Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Дракон в море The Dragon in the Sea
10

Двадцать три часа «Рэм» дрейфовал с ветром, отклоняясь от Исландии к северо-востоку. Серое пятно в серых волнах и пене. А за буксировщиком – громадная и толстая кишка их баржи-танка, морской монстр, выплывший из глубины.

Во время второй вахты Рэмси они пропустили в двух милях от себя радиоактивный айсберг, отколовшийся, скорее всего, от ледника на северо-восточном побережье Гренландии. Рэмси отслеживал уровень радиоактивности, пока айсберг не скрылся за горизонтом. Ледовая гора, подгоняемая ветром, будто парус, уже готова была расколоться на более мелкие обломки. Сейчас же она отплывала от «Рэма», как величественный корабль.

Рэмси записал в вахтенном журнале: «Течение отклоняется от нашего курса к востоку. След айсберга мы не пересекали.

Радиоактивность внешней среды: 1800 миллирентген в час».

Через помещение центрального поста прошел Гарсия.

– Все спокойно?

– Чисто, – ответил Рэмси.

Рэмси и Гарсия поглядели на катящиеся на центральном экране волны.

– Ветер стихает.

– Лишь бы удержался туман.

Появился Спарроу. Его худощавая фигура казалась более обычного расслабленной.

«Он расслабился, – подумал Рэмси. – И неудивительно после прошедшего. Мог ли командир „восточной“ подлодки подумать, что мы окажемся наверху? А с поверхности нас точно уж не увидишь, мы слишком глубоко сидим в воде».

– Все спокойно, капитан, – доложил он.

– Очень хорошо, – ответил Спарроу. Он поглядел на показания автотаймера: девять дней три часа и сорок семь минут с момента отплытия.

– Джо, сколько прошло времени, как мы в последний раз слышали сигнал наших «друзей»?

– Уже почти десять часов, как от них ни слуху, ни духу.

Спарроу поглядел на карту. Красная точка находилась в месте с координатами 66 o 9 20» северной широты и 2 o 11» западной долготы. Капитан кивнул Рэмси:

– Погружаемся. Дроссель на три четверти. Держите скорость восемь узлов.

Рэмси отправился исполнять.

«Рэм» дрогнул под напором морской воды, сопротивляясь шлепкам волн. Он медленно погружался.

– Лодка руля слушается, сэр, – доложил Рэмси.

Спарроу кивнул.

– Курс – тринадцать градусов. Мы отдрейфовали слишком близко к береговой линии Норвегии. У «восточников» здесь есть гидроакустические стационарные посты.

Рэмси направил подлодку на новый курс.

– Пока лежит туман, будем оставаться под самой поверхностью, – сказал Спарроу.

– Наши ангелы-хранители работают сверхурочно, – сказал Гарсия.

– Интересно, а профсоюз у них есть? – полюбопытствовал Рэмси.

Спарроу глянул на таймер: девять дней и четыре часа ровно. Он жестом подозвал Гарсию и показал ему на таймер и руль.

– Будь добр, Джо, займись-ка этим.

Гарсия сменил Рэмси на посту управления.

– Ты сменен, – сказал Спарроу.

Рэмси почувствовал, как усталость овладела всем его телом. Но он вспомнил, что надо сделать, и переборол слабость.

– Мы скоро уже дойдем до цели? – сказал он.

Спарроу нахмурился.

– Но я до этого не доживу, – продолжал Рэмси. – Я чувствую, будто мы проживаем занятое у кого-то время. И хотелось бы сделать вклад в банк – весь груз этой нашей великолепной нефти.

– Может, хватит? – спросил Спарроу. Атмосфера добросердечия и веселья, царившая до того на центральном посту, исчезла.

– Вы боитесь, что я сейчас выдам какой-то прибацанный древний секрет Безопасности? – спросил Рэмси с вызовом.

Гарсия бросил на него любопытный взгляд.

– Идите в свою каюту, – приказал Спарроу.

– Есть, шкип, – ответил Рэмси, копируя акцент Гарсии. Тон его был достаточно оскорбительным, но обвинить в несубординации его еще было нельзя. Потом Рэмси направился к задней двери.

– Я хочу переговорить с вами перед следующей вашей вахтой, – сказал Спарроу. – У нас было мало времени, чтобы прийти к взаимопо…

Его перебило то, что на контрольном пульте реактора загорелась красная лампа тревоги. Потом цвет сменился зеленым, снова красным, снова зеленым…

Гарсия тоже увидел это.

Рэмси обернулся и увидел последнее перемигивание красного и зеленого огней.

– Что-то нарушено в реакторном отсеке, – воскликнул Спарроу.

– Наверное, это последствия близкого взрыва торпеды, – предположил Рэмси.

– Скорее всего, при волнении на поверхности, – сказал Гарсия.

– Это цепь «Т» во вторичной системе замедлителя, – присмотрелся к приборам Спарроу. – Спереди, по правой стороне. Буди Леса, пусть идет на помощь.

Гарсия нажал на кнопку тревоги.

– Попробуем просмотреть на экранах, – предложил Спарроу.

Рэмси вернулся к рулю и взял управление на себя. Гарсия только поглядел на него и бросился к пульту телеконтроля.

Появился Боннет.

– Что стряслось?

– В реакторном отсеке что-то неладно, – объяснил ему Спарроу. – Цепь «Т».

– Это прямо и справа, – сразу же включился Боннет. Он прошел вперед, чтобы лучше видеть экраны, схватился за релинг, потому что качка была приличной.

Спарроу заявил:

– Я иду туда.

Он поглядел на контрольный пульт. Лампочки все перемигивались: красная, зеленая, красная, зеленая…

– Лес, пойдешь со мной, поможешь надеть скафандр. Я проползу по правому тоннелю, а там воспользуюсь ручным манипулятором и зеркалами.

– Поглядите, капитан, – сказал Гарсия. – Гляньте вот сюда. – Он показал на экран.

Спарроу подошел к нему.

– Управление центрального замедлителя, – сказал Гарсия. – Когда мы проваливаемся в волну, это как раз и происходит. Вот!

Все увидали. Длинная рука манипулятора дергалась, будто многосуставчатая конечность насекомого. Поломка была в верхнем шарнире плеча. Обломок верхней распорки болтался при качаниях лодки.

– Плечо раскололось у самого шарнира, – сказал Гарсия. – И теперь оно болтается свободно. – Он поглядел на контрольный пульт. Красный, зеленый, красный, зеленый.

Когда загоралась красная лампочка, болтающийся обломок касался кабеля контрольного устройства. Вспыхивала искра.

Теперь Гарсия указал на нижнюю часть экрана, где было основание системы управления.

– Вот здесь неприятности покруче. Свернуло основание системы. Поглядите на эти срезанные болты.

– Лес, я передумал, – сказал Спарроу. – Оставайся с Джонни на центральном посту. Джо, идем со мной. – Он бросил взгляд на Рэмси, поколебался, потом приказал:

– Опустись поглубже, чтобы не мешало волнение.

Руки Рэмси легли на рукояти управления: горизонтальные рули на два градуса, компенсационная система открыта, давление внутри корпуса в норме. Внезапно он открыл, что лучше довериться телу, запомнившему уроки интенсивной подготовки, и был уверен, что это будет правильней всего.

Спарроу прошел на мостки машинного отделения. Гарсия за ним.

Рэмси включил сканеры машинного зала, чтобы следить за их действиями. «Ну и выбрал же я времечко, чтобы начать свою операцию, – подумал он и поежился. – Хотя для этого годится любое время».

– Мы идем сделать это, – сказал Боннет. – Нас ничто не остановит.

Рэмси удивленно поглядел на первого офицера.

Боннет уставился на экран. Рэмси последовал за его взглядом. Спарроу и Гарсия спускались по лестнице к тоннелю по правому борту. Спарроу рывком открыл хранилище в переборке и снял скафандр.

– «Восточники» безумцы, если думают, что победят его, – сказал Боннет.

– Он как Бог!

Что-то в его голосе…

Рэмси переборол дрожь.

Экран показывал Гарсию, помогающего капитану надеть неуклюжий скафандр.

Рэмси вернулся к своим рычагам, чтобы выровнять подлодку. Ему показалось, что необходимо что-то сказать, и он сказал:

– Мы опустились ниже зоны поверхностного волнения.

Боннет поглядел на него.

– Ты что-то сказал?

И обратил свое внимание опять на экран.

Рэмси манипулировал рукоятками, держа лодку в равновесии.

Спарроу был уже одет в скафандр. Он неловко повернулся. Гарсия помогал ему.

Рэмси прямо-таки распирало от любопытства: «Что показывает телеметрия? Контролирует капитан себя, или начинается возбуждение обратной связи?»

В плотном скафандре Спарроу быстро почувствовал, что покрывается потом. Пальцы слушались плохо. «Чертов скафандр! Ага, вот!» Последняя застежка стала на место.

Спарроу сделал глубокий вдох и сказал в свой микрофон:

– Проверка… проверка… Лес, ты меня слышишь?

Голос капитана грохотал из динамиков на контрольном пульте. Рэмси убрал громкость.

Боннет ответил в свой ларингофон:

– Слышу четко и громко.

– Джо, ты меня слышишь? – спросил Спарроу.

– Так точно, капитан.

– Слушай меня, Лес. Если это сломанное звено разболтается сильнее, оно станет бить по реактору. Станешь прослеживать все мои действия у себя на экране. Может статься, что я не смогу увидеть, как мне извернуться.

Боннет поглядел на экран, показывающий реакторный отсек.

– Сейчас сломанное звено стоит на месте, уперлось в зажимы первого уровня.

– Раз болты срезаны полностью, – сказал Спарроу, – вся установка может свалиться на реактор.

Боннет изучал изображение на экране.

– Капитан, имеется шанс, что вам удастся зацепить приводное плечо передним манипулятором. – Он еще сильнее нагнулся над экраном. – Вы сможете провести его под сломанным коленом.

– Какой там будет просвет?

– Дюймов шесть. Не больше. Правда, зеркало тут стоит под неудобным углом.

– Будешь меня вести, – ответил Спарроу. – Мы сделаем это. – Он повернулся, открутил болты, запирающие вход в тоннель и включил фонарь на шлеме. – Джо, оставайся здесь, пока я тебя не позову. – Он сунул руку в тоннель, нащупал выключатель системы фильтрации воздуха и запустил ее. Он подсоединил шланг своего скафандра, попробовал воздух.

– Я буду следить за временем, а Лес смотрит за уровнем радиации в тоннеле, – предложил Гарсия.

Боннет, слыша переговоры в интеркоме, сказал:

– Я буду сообщать данные и по радиации, и по времени отсюда.

Он подсоединил разъем, повернул регулятор и проверил цепь.

– Я пошел, – объявил Спарроу. Он нагнулся и вошел в тоннель. – По ходу я стану рассказывать обо всем, что увижу, пока не доберусь до манипуляторов. Лес, все записывай на пленку. База захочет иметь полную запись происходящего.

– Капитан, только осторожно и не торопясь, – попросил Боннет.

Спарроу ответил:

– Джо, закрой за мной вход в тоннель. Если основание системы управления сползет направо, оно раздавит все разъемы. Тогда будет весело!

– Есть!

Легкий хлопок позади, и чувство изменения давления сказали Спарроу, что Гарсия выполнил приказ. Свою изолированность капитан чувствовал, будто плотный ремешок, что стянул его лоб. Капли пота стекали по лбу, по носу. Белье пропиталось полностью и липло к телу.

Голос Гарсии в телефонах пришел будто из иного мира.

– Что вы видите, шкип?

– Тоннель свободен. Радиация пока в норме.

Фонарь на шлеме высвечивал яркое пятно в металлической темноте.

«Еще один родовой канал, – думал Спарроу. Еще он вспомнил, что подобная мысль ни разу не приходила ему в голову, когда он много-много раз проползал в похожем тоннеле макета в школе подводников. – Каждый раз что-то делаешь впервые: в первый рождаешься, в первый раз умираешь. – У него было страстное желание стереть со лба пот. – Пока не народишься вновь, не войдешь…»

Луч высветил закрытую дверь в конце тоннеля. Здесь заканчивалась защитная антирадиационная переборка. Дальше была уже только свинцовая обшивка, закрывающая внутреннюю поверхность реакторного отсека. И в самом конце – манипуляторы. Он открыл дверь, спрятав створку в специальную нишу.

Система освещения реакторного отсека заливала голубым сиянием тоннель перед ним; отражаясь в системе зеркал, свет превращался в сказочный фейерверк отблесков и теней. Спарроу вступил в это сияние.

– Я возле манипуляторов, – сообщил он, затем развернулся, сопротивляясь охватившему его ужасу. За голубым сиянием реакторного отсека было… что? Весь мир со всеми его ценностями.

В интеркоме раздался голос Гарсии:

– Шкип, с вами все в порядке?

Спарроу сделал глубокий вдох.

– Да.

«Представлю, как будто это всего лишь школа подводников, – думал он. – А это всего лишь тест. Надо его сдать или просто получить плохую оценку. Они сделали вид, будто сломалось оборудование, и я должен отремонтировать его как бы в реальных условиях. Старый лейтенант Мори стоит на выходе из тоннеля и ждет, когда я сделаю ошибку. Так что на самом деле здесь нет никакого реактора, всего лишь макет. Не станут же они рисковать пусть даже и не совсем прилежным курсантом. Им надо, чтобы ты прошел все их дорогостоящее обучение, так что глупо будет тебя терять. Так что…»

– Капитан, – голос Леса с металлическим призвуком наушников.

– Да?

– Вы готовы?

– Погоди секундочку, Лес.

– Хорошо.

Спарроу вложил руки в гнезда управления на панели манипулятора и отжал кнопку включения. Он отвел правую руку и увидал в зеркале, как захват подмялся.

– Лес?

– Вижу, шкип. Приподымите захват фута на три. Поравняйте с подпружиненным звеном «лапы», только держитесь подальше от поломанного шарнира.

Спарроу потянул за правую рукоять, слегка ее повернул, вводя в действие гидроусилитель. Захват дернулся вверх. «Слишком быстро!» По лбу катились крупные капли пота.

– Чуть помедленней, – подсказал Боннет.

Спарроу прошептал:

– Боже, сейчас я похож на Давида. И я в бедственном положении; да будем мы в руках Господних: ибо милосердие его велико, но не дай мне попасть в руки людские. В Твои руки отдаюсь. Я грешил и поступал превратно: но эти овечки, что сделали они? Боже, поддержи меня! Веди!

И к нему пришло спокойствие.

– Вы что-то говорили, капитан? – спросил Боннет.

– Я готов. Лес. Говори, что надо делать.

– Хорошо. Вам необходимо поднять захват на шесть дюймов и влево на дюйм. Постарайтесь не спешить.

Спарроу снял нагрузку с гидроусилителя, заменив его силой своих мышц. Рычаг захвата медленно поднялся вверх, остановился и отклонился влево.

– Точно, шкип. Теперь проведите его на три фута вперед и зафиксируйте. А потом начинайте выравнивать заднее звено.

Сейчас «лапа» захвата двигалась так, будто была частью его собственного тела. Капитан повернул левую рукоять, чтобы зафиксировать конечное звено манипулятора и стал выравнивать следующее звено.

– Ну как?

– Великолепно. Теперь надо поднять все это плечо хотя бы на дюйм. Вы слишком близко от сломанного шарнира.

– Но тогда одновременно я не смогу видеть захват и следующее звено, Лес. Я не смогу их выровнять в прямую линию.

– Ладно. Подравняйте как можете и подымайте, но не выше, чем по четверти дюйма за раз.

Спарроу закряхтел, подымая узел.

– Шкип, это полдюйма. Еще разок и точно так же.

Капитан снова закряхтел, подымая захват.

– На волосок выше, но ничего, запас есть.

– Мне подравнять?

– Пусть так и стоит. Теперь проводите сам захват мимо шарнира. Прямо, вперед на три фута.

Спарроу вывернул голову, пытаясь увидеть захват в зеркале. Ему казалось, что сейчас он въедет прямиком в сломанный шарнир.

«Не тот угол зрения, – подумал он. – Как конструкторы могли так напортачить».

Он потянул за правую рукоятку. Манипулятор рванул вперед, остановился.

– Притормозите там, шкип.

Спарроу услыхал в наушниках приглушенный спор.

Опять голос Боннета.

– Шкип, вам нужно пропустить через этот проем три звена манипулятора, и только потом можно будет опускать захват. Следующее звено выравнивайте получше.

Спарроу выровнял следующую секцию.

– Ровно?

– Ровно. Теперь вперед.

Его руки послушно, уверенно задвигали рычагами. Еще одно звено поднялось, выровнялось, двинулось вперед.

– Еще на фут, шкип.

Спарроу продвинул манипулятор.

– Теперь самое веселое. Опускайте конец в третьем шарнире. Когда скажу, остановитесь.

Капитан начал сгибать передние звенья «лапы» вниз. Ему показалось, что он чувствует манипулятор как продолжение собственной руки.

Нужное положение он почувствовал и остановился еще до того, как Боннет успел скомандовать. Теперь захват скрылся за основанием системы управления. Чтобы увидать его, надо было бы подстроить четыре зеркала.

– Вы сейчас в десяти дюймах над звеном главного привода. Чтобы дотянуться до него, надо перегнуть секцию над сломанным шарниром.

– Не хотелось бы трогать этот чертов шарнир. Слишком большое плечо рычага – я могу его просто оторвать.

– Я замерял штангелем на экране. У вас около дюйма в запасе.

Спарроу чувствовал усталость в кистях и запястьях.

«Еще немного. Боже, и мы это сделаем!»

– Готово? – спросил Боннет.

– Готов. Командуй.

– О'кей. Передвиньте конец захвата на четыре дюйма к себе.

Спарроу двинул захват.

– А теперь на шесть дюймов вниз.

Спарроу опустил захват ниже, уверенно чувствуя механизм.

– Как с горизонтальным выравниванием?

– Полдюйма вправо.

Капитан изменил угол наклона, продолжая опускать конец.

– Как там с просветом сверху?

– У вас еще есть пара дюймов.

Спарроу почувствовал, как захват коснулся привода. Он опустил его дальше и зажал.

– Шкип, вы не сделали бы это лучше, даже если бы действовали своей рукой.

Спарроу зафиксировал положение «лапы», закрепил вспомогательными манипуляторами.

Теперь он попятился назад по тоннелю, пока не дошел до манипуляторов на втором посту, включил короткую «лапу» и захватил ею сломанный манипулятор. Тот закачался.

– Славу Богу! – облегченно сказал Боннет. – Если бы вы не зажали этот привод, вся штука опрокинулась бы.

Спарроу выдвинул горелку, зафиксировал ее над сломанным шарниром и поднял отломившийся конец, соединив части разлома. Зажег горелку.

– Шарнир заварим намертво. Это все, что можно сделать. Подвижность других звеньев почти полностью будет компенсировать это. Мы сможем покрыть более восьмидесяти процентов рабочей зоны манипулятора, остальное придется уж вручную.

– Что вы собираетесь делать теперь, шкип? И как нам быть с основанием?

– Я хочу выбить срезанные болты в отстойник.

Он опустил пламя горелки, проведя им по излому. Когда металл начал плавиться, капитан выключил горелку и сжал сломанные элементы вместе. Получилась клинообразная выемка. Спарроу залил ее флюсом, включил электросварку и заварил.

– Кажется, держать будет, – заметил Боннет.

– Я проверил основание. Оно цело, но сбито с места. Вам понадобится домкрат, – сообщил он чуть погодя.

– Ясно. Какой перекос?

– Около одного градуса. Вставляйте новые болты изнутри, они будут держать, пока вы не запустите привод, зажатый манипулятором.

– У меня есть идея получше, – ответил Спарроу. – Смотри внимательно, если что пойдет не так.

– Что вы хотите сделать?

– Вставлю болты изнутри, а потом несильно прокручу привод. Он упрется в наш манипулятор и толкнет основание на место.

– Рискованно.

– Не рискованней, чем упирать домкрат в реактор, чтобы толкнуть эту тварь на место. А так мы реактор толкать не будем. – И продолжил, не отрываясь от работы. – Правило Номер Один при ремонте реактора: не трогай реактор, если в этом нет необходимости.

– Вы здесь уже девять минут, шкип. Через пять минут пора уходить.

– Ну вот, еще одна причина сделать по-моему.

– А Джо не может закончить за вас?

– Не хотелось бы, чтобы мы вдвоем остывали после радиации в лазарете.

Спарроу коснулся выключателя привода. Основание качнулось, зажатое манипуляторами. Протестующе скрежетнул металл. Два болта встали на место. Спарроу наживил гайки и намертво затянул их гайковертом. И опять он тряхнул основание приводом. Оставшиеся болты попали в свои гнезда.

Пальцы Спарроу буквально летали над рукоятками управления манипулятора, когда он закончил работу. Он разжал захват, убрал с дороги отремонтированное звено, поднял его.

– Две минуты, капитан. Вам уже пора идти, немедленно!

Спарроу убрал все временные подпорки, попятился спиной в тоннель, закрыл и задраил дверь в антирадиационной переборке. После голубого сияния в реакторном отсеке его фонарь на шлеме был всего лишь бледной заменой. Он прополз назад и услыхал, как Гарсия отворяет лаз перед ним, почувствовал одетые в перчатки скафандра руки, помогающие преодолеть последние несколько футов.

В наушниках раздался голос Боннета:

– Вы пересидели там лишнюю минуту. Немедленно в лазарет получать свои уколы!

Спарроу усмехнулся: пусть Лес покомандует, это снимет с него напряжение.

– Напоминаю, капитан. Каждая секунда задержки означает, что вы дальше будете в лазарете.

Спарроу подавил внутреннее раздражение. Согласно Пункта Девятнадцатого Боннет мог взять командование на себя, если его начальник получал лишнюю дозу облучения. Но всего одна минута!

Гарсия водил над ним дозиметром, не говоря ни слова, прося повернуться жестами. Инженер выпрямился, отложил прибор.

– В камеру дезактивации.

Он отключил шланги скафандра Спарроу от системы тоннеля, закрыл ход и задрал его.

Спарроу крутился в камере дезактивации, чувствуя, как бьет по скафандру струя моющего средства.

– Джо, почему задержка? – Это снова Боннет.

– Сейчас он в камере, Лес. Превышение лимита – полминуты.

– Рэмси уже бежит со шприцем и сделает укол прямо там, это позволит сэкономить несколько минут.

На верхних мостках появился Рэмси, неся под рукой аптечку первой помощи при радиационных поражениях. Он спустился на нижний уровень и помог Гарсии справиться с застежками скафандра.

Спарроу вышел из камеры уже без защитного костюма, нахмурился, увидав аптечку в руках Рэмси.

– Нагнитесь, капитан, – сказал тот.

Спарроу послушался, спустил трусы, покосился на шприц.

– Не очень-то увлекайся, Джонни.

Рэмси проверил шприц, протер кожу на бедре капитана спиртом.

– Надеюсь, капитан, что вы никогда не будете делать это со мной.

Напряжение становилось чуть ли не материальным.

Рэмси уложил шприц в аптечку, закрыл ее.

– Пошли, – скомандовал Спарроу.

Гарсия повесил свой скафандр на место и поднялся за ними.

Рэмси думал: «Что там на телеметрии? Господи, мне казалось, что он никогда не выйдет из этого тоннеля».

Они поднялись на центральный мостик и направились на пост управления. Внезапно громадные моторы замолкли. Спарроу бросился бегом и, склонив голову, ворвался на центральный пост. Рэмси бежал сразу за ним.

Боннет стоял у пульта локатора, рука на рукоятках контроллеров двигателей. Он всматривался в экран гидролокатора. Не поворачиваясь, сказал:

– Сигнал. На самой границе слышимости. А сейчас мы его потеряли.

– Но в целом они могут определить наше направление, – сказал Спарроу. – И прочешут весь район. Какая тут глубина?

– Сейчас мы в районе субарктических отмелей, – сказал Боннет. – Глубина порядка 350 фатомов.

– Слишком мелко для нас, чтобы спрятаться. Они будут вынюхивать очень тщательно…

– Вот они, снова! – крикнул Боннет. Он склонился к экранчику, стал вращать боковые регуляторы. – В северо-восточном квадранте. Судя по шуму – целая волчья стая.[10]"волчья стая» – термин обозначает подразделение подлодок, ведущее поиск противника в определенном строю или врассыпную

– Идем в Норвежское море, – скомандовал Спарроу. – Нам нужна глубина. – Он глянул на карту. – Курс – девять градусов.

Боннет включил двигатели и повернул руль влево, пока они не легли на новый курс.

Спарроу остановился у штурманского поста, нагнулся над ним, что-то обдумывая. Затем выпрямился.

– Расчетное время хода – два часа шесть минут. – Он повернулся. – Джонни, оставайся здесь, на локаторе. Они выслеживают нас, но мы можем себе позволить осторожно двигаться.

Рэмси прошел к пульту.

В дверях машинного отделения показался Гарсия.

– Пока «восточные» охотятся на нас, может, лучше затаиться? – спросил он.

– Океан большой, – ответил на это Спарроу.

– Но мал мир, – заметил Гарсия.

Капитан поглядел на аптечку первой помощи при лучевых поражениях, которую Рэмси оставил на стуле, потом поглядел на часы.

– Кто-нибудь завел таймер для последующих уколов?

– Да, я поставил, – ответил Рэмси.

– Пока еще есть время, капитан, пойдите отдохнуть, – предложил Боннет.

– Я посмотрю за вами, пока мы не найдем хорошего местечка для укрытия.

– Я тоже могу этим заняться, – предложил Гарсия.

Боннет согласился с ним.

– Таймер в аптечке, – сказал Рэмси.

Гарсия подхватил закрытую аптечку и жестом указал капитану на тыльную дверь.

«Они волнуются за меня, – думал Спарроу, – но одна минута – разве это так уж серьезно?»

Рэмси уже отметил собственническую позицию Боннета и Гарсии относительно Спарроу и вдруг понял, что завидует им. «Ведь он наш общий капитан», – подумал он.

Спарроу с Гарсией направились к каютам.

«Рэм» накренился вперед.

– Уже чуточку глубже, – сообщил Рэмси. – Мы пересекли гребень бассейна.

– Так, за ним дно понижается от 400 до 600 фатомов, – сказал Боннет. – Когда достигнем глубины в 600 фатомов, можно будет ложиться на дно.

– Сейчас глубина – 450.

– Нам не очень подходит профиль дна, – объяснил Боннет. – «Восточные» хорошенько прочешут этот район в шахматном порядке.

Гарсия скользнул в помещение центрального поста.

– Лес?

– Как он там?

– Ты уверен, что капитан пересидел там всего минуту?

– Естественно, что-то не так?

– Очень низкое число лейкоцитов. Выглядит так, будто он просидел лишние полчаса.

– Есть лучевые ожоги?

– Нет, пока не заметно.

– Может, он еще не полностью оправился после того, как вытаскивал того лейтенанта из Безопасности, – предположил Рэмси.

– Я тоже об этом думал, – сказал Гарсия. – А пока дал ему успокаивающее и вкатил усиленную дозу сульфо – и карбовыводящих препаратов.

– Хорошо. – Боннет обратился к Гарсии. – Посиди с ним, пока я тебя не вызову.

– Есть. – И Гарсия вышел.

«Боннет в качестве командира, – размышлял Рэмси. – Мы никогда не рассматривали такую возможность. Сможет он наладить работу? – Потом ему в голову пришла другая мысль: – Боже, а что, если он „спящий“?» Боковым зрением он внимательно следил за первым помощником.

«Рэм» двигался вперед.

– Глубина – 550 фатомов, – доложил Рэмси.

Боннет повернул рули глубины и заставил «Рэм» полого скользнуть на глубину 500 фатомов. Когда внешнее давление достигло 1300 фунтов на квадратный дюйм, он выровнял подлодку.

– Идем уже двадцать минут, – сообщил Рэмси.

– Пройдем где-то столько же, – ответил Боннет и поинтересовался: – Что там с Джо? Почему он не сообщает, как там с капитаном?

– Ты не сказал ему об этом, – заметил Рэмси.

– Да, но…

– Скорее всего, нечего докладывать. Да и времени прошло еще мало.

– Вызови его через интерком.

Рэмси пожал плечами и нажал кнопку на своем ларингофоне.

– Джо?

– Я здесь.

– Как там капитан?

– Спит. Мне все же интересно, какую сверхдозу он подхватил?

– Дозиметр скафандра проверял?

– Сразу после того, как он вышел из тоннеля. Чуть-чуть больше нормы, как Лес и говорил. Знаешь, я не опытный медик, но у меня такое чувство, будто он надышался зараженным воздухом.

– Как это могло случиться?

– Честное слово, не знаю. Перед тем, как он пошел, я проверял внутреннее давление скафандра. Когда он вернулся, давление оставалось на прежнем уровне. Уверен, что никаких утечек не было.

– А ты не проверял фильтровальную систему в тоннеле?

– О чем я и беспокоюсь, Джонни. Вообще-то я рассчитывал…

В их разговор вмешался Боннет:

– Ты можешь оставить капитана?

– Да. Он спит спокойно.

– Тогда пойди и проверь этот фильтр.

– Иду.

Боннет повернулся к Рэмси.

– Это и тебе урок. Мне не хотелось сейчас говорить этого Джо: никогда ни на что не полагайся. Ты обязан знать наверняка.

– И ему нельзя было рассчитывать на то, что с фильтром все в порядке?

– Ну…

– Ведь в нашем маленьком мирке мы полагаемся на множество вещей.

– Идеальная экология, – пробормотал Боннет. – Самоподдерживающаяся.

Гарсия прошел через центральный пост и, не говоря ни слова, скрылся за передней дверью.

– Если фильтры травят, тогда я… – начал было Боннет.

– Сигнал! – Рэмси ударил по тумблеру отключения двигателей. «Рэм» понесло течением. – С востока!.. – Он подкрутил регулятор. – Вся стая. На большом отдалении от нас. – Он отрегулировал полосу. – И еще один. На курсе 340.

– Они хотят зажать нас! – воскликнул Боннет. – Нас унюхали?

– Точно сказать не могу. Пока еще нет ни одного встречного курса.

– Какая глубина?

– Сейчас 680 фатомов. Мы пока еще на самом краю бассейна.

Боннет включил двигатели на самую малую скорость.

– Сообщишь, когда заметишь изменение курса хотя бы одного из этих сигналов.

– Есть.

В интеркоме раздался голос Гарсии.

– Лес?

– С фильтрами все в порядке, но вот во внутренних шлангах я обнаружил небольшую утечку.

– Какого порядка?

– Шестьдесят миллирентген в час. Я оцениваю ее как 38-минутную сверхдозу.

– И где же трещина?

– Где-то внутри реакторного отсека. Может, это поломанное плечо манипулятора что-то нарушило. Пока же ничего определенного сказать не могу.

– Задраивай ход и подымайся сюда. Мы обнаружили сигнал.

– Есть. Я слышал, как вы останавливали двигатели.

Боннет обернулся к Рэмси:

– Глубина?

– Чуть больше 7200 футов. Лес, шельф здесь резко обрывается вниз. Стая за нами изменила курс! – Рэмси подстраивал настройку. – Они сжимают угол, но пока еще не идут точно за нами.

– Это может быть уловкой! Нам нельзя на нее поддаться.

Он прибавил мощности двигателям. Теперь «Рэм» шел с большой скоростью.

– Нас засекли. Они изменили направление и прибавили скорость.

Боннет врубил полную скорость. Они слышали вой громадных моторов.

На центральном посту появился Гарсия, вытер масляное пятно на руке и поглядел на экранчик локаторного пульта.

– Ребята, а они нас-таки усекли?

Боннет проигнорировал его слова.

– Глубина?

– Чуть больше 1500 фатомов, оцениваю в 9100 футов. – Рэмси покрутил другим регулятором на своем пульте. – Восточная стая тоже поменяла направление. Сейчас они вышли на встречный курс.

– Интересненькое сообщеньице, джентльмены, – заметил Гарсия.

– Мы не можем свернуть на восток или юг, – сообщил Боннет. – Глубина здесь ниже нашего предела на 2000 футов.

– Я обнаружил интерференцию на глубине 8400 футов, – сказал Рэмси. – Подводная гора. Курс – 215 градусов.

– Ее вершина может лежать и ниже этого уровня, – вмешался Гарсия. – Давление там где-то 3600 фунтов на квадратный дюйм, то есть на 600 превышает наш лимит.

– Через полчаса они выйдут на огневой рубеж, – сказал Рэмси. Он поглядел на Боннета. – Что произойдет с силовым корпусом, если мы повысим внутреннее давление до 10 атмосфер?

– Живыми мы, может, и не успеем этого узнать, – заметил Гарсия.

– Возможно, – сказал на это Рэмси. Он вынул «вампир» из поясной сумки, одел его на запястье и воткнул иглу в вену. – Сколько понадобится времени, чтобы сменить нашу внутреннюю атмосферу на кислородную?

– На чистый кислород? – ужаснулся Гарсия.

– Что ты надумал? – спросил Боннет.

Рэмси объяснил:

– Перевести впуск ангидразы на ручное управление и регулировать ее концентрацию по мере необходимости. – Он указал на прибор на своем запястье.

– А что по этому поводу говорят медики? – спросил Гарсия.

– Ничего определенного, – ответил Рэмси. – Я слыхал, что они относятся к этому по-разному. – Он поглядел на экран перед собой. – Думаю, это наш единственный шанс.

– Джо, принимай управление, – приказал Боннет. Гарсия встал за руль.

– Что ты собираешься делать, Лес?

– Снять предохранитель-регулятор впуска ангидразы.

Гарсия дернулся.

– Ты что, серьезно решил принять это идиотское предложение?

Боннет уже снимал верхнюю панель системы контроля атмосферы.

– Да.

– Но ведь это же самоубийство!

Боннет поглядел на экран локатора.

– Мы и так сдохнем. Так что нам терять?

Он осторожно положил панель на пол, осмотрел путаницу проводов.

– Вот, этот красный кабель спереди, – показал Гарсия.

– Знаю, – ответил ему Боннет. – Он взял кусачки и откусил кабель. – Ты считаешь, что с капитаном все в порядке?

– У нас нет времени беспокоиться об этом.

Боннет кивнул, соглашаясь, и проверил работу воздушных насосов.

– Джонни, какой процент гелия?

– Четыре десятых.

Боннет вынул свой «вампир» и одел его на запястье.

– Джо, погружайся. Курс – 215 градусов. Джонни, сколько там еще до этой подводной горы?

– Шесть минут.

– Ты что, в уме это просчитал?

Рэмси был занят на своем пульте. В это время палуба «Рэма» накренилась вниз.

– Да.

– Мы еще сделаем из него подводника! – сказал Гарсия. Он поглядел на Боннета. – А ты не уверен, что было бы лучше попробовать смыться?

– Они слишком близко, – ответил тот. – С другой стороны, боюсь, что у нас все снова может пойти кувырком. Основание манипулятора было срезано. – Он кивнул в сторону носа. – И никто не может сказать, как там с основанием самого реактора.

Гарсия смочил губы кончиком языка.

– Они не услышат, как мы погружаемся? – спросил Рэмси.

– Им известен наш предел глубины, – ответил Боннет.

– Это была твоя идея, – заметил Гарсия. – Ты все еще уверен, что мы выйдем сухими из воды?

– У них никуда не годные металлодетекторы, – объяснил Боннет. – Я рассчитываю на то, что они подумают, что нас и так раздавит на глубине, и не станут тратить на нас торпеды.

– Но они же не услышат звуков нашего крушения, – сказал Гарсия.

– И мы будем на это надеяться, – ответил ему Рэмси.

Гарсия побледнел.

Рэмси поглядел на большой циферблат показателя давления. Внешнее давление – 2900 фунтов на квадратный дюйм. Он глянул на Боннета.

– Капитан?

– У нас только один капитан, – ответил тот. – Сейчас он в лазарете.

– Нет, я не там.

Все повернулись. Спарроу стоял в задней двери, опираясь на стенку. Лицо бледное, покрытое бисеринками пота.

– Какая у нас ситуация, Лес?

Боннет объяснил.

Спарроу обратил вопросительный взгляд на Рэмси.

– Это ваша идея?

Рэмси кивнул. «Сколько времени он стоял там?» – подумал он.

– Какие будут приказы? – спросил Боннет.

– Давай, действуй, – ответил Спарроу. – Командуешь ты.

Боннет повернулся к указателю давления.

– Гелий уже не обнаруживается, – сказал он. – Джо, удастся нам просидеть на дне?

– Врачи говорят, что в кислородной атмосфере и при впрыскивании ангидразы, человек может выдержать внутреннее давление в 400 фунтов на квадратный дюйм, – сообщил Рэмси.

– Они все так говорят? – спросил Боннет.

– Нет, только некоторые.

– А сейчас я сам смогу в этом убедиться, – сказал Гарсия. – Увидеть весь комплекс реакций четырех человеческих тел при внутреннем давлении в 400 фунтов в подлодках класса «Хеллс Дайвер» со всевозможными комментариями после вскрытия.

Рэмси поежился и поглядел на красную стрелку прибора внутреннего давления: 297 фунтов на квадратный дюйм, потом поглядел на «вампир» у себя на запястье и сказал:

– Поглощение СО2 сейчас составляет 0,266, а будет – 0,054.

Боннет предложил:

– Давайте для начала я подыму внутреннее давление до 350 фунтов. – Он открутил кран и отрегулировал подачу ангидразы.

– До остановки две минуты, – объявил Рэмси. – Это длинный подводный хребет, вершина которого – параллельный нашему курсу гребень длиной миль в десять.

– Давление держится, – сообщил Боннет. – Сейчас проверим, насколько хорошо построены наши «Хеллс Дайвер».

– А мне интересно знать, насколько хорошо построено мое собственное тело, – заявил Гарсия.

– Могу сказать, что наш добрый Господь сделал великолепную работу. Он подумал обо всех случайностях, – сказал Боннет.

Рэмси подумал: «На него это непохоже. Подобного замечания можно было ожидать скорее уж от Спарроу».

– Господи, мы просим твоей защиты, – сказал Спарроу. – Мы, не имеющие права просить у тебя. Аминь.

– За сколько времени ищейки доберутся до нас? – спросил Боннет.

– Через пятнадцать минут, – ответил Рэмси.

– Уменьшить угол спуска, – приказал первый офицер.

Гарсия отправился выполнять приказ.

– Включи носовые камеры и прожектора.

Главный экран на передней переборке ожил, показывая пятно света в мутно-зеленой воде. Бледные фосфоресцирующие создания бросились в темноту.

Рэмси поглядел на указатель внутреннего давления, 400 фунтов.

– Теперь осторожно сходи вниз, – приказал Боннет.

Палуба накренилась.

Внешнее давление росло: 3400 фунтов… 3420… 3440…

Рэмси обнаружил, что не может оторвать глаз от циферблата.

3500… 3520… 3540…

– Поглощение СО2 в норме, – сообщил Боннет. – У кого-нибудь появились неприятные ощущения?

– Я чувствую, что тупею, – сказал Гарсия.

– Держись!

– Будьте готовы к кислородной интоксикации, – предупредил Спарроу.

Стрелка манометра двигалась дальше: 3600… 3620…

– Выровнять спуск, – приказал Боннет.

Гарсия выполнил.

– Как далеко до дна?

Рэмси через силу оторвался от манометра и глянул на прибор.

– Пятьдесят футов.

– Спускаемся.

Палуба снова накренилась.

Теперь уже все уставились на большой экран.

– Есть! – воскликнул Гарсия.

Это походило на то, как будто они погрузились в зеленый туман. Прожекторы высветили длинный лист бурой водоросли. Подводные заросли были рассечены по диагонали каменной грядой. И никаких признаков морских обитателей.

Гарсия выровнял носовые рули, и «Рэм» осторожно опустился на грунт, всклубив водоросли.

– Отключить двигатели, – скомандовал Боннет.

Рука Гарсии уже лежала на выключателе. Моторы смолкли.

Рэмси прошептал:

– Мы на глубине 8460 футов.

– Новый мировой рекорд, – сказал Гарсия.

Спарроу сделал шаг к главному пульту.

– Благодарю тебя, Господи, – сказал он.

– Это я принял это решение. Я – самый обычный трус. Но ничего в жизни не приходило ко мне так легко.

– Кто-нибудь ощущает болезненные последствия повышения давления? – спросил капитан.

– Я все еще чувствую тупость, – ответил Гарсия.

– Кто-нибудь еще?

Рэмси отрицательно покачал головой, изучая показания локатора.

– Поглощение – 0,214, – отметил Боннет. – СО2 выделяется гораздо быстрее, чем мы успеваем поглощать.

Рэмси воскликнул:

– Великий Боже на небесах!

– А где еще ты надеялся его обнаружить? – спросил его Гарсия.

– Здесь есть холодное течение. Прямо над нашей головой.

– Господь распростер свой покров над нами, – сказал Спарроу.

– Стая проходит над нами по направлениям на юг, – сообщил Рэмси. – В восьми тысячах ярдов.

– И никаких признаков, что нас вынюхали? – спросил Боннет.

– Нет.

– Они и не собираются искать нас там, где не надеются нас найти, – сказал Гарсия. Он улыбнулся. – И в этом нет ничего странного. Я сам в это не совсем верю.

– Я не слышу их за этим холодным течением, – объявил Рэмси.

– И кэп, и Бог – дружбаны, – внезапно заявил Гарсия. – Очень близкие кореша. Они каждый раз держатся друг за друга. – Он покачнулся.

Рэмси схватил Гарсию за руку и поглядел на показания его «вампира».

– Поглощение СО2 в норме. Что бы это могло…

– Люди по-разному реагируют на кислород, – объяснил Боннет.

– Ре-бяата? Чего это с ва-ами?

Голова Гарсии болталась из стороны в сторону. Он глядел на всех невидящими, хоть и широко открытыми глазами.

– Успокойся, Джо, – сказал Спарроу.

– Успокоиться? – покосился тот на Спарроу. – Я тебя знаю, шкип. Ты вновь пришедший царь Давид. И я услышал тебя. – Он вяло опустил голову и поднял правую руку: – «В тесноте моей я призвал Господа, и к Богу моему воззвал, и он услышал из чертога своего голос мой, и вопль мой дошел до слуха Его».[11]2-я Книга Царств, 22:7. Гарсия цитирует молитву царя Давида

– Все в порядке, Джо. Давай лучше пойдем и ляжем. – Спарроу взял Гарсию под локоть и повел к двери.

– Отвали, – сопротивлялся тот. Он стряхнул руку Спарроу, пошатнулся, но устоял, затем повернулся и нарочно уставился на Рэмси. – Я все про тебя знаю, мистер Долговязый Джон Рэмси! Ты суешь свой длиннючий нос в мои дела! Думаешь, чего-то вынюхаешь? А ни фига ты не знаешь! Ни фига!

– А может хватит, мистер Гарсия! – В голосе Спарроу звенели металлические нотки.

– Из-звините, капитан. – Гарсия повернул к двери. – Пош-шли. Я ус-стал.

Спарроу внимательно поглядел на Рэмси, затем повернулся и вывел Гарсию за дверь.

В помещении центрального поста стояла тишина, временами прерываемая лишь тихим урчанием какого-нибудь механизма. Потом Боннет сказал:

– Долговязый Джон? Как вы могли получить подобное прозвище?

Рэмси уставился на свои приборы. «Проклятое прозвище! Так значит, Гарсия знает о моем прошлом – истинном прошлом».

Боннет сказал:

– Я спросил…

Рэмси повернулся к нему.

– Да, я тебя слышал. Так меня окрестил один снабженец. Он говорил, что я пиратствую почище настоящего Долговязого Джона Сильвера.

– Пиратствуешь? Каким образом?

– Протащил кое-какое лишнее оборудование. Самогонный аппарат.

Боннет ухмыльнулся.

– Только не пойму, как это осталось у Джо в голове. Видно, он ревнует к тем, кто оказался лучше его.

А Рэмси напряженно размышлял: «Гарсия все выболтает капитану. Как пить дать».

– Тебе не кажется, что здесь слишком жарко? – спросил Боннет.

Рэмси поглядел на бисеринки пота, выступившие на лице Боннета, потом глянул на приборы «вампира». Температура крови нормальная. Затем поглядел на индикатор термодатчика у себя на пульте и сказал:

– Температура снаружи – 71 o .

– У меня чешется кожа, – признался Боннет.

Усилием воли Рэмси подавил желание и самому почесать руку.

– Я тоже заметил похожее.

Боннет поглядел на раскрытый пульт контроля атмосферы, обследовал показания циферблатов.

– Впуск ангидразы в два раза выше нормы: двадцать кубиков на кубический метр.

– И мы совершенно не знаем, как это отразится на нас, – сказал Рэмси.

– Все должно быть нормально, – возразил Боннет. – Мы пользуемся углеродной ангидразой уже сорок лет.

Рэмси поглядел на показания локатора.

– Что-нибудь слышно?

Рэмси отрицательно покачал головой.

– Интересная эта штука – ангидраза. Мы на длительное время подвергали шимпанзе давлению в четыреста фунтов на квадратный дюйм, прибавляя ее в воздух. Некоторые обезьяны выжили. Некоторые – нет. Кое-кто из шибко умных парней думает, что знает, почему так случилось.

– Ну и?

– Считается, что ангидраза воздействует на ретикулярную область центральной нервной системы, которую называют «метаболическим регулятором». Он удерживает от быстрого окисления при повышенном поступлении кислорода. Эти парни считают, что «регулятор» иногда не срабатывает, и тогда организм идет вразнос, как при возбуждении обратной связи, что приводит к смерти.

– Почему?

– А вот этого они не знают. Может, потому, что «метаболический регулятор» просто устает?

– И какова вероятность того, что кто-то из нас тоже пойдет вразнос?

Рэмси быстро глянул на него, а потом вернулся к локационным приборам.

– Это был глупый вопрос, Лес.

Боннет покраснел. У него даже челюсть слегка отвисла.

– Хочешь, чтобы я тебя успокаивал? Я знаю лишь то, что мы пока еще живы, хотя немного и… Сигнал! – Он нажал на кнопку компьютера на пульте, чтобы расшифровать данные. – В пятистах ярдах. Идут с юго-запада.

– А Господь все еще держит свой покров над нами?

В его голосе Рэмси уловил неожиданную нотку цинизма, которого никогда до сих пор не замечал. Он поглядел на индикатор термодатчика.

– Холодный слой проходит над нами периодически. Сейчас его нет. Мне кажется, эта подводная гора для Арктического течения действует как барьер. Но, скорее всего, здесь много различных факторов. – Он снова поглядел на экран локатора. – «Восточные» снова прочесывают весь район.

– А что, были сомнения, что они не станут этого делать?

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе следует узнать кое-что про нашего капитана, – сказал Боннет. – Джо не шутил. Только вот не совсем умеет…

Внезапно «Рэм» дернулся и накренился влево на пару градусов.

Рэмси схватился за релинг возле пульта.

– Что это…

– Наша баржа, – ответил Боннет. – Течение дергает ее.

– Я и чувствовал, что когда мы спускались, она нас подтолкнула, – признался Рэмси. – Но амортизаторы…

Подлодка накренилась еще на градус влево.

– Теперь надо молиться, чтобы баржа не потащила нас вниз по склону. Лишних пятисот футов мы не выдержим.

– С чего ты взял? – спросил Рэмси, всматриваясь в приборы.

– Я чувствую, что гора у нас под ногами вся в тумане.

Рэмси оторвался от пульта.

– Что ты сказал?

– Я чувствую у себя в мозгах сплошной туман, – говорил Боннет. Он перегнулся через релинг. – Туман скатывается с горы. И я ненавижу туман. – Он с трудом выпрямился. – Мысли путаются. Вступай во владение, мистер Рэмси. Я хе… Я… – Он уселся на пол, хватаясь одной рукой за ограждение.

Рэмси вспомнил, что ему ухе приходилось иметь дело с подобным случаем. Он в последний раз глянул на свой пульт, повернулся и силой заставил себя на спеша пройти к Боннету. Он склонился над ним, проверил его «вампир». Поглощение углекислого газа составляло 0,228, что было выше нормы. Он взял Боннета за запястье, посчитал пульс, а затем подрегулировал выпускной клапан генератора ангидразы.

– Что с Лесом?

В тыльных дверях центрального поста стоял Спарроу и глядел на приборы главного пульта. Когда Рэмси повернулся, он переступил порожек.

– Только не двигайтесь резко, – предупредил его Рэмси.

– Что… – Спарроу запнулся.

Рэмси склонился над Боннетом, вновь проверил его «вампир». Пока никаких изменений. Прошло слишком мало времени. Он сказал:

– Я как раз формулировал теорию Рэмси, почему некоторые шимпанзе умерли, а другие – нет.

Спарроу сделал несколько шагов и наклонился над Боннетом.

– Какие еще шимпанзе?

– Подопытные. При давлении около 400 фунтов я запускал максимальную дозу ангидразы. Мне не хотелось бы давить на вас, действительно, организм возбуждается, нервы не выдерживают…

– Про шимпанзе я знаю, – сказал Спарроу. – Вы думаете… – Он поежился.

– Это похоже на расстройство функций коры головного мозга, – объяснял Рэмси. – Но что еще, кроме эмоционального возбуждения, даже потрясения, может заставить быть физически активным?

Спарроу кивнул, соглашаясь.

Рэмси увидел, что поглощение СО2 вернулось в норму. Он стал массировать левую руку Боннета.

– Лес, с тобой все в порядке. Ты только расслабься. Кризис уже прошел. Все уже нормально… Все нормально…

Боннет непонимающе потряс головой.

– Мы выдержали очень сильное нервное потрясение, – продолжал объяснять Рэмси. – Наши тела здесь, внизу, находятся в очень неустойчивом равновесии.

Спарроу постоял возле них, потом подошел к пульту локатора.

– Я дал Джо успокоительное. Он плакал, бредил. Может, я… – Он замолк.

Боннет открыл глаза.

– Не шевелись, – приказал ему Рэмси. – Лес, ты меня слышишь?

Тот кивнул.

– Не будет ничего страшного, если ты расслабишься.

– Вы не можете приказать ему расслабиться, он не послушается, – заметил Спарроу.

Рэмси схватил голову первого офицера пальцами, нащупал нервный узел сзади на шее и стал его массировать.

– Тебе уже лучше.

Боннет смочил губы языком.

– …порядке. Возвращайся… на пульт.

– Дыши неглубоко и медленно.

Рэмси не уходил.

Боннет сглотнул и проговорил с трудом, насколько ему позволял непослушный язык:

– Это как обморок… Сейчас… уже лучше.

Рэмси повернулся к Спарроу.

– Вот теперь с ним все будет в порядке.

Тот поглядел сверху вниз на Боннета.

– Посиди так. Лес, пока не почувствуешь, что сможешь подняться. – Он обратился к Рэмси. – Я тут поглядел в наши телекамеры. Течение развернуло нашу баржу на сорок пять градусов к нашей оси. Если мы подтянем буксирный трос, можно будет ее выправить, но при резком рывке он может оборваться.

– Лучше оставить все, как есть.

– Как близко к краю подводной горы мы находимся? Камеры этого не показывают.

– Ярдов семьдесят пять. Понятно, для баржи. При посадке мы немного перекосили.

Спарроу поглядел на локаторный пульт.

– Прерывистый сигнал на самом пороге слышимости.

– Это холодное течение овевает нас будто опахалом, – объяснил Рэмси.

Спарроу походил вокруг пультов, затем обратил внимание на Рэмси, причем глядел на него, как на еще один прибор.

– Так чем же занимался «Долговязый Джон»? Джо не смог объяснить толком.

Рэмси повторил ему то, о чем уже рассказывал Боннету.

– А принесут подобные пристрастия пользу «Рэму»?

– Только не в этой операции, капитан.

Спарроу поглядел вверх на ряд контрольных индикаторов реакторного отсека.

– Так может в следующей.

От своего места отозвался Боннет.

– Да, мы еще выйдем в путь. Если только не сломаемся, как несчастный #Хепп.

– Этого мы не хотим, – ответил ему Спарроу.

Боннет с трудом встал на ноги.

– Рад, что Господь обещает нам это.

Спарроу испытующе глянул на него и сказал:

– Беру командование на себя. Лес. Этого требуют обстоятельства. А лишняя доза облучения мне уже не так грозит.

– Конечно, капитан. – В голосе Боннета чувствовалось облегчение.

– Сейчас я схожу и посмотрю, как там Джо. Джонни я оставляю на пульте локатора. Все ясно?

– Все ясно, капитан.

Спарроу медленно повернул свое худощавое тело и вышел.

– Он будто автомат, – сказал Рэмси, адресуя эти слова пустому месту, где только что стоял Спарроу.

– Он находится под еще большим давлением, чем наша подлодка. – Боннет тяжело вздохнул. – Следи лучше за локаторами.

Рэмси нахмурился и вновь вернулся к своим приборам и кнопкам.

Меж ними повисло молчание. Первым его нарушил Боннет:

– Спасибо, Джонни. Возможно, ты спас мне жизнь.

Рэмси вздрогнул, но не сказал ни слова.

– Я слышал, о чем ты говорил капитану. Похоже, ты прав. Думаю, что ты спас жизнь всем нам.

– Ну да, чтобы вы торчали здесь, нагоняя тоску, – ответил Рэмси.

– Ты бы, конечно, предпочел трех фигуристых блондиночек. Если подумать, то я с тобой согласен.

– Еще сигнал! – крикнул Рэмси. – Шесть лодок в шахматном порядке. Идут из юго-восточного квадранта.

– Они все ищут там, где никого быть не может, – сказал Боннет. – Не могу ставить им эту в вину. Я сам до сих пор не верю, что нахожусь здесь.

– Он вновь глянул на показатель давления.

– Сейчас нет специальной необходимости торчать здесь вдвоем. – Сказал Рэмси.

– Но капитан приказывал оставаться по двое.

– Глупый приказ.

– Спокойней, дружище, – предупредил Боннет. – Нельзя бороться с Уставом Военно-Морского Флота и нельзя бороться с Богом. – Он поежился. – А когда двое в одной команде…

– Что заставляет тебя верить в эту чушь? – спросил Рэмси.

Боннет ответил холодно:

– Я шучу, парень. Это одно. А что скажешь ты – другое. – Он покачал головой. – Я сорок раз ходил с Сувви Спарроу. Так что не надо говорить мне про чушь. Я знаю то, что сам видел.

«И ты знаешь, что хочешь верить», – подумал Рэмси.

Его внимание привлек тихий плеск: конденсация на трубах. «Рэм» внезапно осознал холодную пустоту вокруг себя, вписался в нее.

«Мы не сможем выполнить нашу задачу, – думал Рэмси. – Тысячи врагов готовы встать на нашем пути. Это безумие – посылать нас. Шаг отчаяния».

Лампочки термомонитора на пульте замигали и стали гаснуть.

«Над нами Господен холодный покров! Наверное, лучше всего поверить в это. Наши жизни направляются имеющимся знанием. Мы едим плод с древа познания и учимся лишь тому, чтобы бояться».

«Рэм» слегка дернулся, когда течение потянуло баржу. Палуба накренилась.

– Если мы всколотили ил, плюхаясь на дно, враги могут заметить это на поверхности, – сказал Боннет. Здесь полно их летунов – берег совсем близко.

– А как они заметят это в тумане? – спросил Рэмси. Он чувствовал удивительную ясность духа.

– Наверху туман? Откуда ты знаешь?

– Шкип договорился с Господом Богом.

– Ты думаешь, это шутки? – Боннет поглядел на Рэмси. – Не так?

Тот включил и настраивал компьютер локационного пульта.

– Человек живет вместе со своей лодкой – становится ее частью, – сказал он, слова звучали возвышенно. Рэмси чувствовал потребность говорить. Он будто вышел из своего тела и со стороны следил за его действиями. – А эта подлодка верит в Бога! – закончил он.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть