Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Дракон в море The Dragon in the Sea
7

«Рэм» двигался в медленном ритме подводных течений, прячась под холодными слоями воды – термоклинами, потому что те заглушали звук винта, и экипаж специально выискивал такие слои, пробираясь меж стенками подводных каньонов, будто громадный увалень с волочащимся сзади хвостом, так как стены каньонов поглощали звуки движения буксира.

Менялись вахты, поглощалась еда. Начались шахматные сражения между Спарроу и Гарсией. Стрелка автоматического таймера вращалась по кругу, с каждым оборотом отсчитывая монотонную рутинную жизнь в ожидании опасности. Красная точка, отмечавшая положение судна на панели сонара, проползла вокруг Флориды, вышла к побережью Атлантики и дальше – в океанские просторы – и теперь ползла к Исландии.

Пять суток тринадцать часов двадцать одна минута с момента выхода.

Спарроу вошел на центральный пост и остался в двери, чтобы окинуть взглядом циферблаты приборов – своих следующих органов чувства. В атмосфере слишком много влаги. Ему казалось, что на вахте будет стоять Гарсия. Но вахтенным был Боннет. Главный пульт был переключен на дистанционное управление: репитерный пульт отсутствовал.

На сонарном экране точка, отмечающая их позицию, находилась практически прямо к востоку от северной оконечности Ньюфаундленда и к югу от самой южной оконечности Гренландии: курс 61 o 21 . Прибор регистрации статического давления показывал 2360 фунтов на квадратный дюйм, что соответствовало глубине 5500 футов.

Спарроу прошел через помещение центрального поста и вышел на мостки машинного отделения. Чувствовалось, как поверхность мостков колеблется под его ногами.

Боннет стоял на нижних мостках, спиной к Спарроу, глядя налево вниз. Спарроу последовал за его взглядом: дверь, ведущая в аварийный тоннель реакторного отсека.

«В движениях Боннета нечто странное, – думал Спарроу. – Он как будто что-то подсчитывает».

Но потом Спарроу понял: Боннет нюхал воздух. Спарроу тоже сделал это: пахло вентиляцией, озоном, маслом – самые обыкновенные запахи машинного отделения. Он подошел к краю мостков, перегнулся через ограждение.

– Что-то случилось, Лес?

Боннет обернулся, поглядел снизу вверх.

– А, шкип. Не знаю. Мне показалось, будто тут что-то воняет.

Губы Спарроу растянулись в полуулыбку.

– И что ты можешь сказать про эту вонь?

– Я имею в виду, что-то сгнило. Какая-то падаль. Мясо гнилое. Уже несколько дней я замечал, когда проходил тут.

– Больше никто этого не замечал?

– Никто не говорил.

– Наверное, тебе показалось, Лес. После пяти дней плавания в этой кишке прованивается все вокруг.

– Да нет, шкип. Большинство запахов я еще могу различить. А вот этот как-то нет.

– Постой там.

По переходному мостику капитан спустился к Боннету.

– Понюхайте сами, шкип.

Спарроу набрал воздух в ноздри. В атмосфере был легкий запах падали, на подводном корабле с повышенным содержанием кислорода мясо могло завоняться очень скоро.

– Может это дохлая крыса? – предположил он.

– Как она могла проникнуть на борт? Тем более, что мы прошлись по «Рэму» чуть ли не с зубной щеточкой.

Боннет замолчал, повернулся и поглядел на антирадиационную переборку.

– Это единственное место, которое мы не перешерстили, – сказал Спарроу.

– Погодите, мы осматривали все через внутренние телекамеры. Там… – Боннет замолчал.

– Давай глянем еще раз, – предложил Спарроу.

Они направились на контрольный пост и один за другим включили все сканеры реакторного отсека, следя за экранами.

– Ничего, – сказал Боннет. Он поглядел на Спарроу и пожал плечами.

Капитан поглядел на свои часы.

– Джо должен заступить на вахту где-то через час. – Он поглядел на пустынный экран. – Пошли его сейчас же к переднему входу в тоннель. Рэмси пусть будет на центральном посту. Я же пошел вперед.

Он вышел в переднюю дверь на мостики и спустился вниз, на нижний уровень.

Боннет, оставшись на центральном посту, разбудил Гарсию зуммером. В динамике раздался сонный голос:

– Ну?

– Шкип вызывает тебя на бак. Тоннель номер один реакторного отсека.

– Что случилось?

– Он тебе скажет.

Боннет отключился и нажал кнопку общей связи.

– Рэмси?

– Да. Я в комнате отдыха.

– Немедленно на центральный пост.

– Иду.

Боннет отключил общую связь и присоединился к Спарроу. Тут же подошел и Гарсия, натягивая футболку, его черные волосы были всклокочены на лбу.

– Что-то случилось?

Спарроу обратился к нему.

– Джо, ты последним проводил контрольную инспекцию реактора. Вы открывали дверь в тоннель?

– Точно. Только я в него не заходил. Там работала команда из Безопасности.

– Хорошо. А ты ничего не чувствуешь?

Гарсия нахмурился, поколебался.

– Вы имеете в виду, чувствую ли я что-то носом?

– Именно.

– Не понимаю, – Гарсия почесал затылок. – А что?

– Понюхай, – предложил Боннет.

Гарсия наморщил нос. Еще раз.

– Что-то завонялось.

– Лес почувствовал это уже несколько дней назад.

– А кто-нибудь проверял вентиляционные короба? – спросил Гарсия.

– В первую очередь, – ответил Боннет. – Только все равно я не был уверен. Где-то близко отсюда идет битва между бактериями и стерилизующей радиацией.

– И бактерии побеждают с тех пор, как мы повысили содержание кислорода, – сказал на это Спарроу. Он указал на закрытый ход в тоннель. – Эта гадость именно здесь. Джо, принеси мне кусок трубы высокого давления.

– Какой длины?

– Футов двадцать. Чтобы можно было достаточно глубоко сунуть в тоннель, а потом вынуть.

– Я пошел.

Гарсия вышел через тыльные двери на склад оборудования.

Спарроу повернулся к настенному захвату и взял портативную телекамеру с осветителем.

– Мы не можем заглянуть в реакторный отсек и рассчитываем на стационарные сканеры, установленные там. Понятно, сейчас мы потеряем одну камеру и осветитель, так как они станут радиоактивными. Но зато мы заглянем во все уголки.

Вернулся Гарсия с отрезком трубы.

– Что вы собираетесь делать?

– Прикрепи камеру и осветитель к одному концу, – приказал капитан.

Гарсия покраснел.

– Об этом я даже и не подумал.

– Я уже говорил Лесу, – сказал Спарроу. – Наши мозги не работают как следует…

Из динамика над его головой раздался голос Рэмси.

– Я вижу вас на экране центрального поста. Что происходит?

Боннет включил свой ларингофон.

– В этом тоннеле что-то завонялось.

Спарроу примерялся, откуда можно было бы сунуть трубку с телекамерой.

– Пускай Рэмси переключается на пульт дистанционного управления и станет здесь, на мостках. Нам может понадобиться еще помощь.

Боннет появился на верхних мостках, подключив портативный пульт. Он перегнулся через ограждение и посмотрел вниз.

– Я тоже унюхал, – сообщил он. – Вы думаете, это крыса?

– Неизвестно, – ответил Боннет.

Спарроу забрал трубку у Гарсии, вернулся к двери тоннеля, повернул штурвал, остановился и поглядел на Рэмси.

– Уберите пульт подальше.

Тот подчинился, отойдя на мостках футов на десять в сторону.

Спарроу кивнул Боннету.

– Лес, отойди-ка немного.

Боннет отступил от двери.

– Что вы задумали?

Жестом головы Спарроу указал на радиационный дозиметр, висящий над входом в тоннель.

– Может быть немного горячевато, так что поглядывай на него.

Гарсия взял портативный дозиметр и встал рядом со Спарроу.

– Ладно уж, будь тут.

И он толкнул дверь.

Гарсия сделал замер.

– Ничего себе! – Спарроу чуть не задохнулся.

– Не нравится мне этот запашок! – вмешался Боннет.

Рэмси перегнулся через ограждение мостков.

– Это не крыса! – заявил он. – Для одной крысы слишком много вони.

Спарроу перехватил трубку поудобнее и включил осветитель. Он повернул трубку, ослепив при этом Рэмси. Когда зрение у того более-менее восстановилось, капитан уже сунул камеру в тоннель. Гарсия наклонился над переносным приемником, глядя на экранчик.

Рэмси включил одну из систем на своем пульте, когда Гарсия вскинулся:

– Шкип, поглядите-ка на это!

Экран показывал часть тоннеля, идущего вниз, к повороту. Там же были видны подошвы мужских ботинок и ноги. Изображение остановилось, дойдя до коленей.

Боннет поглядел на Рэмси, и тот заметил блеск глаз под кустистыми бровями. На лбу у первого офицера выступили капельки пота.

– Вы перевели изображение на свой экран?

Рэмси кивнул в ответ. Из-за того, что он глядел на всех троих почти отвесно, люди под ним съежились по длине и походили на гномов. Высокое давление воздуха искажало их голоса, делая их писклявыми. Рэмси чувствовал себя зрителем в театре марионеток.

Боннет повернулся к висящему над дверью прибору.

– Уровень радиации немного повышается, – сообщил он.

– Ее не сдержат никакие фильтры, – сказал Гарсия.

Спарроу согнулся, чтобы продвинуть камеру еще дальше в тоннель. Гарсия же убрал свой телевизор чуть подальше, чтобы Боннет мог следить за экраном.

– Больше ничего? – спросил капитан.

– Пока только ноги, – ответил Боннет.

Услыхав тихое бормотание, Рэмси понял, что шепчет Гарсия:

– Святая Мария, Матерь Божья…

Его пальцы перебирали висящие на шее четки.

Спарроу чуть повернул свою трубку.

– Нож! – выпалил Боннет.

Рэмси поглядел на экран своего пульта. В груди человека из тоннеля торчала рукоять ножа.

– Принесите сюда видеомагнитофон, – приказал Спарроу.

– Он рядом со мной, – «отозвался Рэмси. Он снял устройство с полки рядом с контрольным пультом и подвесил над экраном приемника.

Спарроу продолжал продвигать трубку дальше в тоннель, пока его камера не захватила человеческое лицо.

– Кто-нибудь узнает его?

– Мне кажется, что я видел его, – сказал Гарсия. – Униформа рядового. Знаки отличия, похоже, атомного техника. – Он покачал головой. – Но он не из той команды техников, которую я запускал на борт для окончательной проверки.

Спарроу повернулся и поглядел наверх, на Рэмси.

– А вы, Рэмси?

– Это офицер Безопасности, прикомандированный в распоряжение адмирала Белланда, – ответил тот. – Зовут то ли Фосс, то ли Фостер.

– Откуда вы его знаете? – спросил Боннет.

Внезапно до Рэмси дошло, что он сделал тактическую ошибку.

– Ну, это когда я был еще в Береговом патруле. Он был связным офицером Безопасности.

Ложь проскочила очень легко. Он вспомнил, когда видел этого человека в последний раз: резиденция Белланда, Учитель Рид дает вводные указания.

– Вам известно, что он здесь делал? – спросил Спарроу.

Рэмси отрицательно покачал головой.

– Могу только предположить. Скорее всего, он проводил какую-то особую инспекцию, когда кто-то ударил его ножом.

– Но за что? – спросил Гарсия.

У Рэмси перехватило дыхание, он решил сейчас, что Гарсия и был предполагаемым «спящим» агентом.

– Этот офицер Безопасности инспектировал тоннель и застал в нем кого-то, что-то делавшего, и… – предположил Боннет.

– Но что делавшего?! – рявкнул Спарроу. Он подошел к хранилищу рядом с тоннелем.

– Джо, помоги мне надеть скафандр.

Он открыл дверь и вынул антирадиационный скафандр.

Гарсия направился к нему на помощь.

Теперь голос Спарроу приходил к ним через коммуникатор скафандра:

– Лес, принеси свинцовую коробку и мешок для отходов. Мы поместим туда останки этого человека. Все оставишь здесь, возле входа. Джо, одевая другой скафандр, чтобы помогать мне, когда я буду его выносить. Рэмси, контролируйте меня и записывайте все, что я буду находить. Подключите репитер к дозиметру моего скафандра. Я могу быть слишком занят, чтобы глядеть на него.

– Есть.

Гарсия уже натягивал второй скафандр. Боннет пошел на склад.

Спарроу, неуклюжий в своем объемном скафандре, вошел в тоннель. Тут же репитер счетчика радиации на пульте у Рэмси начал отсчет.

– Там горячо. 5000 миллирентген.

– Вижу, – прозвучал ответ Спарроу. – Подключитесь к сканеру на моем шлеме.

Рэмси включил еще один экран на своем пульте и переключил его на сканер шлема Спарроу. Экран показывал руку в перчатке: руку капитана. Рука исчезла из поля зрения, потом вернулась с фрагментом униформы погибшего.

– Записка, – сообщил Спарроу. – Он оставил записку. Зафиксируйте ее содержание пока на магнитофон, когда я буду ее читать, а потом сфотографируйте. Она датирована 16 апреля, время 08:45.

«День отплытия, – подумал Рэмси. – В это время мы были в тоннеле».

Голос Спарроу продолжал:

– Капитану Х.Э.Спарроу от лейтенанта Артура Фосса, 0-2204829. Предмет: сегодняшняя дополнительная инспекция подводного буксировщика «Фениан Рэм» силами Службы Безопасности.

Капитан прокашлялся и стал читать дальше:

– Согласно самых последних распоряжений Службы Безопасности, я проводил специальное обследование вашего реактора согласно правил проверки реакторных бригад. Необходимо было быстро проползти по тоннелю, чтобы осмотреть сам реакторный отсек и мануалы – механизмы ручного управления. Я не одел скафандра антирадиационной защиты из-за необходимости провести проверку быстро и для сохранения секретности.

В тоннеле появился Гарсия. В своем скафандре он походил на внеземного монстра.

– Вы хотели, чтобы я пришел сюда, шкип? – спросил он.

– Постой там, Джо, – остановил его Спарроу и продолжал читать: – Мой персональный дозиметр случайно отключился, когда я полз по тоннелю, и я не обратил внимания, насколько здесь сильна радиоактивность. (Спарроу ускорил чтение.) Я обнаружил, что один из ваших гафниевых стержней-замедлителей вынут из реактора и спрятан в тоннеле. Я чуть не наступил на него, прежде чем увидеть. Не было никаких сомнений, что это было такое. Я включил дозиметр и тут же увидел, что схватил смертельную дозу радиации.

Спарроу прервал чтение:

– Да пребудет с ним милосердие Господне, – сказал он. Потом продолжил читать: – Было ясно, что замедляющий стержень извлекли, чтобы со временем вызвать перегрузку, но вот когда это произойдет – было неизвестно, чтобы привести к взрыву, который мог случиться даже во время пребывания на базе. Тогда я спешно доставил стержень к мануалу реактора и поставил его на место. Еще я починил тревожную сигнализацию, провода которой были перерезаны с целью скрыть диверсию.

Спарроу прервал чтение, и теперь Рэмси посредством сканера увидел записку из-за того, что капитан сделал шаг назад.

– Джо, вы не замечали каких-нибудь странностей с сигнализацией? – спросил капитан.

– Нет, ничего не отмечалось, – ответил Гарсия.

Спарроу хмыкнул и продолжал читать:

– Установив стержень на место, я поискал коммуникатор в реакторном отсеке, но нашел его разбитым. Затем я пополз назад, считая, что найду врача, который облегчит мне предсмертные часы. Но тоннель был задраен снаружи, так что я очутился в западне. Я пытался привлечь внимание, крича в вентиляционную шахту, но это ничего не дало. Мое переговорное устройство не работало, так как его экранировала стенка реактора.

Спарроу прервал чтение.

– Теперь становится понятней… – задумчиво проговорил он.

Рэмси склонился над микрофоном своего пульта:

– Что понятно? – спросил он.

– Вентиляционная система открыта вовнутрь судна. Но ее жалюзи можно и закрыть. А если они были закрыты, мы могли и не заметить… – Он замолчал.

Мысленно Рэмси переключился на действия офицера Безопасности: один в тоннеле, с сознанием неминуемой смерти и того, что его никто уже не спасет. И последние минуты посвящает тому, чтобы спасти других.

«Нашлось бы у меня столько смелости?» – размышлял он.

– Он предпочел вонзить в себя нож, чем долго умирать в одиночестве. В записке ничего не сказано, что он узнал, кто проводил диверсию в тоннеле, кто его закрыл, – сказал Спарроу.

– Он мог как-то привлечь к себе внимание, – предположил Рэмси. – Например, если бы он замкнул…

– Ну да, он мог накоротко замкнуть все цепи и вытащить все стержни-замедлители на пол реакторного отсека, – съязвил Гарсия.

– Но взять хотя бы тяговые захваты…

– Откуда он вообще мог знать про то, что здесь что-то не так? – настаивал Гарсия. Его голос срывался от волнения. – И еще это самоубийство…

Спарроу спросил:

– Джо, кто из персонала базы был на борту последним?

– Я ходил тут с двумя нюхачами. Мне казалось, вы видели, как они уходили.

Рэмси подумал: «И снова Гарсия!» Он перегнулся через релинг и крикнул Гарсии:

– Джо, а кто были…

Потом до него дошло, что Гарсия в своем скафандре ничего не слышит, и повторил в свой микрофон:

– Джо, а кто были эти люди?

Смотровая пластина скафандра Гарсии повернулась к Рэмси.

– Два новеньких. Их имена есть в пропускном списке.

Спарроу перебил их:

– Рэмси, запишите окончание. – Он прочитал: – Тот, кто готовил диверсию в вашем реакторном отсеке, надеялся, что взрыв произойдет, когда лодка будет проходить подводный тоннель. Тем самым взрыв прервет деятельность всей базы, пока не восстановят разрушенный участок тоннеля. Несомненно, враги знают о существовании базы. Служба Безопасности обязана принять это во внимание. – Голос капитана стал тише. – Пожалуйста, передайте моей жене, что последние мои мысли были о ней.

Голос Гарсии:

– Грязные сволочи, – он всхлипнул.

Спарроу подержал записку перед сканером, чтобы Рэмси смог ее сфотографировать.

– Есть там что-нибудь еще? – спросил Рэмси.

– Записная книжка с чем-то, напоминающим коды Безопасности. Ага, здесь есть приписка лейтенанта Фосса: «Проследите, чтобы этот блокнот попал в Секцию 22 Службы Безопасности».

Рэмси увидел записную книжку перед сканером скафандра Спарроу.

Капитан приказал:

– Рэмси, я перелистаю блокнот, а вы снимите страницы.

Он сделал это, потом сказал:

– Я вынул содержимое его карманов и вынесу отсюда.

Потом он попятился назад по тоннелю.

Боннет вернулся из склада, неся с собой мешок для отходов и небольшую свинцовую коробку. Он глянул на Рэмси и сказал:

– Пока я отбирал все эти вещи на складе, слышал все. Господи, как бы хотелось добраться до тех крыс, что убили этого несчастного парня.

– Ты хочешь сказать: чуть не убили нас, – ответил ему Рэмси. Он наклонился над микрофоном у себя на пульте: – Джо, лучше всего, если ты заберешь все у Леса. Он не сможет подойти близко к выходу без скафандра.

Из динамика раздался голос Гарсии:

– Согласен.

Инженер вернулся в машинное отделение и принес мешок и коробку.

В тоннеле возник Спарроу, повернулся и сказал:

– Рэмси, запишите все те вещи, которые я положу в коробку. Прибор, модель XXVII, одно наручное переговорное устройство, один фонарик, один бумажник со следующим содержимым – фотография женщины с ребенком и подписью: «С любовью, Нэн и Пегги», одна идентификационная карточка, выписанная на лейтенанта высшего класса Артура Хермона Фосса, 0-2204829, один пропуск на базу, один пропуск в столовую, одни водительские права, банкноты и мелочь на сумму шестнадцать долларов двадцать четыре цента.

Он возвратился в тоннель и принес оттуда еще узелок, сделанный из носового платка, и с трудом развязал его руками в толстых перчатках.

– Здесь кое-что еще: перьевая ручка, брелок с четырьмя ключами, маникюрный набор и миникамера. Пленка, конечно же, засвечена радиацией. Один карманный магнитофон с чистой пленкой.

Спарроу высыпал содержимое узелка в коробку. Гарсия закрыл ее.

Рэмси поглядел на свои часы и запомнил время. «Телеметрическое оборудование записывает реакции Спарроу: что оно отмечает теперь?» – спрашивал он самого себя.

Гарсия у коробки выпрямился.

– Как там, в реакторном отсеке? – спросил он.

Спарроу кивнул головой в направлении вылета тоннеля: гротескный жест неуклюжего создания.

– Все, как он описал. Все, как и должно быть. Все, кроме коммуникатора. Разбит. Но почему?

– Может, этот некто ожидал, что состоится проверка? – предположил Гарсия.

– Возможно.

Пальцы Рэмси двигались по пульту дистанционного управления, компенсируя небольшие отклонения в курсе, вызванные встречным течением. Когда курс был исправлен, он снова поглядел вниз. Гарсия и Спарроу как раз вытаскивали мешок с телом офицера Службы Безопасности.

Спарроу сказал:

– Лес, когда мы его вытащим, обдай все вокруг моющим раствором из шланга. Дай мне знать, сколько мы схватили радиации.

Рэмси нажал кнопку своего микрофона:

– Шкип, эту записку могли и подбросить, чтобы нас обмануть. Вы не думали об этом? Мне тут пришло в голову, что парень ведь мог воспользоваться и магнитофоном?

– Ну да, и бояться того, что запись случайно сотрется, – вмешался Гарсия. – Ну уж нет! – Он подтащил тело под лебедку машинного отделения.

Спарроу обратился к Боннету:

– Лес, когда здесь все помоешь, надень скафандр и проверь мануалы и тупики другого тоннеля. Я и так на восемь минут превысил свой лимит.

Боннет дал знать, что понял.

Гарсия провел датчиком радиоактивности над мешком, в котором лежало тело.

– Горячо, – сказал он. – А нам держать его на борту еще двенадцать часов. К тому же, я не совсем уверен, что фильтры очистят воздух.

Он отложил датчик и застегнул сетку на мешке.

В это время Боннет прошел машинное отделение по правому борту, взял скафандр, надел его и направил струю моющего средства в тоннель.

Гарсия подтянул канат лебедки и обратился к Спарроу:

– Шкип, почему бы Лесу не помочь вам здесь, а я полез бы в тоннель. Ведь это моя обязанность?

Лицевая поверхность шлема Спарроу повернулась к Боннету, который переминался у входа в тоннель.

– Ладно, Джо. Лес, помоги мне здесь.

Боннет подошел к Спарроу.

Гарсия направился к двери в тоннель, повернулся и поглядел оттуда на Рэмси. Кварцевое стекло на шлеме делало его похожим на одноглазого монстра. Он вошел в тоннель и исчез за поворотом. Теперь его голос звучал в динамике:

– Ты следишь за мною, Малыш?

– Да.

– Дозиметр скафандра показывает, что здесь, на самом повороте защитной стенки реактора, горячо. Я на полпути. Вот внутренний коммуникатор. Полностью разбит. (Пауза.) Сейчас я возле панели управления стержнями. (Длительная пауза.) С этой стороны реактора нет никаких заметных следов диверсионной деятельности. Все в норме. Я иду на выход.

В голове у Рэмси крутилась одна мысль: «Если Гарсия и вправду „спящий“ агент, что он сейчас там делает? Почему он так обеспокоен этой проверкой? Почему вызвался?»

Еще Рэмси подумал о том, смог бы он сам решиться пойти в тоннель, если бы его послали.

«Да нет, – думал он. – Спарроу не хочет рисковать тем, чтобы три члена его экипажа схватили предельную дозу облучения. Тогда у него не будет резерва на случай, если что-то непредвиденное заставит ползти в тоннель».

Рэмси решил, что стоит сделать проверку реакторного отсека, но используя внутренние сканеры.

Спарроу с Боннетом спускали мешок на лебедке в выпускную трубу под башней. Спарроу попросил:

– Рэмси, оставьте пульт возле тыльной переборки. Мешок слегка пропускает радиацию.

Рэмси исполнил распоряжение и положил пульт на полку у мостков.

Спарроу оставил лебедку на Боннета, вошел в дезактивационную камеру напротив левой декомпрессионной камеры и вышел оттуда уже без скафандра. Он поглядел на Рэмси. Его длинное лицо было серьезным.

– Джо уже выходит?

– Да, – ответил Рэмси.

– На карточке Фосса указано, что он был католиком, – сказал Спарроу. – Спросите у Джо, не прочтет ли он траурную службу?

Рэмси передал его просьбу.

Гарсия остановился на пороге двери в тоннель.

– Он не мог быть католиком, – сказал он. – А если даже и так, то его убили. Правоверный католик никогда не решится на самоубийство.

Слыша голос Гарсии в динамике, Рэмси сказал про себя: «Боже милосердный, а ведь он прав!» Немного помедлив, он спросил в свой ларингофон:

– Так вы проведете службу?

– В данных обстоятельствах – да, – ответил Гарсия. Он закрыл дверь в тоннель, повернул штурвал замка, зашел в дезактивационную камеру и вышел уже без скафандра.

Боннет поднялся на центральные мостки, закрепил груз на лебедке дополнительным тросом, вернулся на нижнюю палубу и взялся за шланг, чтобы опрыскать площадку моющим раствором.

Спарроу с Гарсией поднялись к Рэмси на мостки.

– В двенадцать ночи по местному времени мы всплывем на поверхность для похорон, – объявил Спарроу. Даже не глянув на необычный груз на лебедке, он прошел в первую дверь.

Рэмси следил за работой Боннета внизу, и его вновь охватило чувство, будто он смотрит кукольное представление. «Действие последнее. Сцена первая».

Стоящий рядом с ним Гарсия сказал:

– Время моей вахты. Я заберу это на центральный пост.

Он взял переносной пульт с полки, поднялся на центральные мостки и прошел через дверь.

Рэмси последовал за ним, у самой двери бросил последний взгляд на длинный сверток, запакованный в сетку: мертвое тело в мешке. Повернулся, прошел через центральный пост и направился прямо к себе, где сразу же вытащил ленты телеметрии.

Никаких видимых отклонений ! Он отметил ленты, спрятал их в двойное дно ящика и улегся в койку. Вокруг себя он чувствовал тихую вибрацию подводной лодки, ее жизненный пульс. Он попытался стать частью каюты, элементом перекрестья труб и вентиляционных каналов поверху, репитеров электронных приборов, настенных динамика и микрофона.

Сейчас он был в полудреме, представляя себя глубоководной рыбой, пытающейся найти дорогу к светлому пятну высоко-высоко на морской поверхности.

Только суть была в том, что чудовищное давление держало его в ловушке.

В полночь они захоронили тело лейтенанта Фосса в океане. Холодная ночь, на небе ни звездочки, высокие волны. Рэмси дрожал на палубе, когда Гарсия бормотал молитвы.

– В руки Твои мы поручаем душу его.

Для лейтенанта Артура Хермона Фосса – действие последнее, сцена последняя.

Когда обряд закончился, они спустились в глубину, как бы сбегая с места преступления. Рэмси был потрясен отсутствием выражения в глазах у Спарроу, он услыхал, как капитан шепчет строки из первой главы книги «Бытие»:

– «…и тьма была над бездною; и Дух Божий носился над водою…»

Порывшись в памяти, Рэмси процитировал дальше:

– «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет».[6]Бытие, 1: 2-3

Рэмси думал: «Если Бог есть, пусть направит он этого храброго человека». С самого детства никогда не был он так близок к молитве. И еще его смущало странное жжение в глазах.

А затем другая мысль промелькнула в его сознании вместе с воспоминанием голоса Гарсии. «А что, если Гарсия „спящий“ агент?»

Эта мысль заставила его пойти в мастерскую, чтобы проверить тоннели с помощью внутренних сканеров. Те показывали только конец реакторного отсека. Ничего странного и необычного здесь видно не было. Тогда Рэмси включил один из контрольных сканеров, чтобы проследить за Гарсией. Тот наклонился над левым бортом, схватившись за ограждение, косточки на пальцах побелели от напряжения. Гарсия прижался лбом к холодному металлу корпуса.

«Похоже, он заболел, – думал Рэмси. – Может, спуститься вниз и помочь ему?»

Рэмси видел, как Гарсия выпрямился, а затем врезал кулаком по стенке внутреннего корпуса так, что сбил кожу на пальцах. В этот момент «Рэм» слегка отклонился от курса, попав в объятия подводного течения. Гарсия метнулся к пульту и скорректировал отклонение. Рэмси видел, как из глаз инженера катились слезы.

Рэмси быстро отключил экран, чувствуя, что влез непрошеным в тайники человеческой души, а так поступать не следовало. Тут же он поглядел на свои руки, размышляя: «Странная реакция для психолога! Что это со мной?» Он снова включил экран, но на сей раз Гарсия спокойно занимался своими обязанностями вахтенного.

Рэмси вернулся к себе в каюту с чувством, будто он не усмотрел что-то необычно важное. Почти час провалялся он на койке, но не смог решить, что же это было. А потом ему опять приснился сон, будто он рыба.

На вахту он проснулся с чувством, будто не проспал и минуты.

Это было время, когда люди считали, будто решат большую часть проблем дальних морских вояжей, спустившись ниже штормов, бушующих на поверхности. Но, как это много раз происходило в прошлом, к каждой решенной проблеме прибавлялось несколько новых.

Под поверхностью океанов текут громадные соленые реки, они не ограничиваются горизонтальной плоскостью, не сковываются берегами. Шестьсот футов пластиковой баржи-танка, буксируемой «Рэмом», крутились и бросались из стороны в сторону, сопротивляясь движению вперед – поскольку течение шло под углом в 60 o к направлению их курса. Когда течение стремилось вниз, «Рэму» приходилось задирать нос, при этом не выходя с заданной глубины. Когда же течения направляли баржу вверх, «Рэм» упрямо тащил вниз. Эти изменения заставляли палубу колебаться, как будто буксир пробирался сквозь замедленный во времени шторм.

Автоматика выправляла большинство отклонений, но некоторые из них были достаточны, чтобы привести к серьезной ошибке курса. Поэтому репитер гирокомпаса всегда сопровождал вахтенного офицера.

Боннет как раз поглядел на репитер своего переносного пульта, когда проводил обход машинного отделения на своей вахте. Небольшой репитер автоматического таймера рядом с циферблатом гироскопа показывал семь суток восемь часов и восемнадцать минут с момента отправления. «Рэм» двигался в глубинах океана, где к югу от Исландии не было населенной земли.

«А может, это и не боевой поход, – думал Боннет. – Детекторы говорят, что мы одни во всем этом чертовом океане. – Он вспомнил ночь перед отправлением и стал размышлять: неужели Елена была ему неверна. – Эти проклятые жены моряков…»

В верхнем углу его пульта зажегся янтарный огонек, сигнализирующий, что кто-то вошел в помещение центрального поста. Боннет сказал в свой ларингофон:

– Я на верхних мостках в машинном отделении.

В динамике переносного пульта раздался голос Спарроу:

– Можешь продолжать свои занятия. Мне что-то не по себе. Вот я и решил все осмотреть.

– Ясно, шкип.

Боннет вернулся к тестированию главного контрольного оборудования на переборке реактора. С тех пор, как они нашли мертвого офицера Службы Безопасности, у Боннета появились какие-то неясные подозрения относительно реакторного отсека.

Внезапно его внимание привлекло мерцание лампочки на контрольном пульте. Температура воды снаружи упала на десять градусов: холодное течение.

В интеркоме раздался голос Рэмси:

– Это Рэмси. Я у себя в мастерской. Мои приборы показали резкое похолодание забортной воды, на десять градусов.

Боннет нажал на кнопку микрофона:

– Ты что там делаешь в такое время, Малыш?

– А я всегда нервничаю, когда ты на вахте, – съязвил Рэмси. – Что-то не спится, вот я и пришел проверить приборы и инструменты.

– Умненький мальчонка, – в тон собеседнику съязвил Боннет.

В их разговор вклинился Спарроу:

– Рэмси, установите, на какой глубине проходит холодная зона. Если это не превышает нашего лимита, можно укрыться под ней и повысить скорость. Эти десять градусов поглотят часть нашего шума.

– Есть, капитан. – Пауза. – Шесть тысяч восемьсот футов, где-то так.

– Лес, спускай лодку вниз, – приказал Спарроу.

Боннет подошел к пульту и взялся за ручку управления рулями глубины. Вдруг репитер показаний статического давления дал ему понять, что собственное его чувство баланса не обмануло: они спускались слишком быстро, и подводное течение, в русле которого они шли, приподымает буксируемую баржу. Боннет снизил угол схождения до трех градусов.

На глубине в 6780 футов «Рэм» выровнялся.

В своей мастерской Рэмси поглядел на репитер давления: 2922 фунта на квадратный дюйм. Инстинктивно его взгляд направился на стенку корпуса – небольшую ее часть, видимую за лабиринтом труб и вентиляционных каналов. Он пытался не думать о том, что произойдет, если корпус не выдержит – комочки протеинового фарша среди раздавленной машинерии.

«Как там говорил Рид?» Воспоминание было очень ясным, чувствовался даже отстраненный тон инструктора: «Взрыв заряда за корпусом на предельной глубине вскроет судно как консервную банку. Естественно, не успеете вы понять, будто что-то произошло, как все будет кончено».

Рэмси передернуло.

«Как реагирует Спарроу на грозящую нам опасность? – подумал он. Потом пришла следующая мысль: – Я даже не поинтересовался этим с тех пор, как он оставил меня в покое».

Эта мысль поразила Рэмси. Он осмотрел свою мастерскую, как бы видя ее впервые, как будто он сам только что проснулся.

«Какой же я после этого психолог? Что я наделал?»

Как бы отвечая на этот вопрос, с периферии сознания пришло: «Ты прятался перед собственными страхами. Ты пытался стать винтиком, мелкой сошкой в этой команде. Именно таким образом ты хотел обеспечить личную безопасность».

И еще один ответ: «Ты опасаешься того, что угаснешь сам».

– Такое чувство, будто я умер при родах, – сказал Рэмси, обращаясь к самому себе как можно мягче. – Вообще не родился.

До него дошло, что он весь покрыт потом и дрожит. Казалось, что гнезда тестера сотней требовательных глаз уставились прямо на него. Внезапно ему захотелось завопить, но он обнаружил, что не может даже пошевелить челюстью.

«Если сейчас прозвучит сигнал тревоги, я буду совершенно беспомощным, – думал он. – Я даже пальцем не могу шевельнуть».

Он попытался было поднять указательный палец правой руки, но это ему не удалось.

«Если я сейчас пошевелюсь, то умру».

Что-то коснулось его плеча, и Рэмси окатила волна леденящего ужаса. Голос рядом с его ухом звучал мягко, но казалось, будто адский грохот разорвет сейчас его барабанные перепонки.

– Рэмси. Успокойся, парень. Ты и так держался дольше остальных.

Рэмси чувствовал, как уходит дрожь, видения расплываются.

– Я ожидал этого, Рэмси. Здесь, внизу, каждый проходит через это. И если в какой-то момент ты себя преодолеешь, все будет в порядке.

Глубокий голос с отцовскими интонациями. Нежный, успокаивающий.

Всем своим существом Рэмси хотелось повернуться, уткнуться лицом в эту грудь и излиться слезами от душащих его эмоций.

– Ну, давай, – сказал Спарроу. – Поплачь. Здесь никого, кроме меня, нет.

Сначала медленно, а потом все быстрее из глаз покатились слезы. Рэмси скрючился на своем стуле, спрятав лицо в ладонях. Все это время рука Спарроу лежала у него на плече, от нее шло тепло, чувство уверенности и силы.

– Мне было страшно, – прошептал Рэмси.

– Покажи мне человека, который ничего не боится, и я увижу либо слепца, либо болвана. Мы заболеваем от излишка мыслей. Это наша цена за разумность.

Его рука оставила плечо. Рэмси услыхал, как дверь мастерской открылась, потом захлопнулась.

Рэмси поднял голову, поглядел на панель тестера перед собой, на включенный интерком.

В динамике раздался голос Боннета:

– Рэмси, вы можете провести акустическую оценку холодного слоя?

Тот откашлялся.

– Есть.

Его руки двигались по пульту сначала медленно, а потом со все большей уверенностью.

– Этот холодный слой над нами заглушает наш шум практически полностью.

Динамик зарокотал голосом Спарроу:

– Лес, можешь добавить скорости. Рэмси, мы идем при давлении всего на девяносто фунтов меньше предельного. Оставайтесь на вахте с Лесом, пока вас не сменят.

Жужжание двигателей прибавило в силе.

– Есть, капитан, – ответил Рэмси.

Теперь в интеркоме раздался голос Гарсии:

– Что произошло? Я услыхал работу двигателей.

– Холодное течение, – ответил ему Спарроу. – Пока это возможно, прибавим несколько узлов.

– Я нужен?

– Приходи сюда на пост.

Рэмси слышал голоса в интеркоме с особенной четкостью, на панели стали видны мельчайшие детали: вмятины, легкие царапины.

Вновь пришло воспоминание о депрессии, а потом деталь, которую ранее упустил: по интеркому Спарроу просил провести акустический тест.

«И когда я не ответил, он тут же пришел мне на помощь».

Эту мысль немедленно перебила другая: «Он знал, насколько я неопытен – знал все это время».

– Рэмси.

В двери мастерской стоял Спарроу.

Рэмси уставился на него.

Капитан вошел и уселся на табурет рядом с дверью.

– Что с вами, Рэмси?

Тот прочистил горло:

– Здесь внизу каждый сражается со своими тенями. Вы продержались довольно долго.

– Я вас не понимаю.

– Жизнь здесь такая, что рано или поздно вы выпускаете свои страхи наружу.

– Откуда вам известно, что я боюсь?

– Здесь, на глубине, боится каждый. Это всего лишь вопрос времени, когда вы откроете, что боитесь. А сейчас ответьте на такой вопрос: «Кто вы такой?»

Рэмси уставился на стену за Спарроу.

– Сэр, я офицер-электронщик.

Легкая улыбка коснулась глаз и губ капитана.

– Рэмси, мир, в котором мы живем, весьма печален. Безопасность подбирает храбрых людей.

Он поднялся.

Рэмси выслушал его, не говоря ни слова.

– А теперь давай все-таки глянем на твою коробочку, – сказал Спарроу. – Мне интересно.

Он вышел из мастерской и пошел в сторону кормы. Рэмси за ним.

– Почему вы не держите ее в мастерской?

– Для работы с этим оборудованием я использую личное время.

– Можете не оправдываться.

Спарроу и Рэмси спустились на нижний уровень и вошли в каюту Рэмси. Жужжание индукционного двигателя проникало и сюда.

Рэмси уселся на койку, вынул коробку, поставил ее на стол и открыл. «Нельзя давать ему присматриваться», – думал Рэмси. Он отметил, что маскирующая система в ящике работала.

Нахмурив брови, Спарроу поглядел в коробку.

«Что он собирался там обнаружить?» – думал Рэмси.

Он положил руку на приборы.

– Это устройство прослеживает распространение первичного поискового импульса. Первые модели возбуждались при обратной связи.

Спарроу кивнул.

Рэмси указал на группу сигнальных лампочек.

– Здесь сигнал разделяется по частотам. Когда фаза сигнала превышает установленный уровень, лампочки загораются красным цветом. Отдельные лампочки указывают, какая из систем не в порядке.

Спарроу выпрямился и бросил на Рэмси испытующий взгляд.

– К тому же на внутреннюю ленту ведется постоянная запись, – продолжал объяснять тот.

– Попозже мы еще присмотримся к этой штуке, – сказал Спарроу и оглядел все вокруг.

«Он ожидал увидеть какое-то спецоборудование Безопасности», – думал Рэмси.

– Зачем Безопасность подсадила вас к нам? – спросил Спарроу.

Рэмси промолчал.

Капитан повернулся и поглядел на него оценивающе.

– Сейчас я не собираюсь форсировать этот вопрос, – сказал он. – По возвращению домой у нас будет для этого достаточно времени. – Теперь на его лице появилось горькое выражение. – Безопасность! Да добрая половина наших неприятностей связана с ней!

Рэмси продолжал молчать.

– Хорошо еще, что вы неплохой электронщик. Не сомневаюсь, что вас выбрали ради ваших квалификаций. – Внезапно в его голосе прозвучала нерешительность. – Ведь вы же из Безопасности, не так ли?

Рэмси размышлял: «Если он поверил в это, тогда это маскирует мою истинную задачу. Но я этого не желаю». – И он сказал:

– Мне были даны указания, сэр.

– Да, конечно, – согласился Спарроу. – Это был глупый вопрос. – Вновь нерешительный взгляд. – Ладно, я пойду…

Внезапно он застыл на месте.

И Рэмси тоже, пытаясь скрыть удивление. Дробинка излучателя, вживленная в его шею, издала резкое «пин ». Ему было известно, что подобное устройство в теле Спарроу тоже среагировало на сигнал.

Капитан бросился к двери и помчался на центральный пост, Рэмси вслед за ним. Остановились они только перед главным пультом. Гарсия повернулся к ним от приборов.

– Что-то случилось, шкип?

Спарроу не мог ответить. В его голове вертелась бессмысленная строчка, рожденная уничтожением двадцати подводных буксировщиков за предыдущие несколько месяцев: «Два десятка вышли, двадцати уж нет… два десятка вышли, двадцати уж нет…»

Стоя позади Спарроу, Рэмси почувствовал напряженную атмосферу центрального поста, вонючий воздух, вопросительное выражение на лице Гарсии, щелканье автоматических устройств, колебания палубы под ногами.

Дробинка у него в шее начала высылать ритмичный жужжащий звук.

Гарсия сделал к ним шаг.

– Что случилось, капитан?

Жестом Спарроу приказал ему замолчать, повернулся направо. Рэмси за ним.

Тон сигнала понизился – значит, направление неправильное.

– Возьмите датчик излучения, – обратился через плечо капитан к Рэмси.

Рэмси вернулся к центральной переборке, вынул из зажимов датчик, подключил его и вновь присоединился к Спарроу. Динамик прибора издавал звуки в ритме его вживленного датчика.

Спарроу повернул влево, Рэмси за ним. Тон звука повысился на октаву.

– Шпионский маяк! – воскликнул Гарсия.

Спарроу подошел к пульту контроля за погружением, Рэмси все время следовал за ним. Звук в датчике сделался громче. Они обошли пульт, и тон звука вновь стал ниже. Тогда они вернулись и стали к пульту лицом. Теперь высота сигнала поднялась еще на октаву.

Рэмси размышлял: «Гарсия был здесь один. Мог он включить маяк?»

– Где Лес? – спросил Спарроу.

– В переднем отсеке.

Спарроу как бы пытался взглянуть сквозь стену.

«Он думает, что, может, это Боннет посылает сигнал, – думал Рэмси. Внезапно его охватили сомнения. – А может такое быть?»

Спарроу скомандовал в свой ларингофон:

– Лес, немедленно на центральный пост!

Боннет ответил, что понял. Они тут же услыхали лязг металла: первый офицер бежал по мосткам.

Рэмси следил за своим датчиком. Сигнал не менялся по амплитуде, хотя Боннет передвигался. Но могло случиться и так, что «маячок» был спрятан и где-то в переднем отсеке. Рэмси повел датчиком вправо, оставаясь возле центра пульта погружения. Сигнал не менялся.

Спарроу следил за его действиями.

– Эта штука находится в пульте! – закричал Рэмси.

Капитан бросился к пульту.

– У нас есть всего лишь несколько минут, чтобы обнаружить передатчик!

В воспаленном воображении Рэмси видел экипаж вражеского истребителя, готовящего еще одно убийство – двадцать первое.

Гарсия поставил ящик с инструментом на палубу возле их ног, открыл его, вынул отвертку и начал снимать верхнюю панель пульта.

Вбежал Боннет.

– Что случилось, шкип?

– Шпионский передатчик, – ответил ему Спарроу. – Он тоже уже взял отвертку и помогал Гарсии снять панель.

– Мы будем проводить маневр уклонения? – спросил Рэмси.

Спарроу отрицательно покачал головой.

– Нет, пусть они считают, будто мы ни о чем не знаем.

– Хей, – вмешался Гарсия, – потяните за тот край.

Рэмси бросился вперед и помог снять верхнюю панель с пульта. Открылась путаница проводов, транзисторов и электронных ламп.

Боннет взял датчик излучения и провел им вдоль пульта, заметив, что сигнал усилился возле ламповой панели.

– Джо, перейди на вспомогательный пульт контроля за погружением, – сказал Спарроу. – Я вытащу всю эту секцию.

Гарсия метнулся к запасному пульту у противоположной стены центрального поста.

– Запасной пульт включен и работает! – отрапортовал он.

– Погодите, – сказал Боннет. Он подвел датчик излучения прямо под лампы, взял одну из них свободной рукой и вытащил из гнезда. Сигнал не смолк, но шел уже от руки первого офицера, когда тот двигал ею перед датчиком.

«В такой маленькой штучке автономный источник питания!» – Рэмси задохнулся от удивления.

– Господи Иисусе, спаси нас, – пробормотал Спарроу. – Дай-ка мне это.

Он взял лампу из руки Боннета и зашипел, оттого что лампа была очень горячая.

Боннет и сам тряс рукой, в которой держал лампу-маяк.

– Я обжегся, – морщился он.

– Она была в блоке Z02R, – сказал Рэмси.

– Разбей ее, – предложил Гарсия.

Спарроу отрицательно покачал головой.

– Нет. – Он невесело улыбнулся. – Мы поиграем. Лес, подыми-ка нас на глубину выпуска.

– На шестьсот футов? – спросил Боннет. – Нас же расстреляют, как воробьев.

– Выполнять! – заорал Спарроу. Он повернулся к Рэмси и протянул лампу ему.

Тот взял лампу из его рук, покрутил в пальцах. Вынул из нагрудного кармана маленький фотоаппарат и стал снимать лампу под разными углами.

Спарроу отметил про себя наличие этой камеры, но не успел он прокомментировать этот факт, как Рэмси сказал:

– Хотелось бы поглядеть на нее под лупой. – Он посмотрел на капитана. – У нас есть время, чтобы я обследовал эту штуку в мастерской?

Тот поглядел на шкалу прибора статического давления.

– Минут десять. Делай что хочешь, только не прерви сигнал.

Рэмси помчался к себе в мастерскую. На бегу он услыхал, как Спарроу, спеша за ним, говорит в свой ларингофон:

– Джо, возьми контейнер для выброса отходов и подготовь выпускную трубу, чтобы убрать этот шпионский передатчик. Если нам немного повезет, пошлем «восточных» ищеек вслед подводному течению.

Рэмси взял у себя на полке кусок мягкой ткани и положил лампу на него.

– Если вы помните какую-нибудь молитву – молитесь, – сказал Спарроу.

– Не могу и представить, чтобы на таком миниатюрном источнике питания получался такой сильный сигнал, – удивился Рэмси.

– И все же эта штука действует, – заметил на это Спарроу.

Рэмси прекратил вытирать пот с ладоней. В голове вертелась мысль: «Что показывает телеметрия эндокринного баланса Спарроу именно сейчас?»

– Чертова штуковина! – пробормотал Спарроу.

– Мы затеяли большую игру, – сказал Рэмси. Он обмерил лампу микрометром и записал все размеры. – Стандартные размеры для Z02R. – Он положил лампу на весы, уравновесив ее лампой того же наименования. Шпионская лампа перевесила.

– Она тяжелее стандартной, – сказал Спарроу.

Рэмси добавил гирьки и сбалансировал весы.

– Четыре унции![7]97,4 г В динамике, висящем на переборке у них над головами, раздался голос Боннета:

– Установленная выпускная глубина через четыре минуты. Мы еще дрейфуем по течению.

– Как ты считаешь, сможем мы обнаружить в этой штуке что-то еще? – спросил Спарроу.

– Без разборки – ничего, – ответил Рэмси. – Вообще-то имеется возможность, что рентгеновские лучи покажут какую-нибудь начинку, но теперь… – Он покачал головой.

– На борту имеются и другие такие штуки, – сказал Спарроу. – Я знаю, что такие будут.

– Откуда вы знаете?

Спарроу поглядел на Рэмси.

– Можешь называть это предчувствием. Эта операция с самого начала шла под наблюдением. Только, клянусь всеми святыми, мы прорвемся!

– Две минуты, – предупредил их голос Боннета в динамике.

– Пора. А теперь дайте мне обдумать то, что у нас уже имеется.

Спарроу взял лампу и скомандовал в ларингофон:

– Опускаться потом будем на полной скорости.

– Они могут услыхать наше движение, – сказал Рэмси и покраснел, чувствуя биение метронома из дробины детектора в шее.

Спарроу опять грустно улыбнулся, повернулся, вышел и спустился по центральному проходу. Теперь его голос звучал в интеркоме:

– Мы возле выпускного отверстия и готовы запустить нашу рыбку. Лес, сообщай мне отсчет статического давления.

– Четыреста девяносто… четыреста семьдесят… четыреста сорок, четыреста ровно!

Рэмси услыхал тихое «хлоп» выпускной трубы. Этот звук пришел к нему через корпус.

В интеркоме зазвенел голос Спарроу:

– Полный вниз!

Палуба «Рэма» резко дернулась. Жужжание двигателей переросло в вызывающую зубную боль вибрацию.

Рэмси поглядел на индикатор уровня шума. Слишком много! Шумогасительные плоскости не могли маскировать его.

В динамике гремел голос Спарроу:

– Рэмси, переведите систему внутреннего давления на ручное управление. Повышайте его, не согласовывая с внешним. О кессонной болезни заботиться будем позже. Сейчас я желаю одного: чтобы над головой было 7000 футов и термоклин.

Рэмси подтвердил прием приказа, его пальцы уже бегали по пульту. Он глянул на датчик «вампира» у себя на руке. Уровень поглощения пока еще низок. Он повысил концентрацию ангидразы, впрыскиваемой в воздух.

Снова Спарроу:

– Рэмси, мы выстрелили торпеды в направлении, обратном нашему. С замедленными взрывателями. Заметьте сигнал, когда одна из них сработает.

– Есть, капитан.

Рэмси подключил телефон монитора в одно из гнезд перед собой, поглядел на контрольный таймер, висящий над пультом. В это время до него дошло, что устройство, вживленное в его шею, уже не реагирует на сигнал передатчика. Теперь он стал повышать внутреннее давление до уровня, соответствующего глубине. Репитер датчика внешнего давления показывал 2600 фунтов на квадратный дюйм, и стрелка продолжала ползти дальше. Вдруг датчик температуры показал вхождение в холодный слой.

Рэмси сказал в свой ларингофон:

– Шкип, мы в холодном слое.

Снова голос Спарроу:

– Значит мы успели!

Репитер прибора показал 2815 фунтов на квадратный дюйм, и стрелка остановилась. Рэмси почувствовал, что палуба под ногами выровнялась. Щелкнули реле, лампочки на пульте загорелись зеленым. Сейчас Рэмси чувствовал всю подлодку – ее плавучесть, собственную жизнь машин, пластика, газов, жидкостей… и людей. Он услыхал голос Спарроу, отдающего приказы на центральном посту.

– Полная скорость. Смена курса на 59 o 30 .

Второй сонарный экран слева от Рэмси отметил изменение курса. Человек видел красное пятнышко, отмечавшее их месторасположение: практически к югу от восточной оконечности Исландии, точно на шестидесятой параллели. Автоматический таймер показывал: семь суток четырнадцать часов и двадцать семь минут от начала операции.

– Рэмси, от посланных назад рыбок ничего не слышно?

– Ничего, шкип.

– Оставайтесь в мастерской. Начинаем прочесывать оборудование на борту. Надо проверить каждую радиолампу на отклонение от стандартного веса.

– Еще надо проверить в мастерской и на складе, – предложил Рэмси.

– Попозже. – В голосе Спарроу звучала спокойная уверенность.

Рэмси глянул на свои часы, скорректировал их с хронометром. «Что показывает телеметрия?» – спрашивал он себя. Опять у него появилось чувство, будто он утерял какой-то очень важный фрагмент информации. Что-то, касавшееся Спарроу. Взгляд Рэмси бегал по стоявшим перед ним приборам. Слух замечал малейший шорох в наушниках монитора. Рэмси поглядел на экран осциллографа: только фоновые шумы. И опять на какое-то мгновение Рэмси почувствовал, что он составляет одно целое с подлодкой, что окружающие его приборы – продолжение его органов чувств. Но потом это ушло, и его не удавалось вернуть.

В это время на центральном посту Спарроу пытался унять тик щеки. Он вставил электронную лампу в панель на сонаре, вынул следующую, прочитал ее обозначение: «РУ 4х4».

Стоящий рядом Гарсия провел пальцем по списку.

– Пятнадцать унций.

Спарроу проверил это на шкале весов.

– Сходится. – Он вставил лампу на место и сказал: – Ты знаешь, когда я учился в колледже, нам говорили, что когда-нибудь подобные системы будут делать на транзисторах и печатных платах.

– Такие уже делаются, – сообщил на это Гарсия.

– Что следует поменять, так это вспомогательное оборудование, – сказал Спарроу. Он вынул из гнезда октод, прочитал наименование и сверил вес. – Например, осветительное. – Он вынул следующую лампу. – Вот что нам по-настоящему надо – так это диэлектрик, крепкий, как пластисталь.

– Ну да, или прекращение военных действий, – сказал Гарсия. – Тогда можно было бы специально заняться разработкой оборудования для подводных буксировщиков.

Спарроу согласно кивнул и вынул из гнезда следующую лампу.

– Шкип, так что же все-таки за человек, этот Рэмси? – спросил Гарсия.

Тот прервал очередное взвешивание.

– Мне кажется , что это подсаженный к нам агент Безопасности.

– Мне тоже приходило такое в голову, – сообщил инженер. – Но вы не спрашиваете еще про одно: кто подсунул нам этот шпионский «маячок»? Он может быть «спящим» агентом. Именно он, шкип.

Рука Спарроу чуть дрожала, когда он брал для взвешивания следующую лампу. Раздумал ее брать, вытер потные руки о штаны и поглядел на Гарсию.

– Джо… – Дальше говорить не стал.

– Да?

– Ты не задумывался над тем, что все основные проблемы человечества всегда связаны с Безопасностью?

– Это серьезный вопрос, шкип.

– Это и имелось в виду, Джо. Понимаешь, я знаю, кто я есть. Могу тебе рассказать и то, каким я сам себя представляю, о том, что тебе нечего меня бояться. Лес может сделать то же самое. И ты. И Рэмси. – Он смочил губы кончиком языка и поглядел на Гарсию. – И кто-то из нас, или же все вместе, могут солгать.

– Это уже не проблема Безопасности, шкип. Это проблема связи. Как раз то, чем занимается Рэмси.

Не говоря больше ни слова, Спарроу повернулся к пульту и продолжил кропотливую проверку.

– Интересно знать, а чего хотела Безопасность в последнюю минуту от Рэмси? – спросил Гарсия.

– Заткнись! – рявкнул Спарроу. – Пока мы не можем доказать обратного, он один из нас. Как ты и Лес. Как я сам. – Его губы сложились в легкую усмешку. – Мы все в одной лодке. – Губы вернулись в прежнюю позицию. – И перед нами стоит гораздо более важная проблема. – Он взвесил лампу, вставил ее в гнездо. – Как можно нарушить радиомолчание, чтобы сообщить на базу о том, что мы обнаружили?

Отголосок дальнего взрыва прокатился по корпусу. Потом еще один.

Голос Рэмси в интеркоме:

– Шкип, два взрыва! По заряду соответствуют нашим рыбкам! – Потом он вскрикнул: – Шкип, еще два источника шума! Они идут за нами!

– Боже, избави нас, – прошептал Спарроу. – Боже, избави нас.

Более громкий звук отрезонировал в корпусе лодки, странный двойной удар.

– Антиторпедные самонаводящиеся ракеты, – объяснил Рэмси. – Добивают остатки наших рыбок.

– Эти люди не хотят упустить ни единой возможности, – сказал Спарроу. Голос его охрип, стал еле слышным: «Кто ударит человека, так что тот умрет, да будет предан смерти. Но если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его, то Я назначу у тебя место, куда убежать убийце . А если кто с намерением умертвит ближнего коварно, то даже от жертвенника Моего бери его на смерть».[8]Исход, 21: 12-14

Появился Боннет, держа в руках электронную лампу.

– Джо, какой стандартный вес у GR5?

Тот бросил взгляд на Спарроу, который вернулся к проверке пульта.

– Восемь унций.

– Тогда я нашел, потому что эта весит тринадцать!

В его голосе звенело возбуждение.

Спарроу поглядел на него, его губы дрожали.

– Шкип, кажется я нашел еще один «маяк», – сообщил ему Боннет.

Гарсия подошел к Боннету и взял лампу.

– Есть лучший путь для жизни и для смерти, – сказал Спарроу.[9]парафраз «Послания к римлянам» (14:7–8) «Ибо никто из нас не живет для себя и никто не умирает для себя. А живем ли – для Господа живем, умираем ли – для Господа умираем. И потому, живем ли, умираем – всегда Господни" Потом он вздрогнул и уставился на Боннета.

– Ладно, отложи ее пока и посмотри, нет ли их еще.

Боннет хотел было что-то сказать, но промолчал. Он взял лампу у Гарсии и осторожно уложил ее в отделение ящика с инструментом.

Спарроу приложил руку к своему лбу. Голова пульсировала какой-то странной болью. «Так есть на борту шпион или нет? – спрашивал сам себя капитан. – Это Рэмси? Лес? Джо? „Восточники“ надеются, что мы приведем их к скважине. – Невидящими глазами он уставился на путаницу проводов перед ним. – Но тогда зачем они включают излучатель сейчас? Чтобы проверить нашу готовность? Ведь самое подходящее для сигнала время было бы тогда, когда мы станем на скважину».

Странная внутренняя вибрация отвлекла его от размышлений. Он перепугался, поняв, что стучит зубами. «Когда мы станем на скважину! Боже, помоги мне! Как же избегнуть этого несчастья?! Не могу же я все время бодрствовать».

– Это последняя, – сообщил Гарсия. Он подал электронную лампу, которую Спарроу автоматически положил на весы.

Потом он вздрогнул, вернувшись в окружающий его мир.

– Можешь поставить ее назад, – сказал он.

Гарсия выполнил.

Спарроу поглядел на Боннета.

– Лес, начинай проверку на складе электронщика.

– Есть, – согласился тот.

Затем Спарроу обратился к Гарсии:

– Оставайся здесь на вахте.

Тот кивнул.

– Вы пойдете отдохнуть, шкип?

Спарроу медленно покачал головой.

– Нет. Нет. Я пойду в мастерскую и буду помогать Рэм… – Он замолчал, глядя на Гарсию. – Мы встретили неприятеля и прорвались. – Спарроу подошел к переборке. – Я пойду помочь Джонни проверять лампы в мастерской.

– А как же насчет этой? – Гарсия указал на лампу, найденную Боннетом.

Спарроу вернулся, взял лампу, снова подошел к выходу и оглядел находку.

– Посмотрим, а вдруг она нам кое-что и расскажет. – Он бросил взгляд на Гарсию. – А ты подумай над тем, как нам связаться с базой.

И он вышел.

Гарсия сжал кулаки и повернулся к пульту. Взгляд его остановился на сонарной карте и на красной точке на ней: красном насекомом, ползущем через безбрежные пространства. «Где? Где же скважина?»

Рэмси оторвал взгляд от своих приборов, когда вошел Спарроу.

– Что-то новенькое, капитан?

– Лес нашел вот это. – Он положил электронную лампу на верстак перед Рэмси. – У нее пять унций лишнего веса.

Не касаясь лампы, Рэмси осмотрел ее.

– А вам не приходило в голову, что эта штука может при вскрытии взорваться?

– Кое-кто из старых салемских капитанов обычно распоряжались о собственных похоронах еще до того, как взойти на борт, – сказал Спарроу. – Можно сказать, что я тоже позаботился об этом.

– Я имел в виду не это, – сказал Рэмси. – Пол-унции нитрокса разнесут нас обоих. Может, будет лучше, если вы оставите меня с ней одного?

Спарроу нахмурился, пожал плечами и нажал кнопку ларингофона:

– Джо, Лес, послушайте. В этой лампе может быть взрывное устройство. Если со мной или Джонни что-то случится, вы двое открепите баржу и направитесь домой. Это приказ.

«Джонни! – подумал Рэмси. – Он назвал меня Джонни! – А потом вспомнил.

– Мы же встретились с неприятелем. Старая магия умерла. На смену ей пришла новая магия».

– Мы хотим записать все на видео, – сказал Спарроу. Он взял телекамеру, закрепил ее над рабочим столом, навел на резкость. – Ладно, ты все-таки спец по подобным устройствам.

Рэмси ответил, даже не глядя на лампу:

– Даже полчаса осмотра, изучения этой штуки со всех сторон могут пригодиться нам.

– Что мы будем искать?

– Понятия не имею. Но что-то неординарное. От чего бы воняло.

Тут Спарроу перегнулся над верстаком, еле успев за что-то ухватиться, когда «Рэм» подпрыгнул, войдя в подводное течение. Рэмси схватил лампу и завернул ее в тряпку, не дав ей скатиться со стола. Янтарная лампочка индикатора температуры на пульте перед ним загорелась, погасла, загорелась, погасла…

Рэмси включил репитер термометра рядом с лампочкой: 34 o .

Спарроу кивнул в сторону прибора:

– Арктические придонные течения. Здесь полно пищи. И вся эта морская живность прикроет нас перед гидролокаторами. – Он улыбнулся. – Теперь можно вздохнуть полегче.

Рэмси отрицательно покачал головой.

– Пока мы не разгрызли эту штуку – рано. – Он поглядел на лежащую перед ним лампу. – Вот если бы вам надо было привести взрывное устройство в действие, как бы вы поступили?

– Может, какая-нибудь тонкая проволочка. Ее рвешь, и…

– Можно и так. Но гораздо лучший способ, это связать спусковое устройство с изменением давления, например, когда нарушается вакуум… – Он принял решение. – Сначала просветим ее рентгеновскими и инфракрасными лучами. Затем поместим в вакуумную камеру с аппаратурой дистанционных манипуляторов, откачаем воздух и разобьем стекло.

Спарроу коснулся лампы своим длинным пальцем.

– Выглядит как обычное закаленное стекло.

– Одного я не могу понять, – сказал Рэмси. Говоря это, он вынул портативную инфракрасную камеру и поставил ее на столе. – Почему эта штука сработала именно сейчас? Ведь это неразумно. Гораздо умнее было бы подождать, когда мы придем к скважине.

– Я думал о том же самом, – признался Спарроу.

Рэмси настроил камеру.

– Сколько нам еще времени идти до нее?

Непреднамеренность вопроса сбила Спарроу с толку. Он глянул на сонарную карту в мастерской и собрался уже сказать:

– Ну ладно, это на краю…

И тут он застыл.

Рэмси провел экспозицию, повернул лампу другим углом.

«Слишком уж беззаботный тон», – подумал Спарроу.

– Вы начали говорить, – сказал Рэмси, не отрывая взгляда от исследуемой лампы.

– Мистер Рэмси, цель назначения подводного буксировщика известна лишь капитану, до тех пор, пока мы не достигнем того места.

Рэмси выпрямился.

– Очень глупое правило. Если с вами что-то случится, мы не сможем идти дальше.

– Тем самым вы хотите сказать, что я могу доверить вам нашу цель?

Рэмси заколебался и подумал: «А я уже знаю место назначения. Что будет, если сказать про это Спарроу? Но это еще более укрепит его мнение, что я из Безопасности».

– Ну?

– Капитан, я задал вам не вполне корректный вопрос, сформулировав его довольно-таки свободно. Я хотел знать, через сколько времени мы придем к Новой Земле?

Спарроу заставил себя сдержаться и думал: «Безопасность? Или же это шпион, пробующий расколоть меня точной догадкой?» Он ответил:

– Никак не могу понять, а какое вам дело до того, сколько времени мы будем куда-то идти.

Рэмси переключил внимание на электронную лампу. «Ну все, теперь он убежден, что я офицер Безопасности».

«Можно было спросить у него точные координаты, – размышлял Спарроу. – Но докажет ли это что-либо, если он их не знает? А даже если и знает?»

Рэмси установил вакуумную камеру и насос, радиолампу поместил на кубик черной мастики внутри камеры, подключил дистанционно управляемый манипулятор и закрыл крышку камеры.

Спарроу внимательно наблюдал за его действиями, не зная, что и решить.

– Это потребует много времени, – сказал Рэмси.

«О Боже, если бы я только знал, – размышлял Спарроу. – Шпион он или нет? Как я могу определить точно? Ведет он себя совсем не по-шпионски».

Рэмси подставил стул к рабочему столу и уселся на него.

– Потихоньку, полегоньку, – сказал он.

Спарроу следил за ним. «Будет умнее, если я займусь проверкой здешних ламп и продолжу присматривать за ним». Он сказал:

– Я начну проверять электронные лампы твоей мастерской.

Он снял панель слева от себя, взял весы, начал вынимать лампы и взвешивать их.

Шли минуты, потом прошел час, два часа… два часа и еще сорок минут. Внутри вакуумной камеры по порядку лежали части лампы. Спарроу давно уже кончил свою проверку и следил за происходящим на рабочем столе.

– Никаких скрытых взрывных устройств, – сказал Рэмси. Он поднял часть сетки лампы магнитным захватом. – И я до сих пор не пойму, как они заставили эту штуку сработать. Все выглядит, как самая обычная лампа. – Он развернул захват. – При перегрузке плавиться здесь нечему. Ничего лишнего, кроме вот этого микроизлучателя и аккумулятора. – Он отложил снятую сетку в сторону. – Наши ребята захотят это увидеть. – Рэмси поднял сегмент катода, повернул, поставил на место. – И никакого устройства запуска. Ну как такое может сработать?

Спарроу глянул на камеру, записывающую каждое движение испытателя и сказал:

– У нас есть еще одна проблема.

– Какая?

Рэмси распрямился и почесал спину.

Спарроу встал со своего места.

– Как нам передать сообщение на базу? Если «восточные» нас накроют, то все, открытое нами, пропадет. Но у меня строжайший приказ не нарушать радиомолчания.

Рэмси потянулся.

– Капитан, вы мне доверяете?

Спарроу не смог сдержать себя:

– Нет.

Он нахмурился.

Рэмси улыбнулся.

– Кажется, я могу решить эту проблему.

– Выкладывайте.

– Переведите свое сообщение на капельный повторитель и…

– Капельный повторитель?

Рэмси стиснул зубы: «Проклятие! Еще один секрет ПсиБю!» Надо было как-то выкручиваться.

– Никогда о таком не слышал, – сказал Спарроу.

– Это новое слово в… ну… в электронике. Вы записываете сообщение при стабилизированной медленной скорости на ленту, а потом скорость увеличивается. Сообщение повторяется снова и снова – быстрые всплески, капли звука. Они записываются с приемника, при воспроизведении замедляются и расшифровываются.

– Но ведь это нарушение радиомолчания.

Рэмси покачал головой.

– Вовсе нет, если сообщение передается с небольшого плавучего буя, передатчик которого включится через много времени после того, как мы с того места уйдем.

Спарроу расслабил челюсти. Его губы сложились в усмешку.

– Вы сможете это сделать?

Рэмси поглядел вокруг себя по сторонам.

– Все, что необходимо, здесь имеется.

– Я пришлю Гарсию тебе на помощь, – сказал Спарроу.

– Не надо мне помощи…

– Он поможет тебе в чем-нибудь другом.

Рэмси снова улыбнулся.

– Все правильно. Вы же не доверяете мне.

Невольно Спарроу улыбнулся ему в ответ, видя веселое лицо Рэмси. Потом он стер улыбку со своего лица и из своих мыслей. Брови его сомкнулись. «А может, Рэмси того и добивается? – думал он. – Развеселить меня, заставить расслабиться. Вполне возможно».

Рэмси поглядел на настенный хронометр.

– Моя вахта.

Он указал на части радиолампы в вакуумной камере.

– Это надо сохранить.

– Я заменю вас на вахте, – сказал Спарроу. Он нажал кнопку на своем ларингофоне. – Джо, подойди-ка в мастерскую. Тут Джонни придумал, как нам передать сообщение на базу. Я хочу, чтобы ты ему помог.

– Это не займет много времени, – сказал Рэмси. – Это действительно простая штука. Как только закончу – сразу же доложу.

Спарроу внимательно поглядел на Рэмси.

– Дело не в том. Я изменяю вахтенную процедуру: теперь на вахте все время будут стоять по два человека, не спуская глаз друг с друга.

У Рэмси глаза полезли на лоб:

– Но ведь нас здесь всего четыре человека, капитан!

– Понимаю, что это неудобно, – гнул свое Спарроу. – Второй человек будет меняться посреди вахты.

– Я не это имею в виду, – сказал Рэмси. – Это более, чем неудобно. Нас здесь всего четыре человека. Мы изолированы. Согласно вашего плана, мы все время будем следить один за другим. Когда вы следите за другим человеком, ваша подозрительность все время увеличивается. А это уже ведет к параноидальным тенденциям…

– Ваши замечания по данному приказу будут внесены в вахтенный журнал, – сухо сообщил Спарроу.

На лице Рэмси появилось выражение отрешенности. Он думал: «Спокойно. Это как раз те параноидальные проявления, о которых говорил Обе». Он сказал:

– Наша эффективность как экипажа уменьшится, если мы…

– На этом судне командую я, – ответил Спарроу.

– Есть, капитан . – Должность Рэмси выговорил с оттенком укоризны.

Спарроу сжал губы. Он повернулся, вышел из мастерской и отправился к себе в каюту. Тщательно закрыв дверь, он сел на койку и опустил доску, заменявшую ему письменный стол. За переборкой тихо шептал индукционный движитель. «Рэм» рыскал из стороны в сторону – природные турбулентности Арктического течения.

Спарроу размышлял: «У нас на борту есть шпион. Ясно, что именно он и включил этот „маяк“. Я хотел, чтобы Джо проследил за Рэмси, когда тот станет вскрывать эту радиолампу. Он говорит, что там нет встроенной системы включения, но он ведь мог и что-то утаить от меня».

Из укромного места он вынул свой личный дневник, открыл на чистой странице и разгладил бумагу. Взял ручку, четким почерком проставил дату, а потом написал: «Сегодня энсин Джон Рэмси сделал замечания относительно распоряжений Безопасности по…»

Спарроу перестал писать, вспомнив, что приказал Гарсии прибыть в мастерскую. Он включил свой ларингофон:

– Джо, ты в мастерской?

В настенном динамике раздался голос Гарсии:

– Так точно.

– Смотри там. Когда будешь осматривать этот шпионский передатчик, подумай, а вдруг мы что-то упустили.

– Есть, капитан. Как раз этим и занимаюсь.

– Это все, – сказал Спарроу и вернулся к своему дневнику.

А в мастерской Гарсия поднял взгляд от вакуумной камеры.

– Ты прав на все сто, Джонни. Никаких признаков выключателя.

– Эта штука тебе ничего не напоминает? – спросил Рэмси.

– Только одно – ретранслятор.

Рэмси кивнул, соглашаясь с ним.

– Совершенно верно. Сам сигнал приходит из какого-то иного места.

– Но это место должно находиться не очень далеко. Самое большее, футах в десяти.

Рэмси почесал шею.

– Что у тебя подключено на фонии? – спросил Гарсия. Он показал на наушник в левом ухе Рэмси.

– Сейсмомонитор. Если сработает еще один шпионский «маячок»…

– Хорошая идея.

Рэмси заложил руки за шею, прикрыв небольшой шрам, оставшийся после вживления дробины динамика.

– Что ты нашел на складе запчастей?

– Ничего, – покачал головой Гарсия.

– Когда я возился с лампой, капитан тоже здесь все проверил. И тоже ничего не нашел.

– Может лучше начнем? – предложил Гарсия.

– Что?

– Собирать твою схему.

– Точно.

Рэмси вернулся к своему рабочему месту. Но тут загудел динамик над сейсмоскопом. Рэмси уставился на экранчик. Пульсирующая зеленая линия взметнулась раз, другой.

В динамике контрольного пульта раздался голос Боннета:

– Капитан?

– Что случилось, Лес? – загудел бас Спарроу.

– Сейсмический удар откуда-то справа.

– Он у меня на сейсмоскопе, – доложил Рэмси. – Торпедный удар. Соответствует «восточным» 24-К. – Он выписал несколько цифр, взял логарифмическую линейку, подсчитал. – Приблизительно в сотне миль по правому борту. Явно в направлении того маленького ящичка, который мы выслали по течению.

– Неужели они станут тратить торпеды на такую мелочевку? – спросил Спарроу, и сам же ответил: – Что это я? Конечно, станут. На экранах своих приборов они отслеживают только сигнал. Они считали, что это мы!

– Я так и думал, – сообщил Рэмси. Он поглядел на Гарсию. – Ты что-то сказал, Джо?

Гарсия весь дрожал, лицо побледнело. Он отрицательно покачал головой. Рэмси вопросительно глядел на него. Он тоже был взволнован.

В динамике гудел голос Спарроу:

– Вниманию всех: как только я закончу свою работу, то сменю мистера Боннета.

Затем раздался звук прочищаемого горла.

Рэмси бросил взгляд на настенный хронометр.

– Самое время. Лес и так уже отстоял три вахты.

Капитанский голос продолжал:

– К этому времени я оставлю в кают-компании новое вахтенное расписание, которое вводится в действие немедленно.

Гарсия не выдержал:

– Да что это шкип слопал, что так рычит?

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть