаче города христианскому королю, что он решил сделать из сострадания к городу, чтобы не видеть его поверженным в прах. Тут возникли между горожанами споры и разногласия. Одни говорили: город сдавать не нужно, нужно продолжать войну, ибо скоро придет помощь из Африки; другие же утверждали, что помощь не явится. Так проспорили они тридцать дней, и в конце концов было решено сдать город и предаться на милость короля дона Фернандо при условии, что все мавры сохранят свою веру, имущество, обычаи и язык, как то было со всеми другими городами и селениями, сдавшимися христианскому королю [98]Перес де Ита упорно напоминает о тех обязательствах испанских королей по отношению к побежденным маврам, которые впоследствии были вероломно нарушены королями, его современниками, Филиппом II, а затем Филиппом III.. Порешив на этом, стали выбирать послов, кто бы пошел говорить с королем доном Фернандо, и избрали Алабесов, Альдорадинов, Гасулов и Венегов, а во главе их поставили Мусу. Посольство вышло из города и направилось в Санта-Фе, где находился король дон Фернандо со своими грандами и рыцарями. Король при приближении столь большого отряда приказал войскам быть наготове, хотя он уже знал о событиях в Гранаде от Мусы, обо всем его извещавшем.

Достигнув королевской ставки, главные из гранадских рыцарей спешились и вступили в Санта-Фе. То были Муса, Малик Алабес, Альдорадин и Гасул: на них было возложено поручение вести переговоры с королем. Все остальные рыцари остались за пределами Санта-Фе, где прогуливались и беседовали с христианскими рыцарями, любуясь на них и на мощь позиции христианского войска.

Тем временем мавританские послы предстали перед королем доном Фернандо. И Альдорадин, очень уважаемый в Гранаде рыцарь, обратился к королю со следующими словами:

– Не окровавленное оружие, не воинственное созвучие труб и оглушительных барабанов, не в пыли влачимые знамена, не смерть славных мужей были причиной того, о могущественный и преславный король, что Гранада сдалась тебе и склонила перед тобой свои воинственные стяги. Причина тому – молва о высокой справедливости и милости, которые ты являешь своим подданным. Уповая на это, мы, жители города Гранады, ожидаем не меньшего, чем все те, кого уже облагодетельствовало твое величие. Отдаем наш город в твои королевские руки! Твори свою волю над ним и над нами, как над твоими покорными вассалами. Вручаем тебе Гранаду со всеми ее замками и укреплениями. Король лобызает твои королевские руки и ноги и просит прощения за нарушенное слово, и, чтобы твое величие убедилось в истинности мною сказанного, возьми его письмо, которое он поручил мне отдать в твои королевские руки.

И, проговоривши эти слова, Альдорадин распахнул свою парчовую альхубу, достал у себя на груди письмо, поцеловал его и, опустившись на колени, подал королю дону Фернандо. Тот взял письмо с большой радостью, прочел его и убедился, что все обстоит так, как сказал Альдорадин: его высочество могло отправиться в Гранаду и вступить во владение городом и Альгамброй.

Добрый Альдорадин продолжал между тем свою речь, перечисляя условия сдачи: чтобы мавров, пожелавших уехать в Африку, беспрепятственно отпустили, желающих же остаться – оставить, и не отнимать их имущество, и позволить сохранить свою веру, обычаи и язык.

Все эти условия добрый король дон Фернандо, не заставив себя упрашивать, обещал соблюсти.

Итак, католический король дон Фернандо и его супруга королева донья Исабель, короли Кастилии и Арагона, в сопровождении большей части своего войска вступили в Гранаду. И в день волхвов, тридцатого декабря [99]Это действительные события зимы 1491 – 1492 г. Тогда же в Гранаде был утвержден план путешествия Колумба, отплывшего из Палоса 3 августа 1492 г., чете католических королей была сдана крепость Альгамбра. А дня второго января королева донья Исабель, ее двор и все войско выступили из Санта-Фе в Гранаду. Королева, дожидаясь сдачи города, любовалась с холма его красотою.

Тем временем король дон Фернандо со всеми своими грандами подошел к городу со стороны реки Хениль, где встретил его король Гранады и вручил ему ключи от города и его крепостей. Мавр собирался простереться перед королем доном Фернандо и поцеловать ему ноги, но король дон Фернандо его до этого не допустил, так что мавр поцеловал его только в плечо и отдал ему ключи. Король передал ключи графу Тендилья [100] Граф Тендилья – дон Иньиго Лопес де Мендоса, маркиз де Мондехар. Внук маркиза де Сантильяна, поэта при дворе короля Хуана II, и отец историка дона Диего Уртадо де Мендосы. Первый губернатор Гранады после ее отвоевания испанцами., назначая его, таким образом, алькайдом Гранады – милость, графом вполне заслуженная. Так вступили они в город, поднялись на Альгамбру и на вершине славной башни Комарес водрузили святой крест и знамя христианских королей. Тогда все рыцари и войско воскликнули: «Да здравствует король дон Фернандо! Гранада принадлежит ему и его супруге королеве!» Пресветлая королева донья Исабель при виде святого креста и ее королевского стяга, водруженных на прекрасной башне Комарес, опустилась на колени и принесла богу бесконечную благодарность за победу, дарованную ей над многолюдным и огромным городом Гранадой. Затем королевская капелла пропела под орган Те Deum laudamus [101]Тебе, боже, хвалим (лат.). . Настолько велика была радость, что все плакали. В Альгамбре заиграли тысячи военных труб. Мавры, друзья короля, желавшие принять христианство, во главе с благородным Мусой заиграли в гобои и аньяфилы, и по всему городу загремели барабаны. Этим же вечером мавры в честь прибытия христианских королей устроили игры в копьях и скачку. Гранада праздновала всю ночь и столько зажгла увеселительных огней, что казалось, будто загорелась сама земля. Наш летописец рассказывает дальше, что в день сдачи города король мавров совершил два поступка. Когда он переезжал реку, мавры из его свиты хотели закрыть ему ноги, чего он не дозволил. Потом: существовал обычай, что когда король поднимается по лестнице, он у ее подножия снимает туфли, которые его приближенные несут вслед за ним; теперь же король на это не согласился.

Тем временем король мавров уединился в своем дворце в Алькасаве, где горько оплакивал утраченное. На его слезы сказала ему мать: «Раз ты не сумел защитить Гранаду, как муж, оплакивай ее теперь, как женщина!»

Все гранды явились поцеловать руки королю дону Фернандо и королеве донье Исабель и поклясться им в верности как властителям Гранады. Король и королева оказали великие милости всем рыцарям, принявшим участие в завоевании Гранады. По сдаче города все оружие мавров было собрано в Альгамбре. Затем король дон Фернандо велел возвратить рыцарям Абенсеррахам все их дома и имущество и сверх того наделил их великими милостями. Так же поступил он с добрым Саррасином, Редуаном и Абенамаром, верно служившими ему на войне. Муса принял христианство, то же сделала прекрасная Селима, король поженил их и оделил великими дарами. Королева-султанша явилась поцеловать руки христианским королям; они приняли ее очень милостиво и ласково. Она изъявила желание стать христианкой, и желание ее было исполнено. Ее крестил новый архиепископ, и она была наречена Исабель Гранадская. Король выдал ее замуж за знатного рыцаря и дал им в пожизненное владение два города. Приняли христианство также все Алабесы, Гасулы, Венеги и Альдорадины. Король щедро их наградил, в особенности Малика Алабеса, получившего в крещении имя дон Хуана Абеса. Король был крестным отцом его, а также Альдорадина, нареченного его собственным именем: Фернандо Альдорадин. Король повелел Сегри покинуть пределы Гранады за их преступление против Абенсеррахов и султанши-королевы. Все Гомелы удалились в Африку и вместе с ними Молодой король, не пожелавший остаться в Испании, хотя ему была обещана Пурчена. В Африке его убили тамошние мавры за то, что он погубил Гранаду.

Наш летописец-мавр сообщает, что настоящее имя мавританских рыцарей Масов было не Масы, но Абембисы. В Гранаде существовало два рода Абембисов, и они враждовали между собой, так как каждый из двух утверждал, что он знатнее по происхождению. И во время короля Кастилии дон Хуана Первого представители одной из этих ветвей Абембисов имели в Долине Гранады сражение с христианами, а полководец и знаменосец христиан, которые были братьями, звались дон Педро Маса и дон Гаспар Маса. Утверждали, что они происходили из Арагонии. Кровопролитен был тот бой, военачальники с обеих сторон пали, и в пылу битвы враги нечаянно поменялись знаменами: мавры взяли знамя христиан, а христиане – мавров; а потом попали в плен и знаменосцы. И когда в Гранаде говорили про Абембисов, то тут же спрашивали: «Которые Абембисы?» – И отвечали: «Абембисы-Масы» или «Просто Абембисы». Абембисами-Масами их прозвали в память той битвы; так это имя за ними и осталось.

Король дон Фернандо дал большие привилегии и право носить оружие рыцарям Венегам, Алабесам и Альдорадинам в награду за оказанные услуги. Прекрасная королева-султанша, отныне называемая донья Исабель Гранадская, выйдя, как мы сказали, замуж, возвратила свободу рабыне Эсперансе де Ита и, одарив ее драгоценностями, отослала в Мулу, откуда она была родом и где не была семь лет, с тех пор как попала в плен.

Через несколько дней после падения Гранады обнаружили в городе склад оружия, произвели строгое расследование и покарали виновников.

Некоторые из событий этой войны остались неизвестными дону Эрнандо дель Пульгар, летописцу католических королей, и потому он их не внес в свою хронику: ист в ней боя четырех христианских рыцарей за королеву Гранады,,ибо тайна его была сохранена. Но наш летописец-мавр узнал по секрету от самой султанши обо всем случившемся. Она передала ему и письма: се письмо к дон Хуану Чакону и ответ дон Хуана, так что он смог описать тот знаменитый бой и объяснить его истинные обстоятельства. Этот летописец-мавр по завоевании всего королевства христианами перебрался в Африку, увез с собою все свои бумаги и поселился там в земле Тремесен. Там он умер, оставив после себя сыновей. И один из его внуков, не менее своего дяди одаренный, по имени Аргутаафа, собрал все дедовские бумаги и нашел среди них эту небольшую книжку, повествовавшую про Гранаду, и не счел эту книжку за мелочь. Из чувства большой дружбы он подарил эту книгу одному еврею по имени Рабби Санто. Тот перевел ее для собственного удовольствия на еврейский язык, арабский же подлинник подарил доброму графу Байленскому, дону Родриго Понсе де Леон. И чтобы знать, что говорится в книге про гранадскую войну – войну, в которой принимали участие его родной отец и дед, или дед и прадед, – дон Родриго велел тому же самому еврею перевести ее на кастильский язык. И затем добрый граф оказал мне милость, какой я не заслуживал, подарив мне этот перевод.


И поскольку мы закончили нашу повесть про гражданские войны Гранады и про вражду Абенсеррахов и Сегри, скажем несколько слов про славного рыцаря дона Алонсо де Агилара, про то, как его в Сьерре-Бер-мехе убили мавры; и приведем несколько спетых о нем романсов, а также доскажем историю любви отважного Гасула к прекрасной Линдарахе.

Так вот, когда была завоевана Гранада, добрый Гасул, принявший со всеми своими друзьями христианство и наделенный королем большими наградами и привилегиями, просил у короля позволения отправиться в Санлукар. Прибыв в Санлукар с желанием увидеть даму своего сердца, он через пажа известил ее о своем прибытии. Но она, объятая ревностью, не пожелала слушать пажа. Тогда опечаленный мавр отправился в Хельвес, где – он знал – тамошний алькайд устраивал игру в копья в ознаменование взятия Гранады и воцарившегося в королевстве мира. Мавр решил явить в этой игре все свое искусство. Он оделся в лилово-зеленую марлоту, украсил шлем плюмажем тех же цветов, перевитым серебряными и золотыми нитями, так же нарядно убрал своего коня и, отправляясь в Хельвес, проехал мимо дома прекрасной Линдарахи, чтобы попытаться ее увидеть перед отъездом. И когда он проезжал под ее окнами, она вышла на балкон, и мавр, преисполненный радости, устремил коня к балкону, заставил его опуститься на колени и коснуться мордой земли, чему он его уже давно выучил нарочно для этой минуты. И он сказал ей, что отправляется играть в копья в Хельвес и надеется, что свидание с нею обещает ему успех. На что дама гневно ответила: пусть он отправляется за милостями к даме, которой служит, а ее оставит в покое, ибо ему не удастся никого обмануть. И, сказавши это, она с проклятием ушла с балкона и бешено захлопнула окно. А добрый Гасул, убедившись в своей полной немилости у дамы, направил коня прямо на стену и ударился об нее, так что копье разломалось на куски, а затем отправился домой и снял нарядные одежды, решив не ехать на игры в копья. Нашелся, кто обо всем этом сообщил прекрасной Линдарахе, которая уже раскаивалась в своем жестоком поступке. Она поспешила тогда послать за Гасулом пажа, назначая ему прийти к ней в сад. Добрый Гасул, полный радостной надежды, явился на зов. И прекрасная Линдараха просила у него прощения, и тут же в саду они обручились. И чтобы он отправился на состязание в Хельвес, она преподнесла ему драгоценный залог любви. И про это событие спели такой романс:

Как в Санлукаре через площадь

Благородный рыцарь едет.

То Гасул, веселья полный,

Облечен в цвета надежды.

Он играть поехал в копья

На турнир веселый в Хельвес.

Праздник там алькайд устроил,

Мир отметить в королевстве.

А Гасул влюблен был в даму,

Дочь Абенсеррахов смелых,

Что убиты вероломно

Родом Сегри и Гомелов.

Хочет с ней Гасул проститься.

Прежде чем на праздник ехать;

Проникает жадным взором

Он сквозь дома милой стены.

Как года – ему минуты

Ожиданья и надежды.

На балкон выходит дама,

Обратив года в мгновенья.

Перед этим ярким солнцем,

Что согрело сразу сердце,

Конь, Гасулом наученный,

Опустился на колени.

В честь нее тот конь премудрый

Под окном целует землю.

И Гасул, любви исполнен,

Говорит такие речи:

– Раз в глаза твои взглянувши,

В путь пущусь я дальний смело,

От несчастий зачарован

Силой глаз твоих волшебной.

Дай с собою мне на память

Стяг шелковый или ленту.

Талисманом от несчастья

На чалму ее надену.

Но сурова Линдараха,

Затаила в сердце ревность,

Ей недавно говорили,

Что Гасул ее неверный

Полюбил теперь Саиду,

Даму знатную в Хересе.

На слова любви Гасула

Отвечала злою речью:

– Если так с тобой случится.

Как бы мне того хотелось,

То в Санлукар не вернешься,

Рыцарь лживый, лицемерный.

Да угодно будь аллаху.

Чтоб враги твои сумели

На турнире вероломно

Погубить тебя изменой!

Скрыв кольчуги и оружье

Под покровом алькиселов.

Предадут тебя коварно,

Как заслуживаешь, смерти.

Ты умри неотомщенным,

Отомстить пытаясь тщетно!

Пусть враги вокруг сомкнутся, –

Далека друзей поддержка!

По тебе не станет плакать.

Кто твоим обманам верил,

И, напутствуем проклятьем,

В час жестокий гибель встретишь!

Рыцарь думал – дама шутит,

Смыслу слов ее не верит,

Целовать ей хочет руку.

Руку дама прячет в гневе.

– Вижу ясно: пред любимой

Я коварно оклеветан;

Заслужил не я проклятья,

А злодей и лжец презренный.

Пусть любил Саиду раньше:

То давно минуло время!

Ради мавра из Севильи

Я неверной был отвергнут.

Мне Саида ненавистна.

Ту любовь предал забвенью…

Дальше слушать оправданья

Линдараха не хотела.

На Гасула не взглянувши,

Прочь с балкона вышла гневно.

Подвели к Гасулу слуги

Боевых коней в то время.

На конях блестит убранство,

В голове – цветные перья.

За копье Гасул схватился,

Им с размаху бросил в стену.

На куски копье разбилось.

Разбиваясь, зазвенело.

Приказал Гасул на конях

Заменить цвета надежды

Желтым цветом – цветом скорби,

Чтобы скорбным въехать в Хельвес.

Мы уже рассказывали, как после этого разговора между прекрасной Линдарахой из рода Абенсеррахов и могучим Гасулом она, рассерженная и печальная, ушла с балкона и с силой захлопнула свое окно и как потом, раскаявшись – ибо она любила Гасула всем сердцем – и узнав, что он с отчаяния сменил свои зеленые, белые и синие нарядные одежды на одежду цвета львиной шкуры и сломал свое копье с досады об стену, она решила с ним помириться, призвала его к себе в сад, где они долго беседовали, обручились, после чего он отправился в Хельвес с подаренным ею драгоценным залогом любви. Про это сложили в недавние времена следующий романс:

Линдарахи, дамы милой.

Осчастливленный дарами,

Раз Гасул поехал в Хельвес

На турнире состязаться.

Вел с собой веселый рыцарь

Четырех коней прекрасных.

На конях – златые буквы,

Что гласят: «Абенсерраха!»

Чей наряд одежд цветистей,

Что Гасула облекают?

На плюмаже сколько перьев –

Белых, синих, темно-красных?

Заключил Гасул одежду

В драгоценную оправу:

Серебро на алом фоне,

А на синем блещет злато,

На адарге в знак девиза

Помещен с разверстой пастью

Лев могучий – герб обычный

Для семьи Абенсеррахов:

Ведь она из их семейства!

Кто сравнится с ним по славе?

Королевства лучшим цветом

Называли их недаром.

Поместил Гасул эмблему

Из любви к Абенсеррахе:

Чтоб свою пред всеми верность

Обнаружить Линдарахе.

Над эмблемой изреченье:

«В мире целом нет ей равной».

А с Гасулом вместе тридцать

Конных рыцарей нарядных,

Что, согласно уговору,

Примут в празднике участье.

Протрубили громко трубы,

Аньяфилы заиграли,

Точно яростная битва,

Началося состязанье.

Всех участников искусней,

Игры ловкостью украсив,

Тридцать спутников Гасула,

Что других всех побеждали.

И Гасул, их предводитель,

Не метнет копья, чтоб тотчас

Безошибочно и метко

Не пробить чужой адарги.

А из окон и с балконов

Смотрят сотни мавританок;

Между ними находилась,

Кто Саидою звалася.

Говорят, она явилась

В Хельвес прямо из Хереса.

В желтый цвет она одета,

Мрачный, скорбный носит траур.

Муж ее убит Гасулом

В злополучный вечер свадьбы.

По тому, как копья мечет,

Узнает Саида сразу

В ловком рыцаре Гасула,

Что ее любил недавно.

Вспоминается Саиде,

Как он тщетно добивался

От нее любви ответной,

Как глухой она осталась.

Жаль Саиде дней счастливых,

Что минули безвозвратно.

Чувств от горя тут лишившись,

Пала на пол без сознанья.

А когда она очнулась,

Говорит ее служанка:

– Скорби где твоей причина, –

Что, сеньора, это значит?

Отвечает ей Саида,

Еле слышен голос слабый:

– Видишь рыцаря, который

Там копье сейчас бросает?

Рыцарь тот Гасул зовется.

В королевстве имя славно.

Шесть мне долгих лет служил он,

Ждал любви в ответ напрасно.

Им убит мой муж на свадьбе,

Чтоб другому не досталась.

Он теперь добился цели:

Я люблю Гасула страстно.

Если б мне остался верен,

Как был долго верен раньше!

Но меня предав забвенью,

Любит он Абенсерраху.

Между тем к концу подходят

Игры бурные и праздник,

И Гасул спешит в Санлукар

Победителем со славой.

Все в Хельвесе были восхищены нарядным видом и мужеством Гасула и его искусством в игре в копья. И многих дам пленила его отвага, и им очень хотелось бы, чтобы их полюбил такой прекрасный рыцарь.

Гасул возвратился в Санлукар к своей даме Линдарахе, весьма обрадовавшейся его возвращению и начавшей его расспрашивать про все подробности его пребывания в Хельвесе. Гасул с радостью удовлетворил ее любопытство и рассказал про свои успехи. И нашлись люди, сложившие романс про возвращение отважного Гасула из Хельвеса. Вот он:

Не стяжал таких трофеев

Марс суровый, бог-воитель.

Как Гасул, когда со славой

Он в Санлукар возвратился.

Ни мгновения не медля,

Он спешит к своей любимой,

К верной даме Линдарахе,

Что ему дороже жизни.

Место встречи – сад цветущий.

Их свиданья сладки миги.

Предаются нежным ласкам

Под шатром дерев тенистых.

Линдараха для Гасула

Стала плесть венок душистый

Из левкоев, роз нарядных,

Гиацинтов и гвоздики.

Вплетены в венок фиалки,

Как любви счастливой символ,

Им Гасула украшая,

Линдараха говорила:

– Если б рядом с Ганимедом

Царь богов тебя увидел,

Ты был как бы виночерпий

На вершину взят Олимпа.

Прерывая поцелуи.

Ей в ответ Гасул шутливо:

– С госпожой моей прекрасной

Та избранница Париса,

Чья краса сгубила Трою,

Не могла б в красе сравниться,

Пред тобою, королева,

Сам Амур покорно никнет.

– Раз кажусь тебе Еленой,

Так женись на мне, любимый!

Говорит мне сердце внятно:

Пред собою мужа вижу.

– Так и будет, сердца радость, –

Ей в ответ Гасул счастливый.

И еще множеством нежных слов обменялись между собой Линдараха и ее возлюбленный Гасул. И они решили пожениться. Гасул просил руки Линдарахи у ее дяди со стороны отца, на чьем попечении она была с тех пор, как обезглавили рыцарей Абенсеррахов, как мы уже рассказывали раньше. Дядя очень обрадовался, ибо Гасул принадлежал к знатному роду, был доблестен и богат. Итак, они отпраздновали в Санлукаре пышную и блестящую свадьбу: на ней присутствовало много мавританских и христианских рыцарей. Приехали из Гранады Гасулы, Венеги и христиане Абенсеррахи. На свадьбе устроили игры в копье, кольцо и бой быков. Была на свадьбе и прекрасная Дараха, сестра Линдарахи, со своим мужем Сулемой – оба уже христиане, очень любимые королем доном Фернандо. Свадебные празднества продолжались два месяца, по истечении которых все гости вернулись в Гранаду и увезли туда с собой Гасула и его молодую жену. По прибытии в Гранаду Гасул, сопровождаемый друзьями и родичами, тотчас же отправился поцеловать руку королю дону Фернандо и королеве донье Исабель, весьма им обрадовавшимся. Король велел отдать Гасулу и его жене все сокровища и имущество покойного отца Линдарахи, ибо они по праву им принадлежали. Новобрачные обратились в святую веру Христову, и они сами и их потомство сохраняли ее до конца своих дней. Его нарекли в крещении дон Педро Ансул, а ее – донья Хуана. Тут следовало бы привести еще один романс про историю Гасула, стариннее санлукарского, но поскольку он плох и автор перепутал события, мы его не помещаем в нашу хронику. Этот романс начинался словами «Ясный свет звезды Венеры», и автор его ничего точно не знал. Не было у него никаких оснований утверждать, будто Саида, дочь алькайда хересского, повенчалась с мавром – алькайдом севильским, ибо Гасул, убивший жениха Саиды, жил не в те времена, когда Херес и Севилья принадлежали маврам, но в царствование католических королей, как это явствует из санлукарского романса, где говорится про «реликвии храбрых», так как к этому времени и Херес и Севилья уже давно были завоеваны христианами.

Вот как нужно понимать романс и событие, в нем воспетое. Саида из Хереса была внучкой или правнучкой алькайдов Хереса. После взятия его христианами населявшие его мавры продолжали жить, беспрепятственно чтя Магомета, соблюдая обычаи и говоря на своем языке, невзирая на господство в городе христиан. Такое же положение было и в Севилье. Богатый мавр, про которого говорится в романсе, что он женился на Саиде, не был севильским алькайдом (им был его дед или даже его прадед), а этот мавр был обыкновенным жителем Севильи из числа в ней оставшихся после завоевания города христианами. Он-то и был женихом, про которого идет речь в романсе. Гасул же в ту пору, когда состоялась свадьба упомянутого мавра с Сайдой, безуспешно служил прекрасной Саиде и ничего не мог от нее добиться, так как она хорошо знала, что ее родители хотят выдать et замуж не за Гасула, а за севильского мавра, имевшего родню могущественнее, чем Гасул, и превосходившего его богатством. И хоть она тайно в глубине своего сердца и любила Гасула, она не могла сделать ничего другого, кроме как исполнить волю родителей. Однажды, после того как свадьба уже была решена, на самбре, устроенной в доме Саиды, присутствовал Гасул. В те времена мавры могли свободно посещать своих соплеменников, живших в христианских землях. Гасул танцевал на самбре с прекрасной Саидой. Танцуя, они взялись за руки, как того требовал танец, и Гасул, будучи не в силах сдержать свою чрезмерную любовь к Саиде, по окончании танца крепко обнял ее и поцеловал. Это увидел жених, севильский мавр. Точно разъяренный лев, преисполненный слепой ярости, он обнажил свою альфангу и бросился с ней на Гасула. Тот принял оборонительное положение и, наверное, жестоко ранил бы жениха, если бы их не успели разнять другие гости. В зале произошел переполох, и родители Саиды, рассерженные на Гасула, велели ему оставить их дом. Гасул ушел, не возразив ни слова, но затаил гнев и поклялся убить жениха, для чего стал ожидать благоприятного времени и места. Точно зная, когда и где будет венчаться Саида, он хорошенько вооружился, вскочил на доброго коня и отправился из Медины-Сидонии в Херес, куда прибыл к наступлению ночи, в ту пору, когда Саида и ее жених вместе со многими христианскими и мавританскими рыцарями выходили из дома невесты, чтобы направиться в дом, где должен был состояться свадебный пир. Гасул не пожелал потерять представившийся удобный случай, но, наоборот, решил им воспользоваться и с львиной отвагой бросился на жениха, за которого никто не успел вступиться, и сразил его насмерть одним ударом альфанги со словами: «На! Наслаждайся теперь Сайдой, если сможешь!» Все присутствующие были поражены подобным поступком и не знали, что делать, что говорить. Но родственники убитого и невесты набросились с оружием в руках на Гасула, чтобы отомстить ему за убийство, восклицая: «Умри, предатель!» Однако отважный Гасул, ничуть не смущенный и не испуганный нападением многочисленных противников, сумел от них отбиться. Ранив многих из них и видя, что сбегается большая толпа, он вскочил на своего верного коня и умчался, так что никто не смог его остановить. Вот про смерть этого жениха и про это событие сложили следующий романс, который надлежало бы поместить перед другими посвященными Гасулу романсами. Но раз мы все объяснили, приведем его теперь, потому что безразлично, раньше или позже идет тот или иной романс:

Ясный свет звезды Венеры

Засиял на небосклоне.

Над землей неторопливо

Развернулись крылья ночи.

Из Сидоньи чрез Долину

Выезжает той порою

Мавр могучий, кто сравнится

По отваге с Родомонтом [102] Родомонт – храбрый и влюбчивый сарацинский рыцарь в поэме Боярдо «Влюбленный Роланд» и в поэме Ариосто «Неистовый Роланд»..

Путь его лежит на Херес.

Мчится он, коня пришпорив,

Через реку Гуадалете,

До владенья ее в море,

На своей любимой свадьбу.

Он спешит, тоски исполнен:

Дамой лживою променян

На богатого урода.

Слух достиг ушей Саиды:

Беден рыцарь благородный.

Но у мавра из Севильи

Денег много и сокровищ.

Сердцу бедному обиды

Не снести такой огромной.

Все стенанья в дальней Сьерре

Повторяет эхо точно:

– Ты изменчивей, Саида,

Чем волна, что губит челны.

Не сравнятся с этим сердцем

Сьерры каменные горы!

Позабыт тобой беспечно

Рыцарь бедный, чьих достоинств

Ты слыхала, верно, славу,

Для того, кто знатен родом,

Променять души богатства

На мишурный блеск ты можешь!

Для коры сухой и мертвой

Можешь жертвовать листвою!

Изменила ты Гасулу,

Нарушаешь святость слова.

О, Саида, неужели

Шестилетнею любовью

Пренебречь для АльбенСаида

Ты решишься столь жестоко?

Поступают ли так дамы,

Благородные по крови?…

Порази ж, аллах, проклятьем

Брак Саиды вероломной!

Тот, кого она полюбит,

Пусть глумится над любовью,

Пусть ее отвергнет ласки,

Обречет на скорбь и горе!

Да не знает это сердце

Ни мгновения покоя!

Пусть противно будет мужу

Разделять дневной порою

С ней досуги и трапезу,

Будь постыло ночью ложе!

Пусть ни разу не наденет

Он альхубу иль марлоту,

Чей рукав ты расшивала

Для него своей рукою!

На игре или на самбре

Никогда пускай не носит

На щите твоих девизов!

Пусть сменит тебя другою!

Если ты его полюбишь,

Пусть умрет он очень скоро.

Если ж будет нежеланным,

С ним живи ты очень долго!

Чтобы так оно свершилось,

Допусти аллаха воля!

Рыцарь тот домчался в Херес

В час полуночи глубокой.

Там дворец в огнях увидел,

Шума свадебного полный.

С сотней факелов зажженных

Слуги первыми выходят,

Из дворца за ними следом

Новобрачные и гости.

Альбенсайд, жених счастливый,

Хочет ехать, сел на лошадь.

Из Сидоньи рыцарь-мститель

Преградил ему дорогу,

Он копье, привстав на стремя,

В жениха искусно бросил.

Пал жених, копьем убитый.

Избежавши мести грозной,

Путь мечом себе расчистив,

Скачет вновь Гасул в Сидонью.

Нет страсти более бешеной и сатанинской, чем ревность, и все летописи полны описаний бедствий и несчастий, вызванных ревностью. И очень правильно утверждают люди, ее испытавшие, что она подобна бешенству, зарождается же обыкновенно во влюбленных, чью любовь презрели. Убедитесь на примере прекрасной Саиды из Хереса, после шести лет любви и дружбы с отважным Гасулом изменившей своему возлюбленному и позабывшей его ради мавра Саида из Севильи, богатством и могуществом превосходившего Гасула. И если Гасул уступал ему в могуществе и богатстве, то не уступал в знатности, отваге и красоте, как вы уже знаете из романса. И он был не так уж беден: его имущество равнялось тридцати тысячам дублонов. В Гранаде имел он многочисленных родовитых и богатых родственников. Но мавр Саид оказался богаче и потому был избран в мужья. Много зла приносит богатство: из-за него часто многие достойные люди лишаются своего счастья, единственно потому, что недостаточно богаты. Примером тому служит Гасул, которого отвергли, так как ходили слухи, что он беднее Саида из Севильи, как нам сообщает романс. Однако мне представляется невероятным, чтобы Саида смогла позабыть и бросить Гасула после шести лет любви только из-за того, что он был беден: ведь за эти шесть лет она, наверное, успела узнать, богат он или нет. И мне кажется, нелегко позабыть шестилетнюю любовь. Единственно, чем можно объяснить перемену в Саиде, это волей ее родителей и родственников, желавших выдать ее за богатого мавра Саида; она же не смела их ослушаться. То же самое можно заключить из романса, воспевающего игру в копья в Хельвесе, где она признается своей служанке, что любит Гасула и хранит его образ у себя в сердце, значит она шла замуж за севильского богача против своей воли.

Возвращаясь к нашей теме, скажем, что приведенный нами романс очень неверно представляет историю Гасула. Хотя в нем и есть хорошие образы, они несколько холодны, и весь тон его не доставляет наслаждения в силу запутанности романса; а также потому, что разъяснение всей истории наступает под конец. Теперь он несколько исправлен, и события переданы в нем верно. Прежний романс, как мы уже сказали, помещал Гасула во времена, когда Севилья и Херес принадлежали еще маврам, на самом же деле это было не так: дело происходило в царствование католических королей, и Севилья и Херес уже принадлежали христианам. Севилью завоевал король дон Фернандо Третий, а Херес – король дон Алонсо Одиннадцатый [103] Фернандо Третий (Фердинанд) – король Кастилии и Леона (1217 – 1252); Алонсо Одиннадцатый (Альфонс) – король Кастилии и Леона (1312 – 1350)..

И не замедлил явиться еще один поэт, создавший романс на ту же тему. Этот романс представляется мне по своему звучанию и содержанию более искусно сделанным, чем предыдущие. Вот он;

Родамонт, воитель древний.

Кто в Алжире долго правил.

Не успел за Доралису,

Полный пыла и отваги,

В бой вступить непримиримый

Против мощи Мандрикардо,

Как Гасул спешил на дело,

Что себе не знало равных.

Из Сидоньи он поспешно

На коне своем помчался.

Нет цены его кольчуге,

Меч его – из фесской стали,

Он ему в подарок прислан

Королем, что в Фесе правил.

Там один христианский пленник,

Дел таких искусный мастер,

Закалял огнем суровым

Этот славный меч булатный.

Этот меч милей Гасулу,

Чем прекрасная Гранада.

Он копья не взял с собою,

Чтоб своей не выдать тайны,

И кольчуги блеск железный

Алькисел его скрывает.

Дальний Херес – цель Гасула.

Мчится он, душой терзаясь,

Как стрела, через Долину,

Нет ему в пути препятствий.

Вот река Гуадалете

Перед ним легла преградой –

Он с конем пустился в реку

И ее переплывает.

На другой добравшись берег,

Быстрым ветром он помчался:

Путь еще остался долгий.

В Херес он спешит на свадьбу.

Там за мавра из Севильи

Выдают сегодня замуж

Ту Саиду, что он любит.

А жених богат и знатен

(Между прочим – родич близкий

Он севильскому алькайду.

Тот алькайд в большом почете,

Город весь ему подвластен).

За него идет Саида,

И сегодня – вечер свадьбы;

Но кровавою ценою

Заплатить придется мавру!

И едва прибывши в Херес

Полуночным поздним часом,

У дверей своей Саиды

Стал Гасул с конем на страже.

Все заране он обдумал,

Чужд сомнений, чуждый страха,

И севильский похититель

Не уйдет от должной кары:

Новобрачных здесь дождется,

Жениха сразит внезапно.

В дом хотел уже проникнуть,

Истомившись ожиданьем.

В блеске факелов веселых

Показались гости свадьбы.

В середине шла Саида,

Рядом с ней – ее избранник.

Оживленною толпою

Гости их сопровождали,

Их едва Гасул завидев,

Весь смятением объятый,

Точно лев, вперед метнулся,

Точно лев, пришедший в ярость.

Но, не дав исхода гневу,

Скач коня скорей сдержавши,

Он к гостям подъехал тихо,

Взором ранит злого мавра,

Кто украл его Саиду –

Жизни свет, любовь и счастье.

Конь Гасула стал недвижно…

Пycть теперь подходит свадьба!

Меч Гасула наготове…

Жди, жених, его удара!

И когда кортеж веселый

Проходил, где ждал тот всадник,

Закричал Гасул негромко:

– На, владей моей желанной,

Мавр негодный и презренный!

Не считай, что я предатель,

Раз тебя предупредил я.

Ну, берись за симитарру,

Если хочешь защищаться!

Меч из Феса беспощаден:

Он сверкнул, подобно молньи,

Поразил севильца-мавра.

Мертвым пал жених, сраженный

Тем Гасуловым ударом.

– Смерть убийце! Смерть злодею! –

Гости гневно закричали.

От врагов Гасул отбился,

Отразил их все удары.

На коне своем в Сидонью

Мчится он стрелой обратно.

Все спутники прекрасной Саиды и ее жениха остались растерянными, устрашенными, а некоторые из них – те, что напали на доброго Гасула, – ранеными. Убедившись, однако, что быстро мчавшегося всадника не догнать и шумом причиненного вреда не исправить, они подняли уже похолодевший труп жениха и под великий плач его родни снесли его обратно в дом прекрасной Саиды, которая всю ночь, не переставая, проплакала о своем женихе, и в печали и слезах осталось у нее только одно утешение, что отважный Гасул возвратится служить ей, как прежде, и они поженятся. Но надежде этой не суждено было осуществиться, как будет видно из нашего дальнейшего повествования. По наступлении утра с почетом похоронили убитого, как приличествовало человеку богатому и знатному. Его и невестины родственники пролили много слез и поклялись до самой смерти преследовать Гасула правосудием, потому что не было у них других средств.

А Гасул между тем, совершив свой дьявольский подвиг, как отчаявшийся человек примчался в Гранаду, где у него были имущество и родня. Но он не успел пробыть там и нескольких дней, как его вызвали на суд к королю и предъявили обвинение в убийстве севильского мавра Саида. Обвинение это очень огорчило короля, потому что он до крайности любил Гасула за его мужество. Однако, узнав обстоятельства дела, он тем не менее не смог отказать истцам в удовлетворении. Но стараниями его собственными и наиболее значительных рыцарей Гранады удалось ограничить кару доброму Гасулу двумя тысячами дублонов, которые он заплатил родне убитого, после чего был освобожден. Тут Гасул устремил свои взоры на прекрасную Линдараху и принялся служить ей, как мы уже рассказывали, и она отвеча\а ему взаимностью. Из-за нее произошел между Гасулом и Редуаном поединок, про который мы тоже уже рассказывали. Наконец благодаря содействию доблестного Мусы Редуан перестал добиваться любви Линдарахи, и она осталась за Гасулом. Гасул служил ей вплоть до убийства рыцарей Абенсеррахов, когда погиб отец Линдарахи, а она сама отправилась из Гранады в изгнание в Санлукар, сопровождаемая добрым Гасулом и некоторыми его друзьями. Здесь, в Санлукаре, влюбленные счастливо проводили вместе время, пока король дон Фернандо не осадил Гранаду и родичи не вызвали Гасула для принятия участия в заключении договора с христианским королем о сдаче оследнему города.

Гасул уехал в Гранаду, и в его отсутствие нашлись недоброжелатели, все рассказавшие Линдарахе про любовь Гасула к прекрасной Саиде и про убийство им жениха Саиды; они еще добавили, будто Гасул находится теперь не в Гранаде, а в Хересе. Эти слова причинили прекрасной Линдарахе страшные муки и возбудили в ее сердце смертельную ревность. И вот где таилась причина жестокого и бешеного приема, оказанного ею доброму Гасулу при его возвращении из Гранады в Санлукар. И, найдя в своей возлюбленной такую резкую перемену, добрый Гасул чрезвычайно удивился и не мог догадаться о причинах ее. Он изнывал от желания видеться и говорить с нею, но она, по-прежнему суровая и непримиримая, избегала свидания с ним. Тем временем в Хельвесе были назначены упомянутые нами игры в копья, и Гасул получил на них приглашение, для чего нарядился в белое, синее и голубое. Но перед отъездом ему до смерти захотелось повидаться со своей дамой, как про то рассказано в санлукарском романсе.

Но чтобы лучше объяснить причины ревности Линдарахи, мы привели здесь другой романс, тем более что нам уже нечего больше добавить к истории доброго Гасула, доведенной нами уже до конца, раз он вернулся со своей любимой женой Линдарахой в Гранаду. А прекрасная Саида осталась не при чем, хотя некоторые утверждают, будто позднее она вышла замуж за одного из родственников Гасула, человека богатого и могущественного, и будто брак этот устроил король мавров, чтобы смягчить гнев Саиды против Гасула.


Теперь оставим все это и еще раз возвратимся к нити нашей истории, ибо она еще не досказана до конца.

После того как король дон Фернандо овладел Гранадой, все города и селения Альпухарры восстали. Тогда король дон Фернандо созвал всех, еще находившихся при нем, военачальников и сказал им:

– Вам очень хорошо известно, благородные рыцари и отважные вожди, каким путем угодно было милости божьей даровать нам во владение Гранаду: его благость избрала своим средством ваши мужество и отвагу – вторую причину наших побед. Ныне все селения Сьерры снова восстали, и нам предстоит снова их покорить. А потому, благородные полководцы, решайте сами, кто из вас выступит в горы против восставших мавров и водрузит мои королевские знамена на вершинах Альпухарры. Я хорошо награжу того, кто сослужит мне эту службу; выступив, он ничего не потеряет, но преумножит свою славу и украсит свой герб.

На этом король кончил и стал дожидаться, что ответят ему рыцари. Все военачальники, присутствовавшие тут, переглядывались между собою и ожидали, кто отзовется и возьмет на себя такое дело. Они несколько замедлили с ответом королю: дело было очень опасным, сомнительным казалось возвращение, и в душах у них зародилась какая-то робость [104]Для понимания повести Переса де Иты следует обратить внимание па ее минорное но отношению к испанским победам окончание: необходимость после взятия Гранады похода в горы против восставших мавров; робость (un cierto temor) испанских военачальников перед этой задачей; попытка дон Алонсо де Агилара выполнить поручение; тяжелый поход, гибель войска и самого Агилара. Корни такого минорного завершения повести лежат в «мнении народном», зафиксированном в приведенных романсах. Следуя романсам, Перес де Ита как бы восстанавливает равновесие (испанские короли отвоевали Гранаду, погубили мавританский рай, но их войска ждет поражение в горах), а может быть, идет дальше, показывая поворот к упадку, который все яснее становился реальностью в годы, когда жил Перес де Ита..

Отважный дон Алонсо де Агилар, видя, что рыцари заставляют дожидаться своего ответа несколько дольше должного, поднялся, снял с головы шляпу и ответил королю:

– Это предприятие, ваше католическое величество, предназначено для меня; мне обещала его моя владычица – королева.

Остальные рыцари чрезвычайно удивились обещанию, данному дону Алонсо. Король очень обрадовался и на другой же день выделил под начальство дона Алонсо тысячу отборных пеших и пятьсот конных солдат. И король и весь его королевский совет хорошо понимали, что с таким количеством воинов очень трудно подавить и усмирить восставшие селения.

Дон Алонсо де Агилар со своим отрядом и с многочисленными рыцарями – его родными и друзьями, пожелавшими сопутствовать ему в этом походе, – торжественно выступили из Гранады и начали подниматься в Сьерру. Мавры, узнавшие о приближении христиан, с огромной быстротой приготовились к защите и заняли все узкие и трудные проходы горной дороги, чтобы помешать христианам в их подъеме. И когда дон Алонсо со своим отрядом, продвигаясь все выше, достиг самых теснин. мавры с пронзительными криками обрушили сверху на христиан куски скал, производя большое опустошение в христианских рядах, калеча и убивая многих из них. Конница, совершенно расстроенная и смятая, и неспособная действовать в горных ущельях, вынуждена была отступить. Добрый дон Алонсо, невзирая на бесполезность своей конницы и разгром пеших, громким кличем воодушевлял своих солдат на дальнейший подъем. Но какая была в том польза? Мавры без боя, одними отколотыми кусками скал убивали множество христиан в узких ущельях. И когда, несмотря ни на что, дон Алонсо достиг высот, у него оставалось так мало людей, что с их помощью ничего нельзя было предпринять. И те немногие, что поднялись вместе с ним, были измучены, ранены, бессильны против мавров. И едва они вышли на небольшую поляну, как на них нагрянули огромные полчища мавров и в короткий промежуток времени перебили их всех, а вместе с ними погиб и отважный дон Алонсо де Агилар. сражавшийся с не изменившим ему до конца мужеством и собственноручно убивший свыше тридцати мавров. Некоторые из уцелевших всадников домчались до Гранады и поведали там о гибели христианского войска, чем были сильно опечалены король дон Фернандо и весь его двор. Таков был конец отважного рыцаря дона Алонсо де Агилара. И про его смерть и то побоище долго пели тогда следующий старый романс:

Воевал король Фернандо

Против мавров из Гранады,

Вместе с ним пришло походом

Много герцогов и графов.

Шел войною на неверных

Цвет испанского дворянства;

И врата своей столицы

Перед ним раскрыли мавры.

Так вступив в желанный город,

Созывает дон Фернандо

На совет всех полководцев;

Их спросил, когда собрались:

– Кто из вас решится, други,

На вершинах Альпухарры

Водрузить мои знамена,

Тем стяжав немало славы?

Короля вопрос услышав,

Сохранили все молчанье,

Ибо было всем известно,

Что поход тот преопасный.

Тут поднялся дон Алонсо,

Рыцарь смелый и отважный

Из семейства Агиларов.

Так сказал он дон Фернандо:

– Мне назначен этот подвиг!

Королева обещала

Предоставить мне исполнить

Это славное деянье.

Свет еще не брезжил утра

Над Долиною Гранады,

А уж храбрый дон Алонсо

Выступает в Альпухарру.

Сотен пять ведет он конных,

Пеших тысяча в отряде.

И подъем начался в Сьерру,

Что Невадой называли.

Но коварный враг не дремлет:

Про поход узнали мавры,

Средь ущелий и расщелин

Приготовлена засада.

Лишь едва вступили в горы

Строем сомкнутым христиане,

Началась в ущельях битва,

Чьи условия неравны.

Здесь вся конница бессильна:

Рушат сверху мавры камни,

Гибнут всадники и кони

Под камней тяжелым градом.

Повернули вспять в низины

Этой конницы остатки,

Но Алонсо – с ним пехота –

Неуклонно поднимался.

После долгого подъема,

Где был каждый шаг оплачен

Смертью воинов отважных,

Горной он достиг поляны.

Все испанцы перебиты,

Под конец один остался

Дон Алонсо, окруженный

Ратью злобной горных мавров.

Враг замкнул в кольце железном

Дон Алонсо Агилара.

Ослабевшая десница

Уж меча не подымает,

Истекли струями крови

Многочисленные раны.

Мертвым пал отважный рыцарь,

Гордость рода Агиларов.

Долго труп его рубили

Мавры бешено мечами.

Отнесли затем в селенье

По названью Охихара.

Мавры горные толпою

На него смотреть сбежались.

Дикой радости исполнясь,

Смотрят мавры, мавританки.

Между них была старуха,

Что смотрела со слезами.

Эта пленница вскормила

В дни былые Агилара

И теперь, склонясь над трупом,

Безутешно, горько плачет:

– Дон Алонсо, дон Алонсо!

Вознесись в обитель рая!

Мавры как тебя убили,

Мавры в дикой Альпухарре!

Вот каков был конец отважного рыцаря дона Алонсо де Агилара. Ныне относительно его смерти между поэтами, воспевающими ее в романсах, существуют разногласия. Так, один из них, чей романс мы только что привели, говорит, что битва и истребление христиан произошли в Сьерре-Неваде. Другой же поэт, написавший романс «На реке, реке Зеленой», утверждает, что это случилось в Сьерре-Бермехе. Не знаю, кому из двух отдать предпочтение. Пусть читатель сам выбирает, какой ему больше понравится, к тому же разница невелика, поскольку обе Сьерры назывались Альпухаррами. Мне же думается, что битва произошла в Сьерре-Бермехе, как утверждается в следующем старом романсе:

Как реки Зеленой волны [105]Автор в конце приводит два из знаменитых романсов «Rio Verde, Rio Verde…», посвященных гибели Саяведры, – и при этом приводит романсы трагические и передающие хитросплетение противоречий действительной жизни, отнюдь не однолинейные в героизации Саяведры.

Струи крови оросили;

Меж рекой и Алой Сьеррой [106]По-испански: Сьерра-Бермеха.

Много воинов перебито.

Пали герцоги и графы

Пали герцоги и графы

В том бою кровопролитном,

Смерть нашел там Урдиалес,

Рыцарь доблестный и сильный.

Убегает Саяведра

По тропе глухой к вершине.

Беглый раб за ним погоней

Мчался в ярости звериной.

Оглашает воздух криком.

Боевою альгасарой:

– Стой, сдавайся, Саяведра!

Я знавал тебя в Севилье,

На тебя смотрел нередко.

Как играл ты на турнире.

И родителей я знаю,

И жену твою, Эльвиру.

У тебя в плену и рабстве

Семь я долгих лет томился.

Быть тебе рабом отныне,

Я же буду господином!

Словно лев, ему навстречу

Саяведра устремился.

Мавр копьем в него бросает.

Но копье промчалось мимо.

Налетев грозовым вихрем,

Саяведра ренегата

Поразил мечом с размаху –

И язычник пал убитым.

Сотни мавров дикой стаей

Саяведру окружили,

На куски его мечами

Беспощадно изрубили.

Дон Алонсо, чуждый страха.

Против мавров смело бился.

Конь его сражен врагами;

Конский труп – ему защита.

Прислонясь к скале спиною.

Отражал неисчислимый

Град ударов вражьей стали

Неустанною десницей.

Одолен толпой огромной,

Источая кровь обильно,

Дон Алонсо пал на землю.

Стаей вражеской убитый.

Граф Уренья тяжко ранен,

Но сумел избегнуть гибель:

Потайной из Сьерры вывел

Проводник его тропинкой.

Проводник тот горной Сьерры

Каждый выступ знал отлично.

Граф Уренья возвращался,

Много мавров перебивши.

Вместе с ним ушли остатки

Храбрых воинов кастильских.

Дон Алонсо не вернулся,

Рыцарь смелый, рыцарь сильный.

Встретив смерть в бою кровавом.

Приобщился к вечной славе.

Некоторые поэты почерпнули сведения о том, что дон Алонсо Агилар пал в Сьерре-Бермехе, из королевских хроник; и нашелся еще поэт, исписавший романс в подражание приведенному выше. Вот он:

На реке, реке Зеленой

Сколько в битве воинов пало,

Сколько волны взяли трупов

Христиан, а также мавров.

Замутнен струями крови

Блеск воды ее прозрачной.

Там враги друг друга рубят

И не ведают пощады.

Смерть нашли в той лютой битве

Много герцогов и графов.

Много рыцарей достойных –

Цвет испанского дворянства.

Пал в ней смелый дон Алонсо

Из семейства Агиларов,

Разделил его с ним участь

Храбрый рыцарь Урдиалес.

Боковой тропой к вершинам

Уходил от вражьей стаи

Саяведра из Севильи,

Славный отпрыск древней знати.

П пятам за ним, как хищник.

Ни на шаг не отставая.

Гнался злобный перебежчик

И такими звал словами:

– Сдайся, сдайся, Саяведра!

Хорошо тебя я знаю:

Долго жил в твоем я доме,

Восемь лет томился в рабстве.

Я тебя знавал в Севилье,

На тебя смотрел нередко,

Как играл ты на турнире.

Знаю мать, отца я знаю

И супругу донью Клару.

Как с презренною собакой

Ты со мною обращался…

Наступило ныне время

Нам с тобою поквитаться!

Отдает тебя мне в руки

Магомет благой недаром:

Будешь ты теперь, мой пленник,

Изнывать в жестоком рабстве!

Саяведра, речь услышав,

Обернулся гневно к мавру.

Тот пустил стрелу из лука,

В цель стрела та не попала.

Тут сражен стрелой ответной

Ренегат пал бездыханным.

Но ему тотчас на смену

Появилось много мавров.

Саяведре нет спасенья.

Стаей дикою напала

На него толпа неверных:

Пал, изрубленный мечами.

Дон Алонсо той порою

Бился смело и отважно.

А когда коня убили,

Стал за ним он, как за валом.

Но врагов вокруг все больше,

Точат кровь обильно раны,

Истощен потерей крови,

Дон Алонсо зашатался.

У скалы крутой подножья

Смерть обрел тот рыцарь славный.

Лишь один граф де Уренья

Проведен тропою тайной

Был с остатками отряда

Из пределов горной Сьерры.

Той тропой ушли от мавров

Уцелевшие христиане.

Там остался дон Алонсо.

Славу вечную стяжавший.

Такова была славная смерть отважного рыцаря дона Алонсо де Агилара, очень огорчившая, как мы уже сказали, католических королей, не пожелавших после этого высылать против мавров, засевших в диких, неприступных горах, еще войско [107]Последние фразы повести о католических королях, не пожелавших больше высылать войска против мавров, засевших в горах, о королях, достигших победы мирным путем, нельзя понять иначе, как упрек Филиппу II. Повесть Переса де Иты, можно сказать, кончается на слове «милостиво»!. Но горные мавры скоро убедились, что им не прожить, если они не будут поддерживать сношений с Гранадой. Тогда одни из них ушли в Африку, другие же покорились королю дону Фернандо, отнесшемуся к ним очень милостиво. Так закончилась война в Гранаде во славу бога, господа нашего. Аминь.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть