Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Дело об испуганной машинистке The Case of the Terrified Typist
Глава 14

Судья Хартли поудобнее устроился в кресле, предвидя долгое и нудное разбирательство.

– Джентльмены, – сказал он, – присяжные приведены к присяге. Обвинение может приступить к вступительному слову.

В этот момент окружной прокурор Гамильтон Бергер эффектно появился в зале заседаний, дабы лично руководить процессом.

Он поклонился судье и, не задерживаясь у стола защиты, прошел через зал и остановился перед присяжными.

– Доброе утро, леди и джентльмены, – заговорил он громко и уверенно. – Я прокурор этого округа. Обвинение намеревается показать вам, что обвиняемый по этому делу, сотрудник Южноафриканской компании по добыче, обработке и экспорту алмазов, по роду своей деятельности имел возможность узнать, что человек по имени Монрой Векстер располагает большой партией бриллиантов стоимостью свыше трехсот тысяч долларов. Обвиняемый знал также, что Монрой Векстер собирается провезти эти бриллианты контрабандным путем в нашу страну. Он убил Монроя Векстера и завладел драгоценностями. При помощи свидетельских показаний мы покажем преднамеренность его поступков, злой умысел и ловкое исполнение дьявольски хитрого плана преступления. Мы покажем далее, что часть камней, незаконно ввезенных в нашу страну Векстером, была обнаружена в кабинете обвиняемого. На основании этих улик мы потребуем вердикта «виновен в убийстве первой степени». Благодарю за внимание.

Гамильтон Бергер важно поклонился присяжным и прошел на свое место.

Члены суда переглянулись в недоумении: никто не ожидал подобного лаконизма от окружного прокурора, речи которого были знамениты своей бесконечностью. Возможно, поэтому его выступление произвело на всех сильное впечатление.

Перри Мейсон вынужден был отметить для себя, что Бергер во вступительном слове не только не раскрыл своих карт, но даже не намекнул на то, каким образом обвинение намерено строить доказательства.

– Моим первым свидетелем, – сказал прокурор, – будет Ивонна Мансе.

– Вызывается Ивонна Мансе, – объявил помощник судьи.

Сразу было видно, что ее тщательно проинструктировали. Она поднялась на место для свидетелей, изо всех сил стараясь казаться расстроенной. На ней было закрытое платье с воротником-стойкой и юбкой такой длины, чтобы только-только не выглядеть старомодной. Но все равно попытка придать ей консервативный вид не удалась.

Ивонна сообщила свое имя и адрес судебному секретарю и скромно воззрилась на окружного прокурора, не забывая при этом искоса поглядывать на присяжных.

Руководствуясь вопросами Гамильтона Бергера, Ивонна рассказала о своих отношениях с Монроем Векстером, об их хитро задуманном плане контрабандного провоза бриллиантов, о морском путешествии на борту теплохода и о романтическом ухаживании ее «пылкого поклонника».

Она закончила свои показания увлекательным рассказом о сцене ревности на палубе, окончившейся отчаянным прыжком «обманутого» молодого супруга. В заключение она сообщила, что в ее багаже находился баллон со сжатым воздухом, так что, прыгнув за борт, Монрой Векстер мог продолжительное время плыть под водой.

После этого Гамильтон Бергер продемонстрировал суду серию карт гавани и фотографий туристского теплохода. Она попросил свидетельницу показать на одной из карт, где находился теплоход, когда Векстер совершил прыжок, и указать на фотографии место на палубе, с которого он прыгнул.

– Можете приступить к допросу, – предложил прокурор Перри Мейсону.

Мейсон широко улыбнулся свидетельнице. Ивонна, забыв о своей роли безутешной вдовы, улыбнулась ему в ответ, слегка изменила свое положение в кресле и положила ногу на ногу. Эти маневры привели к тому, что двое присяжных мужского пола вынуждены были перегнуться через стол, чтобы иметь более удобное поле обозрения, зато подбородки трех присяжных женского пола, которых природа обделила привлекательностью, возмущенно вздернулись вверх.

– Ваше имя Ивонна Мансе? – спросил Мейсон.

– Да.

– Есть ли у вас другие имена?

– Нет.

– Были ли вы действительно замужем за Монроем Векстером?

– Была. Но теперь, овдовев, я предпочитаю свою девичью фамилию.

– Понятно. Вы не желаете носить фамилию своего супруга.

– Дело не в этом. Просто Ивонна Мансе – мое профессиональное имя.

– И чем же вы занимаетесь?

На минуту воцарилась тишина, и прокурор вскочил с места.

– Протестую! – выкрикнул он. – Ваша честь, я возражаю против линии допроса и существа самого вопроса. Он не имеет отношения к делу.

Судья Хартли потер подбородок и объявил:

– В данном случае считаю необходимым поддержать протест обвинения. Протест принят.

– Вы были обвенчаны с Монроем Векстером? – задал следующий вопрос Мейсон.

– Да.

– На борту судна?

– Да.

– А ранее?

– Нет.

– До этого вы не совершали брачного обряда?

– Нет.

– Вы знакомы с законом о семье и браке?

– Да.

– Вы когда-нибудь называли себя миссис Векстер?

– Да.

– До этого круиза?

– Да.

– В соответствии с разработанным вами планом Монрой Векстер должен был притвориться погибшим, не так ли?

– Да.

– Кому принадлежала эта идея, вам или Монрою?

– Ему.

– Он должен был притвориться, что утонул, прыгнув за борт, и таким образом получить возможность контрабандным путем переправить камни?

– Да. Я уже об этом говорила.

– Другими словами, если кому-либо было выгодно считаться погибшим, то это именно Векстеру, и он по доброй воле инсценировал самоубийство.

– Возражаю, поскольку на данный вопрос был получен ответ, – заявил Бергер.

– Возражение принято, – сказал судья.

Удовлетворенный ответами Ивонны, Мейсон улыбнулся присяжным и задал новый вопрос:

– Вы признали, что принимали участие в контрабандных операциях?

– Конечно. Я ведь не глупенькая.

– Естественно… После начала данного расследования вы встречались с окружным прокурором?

– Конечно.

– А не благодаря ли прокурору вы получили возможность выступить на этом процессе в качестве свидетеля, не будучи привлеченной к уголовной ответственности за контрабанду?

– Ну, понятно…

– Одну минуту, – прервал его Бергер. – Ваша честь, я возражаю против этого вопроса. Он не имеет отношения к делу и не соответствует правилам ведения перекрестного допроса.

– Не принимается. Отвечайте на вопрос, свидетельница.

– Ну, конечно, определенной договоренности не было. Это было бы… неблагоразумно.

– Кто вам сказал, что это было бы неблагоразумно?

– Мы все согласились, что это так.

– Кого вы имеете в виду?

– Полицейских, окружного прокурора, детективов, таможенников, моего адвоката.

– Понятно, – сказал Мейсон. – Они вам сказали, что было бы неблагоразумно заключить определенное соглашение в этом отношении, но тем не менее вселили в вас уверенность, что, если вы станете давать устраивающие их показания, вас не привлекут к уголовной ответственности за участие в контрабанде?

– Ваша честь, я возражаю против слов «устраивающие их»! – выкрикнул Гамильтон Бергер. – Они провоцируют свидетельницу.

Судья задумчиво посмотрел на Ивонну Мансе и промолчал.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – я постараюсь сформулировать иначе. Состоялся ли разговор о том, что вам следует показывать на суде?

– Правду.

– Кто вам это сказал?

– Мистер Бергер, окружной прокурор.

– Заверил ли он вас, что, если вы будете так поступать, вас не привлекут по делу о контрабанде?

– Если я стану говорить правду? Да.

– До того, как вы услышали данное заверение, вы объяснили этим людям, в чем состоит ваша правда?

– Да.

– И то, что вы сейчас рассказали суду, и есть правда?

– Конечно!

– Так что, когда окружной прокурор велел вам говорить правду, вы решили, что вам необходимо изложить именно то, что мы только что услышали?

– Да.

– Получается, что вас заверили, что, если вы расскажете ту самую историю, которую имели возможность сейчас изложить, вы будете избавлены от ответственности за соучастие в контрабанде?

– Так я поняла.

– Итак, только за то, что вы рассказали данную историю, вы получили отпущение грехов?

– Нет, это было не так грубо.

В зале послышался хохот.

– У меня все, – сказал Мейсон.

Гамильтон Бергер с явным раздражением наблюдал, как Ивонна спускается со свидетельского места.

– Моим следующим свидетелем будет Джон Джили, – объявил он.

Джон Джили был худощавым мужчиной с бегающими глазками, длинным тонким носом, высоким лбом и выступающим вперед подбородком. Он двигался совершенно бесшумно, какой-то крадущейся кошачьей походкой. Джили поднялся на возвышение, принес присягу, уселся в кресло и выжидающе уставился на прокурора.

– Чем вы занимаетесь? – спросил Бергер.

– В данный момент?

– Разве шесть месяцев назад вы занимались чем-то иным?

– Не-ет.

– Так чем же вы занимаетесь?

– Я сдаю в аренду лодки и суда. Небольшие, разумеется. Катера.

– Где?

– В гавани.

– Были ли вы знакомы с Монроем Векстером при его жизни?

– Подождите отвечать на этот вопрос, – обратился к свидетелю Мейсон и тут же повернулся к судье Хартли: – Ваша честь, я возражаю на том основании, что вопрос предполагает факт, не подтвержденный уликами. Обвинение до сих пор не представило суду доказательства смерти Монроя Векстера.

– Ваша честь, – вмешался прокурор. – Я прошу суд выслушать меня.

– Ну-у, – с сомнением в голосе протянул судья, – конечно, было бы логичнее сначала представить… Однако мы слушаем вас, господин обвинитель.

– С разрешения суда, – начал Гамильтон Бергер, – я напомню, что Монрой Векстер прыгнул за борт в очень глубоком месте. После этого его уже живым не видели. У меня имеются свидетели из числа пассажиров теплохода и команды, которые подтвердят, что он добежал до кормы судна, вскочил на борт и бросился в воду. Спустили спасательную шлюпку, все осмотрели кругом, но Векстера не нашли.

– Прежде всего, господин прокурор, суд не принимает никаких объяснений, пока они не подтверждены непосредственными сообщениями свидетелей. Более того, ваша свидетельница только что показала, что все это является частью плана того же Векстера и…

– Да, да, я знаю, – прервал его Бергер, – но планы часто не осуществляются. Совершенно неожиданно возникает какая-то сложность.

Судья ответил ровным голосом:

– Прошу обвинение впредь воздержаться от манеры прерывать суд. Я намеревался заметить, господин обвинитель, что показания вашей свидетельницы говорят, что Векстер должен был инсценировать самоубийство. Человек считается живым, пока не будет найден его труп, что подтверждает совершенно точно факт смерти. Суд принимает возражение защиты.

– Хорошо, ваша честь, я задам свой вопрос по-другому, – сказал прокурор. – Мистер Джили, вы знали Монроя Векстера?

– Да.

– Как хорошо вы его знали?

– Я встречался с ним несколько раз.

– Были ли вы знакомы с Ивонной Мансе, которая только что давала показания?

– Да.

– Прошу вас припомнить события шестого июня сего года. Чем вы занимались в тот день?

– То есть как это?

– Меня интересует, что вы делали.

– Я, как обычно, давал напрокат лодки.

– Давали ли вы лодку кому-нибудь шестого июня приблизительно около семи вечера?

– Да, сэр.

– Кому?

– Честно говоря, не знаю.

– Человеку, которого вы до этого никогда не видели?

– Да.

– Почему этот человек обратился именно к вам?

– Он сказал, что его направили ко мне, потому что я…

– Одну минуточку, – прервал его Мейсон, – я возражаю против пересказывания любых разговоров, которые велись в отсутствие свидетеля и к тому же не имеют никакого отношения к делу подзащитного.

– Я собираюсь показать эту связь, – огрызнулся окружной прокурор.

– Связь должна быть доказана до того, как будет упомянут разговор, – настаивал Мейсон.

Судья Хартли кивнул:

– Возражение принято.

– Хорошо. Вы дали напрокат лодку человеку, который был вам совершенно незнаком?

– Да.

– Однако вы рискнули доверить этому человеку свой катер на основании того, что он вам сказал?

– Да.

– Вам заплатили за аренду?

– Да.

– Когда этот человек отплыл?

– Примерно в шесть утра на следующий день.

– При каких обстоятельствах это произошло?

– Он стоял на причале рядом со мной. У меня с собой был сильный морской бинокль. Я взглянул в него и сказал, что вижу теплоход. Тогда этот человек вскочил в лодку и отплыл.

– Он завел мотор?

– Мотор был заведен часом раньше, чтобы он успел как следует прогреться до отплытия.

– И куда этот человек поплыл?

– Он направил катер в канал.

– Минуточку! – выкрикнул Мейсон. – Ваша честь, прошу не вносить в протокол эти показания, поскольку они не имеют отношения к моему подзащитному.

– Я намерен увязать их с делом, – сказал Бергер.

– В таком случае сделайте это сейчас, – нахмурил брови судья Хартли. – Слишком много побочных вопросов, господин прокурор.

– Что вы делали после того, как катер отошел? – обратился Бергер к свидетелю.

– Ну, – засмеялся Джили, – мне стало любопытно… я захотел узнать…

– Суд не интересует, что вы хотели сделать, – прервал его прокурор. – Что вы сделали?

– Я подошел к своей машине, сел в нее и поехал к известному мне холму на берегу. Так что я хорошо видел, что происходит.

– Что вы имеете в виду?

– Я следил за катером, сданным мною напрокат.

– И что вы увидели?

– Увидел туристский теплоход.

– Что еще?

– Я видел, как Монрой Векстер прыгнул в воду.

– Вы знали, что это был Монрой Векстер?

– Ну-у, я… Конечно, я узнал это наверняка позже.

– Вы его узнали?

– Вообще-то он походил на Векстера, но на таком расстоянии, да еще в это время дня… присягнуть не могу.

– В таком случае не присягайте! – рявкнул Бергер. – Вы видели, как этот человек прыгал с судна в воду?

– Да.

– Был ли этот человек похож на кого-то из знакомых вам людей?

– Да.

– На кого?

– На Монроя Векстера.

– Значит, он походил на Монроя Векстера, но вы не можете определенно утверждать, что это был именно он. Я вас правильно понял?

– Правильно.

– Что случилось потом?

– Я видел, как люди с громкими криками бежали по палубе теплохода. Потом на воду спустили спасательную шлюпку, и она стала описывать круги вокруг судна.

– Что было дальше?

– Я перевел бинокль на свой катер.

– Что вы увидели?

– В катере было двое мужчин.

– Двое? – переспросил Бергер.

– Да, сэр.

– Откуда взялся второй человек, вы знаете?

– Нет, сэр. Но предполагаю, что его взяли на борт с какого-нибудь причала, пока я ехал на машине по берегу.

– Это ваши догадки. Сами же вы не видели, откуда появился второй пассажир?

– Нет, сэр.

– Вам только известно, что к тому времени, как вы добрались до своего наблюдательного пункта, в вашем катере появился второй мужчина?

– Да, сэр.

– Очень хорошо. Продолжайте.

– Катер некоторое время оставался на месте. Второй человек вроде бы ловил рыбу. У него в руках была длинная бамбуковая удочка с леской.

– Что было дальше?

– Через некоторое время я заметил, как у него прогнулась удочка, будто бы очень крупная рыба заглотила крючок.

– А затем?

– Я увидел в воде около катера что-то темное и большое.

– Что было потом?

– Один из мужчин перегнулся через борт, вроде бы разговаривал… Так мне показалось.

– Нас не интересует, что вам показалось. Что он сделал?

– Перегнулся через борт.

– Что потом?

– Потом я видел, как он несколько раз поднял и быстро опустил правую руку. В руке у него был нож, который он вонзил в темный предмет в воде.

– Что было потом?

– Потом они оба начали возиться в воде. Один из них достал со дна лодки что-то тяжелое и привязал это к темному предмету, находящемуся в воде.

– Дальше?

– Они завели мотор и медленно потащили то, что находилось у них за бортом. Ну а я побежал скорее к своей машине и вернулся на причал.

– Что было дальше?

– Часа через два человек, бравший у меня лодку, доставил ее обратно.

– Был ли с ним кто-нибудь еще?

– Нет, сэр, он был один.

– Разговаривали вы с ним о происшедшем?

– Я спросил его, не сажал ли он кого-нибудь в лодку, и он…

– Я возражаю против пересказывания всяких разговоров, которые велись в отсутствие моего подзащитного, – напомнил Мейсон.

– Хорошо, я снимаю свой вопрос, – согласился Бергер. – Скажите, мистер Джили, узнали ли вы второго человека, который находился в лодке?

– В то время нет. Я никогда не видел его раньше.

– Видели ли вы его позднее?

– Да, сэр.

– Кто был этот человек?

– Обвиняемый.

– Вы имеете в виду Джона Джефферсона, который в настоящий момент сидит в зале суда на скамье подсудимых?

– Да, сэр.

– Вы уверены, что узнали его?

– Возражаю, – вмешался Мейсон. – Обвинитель пытается подвергнуть перекрестному допросу своего собственного свидетеля.

– Возражение не принимается, отвечайте на вопрос, свидетель, – распорядился судья.

– Да, сэр, я уверен.

– Вы наблюдали за происходящим в бинокль?

– Да, сэр.

– Какое он дает увеличение?

– Семикратное.

– Бинокль в хорошем состоянии?

– Да, сэр.

– Хранится в футляре?

– Да, сэр.

– После того как вам возвратили лодку, заметили ли вы на ней какие-нибудь пятна?

– Да, сэр.

– Какие?

– Пятна крови.

– Нет, нет, – замотал головой Бергер. – Просто опишите, как они выглядели. Вы не знаете наверняка, были ли это пятна крови.

– Я знаю, что они выглядели как кровь.

– Опишите пятна, пожалуйста, – настаивал Гамильтон Бергер, стараясь казаться беспристрастным и совершенно объективным.

– Это были темно-красные пятна.

– Где они были?

– Снаружи на борту лодки, под планширом и внутри в виде брызг.

– Когда вы впервые заметили эти пятна?

– Сразу же после того, как мне вернули лодку.

– Они были в то время свежими?

– Протестую! – вмешался Мейсон. – Вопрос вынуждает свидетеля сделать собственное заключение, не подтвержденное фактами.

– Протест принят, – сказал судья.

– Какими же они вам показались?

– Возражаю по тем же причинам, – опять вмешался Мейсон.

– Послушайте, – бодро заговорил окружной прокурор, – вы давно занимаетесь сдачей лодок напрокат для рыбной ловли, не так ли?

– Да, сэр.

– За это время вы, наверное, часто видели кровь на ваших лодках?

– Да, сэр.

– Умеете ли вы определять свежесть крови по цвету?

– Да, сэр.

– Свидетеля спрашивают о рыбьей крови? – осведомился Мейсон.

– Ну… да, – согласился Бергер.

– Я хочу спросить обвинителя, считает ли он, что пятна, которые так его интересуют, были пятнами рыбьей крови?

– Это была человеческая кровь! – рявкнул прокурор.

– Я думаю, что свидетеля нельзя признать специалистом по человеческой крови на том основании, что он часто имел дело с рыбьей кровью.

– Принцип один и тот же, – завелся Бергер. – Рыбья кровь, как и человеческая, при высыхании меняет оттенок.

– Должен ли я считать, что обвинитель сейчас выступает в качестве эксперта? – с невинным видом спросил Мейсон.

Судья Хартли улыбнулся:

– Полагаю необходимым согласиться с защитой, господин прокурор. Если вы всерьез пытаетесь квалифицировать этого человека как эксперта, вы должны в первую очередь доказать, что между рыбьей и человеческой кровью существует подобие.

– Хорошо, – сказал прокурор, – я сумею доказать это при помощи другого свидетеля. Вы не сомневаетесь, что правильно его опознали, мистер Джили?

– Нет, сэр.

– Он находился в лодке в тот момент, когда по темному предмету в воде было нанесено несколько ударов ножом?

– Да, сэр.

– Имелись ли упомянутые вами пятна на лодке, когда вы сдавали ее?

– Нет, сэр.

– Но они появились на ней, когда лодку вернули?

– Да.

– Где сейчас находится эта лодка?

– В полиции.

– Когда ее забрала полиция?

– Примерно через десять дней.

– То есть шестнадцатого июня?

– По-моему, пятнадцатого.

– Нашли ли вы что-нибудь еще в этой лодке, мистер Джили?

– Да, сэр.

– Что?

– Кинжал в ножнах с именем «Джон», выгравированным на рукоятке с одной стороны, и инициалами «М.М.» – с другой.

– Где этот кинжал?

– Его тоже забрала полиция.

– Когда?

– Тогда же, когда и лодку.

– Вы смогли бы его узнать?

– Да.

Гамильтон Бергер развернул мягкую бумагу и вынул из нее нож. Протянув его свидетелю, он спросил:

– Видели ли вы когда-нибудь этот нож?

– Да. Это тот самый, который я нашел в лодке.

– И он выглядит точно так же, как и тогда, когда вы его нашли?

– Не совсем, сэр. Тогда на нем были следы крови. Я хочу сказать, тогда на нем были красные липкие пятна.

– Ваша честь, высокий суд, пятна были удалены с ножа в лаборатории для проведения анализа. Свидетель в вашем распоряжении, мэтр.

Мейсон улыбнулся Джили:

– Вы были когда-нибудь осуждены, мистер Джили?

Физиономия адвоката была сама доброжелательность.

Гамильтон Бергер вскочил с места, явно готовый выразить протест, но тут же медленно опустился в кресло.

Джили отвел свои водянистые глаза от лица Мейсона и уставился в пол.

– Да, сэр.

– Сколько раз?

– Дважды, сэр.

– За что?

– Один раз за воровство.

– А за что второй раз?

– За лжесвидетельство.

Улыбка Мейсона стала еще шире.

– На каком расстоянии вы находились от лодки, когда наблюдали за ней в бинокль?

– Я бы сказал, примерно… да, так оно и было – в двух кабельтовых от нее.

– Было светло?

– Солнце уже взошло.

– Тумана не было?

– Только дымка.

– Чем вы протирали стекла своего бинокля, если вы вообще их протирали?

– По-моему, я их вообще не протирал.

– И вы видели, как один из находившихся в лодке людей ловил рыбу?

– Да, сэр. Обвиняемый держал в руках удочку.

– Очевидно, он что-то поймал?

– Да, было похоже, что попалось что-то крупное.

– Вы когда-нибудь видели, как ловят крупную рыбу?

– Да, сэр.

– А если попадается акула, рыбаки часто либо отрезают леску, либо, если это не удается, всаживают в акулу нож и убивают до того, как освободят удочку?

– Это была не акула.

– Я задал вам вопрос: видели вы такое?

– Да.

– Хорошо. Скажите, то, что попалось на удочку, показалось над водой?

– Нет, сэр. Оно было полностью скрыто под водой.

– Вы никогда раньше не встречали того человека, который пришел взять лодку напрокат?

– Нет, сэр.

– Вы точно знаете, что этого кинжала не было в лодке, когда вы сдали ее клиенту?

– Точно, сэр.

– Когда вы его впервые увидели?

– Днем шестого.

– Где?

– В своей лодке.

– Прежде вы его там не видели?

– Нет.

– Вы заглядывали в лодку?

– Да.

– Скажите, с того момента, как лодку вернули, и до того, как обнаружили в ней кинжал, мог ли кто-нибудь незаметно подбросить его?

– Ну, конечно…

– Какую сумму вы получили от этого человека за пользование лодкой?

– Возражаю! – закричал Бергер. – Этот вопрос не имеет никакого отношения к делу.

– Хорошо, – улыбнулся Мейсон, – я это выясню другим путем. Скажите, мистер Джили, имеется ли у вас определенная такса за прокат лодок?

– Да, сэр.

– Какая же?

– Доллар за час.

– Заплатил ли вам этот человек по таксе за пользование лодкой?

– У нас была специальная договоренность.

– Иными словами, вы получили больше, чем по обычной таксе?

– Да, сэр.

– На сколько больше?

– Возражаю против данного вопроса как несущественного и касающегося недоказанных фактов, – вмешался Бергер.

– Возражение не принимается, – произнес судья Хартли.

– Так сколько вы получили? – повторил вопрос Мейсон.

– Я не могу сразу припомнить. Думаю, что долларов пятьдесят.

Глаза Джили упорно избегали смотреть на адвоката.

– Вы запросили эту сумму или вам ее предложили?

– Я запросил.

– Вы уверены, что это было пятьдесят долларов?

– Я не могу ручаться за точность. Он дал мне больше, но сколько – я не помню.

– Больше пятидесяти долларов?

– Возможно. Я не считал деньги. Взял купюры, которые он мне протянул, и, не проверяя, положил в шкатулку, в которой держу деньги.

– Вы храните деньги наличными?

– Частично.

– Вы так и не пересчитали, сколько заработали в тот раз?

– Не помню, чтобы я это делал.

– Там могло быть более пятидесяти долларов?

– Думаю, что да, но не знаю точно.

– Могла ли там быть, скажем, тысяча долларов?

– Но это же абсурдно! – воскликнул прокурор.

Судья жестом показал, чтобы тот не мешал допросу.

– Да или нет? – повторил вопрос Мейсон.

– Не знаю, – ответил Джили.

– Внесли ли вы эту сумму в приходную книгу?

– Я не веду никаких книг.

– Значит, вы не знаете, сколько денег в вашей шкатулке?

– Точно не знаю.

– Ну а в десятках?

– Не знаю.

– В сотенных бумажках?

– Не знаю.

– В данное время у вас наличными более пятидесяти долларов?

– Я не знаю.

– Или более пяти тысяч?

– Не могу сказать.

– Но это возможно?

– Да.

– Скажите, когда вас осудили за лжесвидетельство? Меня интересует, было ли это вашей первой судимостью или второй?

– Второй.

Мейсон улыбнулся:

– Это все, благодарю, мистер Джили.

Судья Хартли взглянул на часы:

– Объявляется перерыв до двух часов. Напоминаю, что присяжные не должны обмениваться мнениями и обсуждать данное дело. Им надлежит спокойно дожидаться завершения его рассмотрения. Обвиняемый останется под стражей. В два часа заседание будет продолжено.

Пол Дрейк и Делла Стрит, занимавшие места в первых рядах зала, начали проталкиваться к Мейсону.

Увидев это, адвокат жестом велел им подождать, а сам повернулся к своему клиенту.

– Кстати, где вы находились в ночь с пятого на шестое?

– Спал у себя в номере.

– И можете это доказать?

Джефферсон надменно ответил:

– Вы говорите абсурдные вещи, мистер Мейсон. Я холост, сплю один, у меня не было необходимости доказывать, где я нахожусь в это время. И не будет. Кто отнесется всерьез к словам какого-то мошенника и лжесвидетеля, который впервые в жизни увидел меня здесь, в зале? Все его обвинения не стоят и полпенни.

– Я бы сам так же расценивал показания Джили, – заметил Мейсон, – если бы не спокойствие и уверенность окружного прокурора. Я много раз сталкивался с этим человеком и знаю, как и когда он себя ведет. Поэтому мне крайне важно знать, где вы находились ночью пятого и утром шестого?

– Ну-у, – неохотно заговорил Джефферсон, – вечером пятого числа я был… Впрочем, не вижу необходимости углубляться в эти подробности. Ну а с полуночи и до половины пятого утра я находился в своей квартире и к девяти часам утра шестого был уже в конторе. Я смог бы доказать, где я был примерно с семи часов утра шестого.

– При помощи кого?

– Мой коллега, Вальтер Ирвинг, завтракал вместе со мной у меня в комнате, после чего мы отправились в контору.

– Что вы скажете про этот кинжал? – спросил Мейсон.

– Кинжал мой. Его украли из моего чемодана в комнате.

– Где вы его взяли?

– Мне его подарили.

– Кто?

– Это не имеет никакого отношения к делу, мистер Мейсон.

– И все же, кто вам его подарил?

– Это вас не касается.

– Я обязан знать, кто вам его дал, Джефферсон.

– Личными делами я занимаюсь сам, без чьей-либо помощи.

– Но вашим делом сейчас занимаюсь я.

– Продолжайте, я вам не мешаю. Не задавайте мне вопросов, касающихся женщин, только и всего. Я не привык ни с кем обсуждать своих приятельниц.

– Вы чего-нибудь стыдитесь в связи с этой девушкой?

– Конечно нет.

– Тогда скажите, кто дал вам этот нож?

– Мистер Мейсон, я не буду впутывать в это дело своих знакомых девушек.

Мейсон внимательно посмотрел на него:

– Послушайте, очень часто бывает, что слабое дело со стороны обвинения усиливается лишь потому, что обвиняемый пасует во время перекрестного допроса. Я надеюсь, что нам не придется защищаться, но если я буду вынужден это делать, я должен быть уверен, что вы мне не лжете.

Джефферсон холодно взглянул на адвоката.

– Я никогда никому не лгу, – отрезал он, повернулся и махнул рукой полицейскому офицеру, показывая, что готов вернуться назад в камеру.

Как только Перри Мейсон отошел от скамьи подсудимых, к нему приблизились Пол Дрейк и Делла Стрит.

– Какое у вас впечатление? – спросил он.

– Во всей истории чувствуется какая-то фальшь, – ответил детектив. – Знаешь, Перри, от нее разит сфабрикованным делом. Но не может же Гамильтон Бергер быть в сговоре с Джефферсоном?

– Нам очень многое нужно выяснить, – сказал Мейсон. – Мне не нравится, как разворачиваются события… Есть новости?

– Вернулся Вальтер Ирвинг.

– Черт бы его побрал. Где он был?

– Неизвестно. Появился примерно в десять сегодня утром. Он был в суде.

– Где?

– Сидел в последнем ряду и все записывал.

Мейсон вздохнул:

– В этой истории есть нечто противоречивое и непонятное.

– Обвинение явно приберегает козыри, – озабоченно сказал Дрейк. – Они готовят тебе, Перри, потрясающий сюрприз. Мне никак не удается разнюхать, что именно. Не поэтому ли Гамильтон Бергер остается совершенно невозмутимым, хотя пока его свидетели производят не слишком благоприятное впечатление?

– Именно это меня и тревожит, – признался Мейсон. – Если судить по реакции Бергера, это всего лишь предварительная стадия. Главное будет впереди. Его не интересует ни то, что показывают его свидетели, ни мои нападки на их показания, ни их собственная надежность.

– Ну а что с Ирвингом? Ты хочешь с ним встретиться?

– Мы с ним отнюдь не в приятельских отношениях. Последний раз, когда он приходил ко мне в контору, он весь кипел от ярости. Дал телеграмму своей компании, уговаривал их отказаться от моих услуг. Скажи, тебе ничего не удалось узнать о Марлен Шомо и ее брате?

– Пока не удалось выяснить, где они находятся, но похоже, я скоро буду знать, каким образом им удалось от меня ускользнуть. Точнее, я уже догадался.

– Интересно знать, как же?

– Все это настолько просто, что я никак не могу себе простить, что не догадался раньше.

– Давай выкладывай.

– Марлен Шомо попросила носильщика сдать ее багаж в камеру хранения или, вернее, в автоматические камеры. Носильщик, естественно, принял их за прибывших пассажиров. Сама же она отвела брата на специальное маршрутное такси, которое развозит пассажиров по городу, а потом вручила другому носильщику номерки от багажа. Все в наилучшем виде. Теперь они устроились в каком-нибудь отеле и посмеиваются над нами.

– Верно, это было просто.

– Как я полагаю, и багаж-то она получала не сразу весь, а по частям. Скажем, взяла сначала два места, а за двумя остальными приехала позднее.

– Нам нужно отыскать ее, Пол.

– Я постараюсь, Перри.

– Ты можешь проверить регистрационные книги в отелях?

– Чудак, я проверил всех, кто прибыл примерно в это время. Проверил агентства по сдаче в аренду домов и квартир. Проверил на телефонной станции, кто делал в этот период заявки на включение аппаратов. Мои девушки облазили все многоквартирные дома, узнавая, не сняла ли квартиру молодая особа с больным братом. Проверил и отели. Одним словом, сделал все, что только мог придумать.

Мейсон задумался.

– А агентства по аренде машин?

– Что ты имеешь в виду?

– Бюро проката, где можно взять на определенный срок машину.

На лице Дрейка отразились самые противоречивые чувства.

– Она не рискнула бы… Черт побери, я не подумал! Послушай, Перри, а вдруг я и вправду упустил такой шанс?

– Понимаешь, ей было бы проще всего взять такую машину, погрузить на нее свое имущество, включая братца, отвезти в ближайший город, а потом вернуть машину обратно.

– Я бы сказал, что это один шанс из тысячи, но все равно я его проверю… потому что нам больше не за что ухватиться.

– Хорошо, Пол, действуй. Сейчас нам важна любая зацепка.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть