Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Дракон в море The Dragon in the Sea
6

Пригнув голову, Спарроу вошел на центральный пост и молча стал следить, как Рэмси устанавливает последнюю панель на главном пульте.

Боннет выпрямился, почесал шею. Его пальцы оставляли грязный след. Он обратился к Рэмси:

– А ты молоток, Малыш. Мы еще сделаем из тебя подводника. Тебе только следует вбить в голову, что на глубине мы не можем позволить себе ни единой ошибки.

Тот положил отвертку в свой ящик с инструментами, закрыл его и, повернувшись, спросил у Спарроу:

– Все проверили, капитан?

Спарроу ответил не сразу. Он осмотрел все помещение центрального поста, понюхал воздух. Здесь слышался запах озона. Отдаленное гудение двигателей. Круглые глаза циферблатов и индикаторов. И все же какое-то нервное беспокойство оставалось.

– Все проверено так, как могут сделать простые смертные. Соберемся в кают-компании.

Он повернулся и вышел в ту же дверь.

Рэмси положил инструментальный ящик в зажим на стене. Металл проскрежетал по металлу. Рэмси вздрогнул, повернулся. Боннет уже был в дверях. Пригнув голову, Рэмси вышел и последовал за Боннетом в кают-компанию. Спарроу и Гарсия уже были там. Гарсия сидел справа, а капитан стоял у противоположного входу конца стола. От удивления глаза у Рэмси полезли на лоб – перед Спарроу лежала раскрытая Библия.

– В наших стремлениях мы нуждаемся в помощи Всемогущего, – сказал капитан.

Боннет присел на краешек стула с левой стороны.

Спарроу указал на стул напротив себя.

– Может, присядете, мистер Рэмси?

Тот опустился на стул и положил руку на зеленое покрытие стола. Спарроу возвышался над ним по другую сторону. «Законодатель, Судия с рукой на Библии».

«Религиозные службы, – размышлял Рэмси. – Вот сила, объединяющая экипаж. Мистическое соучастие! Благословение воинов перед грабительским набегом!»

– Мистер Рэмси, какого вы вероисповедания? – спросил Спарроу.

Рэмси откашлялся.

– Протестант епископальной церкви.

– Вообще-то здесь, внизу, это не так существенно. Просто мне было любопытно. На подводных буксировщиках существует поговорка, что Господь не разрешает живым атеистам погружаться ниже тысячи футов.

Рэмси улыбнулся.

Спарроу склонился над Библией. Когда он читал, голос его звенел:

– Горе тем, что называют злое добрым, а доброе – злым; что привносят тьму в свет, а свет – в тьму; что примешивают горькое в сладость, а сладость – в горькое! Горе тем, что считают себя мудрыми и предусмотрительными в лице своем!»

Он захлопнул Библию и поднял голову. В жесте этом было могущество, авторитет. Рэмси почувствовал это с огромной силой.

– Мы выполняем нашу работу с тем, что имеем, – провозгласил Спарроу. – Мы делаем то, что считаем правым делом . Несмотря на собственные горести и печали, мы делаем это. Мы делаем это ради того, чтобы безбожники исчезли с лика земного. Аминь.

Капитан повернулся и положил Библию на полку. Не оборачиваясь, он скомандовал:

– Все по местам. Мистер Рэмси, свяжитесь с базой и сообщите, что мы готовы к выступлению. Установите время прохождения первой контрольной точки.

Рэмси поднялся. Сейчас его более всего занимало, превратившись чуть ли не в физическую потребность, желание изучить последние телеметрические записи Спарроу.

– Есть, сэр, – ответил он, повернулся, вышел из кают-компании, прошел к себе в мастерскую и связался с базой.

Первая контрольная точка через четыре часа.

Рэмси передал эту информацию капитану.

– Занулить автоматический таймер, – скомандовал Спарроу. – Всем доложиться.

– Докладывает Гарсия. Двигатели и буксируемый танк в порядке.

– Докладывает Боннет. Готовность полная.

Рэмси поглядел на пульт перед ним. Его охватило странное чувство принадлежности к судну. Чувство тесной сжитости, проникшее внутрь и закрепившееся гораздо сильнее, чем за все пять недель подготовки.

– Электросистемы в полной готовности, – доложил он. – В корпусе две атмосферы. – Он поглядел на «вампир» у себя на запястье. – Диффузия нормально-положительная. Азот отсутствует.

В интеркоме вновь прозвучал голос Спарроу:

– Лес, выступаем!

Рэмси почувствовал, как подводное судно накренилось, затем слабый, на уровне шепота, пульс двигателей. Палуба слегка наклонилась вперед, выравниваясь. Корабль погружался.

«Мы сходим в глубину, – думал Рэмси. – И в прямом смысле, и в смысле психологическом. С этого момента все зависит от меня самого».

– Мистер Рэмси, подойдите на центральный пост, – приказал Спарроу.

Рэмси отключил свой пульт и направился на мостик. Спарроу стоял там, заложив руки за спину, ноги почти точно в центре подиума. Его фигура была вписана в лабиринт труб, штурвалов, рукояток и шкал приборов. Справа от него Гарсия был занят на пульте контроля буксирного троса; слева Боннет управлял штурвалом высокоскоростного рулевого устройства. Большой циферблат показателя статического давления на контрольном пульте указывал глубину 3000 футов, но они продолжали погружаться.

Не оборачиваясь, Спарроу спросил:

– Что находится в небольшой коробке, попавшей на борт вашими стараниями, мистер Рэмси?

– Аппаратура мониторинга для новой поисковой системы.

Голова Спарроу двигалась за стрелкой на шкале контроля троса, потом он повернулся:

– Почему она была опечатана?

– Аппаратура весьма нежная, упаковывалась тщательно. Было бы опасно, если бы кто-нибудь…

– При первой же возможности мне хотелось бы взглянуть на нее, – сказал Спарроу. Он сделал шаг к Боннету.

– Лес, это, случаем, не утечка в девятом отсеке?

– Это всего лишь конденсат, шкип.

– Посматривай туда, – Спарроу опять сделал шаг к Рэмси.

«Удовлетворит ли его любопытство фальшивая аппаратура в ящике?» – подумал Рэмси.

– Чем вы увлекаетесь? – спросил капитан у Рэмси.

– Астрономией.

Боннет, не оборачиваясь, заметил:

– Странное хобби для подводника.

Не успел Рэмси ответить, как его перебил Спарроу:

– Нет ничего плохого, если моряк занимается астрономией.

– Ведь это основа навигации, – объяснил Рэмси.

Спарроу окинул его взглядом, а затем переключил внимание на пульт.

– Когда мы плыли в подземной гавани, я думал о том, что нас лишили последнего взгляда на звезды перед спуском в глубины. А ведь они дают нам чувство ориентации. Как-то, ночью, перед отъездом из «Гарден Гленн» я был просто поражен прозрачностью неба. Созвездие Геркулеса было… – он прервался, потому что нос «Рэма» дернулся вверх.

Загорелая рука легла на рукояти управления, чтобы откорректировать движение судна.

– Геркулес… – сказал Рэмси. – Вы имеете в виду «Коленопреклоненного»?

– Мало кто называет его так, – отвечал Спарроу. – Мне нравится думать о нем, о том, как уже десятки веков ведет оно мореплавателей. Вы знаете, финикийцы даже поклонялись ему.

Рэмси почувствовал внезапный прилив теплоты к Спарроу. Но тут же приказал сам себе: «Следует быть более объективным. Голова должна быть ясной».

Спарроу двинулся влево, чтобы получше присмотреться к показаниям навигационной аппаратуры. Изучив их, он опять вернулся к Рэмси.

– Вам не приходило в голову, мистер Рэмси, что подводные буксировщики класса «Хеллс Дайвер» – это всего лишь повторение разработанных человечеством космических кораблей? Мы на полнейшем самообеспечении. – Он снова повернулся к пульту. – И что мы делаем с этими космическими кораблями? Мы пользуемся ими, чтобы скрываться под жидкой оболочкой нашей планеты. Мы используем их, чтобы убивать один другого.

Рэмси размышлял: «Еще одна проблема – болезненное воображение, демонстрируемое якобы ради пользы экипажа». Он ответил:

– Мы пользуемся ими для самообороны.

– Человечество не может защититься от себя самого, – заметил Спарроу.

Рэмси уже собрался было что-то сказать, но остановился. «Чисто юнгианская концепция. Не существует человека, способного выстоять против себя самого». Сейчас он глядел на Спарроу уже с уважением.

– Наша подземная база, – продолжал капитан. – Она похожа на матку. И подводный канал. А я его представляю родовым каналом.

Рэмси сунул руки в карманы и стиснул их в кулаки. «К чему он ведет? – спрашивал он сам себя. – Подобную идею следовало бы проработать в ПсиБю. Этот Спарроу, то проявляет психическую неуравновешенность, то ведет себя как самый здравомыслящий из всех виденных мною людей. Он совершенно прав относительно базы и тоннеля, нам никогда не приходила в голову подобная аналогия. Это должно стать нашей проблемой, только как?»

Спарроу приказал:

– Джо, переведите контроль за буксировочным тросом в автоматический режим. Я хочу, чтобы вы с мистером Рэмси испытали новую систему обнаружения. Ее следует откалибровать до первой контрольной точки. – Он поглядел на большую сонарную карту на передней переборке, где красная точка автоматически показывала их нынешнюю позицию. – Лес, поднимите перископ и сверьте позицию.

– Понял, шкип.

Гарсия нажал на последний переключатель у себя на пульте и повернулся к Рэмси:

– Пошли, Малыш.

Рэмси поглядел на Спарроу, ему страстно хотелось влиться в команду, стать ее частью. Он сказал:

– Мои друзья называют меня Джонни.

Как бы не слыша его, Спарроу обратился к Гарсии:

– Джо, может ты вместе с тем и посвятишь мистера Рэмси в тонкости нашей системы воздухоснабжения?

Самое время включить регулятор впрыскивания ангидразы.

Рэмси воспринял отсечение его имени как пощечину. Он ссутулился и вышел в центральный проход.

Гарсия пошел за ним, закрыл двери и повернулся к Рэмси.

– Рэмси, вы еще не знаете команды подводных буксировщиков. Новичков всегда называют по фамилиям, и никто из команды не станет называть его как-то иначе до первой передряги. Некоторые парни надеются, что их никогда не будут называть по имени.

Рэмси снова задумался. Служба Безопасности этот момент упустила. Из-за этого он повел себя как совершенно зеленый новичок. Потом он стал размышлять: «Но ведь это же совершенно естественно. Вынужденное поведение уже объединенной команды! Отзвук магии. Нельзя пользоваться секретным именем нового человека. Иначе боги могут уничтожить его… вместе с сотоварищами».

На контрольном посту Боннет презрительно фыркнул и повернулся к Спарроу. Он закинул руку за шею и крутнулся на своем стуле.

– Он еще совсем зеленый.

– Но способности у него есть, – ответил Спарроу. – Будем надеяться на лучшее.

– А ты не беспокоишься, что в последнюю минуту Безопасность наложила на парня лапу?

– Что-то в этом роде я и подозревал.

– Им-то я не помощник, а вот насчет парня – не знаю. Что-то он мне не нравится.

Кустистые брови Боннета опустились, когда он задумался.

– Для них это обычное дело, – сказал Спарроу. – Ты же знаешь, как они носятся вокруг нас.

– И все же я стану за ним присматривать.

– Мне надо поработать с бумажками, – сказал капитан. – Последи пока за нашей красоткой. Вызовешь меня перед первой контрольной точкой.

– Как там с вахтенным расписанием?

– Именно им я и хочу заняться. Надо составить его так, чтобы я мог больше времени проводить с Рэмси, пока мы находимся еще в относительно спокойных водах. Мне не хотелось бы иметь на борту болвана-неумеху, когда все пойдет кувырком.

Спарроу вышел через тыльную дверь и спустился по трапу в кают-компанию. Первое, что поразило его, когда он вошел – цвет покрытия на столе – причем и само покрытие и цвет его он видел тысячи раз. «Почему это в кают-компаниях Военно-Морского Флота все эти покрытия зеленые? – спросил он сам себя. – Чтобы они напоминали нам цвет весенней зелени, чтобы напоминали о доме?»

В это время в мастерской Гарсия и Рэмси складывали инструменты после проверки системы обнаружения.

– Что теперь? – спросил Рэмси.

– Ты бы лучше вздремнул, – ответил Гарсия. – Сейчас вахта Леса. Скорее всего, именно сейчас шкип составляет вахтенное расписание. Так что следующая вахта может быть и твоя. Или ты думаешь в первый день просачковать?

Рэмси кивнул ему и сказал:

– Да, я устал.

Он собрался выходить.

– Увидимся позже.

«Договорились» Гарсии полетело вслед ему.

Рэмси влетел в свою каюту, закрыл дверь на замок, вытащил коробку с телеметрической аппаратурой, вскрыл ее и извлек первую ленту с записью. Затем уселся на койку и стал изучать запись.

Высокий уровень адреналина и активности гипофиза были видны в самом начале ленты. Рэмси отметил, что это было еще до его прибытия; второй подобный момент отмечался, когда корпус подводного корабля впервые оказался под давлением.

«Первые напряженные моменты, – думал Рэмси. – Естественно».

Он промотал ленту до того момента, когда была выявлена попытка диверсии, дважды проверил время и просмотрел этот отрезок назад и вперед по временной шкале.

Ничего ! «Но ведь такого не может быть!»

Рэмси уставился на узор заклепок на переборке против его койки. Тихий шепот двигателей набрал силы. Пальцы, лежащие на покрывале, чувствовали каждую нитку, каждый узелок. Ноздри отсортировывали запахи каюты: краска, масло, мыло, озон, пот, пластик…

«Может ли случиться так, что в момент опасности железы человека не станут реагировать? – спрашивал Рэмси сам себя. – Да, случается, но только при особом патологическом состоянии нервной системы, что никак не относится к Спарроу».

Рэмси вспомнил звучание капитанского голоса в интеркоме в период стресса: визгливые тона, речь отрывистая, напряженная…

Снова и снова Рэмси изучал ленту. «Может, что-то не в порядке с телеметрической аппаратурой?»

Он проверил ее. Все действовало отлично. А может, какие-то неисправности аппаратуры, вживленной в тело капитана? Тогда, естественно, отклонения регистрироваться не будут.

Рэмси откинулся назад, сжал голову руками и стал обдумывать возникшую проблему. Напрашивались две основные возможности: «Если Спарроу знал про тряпку и трещину в маслопроводе, тогда ему волноваться было нечего. Что, если он сам поместил этот шелковый клочок и сделал трещину в вентиле? Он мог это сделать, чтобы вывести из строя судно, чтобы сорвать операцию из-за того, что его понесли нервы или потому что он шпион.

Но тогда наблюдались бы иные виды психомоторной реакции, которые были бы отмечены аппаратурой».

Это приводило к другой возможности: «В моменты сильного стресса подсознательная деятельность желез у Спарроу не контролируется центрами в коре головного мозга. Возможно, это связано с параноидальными тенденциями. Но это могло быть и расстройством обычных психофизиологических реакций при стрессе, вроде притупления или даже отступления чувства страха, когда человек настраивает себя, что никакой опасности нет».

Рэмси приподнялся на койке. «Этим можно объяснить и религиозные настроения Спарроу, его внешние и внутренние проявления веры. В прошлом случались религиозные фанатики. Они всегда пытались надеть на себя Христовы одежды». Рэмси нахмурился.

Резкий стук в дверь прервал его размышления. Рэмси спрятал ленты с записями в двойное дно коробки с телеметрической аппаратурой, закрыл крышкой и запечатал ее.

Снова стук. «Рэмси?» Голос Гарсии.

– Да?

– Рэмси, лучше всего прими пару таблеток от усталости. Тебя назначили на следующую вахту.

– Хорошо, спасибо.

Рэмси сунул коробку под стол, подошел к двери и открыл ее. Проход был пуст. Рэмси глянул на дверь каюты Гарсии и какое-то время продолжал стоять, вслушиваясь в окружающий его мир корабля. Капля сконденсировавшейся влаги упала ему прямо на лоб. Вдруг Рэмси понял, что совершенно не может противостоять депрессии: на него как бы обрушилось чудовищное давление воды за бортом.

«А знаю ли я, что такое настоящий страх?» – спросил он сам себя.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть