Сехон пересёкся взглядом с Юншином, словно подтверждая это предположение, и добавил:
— К сожалению, я отличаюсь от тех людей, с которыми тебе доводилось сталкиваться. Я уже привык к тому, что люди пользуются мной. Тем не менее я отказываюсь делать что-то себе в убыток. Если тебе что-то нужно, не жди по наивности, пока я что-то скажу – начни первым. И, естественно, ты должен что-то предложить взамен. После этого я решу соглашаться или нет.
— Подождите минутку. Я никогда не говорил, что хочу вас использовать. Что плохого в том, что я просто хочу, чтобы вы оставались рядом, когда мне одиноко? Нет, если вы не собирались делать даже это, то почему встречаетесь со мной? По крайней мере, я!..
Сехон не позволил Юншину закончить своё возражение и прервал его:
— Я ещё не говорил, что ты мне нравишься. Ты ведь тоже?
Юншин был в ярости.
— Порой я не могу понять, о чём вы думаете. Вы уверены, что я могу стать вашей слабостью?
— У меня их нет.
— Вы не можете быть уверены, что у вас не будет её в будущем.
— Не будет ни одной.
— Вы не всегда побеждаете. Разве вы иногда не проигрываете в суде?
Сехон поморщился и сердито посмотрел на Юншина. Юноша не знал, было ли это из-за того что ему было некомфортно от высказанного факта, что он иногда проигрывает, или потому что тем, кто это сказал, был Юншин. Однако, несмотря на негодование, он не счёл необходимым это опровергать.
— Да, пусть и крайне редко.
Юншин собирался возразить, когда телефон Сехона завибрировал. Старший адвокат взглянул на экран, затем оттолкнул лоб Юншина ладонью.
— Это важный звонок. Ты мешаешь. Уходи.
Затем он повернулся к Юншину спиной и ответил на звонок.
— Да, говорит Кан Сехон.
Юншин даже не мог схватить его за руку, поскольку тот холодно подошёл к окну, вглядываясь в здания снаружи. Он обиженно посмотрел на стройную спину Сехона и почувствовал ком в горле, когда Сехон отмахнулся от юноши, даже на него не взглянув. В конце концов, он просто поднял укатившуюся оторванную пуговицу с пола и быстро вышел из кабинета.
Дверь со щелчком закрылась.
Боясь привлечь внимание секретарей, он быстро сбежал в свой кабинет, как солдат поверженной армии, и вздохнул. Затем он поставил кружку, которую вернул ему Сехон, и плюхнулся на диван. Сосуды в его теле пульсировали, словно только что освободились из-под сильного давления. Он бездумно перебирал пальцы.
— Я думал, между нами была хорошая атмосфера последние несколько дней. Почему он вдруг так поступает? Понятия не имею, что творится с этим человеком, — пробормотал Юншин.
Юноша был свидетелем множества жутких ситуаций. Они никогда не имели к нему никакого отношения, но пальцев не хватит, чтобы сосчитать количество случаев, когда он защищал их, словно это было его личное дело. Жизнь всегда была непрерывной чередой стычек. Он думал, что до этого момента сражался и жил достаточно хорошо, но в глазах Сехона, который столкнулся за жизнь с ещё большим количеством трудностей, Юншин, скорее всего, выглядел неопытным и наивным ребёнком.
Сехон всегда игрался с Юншином.
— Это садизм, ну серьёзно, — проворчал юноша.
Его одолевали смешанные чувства, когда он размышлял над загадочными словами Сехона.
Даже если у старшего адвоката никогда не было раньше подобных отношений, как у них, и он чувствовал себя неловко, для Юншина то, что Сехон демонстрирует свои когти, выглядело перебором. Казалось, будто они оба одинаково хотели друг друга, но Юншин не мог понять, почему Сехон снова внезапно принял оборонительную позицию. Старший адвокат уже предупредил, что он может навредить юноше, так что Юншин смог подавить желание ещё больше расспросить его. Однако боль в сердце никуда не делась.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления