Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Повесть о Сегри и Абенсеррахах
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. В ней рассказывается про поединок между храбрым Мусой и магистром Калатравы и про другие события

После того, как гонец магистра уехал с письмом и вызов был принят, мавританские рыцари и король предались беседе на разные темы, но главным образом они говорили о вызове благородного магистра. Королева и ее дамы, находившиеся там же, не особенно радовались этому вызову, ибо им уже были хорошо известны великие доблести магистра и что он очень искусно владеет оружием. Кого же особенно огорчил вызов, так это прекрасную и добродетельную Фатиму. Она полюбила Мусу очень сильной любовью, после того как разлюбила отважного Абиндарраэса, убедившись, что тот любил прекрасную Харифу. Фатима отличалась большой красотой, происходила из рода Сегри и была дамой изрядного ума и примерной добродетели. Она очень была предана Мусе и всему, что его касалось, и иногда давала ему знать о своих чувствах взглядом сладостным и нежным. Но Муса был очень далек от взаимности, ибо всем своим сердцем любил прекрасную Дараху, дочь Амара Алахеса, очень знатного рыцаря. Ради прекрасной Дарахи Муса совершал великие и славные подвиги. Но Дараха его не любила, ибо всю свою любовь сосредоточила на Абенамаре, рыцаре из рода Абенсеррахов, человеке веселом, приветливом и великого мужества. Абенсеррах точно так же любил прекрасную Дараху и служил ей, как только мог.

Но вернемся к нашему Мусе. По наступлении вечера он приготовил все необходимое для предстоявшего поединка с благородным магистром. А прекрасная Фатима послала ему с одним из своих пажей небольшой шелковый стяг для его копья, наполовину лиловый, наполовину зеленый, весь вышитый чистым золотом и с разбросанными по нему многочисленными буквами «Ф», которыми открывала ему свое имя: Фатима. Паж обратился к Мусе с такими словами: «Благородный Муса! Фатима, моя госпожа, целует твои руки и просит тебя прикрепить этот стяг к своему копью. Ибо она будет очень счастлива, если ты с ним выедешь на битву». Муса взял стяг, сделал вид, что он очень доволен, так как он всегда был любезен с дамами, в действительности же он предпочел бы, чтобы этот стяг был ему прислан прекрасной Дарахой и никакой иной дамой в мире. Но, будучи столь же великодушен, сколь и храбр, он принял дар и сказал пажу: «Друг мой! Передай прекрасной Фатиме, что я принимаю как величайшую милость присланный ею стяг, хотя и знаю, что не обладаю такими достоинствами, чтобы заслужить подарок столь прекрасной дамы. И пусть поможет мне аллах в том, чтобы я смог служить ей. Передай, что я обещаю прикрепить стяг к моему копью и с ним выехать на бой. Ибо знаю, что с таким залогом, присланным мне такой прекрасной дамой, мне обеспечена верная победа».

С этим ушел паж и, возвратившись к Фатиме, передал ей весь свой разговор с храбрым Мусой; и немалой была радость Фатимы по этому поводу.

Утренняя заря не успела еще разгореться, как Муса был уже совершенно готов для выезда в поле. И, сообщив об этом королю, он поднялся и велел играть в трубы и аньяфилы, на звуки которых собралось множество самых лучших гранадских рыцарей, знавших уже о причине сбора. Король для этого дня оделся в очень нарядные одежды, какие соответствовали его королевской особе. На нем была надета марлота из золотой ткани, столь драгоценная, что не было ей цены, и украшенная столькими брильянтами и драгоценными каменьями, что у очень немногих королей можно такие найти. Король приказал, чтобы двести рыцарей в полном вооружении сопровождали для верности его брата Мусу, к чему они очень быстро приготовились. Все были очень богато одеты, и даже не было коня, не покрытого шелком или парчой.

Но вернемся к делу. Еще солнечные лучи не заиграли по обширной и прекрасной Гранадской долине, как Молодой король в сопровождении всех своих рыцарей выехал из ворот, называемых воротами Бибальмасан. Рядом с ним ехал брат его Муса, а все остальные рыцари за ними следом. Что за удивление было смотреть на все разнообразие и пышность одежд и нарядов мавританских рыцарей! И те из них, которые ехали в доспехах, были не менее нарядны и великолепны. Так красивы были их белые продолговатые адарги и копья со стягами, со столькими эмблемами и девизами на них, что можно было только восхищаться. Предводительствовал вооруженными рыцарями Магома Алабес, храбрый рыцарь, очень веселый и любезный, влюбленный в одну даму, по имени Коайда, чрезвычайно красивую. Адарга этого мавра была перехвачена шелковой лиловой лентой, а на ленте в виде эмблемы – золотая корона и девиз, гласивший: «Моей крови», что указывало на происхождение его владельца от того самого смелого короля Альмоабеса, которого, как уже говорилось, убил инфант дон Санчо. Тот же девиз украшал и стяг мавра.

Так выехали две кавалькады из Гранады и направились туда, где ожидал доблестный магистр со своими пятьюдесятью рыцарями, не менее изрядными, чем их противники. При приближении короля зазвучали его трубы, и трубы магистра откликнулись им. И стоило полюбоваться как на один, так и на другой отряд. Они посмотрели друг на друга, после чего храбрый Муса, сгорающий от нетерпения сразиться с магистром, получив позволение от короля, своего брага, выехал вперед и шагом поехал, являя собой вид мужа великой силы. Он был одет очень тщательно; поверх одежды на нем была стальная кольчуга очень тонкой работы, а поверх еще панцирь, весь на подкладке из зеленого бархата, и, наконец, поверх всего – очень богатая марлота, тоже из зеленого бархата, обшитая золотом, с многочисленными золотыми арабскими буквами «Д», рассеянными по ней. Буквы эти носил на себе мавр потому, что с них начиналось имя Дарахи, которую он безмерно любил. Чалма его тоже была зеленой, украшенная золотыми перьями, и по ней точно так же были разбросаны буквы «Д». Была у него отличная адарга, сделанная в Фесе, перехваченная широкой зеленой полосой, и посередине ее находилась любовная эмблема – женская рука, сжимавшая сердце, и видно было, как из сердца течет кровь и складывается в слова: «Заслуживает большего». Так прекрасен был в своем наряде Муса, что кто бы на него ни взглянул, испытывал при виде его великое наслаждение.

Магистр, заметив его, сразу догадался, что это и есть тот самый Муса, с кем ему предстоит сразиться. И он тотчас же приказал всем своим рыцарям, чтобы никто из них не вздумал поспешить ему на помощь, если бы даже и увидел его в опасности и нуждающимся в поддержке. И, дав шпоры коню, он поехал навстречу Мусе. И наряд его не уступал в блеске и великолепии наряду противника. Был магистр очень хорошо вооружен; поверх лат он имел на себе одежду из голубого бархата, богато вышитую и отороченную золотом. Щит у него был зеленого цвета с белым полем, а на нем – красивый красный крест и такой же крест был вышит у него на груди. Магистр ехал на отличном коне в серых яблоках. На копье магистра развевался белый стяг с красным крестом на нем, как на щите и на груди, а под крестом – девиз, гласивший: «За него и моего короля». И так прекрасно выглядел магистр, что все при взгляде на него чувствовали огромную радость. И король сказал своей свите: «Недаром столь великой славой пользуется этот рыцарь, ибо по одному его виду можно догадаться о его храбрости и силе».

Тем временем оба рыцаря подъехали друг к другу и внимательно рассматривали один другого. Первым заговорил Муса: «Сразу видно, благородный рыцарь, что именно про вас идет по свету такая великая слава, и ваш король может почитать себя очень счастливым, имея своим подданным столь достойного рыцаря, как вы. И уже из-за одной этой славы о вашей храбрости, молва о которой идет по всему свету, я считаю великим для себя счастьем вступить с вами в бой, ибо – если аллах того захочет, а Магомет прикажет – я, одержав победу над столь храбрым рыцарем, стяжал бы вместе с тем и всю его славу, что было бы великой честью для меня и для всех моих. Если же, наоборот, мне суждено оказаться побежденным, то не будет для меня большим огорчением понести поражение от руки столь славного рыцаря». На том Муса закончил свою речь. На его слова очень вежливо отвечал ему храбрый и могучий магистр: «Из письма, полученного мною вчера от вашего короля, мне известно, что вас зовут Мусой и идет о вас слава не меньшая, чем та, которой, как вы сказали, пользуюсь я; и что вы – королевский брат, потомок того самого отважного полководца Мусы, кто в давние времена завоевал большую часть нашей Испании. И поэтому я точно так же почитаю для себя за великую честь вступить в бой с рыцарем столь высокого рода. И раз каждый из нас желает стяжать себе честь и славу победы, то давайте начнем битву, вложив в десницу судьбы решение, и не станем больше медлить».

Услышав такие слова магистра, храбрый мавр очень устыдился, что он до сих пор так оттягивал битву. И не говоря более ни слова, он поспешно повернул своего великолепного коня, поправил на голове чалму, под которой находился шлем из лучшей стали, и отъехал на большое расстояние. То же самое сделал магистр.

Тем временем королева и все ее дамы уже расположились на башнях Альгамбры, чтобы созерцать оттуда поединок. Рядом с королевой находилась Фатима, богато одетая в зелено-лиловый дамас – цвета посланного ею Мусе стяга. И по всему платью у нее были рассеяны многочисленные буквы «М» по-гречески, ибо с этой буквы начиналось имя ее любимого Мусы.

Король, увидев, что противники уже отъехали друг от друга и только ожидают подачи знака для начала боя, приказал трубить в кларнеты и флейты; на их звук тотчас же откликнулись трубы магистра. Лишь только был подан сигнал, оба храбрых рыцаря устремили своих коней один на другого и несколько раз сшиблись друг с другом, но ни один не только не оказался выбитым из седла, но даже не сделал ни единого неудачного движения и не изменил своей посадки. Копья остались в целости, но адарга Мусы была пробита, и наконечник копья магистра ударил в тонкий панцирь, пробил его и остановился перед стальной кольчугой, не причинив никакого вреда. Ответный удар Мусы тоже пробил щит магистра; конец копья ударил в плотный нагрудник и пробил бы его насквозь, не будь он столь прочным, сделанным из превосходной дамасской стали. Рыцари очень легко выдернули обратно свои копья и с примерным искусством продолжали бой, крутясь на конях один вокруг другого и каждый стараясь ранить противника. Но конь магистра, хотя и очень хороший, не обладал той резвостью, какая была присуща коню, несшему на себе Мусу, и потому магистр не имел возможности наносить удары, как он того хотел бы, ибо Муса был неуловим и стремителен на своем коне. И так наскакивал и отскакивал Муса с удивительной легкостью и нанес магистру несколько ударов. А магистр, увидав, сколь подвижен и скор конь Мусы, и не зная, как ему поступить, решил положиться на крепость собственной руки и метнуть в противника копье. Он дождался, чтобы Муса снова помчался на него, подобный молнии в своей стремительности, и при его приближении поднялся на стременах и с необыкновенным жаром и силой метнул в Мусу копье. Увидев летящее на него копье, Муса хотел избежать удара и для этого мгновенно повернул своего коня. Но все же не смог сделать этого настолько быстро, чтобы копье магистра не успело настичь его и нанести его коню тяжелую рану в бок. Конь, почувствовав себя тяжело раненным, начал метаться и выделывать такие прыжки, что просто становилось страшно на него глядеть. Тогда Муса, чтобы не получить какого-нибудь вреда от своего же собственного коня, выпрыгнул из седла на землю и, преисполненный львиной отвагой, пошел на магистра с целью подрезать поджилки его коню. Магистр, увидя его приближение, сразу же догадался о его намерении и точно так же соскочил с коня, легкий будто птица. И, прикрывшись щитом, он обнажил свой меч и выступил навстречу Мусе, спешившему к нему в ярости и гневе за то, что тот так жестоко ранил его коня. Мавр осыпал магистра градом могучих ударов своей красивой симитарры [37] Симитарра – изогнутая турецкая сабля., но магистр ловко отражал их все. Так, спешившись, продолжали оба рыцаря свой поединок, взаимно нанося удары, и от тех ударов раскололись уже на куски их щиты и погнулись латы. Но храбрый магистр превосходил Мусу в искусстве боя на мечах, хотя Муса и был отважен сердцем и неустрашим духом. Магистр захотел явить все свое уменье: скрестив свой меч с симитаррой Мусы, он сделал вид, будто собирается поразить того в бедро, и для этого опустил свой меч ниже симитарры мавра. Муса поспешил опустить и свое оружие, чтобы защитить бедро. Но тогда магистр с такой невероятной скоростью взмахнул мечом и занес его над головой Мусы, что доблестный Муса не мог с необходимой поспешностью защититься от удара: меч магистра с такой сокрушительной силой обрушился ему на голову, что срезал половину зеленой чалмы, на землю упал золотой плюмаж, оставляя открытым шлем, и, не будь он из столь прочного металла, Мусе несдобровать бы. И тем не менее он едва не был оглушен ударом. Почувствовав себя в опасности, он с новой силой и быстротой бросился на магистра и нанес ему бешеный удар своей симитаррой: магистр принял его удар себе на щит, который, будучи расколот силою удара пополам, упал на землю; и так как разрубленным оказался рукав кольчуги, то магистр получил рану в руку, и из раны, хотя и небольшой, обильно полилась кровь. Эта рана явилась причиной ярого гнева магистра, который, решив за нее отомстить, направил свой удар в голову Мусы, но тот с поспешностью защитился и избежал раны. Магистр, увидев удар отраженным, стремительно нагнулся и нанес удар Мусе в бедро, и броня, прикрывавшая его, не смогла помешать острому мечу магистра коснуться тела.

Так рыцари бесстрашно и яростно продолжали свой бой, обмениваясь сокрушительными ударами. И если кто-нибудь взглянул бы в тот миг на прекрасную Фатиму, сразу заметил бы любовь, какую она чувствовала к Мусе. Ибо когда она увидела, как магистр нанес ему свой удар, разрубивший чалму и плюмаж, она решила, что Муса серьезно ранен. А когда увидела доброго коня Мусы, распростертого мертвым на земле, то не смогла этого перенести: вся побледнела, замерло ее любящее сердце, и от жестокой скорби она без чувств упала на землю к ногам королевы. Королева, удивленная этим событием, приказала побрызгать ей в лицо водой, и, освеженная водой, Фатима пришла в себя, раскрыла полные слез глаза, глубоко вздохнула и проговорила: «О Магомет! Почему ты не сжалишься надо мной?» – после чего снова лишилась чувств. Королева приказала отнести ее к ней в покои и подать ей какую-нибудь помощь. Харифа, Дараха и Коайда отнесли Фатиму в ее покои, сильно печалясь о случившемся с Фатимой, ибо она была чрезвычайно ими любима. В комнате ее раздели и уложили в постель и до тех пор приводили ее в себя, покуда сознание не возвратилось к прекрасной Фатиме, после чего она попросила Харифу и Дараху оставить ее одну и дать ей отдохнуть. Они исполнили ее просьбу и вернулись туда, откуда королева созерцала поединок Мусы и магистра, сделавшийся к тому времени еще более яростным и жестоким. Но уже было ясно видно, что преимущество на стороне магистра, искуснее Мусы владевшего оружием. Тем не менее Муса, обладавший великим мужеством и не ведавший, что такое страх, лишь удваивал свои удары и нанес магистру несколько жестоких ран, но магистр не оставался в долгу и даже еще лучше в этом преуспевал, как мы уже говорили.

Из раны в бедро у Мусы струей лилась кровь, от потери крови он уже начинал слабеть. Едва магистр это заметил, как, приняв во внимание, что этот мавр был братом самого короля Гранады и к тому же прекрасным рыцарем, подумал, что если обратить его в христианство, то можно будет получить от него некоторые выгоды в военных делах для короля дона Фернандо [38] Король дон Фернандо – Фернандо II Арагонский, составивший, после брака с Изабеллой Кастильской, вместе с нею чету католических королей Кастилии и Арагона, королей всей Испании и ставший нумероваться по кастильски-леонскому счету Фернандо (Фердинандом) V (1479 – 1516); он решил не продолжать дальше боя, а заключить со своим противником дружбу; и он тотчас же отступил назад и сказал: «Отважный Муса, мне кажется, что пора положить конец этой кровавой битве, и, если ты со мной согласен, то давай так и сделаем. К тому побуждает меня то, что ты – столь доблестный рыцарь, брат короля и оказал мне большое уважение. И делаю тебе такое предложение не оттого, что чувствую себя ослабевшим или близким к поражению, но лишь потому, что желаю дружбы такого храброго рыцаря, как ты».

Муса при виде отступления магистра очень удивился и сам тоже отступил, а на речь магистра ответил следующими словами: «Мне очень понятно, доблестный магистр, что ты отступаешь и не хочешь кончать поединка лишь потому, что видишь меня в тяжелом положении, когда мне остается ждать от борьбы не победы, но только смерти, и ты, движимый состраданием к моей несчастной доле, желаешь даровать мне жизнь, и мне приходится признать, что ты оказываешь мне милость. Но я смею тебе сказать, что будь твоя воля закончить нашу битву, я со своей стороны не преминул бы сражаться до самой смерти и исполнил бы то, что приличествует истинному рыцарю. Но раз ты хочешь мира, как тобою было сказано, ради моей дружбы, то от всего сердца благодарю тебя и почитаю за величайшую честь, что подобный славный рыцарь хочет стать моим другом. И клятвенно обещаю тебе быть твоим до самой своей кончины и не выступать против тебя ни теперь и никогда в будущем, но во всем, в чем только смогу, служить тебе». И, проговоривши это, он выпустил из рук симитарру, подошел к магистру и обнял его, и магистр сделал то же самое. Он радовался, предчувствуя великое благо для христиан от дружбы этого мавра. Король и вся его свита, с тревогой следившая до сих пор за ходом единоборства, чрезвычайно удивились и не знали, что подумать; но, наконец, поняли, что был заключен мир, и тогда король в сопровождении всего-навсего шести рыцарей выехал к магистру и после обмена почтительными и дружественными приветствиями узнал от магистра о заключенной последним дружбе с его братом. По правде, он не особенно этому обрадовался и отдал приказ возвращаться в Гранаду, ибо тяжелые раны Мусы требовали немедленной помощи. И так расстались два доблестных рыцаря, унося каждый в своем сердце дружбу твердую и запечатленную. На том и закончился их поединок.

По возвращении в Гранаду между королем и его приближенными только и было речи, что о великодушии, храбрости, силе и обходительности магистра, и, говоря так, они были правы, ибо всеми названными качествами в полной мере обладал магистр. И про него сложен был знаменитый романс, гласивший:

Боже, что за смелый рыцарь

Магистр славный Калатравы!

Как в Гранадской он долине

Мавров гонит беспощадно!

Им от вод прозрачных Пино

До вершин грозит Невады,

И сумел врата Эльвиры

Распахнуть копья ударом.

Те ворота – из железа,

Но пред ним раскрылись настежь.

А тем временем магистр, окончив поединок с могучим Мусой, покинул со своим войском пределы Гранадской долины. Оставим же его отдыхать у себя дома, куда он отправился, и скажем о событиях в городе Гранаде, случившихся там после того, как возвратился король и оправился от своих ран Муса, которые он залечивал больше месяца.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть