Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Дракон в море The Dragon in the Sea
13

«Слизняк» заполнен. Он растянулся позади «Рэма», переполненный содержимым, почти в милю длиной, поддерживая неустойчивый гидростатический баланс, позволявший барже плыть под водой.

Рэмси с Гарсией вместе пришли на центральный пост. Спарроу с Боннетом уже были там.

– Ты прав. Лучше, если мы… – согласился Гарсия с предыдущими словами Рэмси.

– В чем прав? – спросил Спарроу.

– Только что Джонни говорил, что компенсационная система «слизняка» будет терять балласт, если по пути домой мы будем погружаться слишком глубоко.

– Он прав, – сказал на это Спарроу. – Но если мы не обеспечим компенсацию веса, «слизняк» прорвется.

– И вся нефть выльется на поверхность, – добавил Боннет. – Вот будет весело, а?

– Да, таким вот образом мы сможем ее потерять, – сказал Спарроу. – Будем надеяться, что мы этого не будем пытаться сделать. – Он повернулся лицом к посту управления. – Лес, начинай подымать нас. На самой малой скорости. И заводи нас прямо в «кишку». Мы воспользуемся ею, чтобы прятаться как можно дольше.

– Есть. – Руки Боннета легли на рычаги управления.

– А вы не думаете, что врагам будет легче налечь на нас в таком месте?

– спросил Рэмси.

– Так мы же мертвые, ты что, забыл? – напомнил ему Гарсия.

– Джо, станешь проводить вспомогательную локацию и держать нас точно по середине каньона, – приказал Спарроу. – Джонни, ты стоишь на главном локаторе и прослеживаешь вражеские сигналы. – Он воздел руки перед собой.

– Господь был добр к нам, джентльмены. Мы возвращаемся домой.

– Детская прогулка, – сказал Гарсия.

– Ага, для безумцев и англичан, – поддержал его Боннет.

Палуба «Рэма» накренилась вперед, какое-то время походила вверх-вниз. Очень медленно следующая за ними баржа оторвалась ото дна и последовала за буксировщиком. Они направились вниз, к «кишке».

– Один градус вправо, – скомандовал Гарсия. – Так держать.

– Так держать, – пропел Боннет.

– Мы еще должны благодарить нашу счастливую звезду, что «слизняк» может следовать за нами, – сказал Рэмси. – Если мы скребнем о стенку каньона…

– Два градуса влево, – сказал Гарсия.

– Два градуса влево, – подтвердил Боннет.

Спарроу поглядел на Рэмси.

– Ты что-то говорил?

– Да так, слова.

– Просто слова оставь для лагеря отдыха, – сказал Спарроу. Он повернулся спиной к Боннету. – Будем принимать тонизирующие таблетки каждые три часа, через час и с четырехчасовыми перерывами, пока не пересечем Северный полярный круг. Но сразу же докладывайте, если у кого-то появится реакция Ларсона.

Боннет заметил:

– Говорят, что эти таблетки гарантируют бессонницу на всю оставшуюся жизнь. Интересно, чего это туда сунули?

– А вот я слыхал, что луна сделана из зеленого сыра, – ответил на это Гарсия.

– Может, займетесь делом, джентльмены? – спросил Спарроу.

Рэмси улыбнулся. Он чувствовал распространяющуюся жизненную силу экипажа, как сильный прилив энтузиазма. Он почесал еще саднящее место на челюсти, куда Боннет бил его, и подумал: «Я не ожидал, что со мной такое произойдет, но Катарсис Номер Один пришел и ушел. А я все еще жив. И Спарроу все еще функционирует».

Капитан прокашлялся.

– Как только мы выйдем из Норвежского бассейна, непосредственной опасности для нас уже не будет. Сейчас их поисковые группы станут следить за исландским проходом и не будут ожидать кого-то у себя за спиной. Наша главная задача – стеречься «восточных» подлодок и пройти через их заслоны. И у нас есть шанс проскочить.

– Моя главная забота – умереть от старости, – сказал Гарсия.

– Ты постареешь раньше времени, – ответил ему Боннет.

– Один градус влево, – сказал Гарсия.

– Один градус влево, – повторил Боннет.

В подводном каньоне «Рэм» направлялся прямо на запад. У самого края Норвежского бассейна они вышли из «кишки» и прижались к самому разделу, идя курсом 276 o . Дно все повышалось. Достигнув 200 фатомов, они свернули к югу, параллельно береговой линии Норвегии.

Восемьдесят один час и пятьдесят восемь минут с момента отхода от скважины, в двух градусах от Северного полярного круга.

– Сигнал! – воскликнул Рэмси и нажал на кнопку отключения двигателей. – Я засек их на самом краю чувствительности локатора: это тридцать пять миль.

– Продолжать движение, – приказал Спарроу. – Они слишком далеко.

– Они идут из юго-восточного квадранта, направляются на запад, склоняясь чуть-чуть к югу, – сообщил Рэмси. – Если они будут поддерживать этот курс, то через минуту выйдут из зоны действия нашего локатора.

– Ради своей же безопасности сделаем так: пять минут идем прямо к востоку, а потом восстанавливаем курс.

Гарсия у штурвала подтвердил приказ. «Рэм» поменял направление.

– Курс, расстояние и направление движения «восточных»? – спросил Спарроу через какое-то время.

– Я потерял их, – ответил Рэмси.

– Продолжать движение прежним курсом.

Они вновь двигались параллельно норвежскому берегу, спустились к югу, потом курсом запад – юго-запад обогнули на большом расстоянии береговые следящие станции на южной оконечности Норвегии. Затем свернули к югу и опять на запад, чтобы обойти Фарерские острова. Теперь они находились на самом краю глубоководной впадины юго-восточнее Исландии.

На вахте были Рэмси – у локаторов, и Спарроу – на руле.

– Вы очень тщательно продумали этот бросок, – сказал Рэмси.

– Не искушай судьбу, – ответил Спарроу. – Все еще может измениться.

– Что заставляет моряков быть такими суеверными?

– Сознание ограниченности нашей науки, – ответил Спарроу. – И еще жизненный опыт, говорящий, что удача действительно существует.

– Удивляюсь, как это правительство еще не выдало нам на счастье кроличьи лапки?

– Я постараюсь убедить тебя, когда…

– Стая! – Рэмси немедленно включил звукоглушение. – Капитан, они идут прямо на нас!

Спарроу нажал на сигнал тревоги.

– Они идут справа по нашему следу на расстоянии пятнадцати миль.

На полной скорости Спарроу развернул подлодку и баржу на северо-восток.

В помещение центрального поста влетели Боннет и Гарсия.

– На нас идет стая, – сообщил им Рэмси.

– Вы оба, к штурвалу, – приказал капитан.

Боннет с Гарсией встали на свои боевые посты. Боннет к штурвалу, Гарсия – к торпедному пульту. Спарроу подошел к Рэмси.

– Глубина 800 футов, – доложил тот.

– Мы еще можем все изменить, – сказал Спарроу. – Лес, погружение. Джонни, следи за атмосферой.

Рэмси включил генератор ангидразы на одно деление.

Палуба накренилась вниз.

– Джо, докладывай уровень глубины, – приказал Спарроу.

– Шесть тысяч восемьсот футов – давление 2880 фунтов на квадратный дюйм… 7000 футов и 3010 фунтов… 7500 и 3235… 8000 и 3440… 8500 и 3655…

– В дрейф, – приказал Спарроу.

Боннет заглушил двигатели.

Гарсия продолжал докладывать:

– 8600 и 3700… начались изменения свойств воды, капитан… 8700 и 3750… это на девять фунтов выше нормы…

– Понял.

– 8750 и 3780… это уже на восемнадцать фунтов выше нормы…

– Понятно. Лес, выравнивай носовые рули глубины и переключи носовые телекамеры на главный экран.

– Дно в сорока футах, – доложил Рэмси. – Стая быстро сжимает строй. Дальность – около одиннадцати миль.

Большой экран у них над головами показывал светлое пятно, а потом – совершенно неожиданно – донный ил.

– Сначала опускай «слизняка», – приказал Спарроу.

Боннет поднял носовые рули еще до того, как они почувствовали, что баржа за ними проехала по дну. «Рэм» опустился в ил на глубине 8800 футов. Манометр показывал давление 3804 фунта на квадратный дюйм: на двадцать больше, чем должно было быть на этой глубине.

– До стаи девять миль. Они разворачиваются веером. Я насчитал шестнадцать кораблей.

– Разворачиваются веером, – задумчиво повторил Спарроу. – Это означает, что они удивлены нашим…

– Две подлодки направились к поверхности, – докладывал Рэмси. – Они посчитали, будто мы всплываем.

– Давление тут больше обычного, – размышлял Спарроу вслух. – Это означает, что плотное холодное течение или слой над нами сбило их акустиков с толку. Пока они не обнаружат металл, мы в безопасности.

– Если мы не взорвемся, – сказал Боннет.

– Если у нас имеется ветчина, то есть и яичница с ветчиной, конечно же, если есть яйца, – сказал Рэмси.

Гарсия захихикал.

– Нам сейчас важнее всего расслабиться, – сказал Спарроу. – Нам не надо тех проблем, что были в прошлый…

– Проблем-морблем, – перебил его Гарсия. – Все время только бу-бу-бу. Так он, может, псих… Может, ему захочется, чтоб мы делали тук-тук-тук… Джонни, я прав, а?

– Джо, я приказываю тебе пойти со мной, – приказал Спарроу.

У Гарсии покатились слезы.

– Мне надо облегчить душу, – всхлипнул он. – Я хочу исповедаться, но никто из вас…

– Пошли! – Спарроу схватил его за руку и потащил к задней двери.

– Спокойней, капитан, – сказал Рэмси.

Тот сделал глубокий вдох.

– Правильно.

– Я сам пойду, – сказал Гарсия. – Не буду сопротивляться. Я не хочу доставлять неприятностей. Я и так их доставил уже много. Чудовищных неприятностей. Меня никогда не простят. Никогда.

Он направился к двери, бормоча под нос:

– Никогда… никогда… никогда…

– Каркнул ворон: «Никогда», – сказал Рэмси. С отсутствующим видом он потер все еще саднящую челюсть.

– Теперь кое-что становится ясным, – сказал Боннет.

– Что именно?

– Насчет пробивателя голов. Тебя к нам заслало ПсиБю.

– Только не ты, Брут, – вздохнул Рэмси.

– Точно, все сходится, – сказал Боннет. – Хепп тронулся, вот они и наслали тебя на нас, чтобы выяснить почему.

– Чего?

– Точно. Ты хочешь знать, кто из нас будет следующим.

– Им буду я, если еще немного послушаю твою чушь. Я…

– Или же ты шпион, – сказал Боннет. – Хотя, догадываюсь, ты не из них.

– Ради Бога!..

– Я попытаюсь объяснить, – сказал Боннет. – Это не просто. Я, вообще-то, терпеть не могу головокопателей. Вы все, психдоктора, одинаковые. Исключительно… всезнайки. На каждый случай имеется объяснение: религиозность – это проявление глубинных комплексов, которые…

– Да заткнись же ты! – вспыхнул Рэмси.

– То, что я пытаюсь сказать, чувствуется лучше, чем могу тебе вталдычить. Можешь назвать это своеобразным успокоительным. Иногда случалось держать врага в руках. Он напоминал мне насекомое, которое я мог раздавить.

– Ну и?

– Ну и. Я никогда не ловил врага… вот этими руками. – Он поднял руки и помахал в воздухе кистями. – Но именно здесь… я кое-чему выучился.

– Чему, конкретно?

– Это может прозвучать глупо.

– Скажи уж как-нибудь.

– Может, не надо?

– Тебе очень важно сформулировать эту мысль, сосредоточиться на ней, – сказал Рэмси. При этом он думал: «Неважно что я сейчас делаю. Сейчас я выступаю в роли психоаналитика!»

Боннет вытер руки о футболку, поглядел на пульт управления.

– Когда ты встречаешь своего врага и распознаешь его, касаешься его, ты вдруг понимаешь, что он похож на тебя: возможно, он даже часть тебя. – Он замотал головой. – Нет, не могу сказать правильно.

– Попробуй.

– Не могу.

Боннет свесил голову и уставился в пол.

– На что это похоже? Попытайся сравнить с чем-нибудь.

Очень низким, почти неслышным голосом Боннет сказал:

– Ну, это вроде того, когда ты – маленький, слабый пацан на детской площадке. И вот когда старший парнишка шлепает тебя, тогда все в порядке, он тебя заметил. Это значит – ты живешь. И это гораздо лучше, чем когда тебя совсем не замечают. – Он поднял голову и посмотрел на Рэмси. – Или еще, когда ты с женщиной, и она глядит на тебя, и ее глаза говорят, что ты мужчина. Ага, именно так. Когда ты и вправду живешь, другие знают об этом.

– А что это имеет общего с врагом в твоих руках?

– Он живой, – ответил Боннет. – Черт побери, парень, он живой, и у него такая, как и у тебя жизнь. Каждый из нас – враг. – Голос Боннета становился все уверенней. – Каждый для другого и для самого себя. Я вот что имею в виду: я – одно целое со своим врагом. Пока я не хозяин своему врагу, я всегда проигрываю.

Рэмси удивленно глядел на Боннета.

– Ты можешь объяснить мне ход моих размышлений?

Рэмси отрицательно покачал головой.

– А почему нет? Я чувствую эти вещи, как и всякий иной. Потому что я скрываю эти чувства дольше. Но кто я такой, чтобы это скрывать? – Боннет презрительно усмехнулся. – Я! Вот кто.

– Почему ты выкладываешь мне все это?

– Я нашел того, кому могу высказаться. Но этот кто-то, в силу профессии, должен будет заткнуть рот, потому что…

– Подожди. – Взгляд Рэмси, отвлекавшийся от приборов не более, чем на пару секунд, успел уловить резкий сигнал. – Акустический разведывательный взрыв. И еще один. Если они рванут бомбу рядом с нами, корпус лопнет, как нарыв на пальце – толстом металлическом пальце.

– Они не могут искать нас здесь, на глубине.

– Не рассчитывай на это. Еще од…

– Что здесь происходит? – Спарроу, пригнувшись, вошел в помещение центрального поста.

– Акустические разведбомбы, – доложил Рэмси. – «Восточные» выслеживают звуковое отражение металлического хвастуна с табличкой «Фениан Рэм».

Спарроу подошел поближе и стал рядом с ним.

– Одна же подлодка прет прямо на нас.

– Мы его быстренько, – ответил Рэмси. Он положил руку на тумблер залпового антиторпедного огня.

– Оставь, они не станут тратить «рыбку», чтобы просто устроить взрыв.

– Он в миле от нас, на глубине в шесть тысяч футов. Вот, выслал следующую разведбомбу.

Все почувствовали снаружи глухой удар, срезонировавший в корпусе.

– Если что-нибудь из нашего подвесного снаряжения бабахнет, нас вскроет как…

– Лес, мы все читали руководство по эксплуатации, – сказал Спарроу. Он отвернулся, склонив голову. – Боже, мы, не имеющие права просить, молим о твоем милосердии. Ты сделаешь это… Что такое?

– Он отвернул.

– Боже, не отворачивай от нас лица своего…

– «Восточный» подводный корабль. Он повернул в другую сторону.

Спарроу поднял голову.

– Спасибо тебе, Господи. – Он поглядел на Боннета. – Я ввел Джо успокоительное. Иди к нему, посиди там.

Боннет пошел в лазарет.

Спарроу снова занял место рядом с Рэмси.

– То, что ты сделал для Леса – доброе дело.

Рэмси застыл.

– Я стоял за дверью, пока он снимал тяжесть со своего сердца. Вы более глубокий человек, Джонни, чем я ожидал.

– О, да ради Бога!

– Да, именно, ради Бога. Вы очень скользкий и верткий тип.

Рэмси закрыл глаза. Внутренне он был доведен до предела. «Я – папаша-исповедник, хочу я того или нет», – подумал он. Затем открыл глаза и сказал:

– Боннет уже не грудной ребенок.

– Я проплавал с Джо уже несколько лет, – сказал Спарроу. – Не раз видел его пьяным. Действие давления ничем не отличается от действия спиртного. Он не из тех, кто себя оговаривает. Так что могут быть сделаны неправильные выводы…

– Он говорил только лишь о…

– Его душа в смятении, – сказал Спарроу. – Он нуждается в таком, как вы, исповеднике. Пусть даже вы сами, ребята, и не считаете себя странствующими священниками…

– Подобное я уже слышал, – ответил Рэмси и внезапно понял, что и сам начинает исповедоваться.

– Всегда следует иметь выход с другой стороны, Джонни, – улыбнулся капитан. – Всегда надо продумать безопасный путь для отступления. Джо ненавидит тебя сейчас именно потому, что не желает себе признаться, как сильно он нуждается в тебе.

Рэмси подумал: «Интересно, кто здесь доктор, а кто пациент?»

– Капитан, вы хотите внушить мне, что я вкладываю свою лепту в религиозные игры?

– Здесь не может быть речи о мелких ставках, – ответил на это Спарроу.

– Н-да, догадываюсь, что вы правы, – согласился с ним Рэмси. Его губы сами собой сложились в улыбку. – У психоаналитиков есть такая шуточка: «Женюсь сразу же, когда закончу анализировать». А анализ никогда не заканчивается. – Про себя же он думал: «Отлично, маска сброшена. Почему бы мне не почувствовать облегчения? Подозрительно. Никакого облегчения не чувствую».

Спарроу изучал показания локаторов.

– Они уже вне зоны действия наших приборов.

Сначала он мурлыкал, а потом низким голосом запел:

На скейте в рай не въедешь ты, Не проскочишь жемчужны врата…

– Я больше не хочу огорчать Господа, – сказал Рэмси.

– Чего? – Спарроу отвернулся от пульта.

– Вы пели гимн «Я больше не хочу огорчать Господа».

– Да, это он. – Спарроу кивком головы указал на пульт. – Они ушли от нашего наблюдения в северо-восточный квадрант. Поверхностные течения идут здесь на северо-восток. Это значит, они решили, что мы всплываем. Дадим им часок поболтаться.

Рэмси проверил гидроакустический монитор на пульте и сказал:

– Все настроено на тот квадрант, капитан. Похоже, что там нет никаких следов засады.

– Ты уверен?

Рэмси кивнул на ленту монитора.

– Они сейчас суетятся, а это значит, что в любом случае не будут размышлять здраво, – сказал Спарроу. – Будь всегда спокойным, Джонни, и ты…

– Капитан!

В задней двери появился Боннет.

Спарроу и Рэмси обернулись к нему.

– У Джо что-то с кровяным давлением. Оно то падает, то подымается, причем с каждым случаем амплитуда растет. Сам он будто в шоке.

Спарроу повернулся к пульту управления.

– Они нас не услышат. Сматываемся, Джонни. Подымай нас на глубину 6000 футов. Быстро! – Он с шумом направился к двери. – Пошли со мной, Лес.

– А как же с баржей? – спросил Рэмси.

Спарроу остановился на полпути.

– Я бы послушался своего совета. Лес, сделай для Джо все, что только сможешь. Джонни, освободи муфту сцепления буксирных тросов. – Он направился к посту управления. – Мы подымем «Рэм» и снимем «слизняка» с грунта, когда размотаем трос полностью.

– Так может попробовать стронуть его рывком? – предложил Рэмси.

– Если даже мы его и сможем стронуть, нас будет держать компенсационная система.

– Так, – согласился с ним Рэмси.

– Сбрось парочку «рыбок».

Рэмси нажал на две кнопки с красной обводкой.

Подлодка дернулась, но осталась на дне.

– Еще две, – приказал Спарроу.

Рэмси снова нажал на кнопки сброса торпед.

Нос подлодки медленно пошел вверх. Его подъем сопровождался вибрацией всего корпуса. Но корма оставалась внизу. Рэмси прибавил мощности двигателям, повернул носовые рули вверх.

Теперь «Рэм» скользил вперед и вверх. Все чувствовали громыхание длинного троса, тянущегося за лодкой.

Когда его длина достигла 1700 футов, Спарроу сказал:

– А теперь попробуй притормозить трос на барабане.

Рэмси зажал ступицы барабана. «Рэм» натянул трос полностью.

– Попусти еще пять сотен футов.

Спарроу дал полную нагрузку двигателям.

– Стопори барабан.

Рэмси включил тумблер магнитных тормозов.

Подлодка остановилась практически полностью, но затем медленно-медленно все же продолжила подъем. Рэмси следил за показаниями приборов на пульте контроля баржи.

– Капитан, мы ее освободили. Только вот сколько мы потеряли ила компенсационной системы? – Он отклонился вправо, чтобы отрегулировать состав атмосферы. – Если мы потеряли балласт, тогда…

– Капитан! – Голос Боннета от задней двери.

Не отворачиваясь от пульта управления, Спарроу спросил:

– Как он там?

– Уже легче. Отдыхает. – Боннет поглядел на большой циферблат показателя статического давления. – 2790 фунтов. Выскочили нормально.

– Нормального еще ничего нет, – сказал Спарроу. – Становись за штурвал.

– Сам он прошел к посту Рэмси.

– Какой курс? – спросил Боннет.

– Держать 197 o .

– Есть держать 197 o , – подтвердил Боннет.

– А теперь нам надо хоть немного везения, – сказал Рэмси.

– Святой Христофор работает уже сверхурочно, надзирая за этой операцией, – сказал Боннет.

– Похоже, что баржа держит гидростатический баланс, – сообщил Рэмси.

– Оставайся на посту, – удержал его Спарроу. – Рано еще говорить.

– Отсек «двадцать семь» немного капризничает, – доложил Рэмси.

– Как сильно?

– Процентов пять.

– Следи за ним. – Спарроу прошел к Боннету и поглядел на показания сонара. – Стая ушла от нас в самый угол северо-восточного квадранта.

– Они промахнулись, – сказал Боннет.

– Ты уверен, что с Джо все в порядке? – спросил у него капитан.

– Когда я уходил, все возвращалось к норме.

– Мммм, хммм. Так, не станем поддаваться на уловку командира противников. У него неполная информация. Поверхностные течения идут вот в этом направлении, – Спарроу указал на нижнюю часть карты. – Южная акватория заражена радиоактивностью с Британских островов. Он знает, что мы не повернем на восток, в зону действия их береговых станций слежения. Ergo: Он считает, что мы пойдем с течением.

Боннет указал на обведенную красным границу области радиоактивного заражения к западу от Британии:

– Капитан, здесь есть глубоководное холодное течение, идущее на юг через эту зараженную область.

– Ты читаешь мои мысли, – ответил Спарроу.

– Оно не может быть таким же «горячим», как поверхность.

– Тут все зависит от того, насколько хорошо мы будем идти с этим холодным течением.

– Это все равно, что осторожно двигаться в тоннеле с односторонним движением, – сказал Рэмси. – Будем следовать в холодном течении незараженной воды. Но вот что случится, если мы подымемся вверх, через «горячую» воду?

– Дай-ка подумать, – ответил Спарроу. Он вынул из кармана лист бумаги, что-то написал, поглядел на результат, дописал, опять проверил. – Держать курс 197 o , – скомандовал он. – Для нас это лучший шанс.

– Так как насчет Джо? – спросил Боннет.

– Я схожу туда и посмотрю. Оставайся с Джонни. Дадите мне знать, когда забортная вода покажет выше 1000 миллирентген.

– Есть.

«Рэм» шел на юго-восток, все ближе и ближе прижимаясь к гибельному побережью Шотландии, подымаясь во все более мелкие воды. Относительно незараженное радиацией холодное течение становилось все меньше, пока не достигло толщины всего лишь в два раза больше размеров «Рэма» снизу доверху: около 120 футов.

Спарроу вернулся из лазарета.

– С Джо все в порядке. Никаких остаточных явлений. – Он остановился перед пультом контроля баржи. – Больше никаких отклонений в двадцать седьмом отсеке?

– Никаких. Мы не можем быть достаточно долго на одной глубине, чтобы перевести отсеки баржи на постоянное давление. – Рэмси поглядел на локационный пульт, на зеленое окошечко осциллоскопа. – От «восточных» пока сигналов нет. – Он повернулся к Спарроу. – Мы можем рискнуть прозондировать «слизняка»?

Спарроу потянул себя за нижнюю губу, поглядел на осциллоскоп.

– Ладно. Только один раз.

Рэмси отрегулировал записывающую аппаратуру на пульте баржи и нажал кнопку сонара. Стрелки приборов дрогнули, отсчитывая показания отношения плотность/время.

Спарроу заметил:

– Балластный отсек сдвинулся вперед.

Рэмси сравнил сигналы, проходящие внутри и снаружи баржи.

– Нефть в балласте, – сообщил он. – У нас где-то внутри трещина.

– И на поверхности мы оставляем нефтяные пятна, – прорычал Спарроу. – Если «восточные» проводят воздушное патрулирование этого района, они немедленно заметят след. Для них это станет прямой записью нашего движения.

Рэмси повернулся к таймеру.

– До рассвета наверху еще четыре часа. Что говорит Безопасность про воздушное патрулирование этого района?

– Не знаю. Надеюсь, что они…

– Что случилось?

В двери, ведущей к кормовым помещениям, стоял Гарсия.

– Тебе еще нельзя вставать. Марш в лазарет, – приказал Спарроу.

– Со мной все в порядке. – Он подошел к пульту управления. – Так что происходит?

– У нас утечка нефти, – объяснил ему Боннет.

Взгляд Гарсии метнулся к сонарной карте.

– Святая Дева! Что мы здесь делаем?

Спарроу приказал:

– Лес, всплываем. Джонни, следи за уровнем внешней радиации. Отмечай каждую тысячу миллирентген. Немедленно дайте знать, если треснутый отсек начнет рваться. – Он повернулся к Гарсии, какое-то время глядел на него. – Джо, как ты себя чувствуешь, чтобы подрихтовать баржу?

Гарсия пожал плечами.

– Почему бы и нет. Я прекрасно отдохнул. А чем я еще занимался?

– Квасил бормотуху, – сказал Боннет. – Признавайся, где спрятал бутылку? – Он подрегулировал угол подъема носовых рулей.

– Два градуса. Не больше! – буркнул Спарроу.

– Два градуса, – подтвердил Боннет.

Гарсия направился к двери, ведущей на мостки машинного отделения.

– Уровень радиации – 2200 миллирентген, – сообщил Рэмси. – Давление – 690 фунтов на квадратный дюйм.

– Утечка нефти?

– Пятьдесят пять галлонов в минуту.

– Джонни, давай я постою тут вместо тебя, – предложил Спарроу, – а ты иди вперед и помоги там Джо.

– Есть. – Рэмси сдал пост и направился к двери, ведущей на мостки. Все четыре электромотора гудели под его ногами, серый металл корпусов матово отблескивал под лампами. Через паутину лестниц, мостков и заграждений высоко над собой Рэмси мог видеть Гарсию возле выходного аварийного люка, разматывающего страховочный конец.

Рэмси поднялся по лестнице и подошел к Гарсии.

– Джо, похоже, мы пойдем искупаться вместе.

Гарсия быстро глянул на него и вернулся к своему делу.

– Нет, это мое дело.

Рэмси перегнулся вперед и остановил барабан с тросом.

– Почему?

– Я здесь лучший пловец. Так что…

– А мне как-то показалось, что ты можешь бояться воды.

Гарсия усмехнулся, но тут же стал серьезным.

– Я несу ответственность за смерть одного человека во время игры в водное поло. Шею ему сломал. Но там был азарт игры. Тут – дело.

– Но ведь ты не совсем отошел после кессонной болезни.

– Я хорошо отдохнул. – Он распрямился. – Дай-ка мне с полки пластырь для подводных работ. Отличная штука.

Рэмси подошел к переборке и взял на полке пластырь. За спиной он услыхал, как Гарсия говорит в микрофон интеркома:

– Это двадцать седьмой отсек?

– Да. А что? – Голос капитана в динамике был совершенно лишен человеческих тонов.

– Размышляю, как его ремонтировать…

– Джо, я сам это сделаю. Это…

– Я отдохнул, шкип. Чувствую себя прекрасно. Вы что, меня не помните? Соревнования по плаванию?

Тишина. Затем:

– Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо?

– Все тип-топ, капитан. Лучше не бывает.

– Рэмси.

Тот повернулся, реакцией была улыбка, нажал кнопку ларингофона.

– Я здесь, капитан.

– Как самочувствие, Джо?

Рэмси поглядел на Гарсию.

– Как обычно.

– Ладно, Джо. Но как только почувствуешь себя слишком весело, тут же возвращайся. Это приказ.

– Приятно, капитан. Сколько нефти мы теряем?

– Потери снижаются по мере нашего подъема. Сейчас – где-то галлонов тридцать в минуту. Пусть Рэмси оденет тебя в моющийся гидрокостюм. Эта нефть – такая мерзость, а тебе в ней работать.

– А помните, – сказал Гарсия, – на курсах переподготовки, когда отказал ваш гидрокостюм. Вы были похожи…

– Ладно, Джо. Как-нибудь в другой раз.

– Как «горячо» снаружи?

– Джо, ты можешь находиться там около часа. То есть, через сорок минут работы тебе надо будет возвратиться.

– Слишком мало времени, шкип. Хоть какой-нибудь запас имеется?

– Не думаю. Будешь следить за дозиметром своего гидрокостюма. Мы всплыли на глубину 150 футов и будем держаться на ручных насосах. Внешнее давление – 66 фунтов на квадратный дюйм. Радиация – 9050 миллирентген. Можешь выходить, Джо. Будь осторожен.

– Капитан, может мне выйти с ним? – спросил Рэмси.

– Мне не хочется, чтобы вы оба потом были в «остывающих», если можно без этого обойтись, – ответил Спарроу. – Помоги собраться и будь наготове у аварийного выхода.

– Есть.

Рэмси достал моющийся гидрокостюм, помог Гарсии одеть его и проверил все застежки.

Гарсия сказал в микрофон своего скафандра:

– Костюм даст мне кое-какой запас по времени. Так что получше проверь непроницаемость.

Рэмси снова тщательно просмотрел все застежки.

– Все плотно.

– Центральный пост, слышите меня?

– Четко и громко, Джо.

Я пошел.

– Мы попробуем проследить за тобой с помощью телекамер. Будь осторожен!

– Хорошо.

Гарсия нырнул в открытый люк, закрыл его изнутри. Рэмси слышал шум воды, заполняющей выходную камеру. Он достал еще один гидрокостюм и надел его, дважды проверив все застежки. В интеркоме он услыхал голос Боннета:

– Давление в выходной камере выровнялось. Внешняя дверь открылась… закрылась…

Голос Спарроу:

– Джонни?

– Тут.

– Как только из камеры выйдет вода, сразу же залезай в нее и будь готов заполнить.

Шум сжатого воздуха. Возле выходного люка загорелась зеленая лампочка.

– Я пошел внутрь, – доложил Рэмси. Он проверил внешний запор, открыл крышку люка, влез в камеру и закрыл люк за собой. Над краном заполнения камеры мигала лампочка. Рэмси подобрался поближе к крану и уселся на пол.

– Включи переговорное устройство, – раздался голос Спарроу.

– Вы ко мне? – спросил Рэмси.

– Да. Мы не видим Джо через носовые камеры.

Рэмси смотрел на капли воды, просачивающиеся через вентиль затопления камеры, глянул на дозиметр гидрокостюма. Остаточный фон: опасная доза наберется только через семьдесят часов. Он осмотрел овальный отсек выходного люка. Гарсия был снаружи, скорее всего уже проник в двадцать седьмой отсек, где была трещина. Рэмси мог себе только представить эти мучительные поиски в черной взвеси липучей нефти. Глаза у него стали закрываться, и он прибавил поступление кислорода от своего акваланга.

Стрелки часов продолжали вращение: пятьдесят пять минут.

– Рэмси!

Тот похолодел. До него дошло, что он уже получил какую-то дозу облучения.

– Здесь, капитан.

– У Джо закончилось данное ему время. Отправляйся посмотреть, что случилось… и будь поосторожней.

– Есть.

Рэмси повернул круглую рукоять заполняющего вентиля, почувствовал, как вода залила ноги. Холод проник даже через костюм. Одновременно загорелась лампочка предупреждения об радиационной опасности и зажужжал дозиметр. Красная стрелка показывала, что при данном уровне можно находиться в воде только семьдесят минут.

Давление в выходной камере выровнялось. Рэмси открыл внешний люк и закрепил крышку. Он взял фонарь, оттолкнулся от края выходного отверстия и выплыл наружу. И тут же его охватило чувство одиночества: никаких переговоров с лодкой, поскольку их могли подслушать враги.

Ручной фонарь высветил страховочный конец Гарсии, змеящийся в сторону кормы, в темноту. Рэмси пристегнул к тросу кольцо у себя на поясе и поплыл вдоль него. Вода была чернильно-черной, и луч фонаря не мог ее пробить. Он скорее почувствовал, чем увидал округлость «слизняка»: зрение мало могло помочь. Страховочный конец шел вдоль пластиковой стенки и забирался наверх, к выпуклости на спине «слизняка».

Рэмси потянул за конец. Никакой реакции. Тогда он поплыл вверх. Страховочный трос был обмотан петлей вокруг выпуклости входного люка, продолжение терялось в глубине баржи.

Вход в заполняющий патрубок. Рэмси распутал трос и снова потянул. Потом открыл задвижку впускного патрубка и нырнул вовнутрь.

Тут же навстречу ему рванулось целое облако нефти. Черные ее потоки циркулировали по всей протяженности заполняющей трубы. Рэмси закрыл задвижку, как вдруг движущаяся масса коснулась его. За плечо схватила рука и сжала: раз, два, три.

Гарсия. Все в порядке.

Возвращались они вместе. Свет из выпускной камеры звал к себе из мрака, и они направлялись к светлому пятну. Рэмси отстегнул пояс от страховочного конца, и Гарсия забрался в камеру, сматывая трос. Инженер закрыл крышку люка, задраил его. Рэмси открыл вентиль подачи сжатого воздуха, затем повернулся лицом к Гарсии.

– В барже все в порядке? – Голос Спарроу в интеркоме.

– Скорее всего, капитан, – ответил Рэмси.

– У Джо 25 минут переоблучения.

Рэмси глядел на нефтяные пятна на своем гидрокостюме. С бульканием из камеры вышли остатки забортной воды. Рэмси открыл кран подачи моющего раствора, чувствуя тугие удары бьющих под давлением струй. Нефть сходила, растворяясь в пене.

– О'кей, Джо, – сказал он.

Гарсия оставался недвижимым.

– Давай, Джо, пошли.

Тот даже не шевелился.

– Капитан, с ним что-то случилось.

Никакого ответа.

Рэмси бросился к люку, ведущему вовнутрь лодки.

Гарсия вяло кивнул, отступил. Рэмси раздраил люк. Крышка отскочила в сторону сама, открытая изнутри, и Рэмси увидал Спарроу, уставившегося на него. Капитан протянул руку к его горлу.

И только сейчас Рэмси понял причину молчания. Микрофон выключен! Он нажал на кнопку одетой в рукавицу рукой и еще ухватил рычание Спарроу:

– …немедленно в лазарет, Джо!

– Это струя моющего средства отключила мой микрофон, – оправдывался Рэмси.

– Смотреть надо! – рявкнул Спарроу. – Пошли отсюда.

Рэмси последовал за Гарсией, помог капитану снять с инженера гидрокостюм. Спарроу помог Гарсии подняться на мостки и снял с него ласты. Рэмси отступил назад и стянул с себя маску.

– Устал, – бормотал невнятно Гарсия. – …знал, кто-то придет за мной… вытащит меня… опасности…

Он направился вниз по лестнице.

Рэмси снял гидрокостюм, взял гидрокостюм Гарсии и тоже спустился. Гарсия со Спарроу уже исчезли в двери, ведущей на центральный пост. Когда Рэмси прошел туда же, заработали электродвигатели.

Боннет стоял за штурвалом, один в путанице рычагов и циферблатов. Не оборачиваясь, он сказал:

– Иди на пост и помоги мне снова найти это холодное течение.

Рэмси прошел на свое место, проверил показания внешнего термометра. На глаза ему попался дозиметр.

– Кто поднял тревогу?

– Капитан. Он не отрывал глаз от него.

– Так мы с Джо болтались в этом слое?

– Нет. К этому времени люки были уже закрыты.

Рэмси опять задрожал, глянув на показания: 42000 миллирентген.

– Это же смертельная доза. Наверное, течение перемешало слои.

– Где это холодное течение? – перебил его Боннет.

Рэмси попробовал провести быстрый поиск сонаром, дождался эха.

– А ну, два градуса вправо… Так.

– Точно, удалось.

– Мы снова нашли его, – сказал Рэмси. – И радиация падает. – Он поглядел на показатель давления: 262 фунта на квадратный дюйм. – Мы снова нашли свое холодное течение, – сказал Рэмси. – Пусть оно тащит нас вниз.

– У баржи положительная плавучесть, ее выталкивает вверх, – нахмурился Боннет. Он нажал кнопку ларингофона. – Капитан, у «слизняка» положительная плавучесть.

– На какой мы глубине? – ответил ему голос Спарроу.

– Мы снова в холодном течении. Глубина – около 600 футов.

– Сворачивай на запад. Курс – 260 o ровно.

– А если мы выйдем из термального потока?

– Вроде не должны.

– Как там Джо? – спросил Рэмси.

– Весь в дырках от уколов, – ответил Спарроу.

Боннет повернул штурвал, выставил носовые рули глубины. Палуба накренилась вниз градуса на три.

– Эта собака еще играется с нами, – сказал Рэмси.

– Ну почему бы нефти не быть тяжелой как свинец? – спросил Боннет. Он поменял угол наклона кормовых рулей глубины, потом носовых, поглядел на показатель скорости. – Эта зараза наполовину снизила нам скорость.

В помещение центрального поста вошел Спарроу, проверил положение рулей глубины, глянул на показания приборов.

Вдруг до Рэмси дошло, что Спарроу понадобился всего один взгляд, чтобы ознакомиться с жизнью корабля.

«Он сам часть этой машинерии», – подумал он.

– Баржа плохо слушается руля, – доложил Боннет. – Мы потеряли много балласта. Теперь надо найти где-нибудь чистый, «холодный» ил, чтобы восполнить его запас.

Рэмси поглядел на сонарную карту. Красное пятнышко, отмечающее их позицию, находилось севернее зараженных шотландских шхер, на линии, ведущей к Ньюфаундленду.

– Как раз по нашему курсу есть подводная гора Ольга, – сообщил он. – Западный ее склон омывается чистыми течениями и…

– Ил там может быть «горячее» наших замедлительных стержней в реакторе, – перебил его Спарроу. – И все же это может быть для нас шансом. Посему мы сменим курс.

– Внешняя радиация повысилась. Холодное течение уже меньше нашего диаметра.

– Так держать, – скомандовал Спарроу. – Баржа подцепила тут самую минимальную дозу. Есть возможность еще произвести антирадиационную обработку. А наша главная задача – доставить эту нефть домой.

– Но ведь он тоже будет «горячей», – удивился Боннет.

– И такую можно использовать, – объяснил ему Рэмси.

– Ближайшая наша задача, – сказал Спарроу, – набрать балласт. Но как это сделать, если мы не можем спуститься? Думаю, придется нам потерять еще одну «рыбку». – Он обратился к Рэмси. – Джонни, чувствуешь ли ты себя достаточно шустрым, чтобы, управляя дистанционно, зацепить конец шланга, засасывающего балласт, концом нашей торпеды «Con-5» и опустить его на дно?

Рэмси вспомнил Учителя Рида на торпедной базе в Бока Рэтон. Он поглаживал агатово-темную, гладенькую поверхность тонкой торпеды: «Это Con-5. Пуговицы на носу – радар и телекамеры. С их помощью вы как бы сидите на носу этой крошки, наводя ее на цель». Затем он показал черную коробку радиопередатчика с телескопической антенной. «А это блок управления. Поглядите, что можно делать с торпедой. Штука довольно капризная, так что можно наделать много ошибок».

– Ладно, так что ты думаешь об этом? – спросил Спарроу.

– Как только эта крошка сойдет с крепления, она тут же приводится в боевую готовность и готова к взрыву. Если я зацеплю ее носом где-то рядом с нашим корпусом, нам конец.

– Так ты считаешь, что не сможешь управиться с ней?

– Этого я не говорил. – Рэмси поглядел на свои руки. Те не тряслись. – Если может кто-то другой, то могу и я, но…

– Здесь надо молодые руки, – сказал Спарроу. – Лес и я уже стары для этого.

– А как же, дедуля, – отозвался Боннет.

– Я серьезно, – сказал Спарроу. – Наконечник балластосборного шланга выступает где-то на фут. «Con-5» делает более 15 узлов, так что шланг натянет хорошо. Это значит…

– Это значит, что лучше бы я был в порядке, – ответил Рэмси.

– Такое в первый раз, – сказал Боннет.

Рэмси вздрогнул.

– Ладно, в Бока Рэтон говорили, что с «Con-5» я управляюсь нормально.

– Бока Рэтон? – спросил Спарроу. – Что это за Бока Рэтон?

Тут до Рэмси дошло, что он сделал следующую ошибку. Бока Рэтон была торпедной школой… для специалистов Службы Безопасности.

– Это, случаем, не тренировочный центр Безопасности? – спросил Боннет.

– Из-за болезни я не смог заниматься со своим курсом, вот меня и послали туда, – объяснил Рэмси, молясь про себя, чтобы ему поверили.

– Мы будем над Ольгой через двадцать минут, – сообщил Боннет.

– Я пойду глянуть, как там Джо, – сказал Спарроу и вышел.

– Гарсия собирается стать единоличным владельцем лазарета, – съехидничал Рэмси.

– Надеюсь, что с ним все в порядке, – ответил Боннет. – Не думаю, чтобы капитан специально посылал его на ремонт «слизняка». Только я не смог бы это сделать.

– И я не смог бы, – сказал Рэмси. – Но, догадываюсь, у капитана был свой резон. – Он нахмурился. – Хотелось бы знать, чем он руководствовался сейчас, вручая мне эту заковыристую работку.

– А ты уже игрался с «Con-5»? – спросил Боннет.

Рэмси неожиданно улыбнулся.

– А как же. Мой инструктор считал себя отчаянным парнем. Мы брали две торпеды: он управлял одной, я – другой. Устраивали в бухте игру в пятнашки. Кто запятнает первым, тот победил. Знаешь, я брал…

– Прекрасно, прекрасно, – перебил его Боннет. – Я хочу дойти до сути. Мне не надо большой «ба-бах!». Это игры для молодых, скажем, школьные игры. Так вот, мы уже давно кончили школу. А ты нет.

– О!

Боннет довольно засмеялся.

– Обычно я тоже неплохо играл в эти игрушки. Знаешь что, когда вернемся, сходим в торпедную школу, и я вызову тебя на подводный турнир. Весело?

Рэмси быстро пришел в себя.

– Значит, капитан никогда не ошибается, так?

– В людях никогда, – ответил Боннет. – То же самое касается и машин. – Он прервался, чтобы поправить угол наклона горизонтальных рулей. – А когда мы вернемся домой, его вызовут на ковер и намылят шею за то, что напрасно потерял много «рыбок». Опять же, запчастей.

Рэмси размышлял: «Уже психолог-первокурсник знает, что лидер группы – это объединяющая сила… логос. Теперь понятно, почему у этого экипажа самые высокие показатели. Спарроу – это…»

– Так вот, когда я подумаю про это, у меня прямо кровь вскипает, – сказал Боннет.

– Что заставляет твою кровь вскипать? – спросил вернувшийся Спарроу.

– Все эти высокопоставленные придурки на базе.

– А для чего они еще существуют? Сколько там до этой горы?

– Пять минут.

– О'кей. Джонни, посмотрим, насколько ты хорош в играх с «Con-5», – Спарроу указал на торпедный пульт.

– Как там Джо? – спросил Боннет.

– Я только что до краев напичкал его декарбонизирующими уколами. Если радиация осядет в костях, как инженера его можно списывать.

Рэмси неторопливо изучал торпедный пульт.

– Мы еще вовремя его вытащили, – сказал Боннет. – Ничего, через несколько дней будет как новенький. Без кальция, без карбонатов, без…

– Только сейчас же закажи ему резиновые кости, – перебил его Рэмси. – А сейчас помолчи.

– Маэстро готовится к выступлению, – понимающе сказал Боннет.

Рэмси глядел на батарею красных тумблеров, смотровых экранов, спусковых устройств. Перед ним была небольшая голубая палочка, которая в его руках будет представлять «Con-5». Он выбрал одну модельку, подключил управление и сказал:

– Я готов. Глубина?

– Двадцать две сотни футов до дна, – ответил Боннет. – Можешь начинать сразу же. – Гора прямо под нами. – Он приглушил двигатели настолько, что «Рэм» еле двигался.

– Еще один запасной шланг у нас есть, – сказал Спарроу.

– Я могу сделать тренировочную попытку, чтобы взять пробу ила на радиационную проверку? – спросил Рэмси.

– Нет. Все надо сделать быстро. «Восточные» могут услышать наши управляющие импульсы. Если дно «горячее», что ж, у нас будет «горячая» нефть, ее можно будет использовать на смазку в атомном производстве.

– Так что, сейчас?

– Запускай, – скомандовал Спарроу. – Лес, подсвети шланговый барабан.

– Уже готово, – ответил Боннет.

Рэмси переключил телеэкран на носовые камеры своей торпеды, включил источник излучения широкого спектра, расположенный рядом. Сейчас на экране была часть корпуса «Рэма», видимая в инфракрасных лучах. Полыхали боковые прожектора, освещавшие барабан со шлангом. В другой части экрана показывалось относительное положение подлодки и тоненькой «Con-5».

– Добавьте, пожалуйста, скорости, – сказал Рэмси. – Мы будем идти ровнее.

Боннет продвинул рычаг управления скоростью на одно деление, и «Рэм» двинулся быстрее.

Рэмси подвел смертельно опасную торпеду поближе к корпусу. Он не мог видеть ее остроконечных стабилизаторов, но знал, где те находятся – спереди, возле игольчатого носа.

– Помигай боковыми прожекторами, – попросил он Боннета.

Тот нажал на тумблер: включено, выключено, включено, выключено.

Сияние на экране у Рэмси стало тоже мерцать в ритме выключения.

– Хотелось знать точно, что это те самые прожектора, – объяснил Рэмси. Он провел торпеду над самыми фонарями. Сейчас наконечник шланга был спереди и торчал под углом в 45 o от плоскости барабана.

– Отлично, – сказал Рэмси. – Поехали. – Он отвел торпеду назад на десять футов и дал на ее двигатели полную мощность. Та рванулась вперед, налетела на конец шланга, как бы поколебалась, но потом помчалась дальше.

– Захват получился, – сообщил Боннет.

– Что еще? – спросил Рэмси. Он чуть-чуть снизил скорость торпеды и поглядел на данные прибора, показывающего скорость барабана шланга. Внезапно та снизилась до нуля.

– Ты упустил наконечник, – сказал Спарроу.

Рэмси повел торпеду по кругу. Змеящийся шланг снова был виден на экране. Электронщик снова разогнал свою маленькую «Con-5», и та захватила наконечник будто голодная акула. «Надо получше его держать».

– Я стану ходить по кругу над этой горой, – сказал Боннет. – Слежу за тобой на своем локаторном пульте. За сотню футов до дна предупрежу. А оттуда уже пойдешь сам.

– На этот раз я ухватил шланг где-то футах в десяти от наконечника, – сказал Рэмси. – Включишь насосы сразу же, как только я воткну шланг в ил, это его удержит на месте. Не хотелось бы пришпиливать эту опасную булавочку слишком близко.

– Насосы готовы, – доложил Боннет.

Рэмси быстро поглядел по сторонам, увидал Спарроу возле пульта управления баржой, его руки, лежащие на рукоятках.

Он представил себе все соединения, идущие через управляющий пульт к корме, паутину проводов, соединяющих «Рэм» и «слизняка». Если там не будет никаких разрывов… если удастся воткнуть наконечник шланга в ил… если…

– Сотня футов, – доложил Боннет. – Ты идешь над восточным склоном горы.

– Я уже вижу ее очертания, – сказал Рэмси, не отрывая глаз от экрана.

Он подводил торпеду все ближе и ближе ко дну.

– На месте, – сказал он. – Скорее всего, ил тут имеется.

– Помолись, чтобы он был «холодным», – сказал Спарроу.

– Лучше помолитесь, чтобы у нас был балласт.

Он подводил торпеду и наконечник шланга все ближе… ближе…

– Есть.

– Качай и… держи, – сказал Спарроу.

Рэмси отцепил «Con-5» от шланга и повел ее наверх.

– Не уводи эту штуку слишком далеко, будь наготове, – предупредил Спарроу. – Может надо будет переместить шланг.

Они ждали.

– Нос «слизня» опускается, – сказал Спарроу. Он подключил радиометр балластного отсека. – Слава Богу, ил «холодный».

Пока «Рэм» кружил над подводной горой, «слизняк» понемногу приобретал гидростатический баланс. Наконец Спарроу сказал:

– Отлично, Джонни. Найди какую-нибудь глубокую впадину для «Con-5» и загони ее туда. Только не надо взрывать.

– Есть. – Рэмси послал маленькую торпеду вниз, вдоль склона подводной горы, нашел край подводного обрыва и посадил металлическую «рыбку» на дно. Он отключил дистанционное управление и встал из-за пульта.

– Шланг уже смотан, – сообщил Спарроу. – Лес, погружение, и сразу же входим в это холодное подводное течение. Курс – 260 o . Джонни, глянешь на Джо?

– Есть, капитан. – Внезапно Рэмси почувствовал себя совершенно обессиленным, он держался исключительно на нервах.

– А после того и сам пойдешь отдохнуть.

Рэмси направился в лазарет.

Гарсия, одетый только в шорты, лежал на кровати под лучами кварцевой лампы. Он развалился на спине, заслоняя смуглой рукой глаза. На коже блестели капельки пота. Когда Рэмси вошел, Гарсия отнял руку и поглядел из-под нее.

– Это ты?

– А ты кого ожидал? Генерального хирурга?

– Не смешно.

Рэмси коснулся его лба тыльной стороной ладони.

– Морозит?

Гарсия прокашлялся.

– Немного. Это после чертовых декальцифицирующих уколов.

Рэмси поглядел на расписание инъекций, подвешенное Спарроу над кроватью.

– Самое время делать следующие уколы: декарбонатный и дефосфатный. А через час еще один – десульфатный. – Он прошел к медшкафчику у противоположной стены, заметил, что Спарроу уложил уже необходимые шприцы на стерильной вате, проверил этикетки.

– Что вы там делали? – спросил Гарсия.

Рэмси подошел с приготовленными шприцами и сказал:

– Закачали новый балласт в «слизняка». Повернись-ка.

– Этот в левую руку, – указал Гарсия. Он протянул руку, проследил, как Рэмси продезинфицировал участок кожи, сделал укол и уложил шприц в аптечку.

После всего Гарсия спросил:

– Ну что, разгадал ты со своей черной коробочкой капитана?

Рэмси застыл на месте. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и повернулся к Гарсии.

– Что ты имеешь в виду?

Лицо Гарсии перекосило усмешкой.

– Только не строй из себя невинного младенца, Джонни. Ты знаешь меня. Я их тех, кто способен заменить тебя в электронной мастерской, если ты будешь в отключке.

– Но…

– У меня хобби такое – вскрывать замки и заходить. – Гарсия подложил руки под голову, скривившись, когда пришлось шевельнуть левой рукой. – Не стоило искушать такого парня, как я. Слыхал про ящик Пандоры? – Рэмси смочил языком пересохшие губы.

– Ты имеешь в виду аппаратуру для дальнего зондирования?

– Старик, ты что, не понял, твое дело швах. – Он испытующе поглядел на Рэмси. – Это устройство в коробке лишь для того, чтобы замылить глаза капитану. Не знаю как, но…

– Ладно, давай завяжем про это, – предложил Рэмси. – Ты…

– И я подверг эту штуку испытанию.

– Испытал?

– Ты чертовски упрямый тип, Джонни. Если бы я не…

– Начни с начала, – устало сказал Рэмси. – Хочу знать, что ты думаешь про все это.

– Довольно-таки много, – ответил Гарсия и лег поудобней.

Рэмси взял стул и подсел ближе.

– С самого начала, – начал Гарсия, – ты не посвятил меня во все эти тайны с черной коробкой. С твоей стороны это было ошибкой. Любой нормальный электронщик всегда переполнен желанием похвастаться своими цацками перед другими, знающими в этом толк, кто говорит на одном жаргоне с ним. – Уголки губ Гарсии натянула улыбка. – Кстати, ты не употребляешь жаргона.

– И что с того?

– Следовательно, на борту нет никого, кто пользовался бы твоим личным жаргоном.

– И потому ты решил, что я шпион?

Гарсия покачал головой.

– Я никогда не считал тебя шпионом. – Он нахмурился. – Извини. Наверно, я смог бы предотвратить эту твою несчастную стычку с Лесом. Но я все время был уверен, что ты не шпион.

– Откуда такая уверенность?

– Твоя ирония неуместна. – Гарсия поколебался. – К тому же – моя жена, – это двоюродная сестра коммандера Гедсена с «Дельфина». На Геда огромное впечатление произвел один парень по прозвищу Долговязый Джон Рэмси из ПсиБю, который вытащил их из больших неприятностей, когда у них накрылась кислородная система. Он рассказывал, что этот Рэмси на ходу сымпровизировал «вампиры» и проделал эффектные штучки с ангидразой, о чем не писалось в книжках. Он считал, что этот Рэмси спас им всем жизнь.

– И отсюда ты решил, что я тот самый Рэмси?

– Гед был чертовски поражен этим Долговязым Джоном Рэмси, кроме одного: он говорил, что рыжий сукин сын действовал всем на нервы своим всезнайством.

– Но в мире полно рыжих…

– А как же! – Гарсия покачал головой. – Ты из ПсиБю. И только две вещи на нашей плавучей канализационной трубе интересуют тебя больше всего остального: капитан и черная коробка в твоей каюте. Потому-то я и вскрыл ее.

Рэмси через силу пытался оставаться бесстрастным.

– И?

На лице Гарсии появилась таинственная усмешка.

– Там было отдельное записывающее устройство, сопряженное с таймером. Я скопировал четыре из твоих лент и проверил назад по времени, что мы тогда делали.

– И что это тебе показало?

– Когда капитан спал, линии на твоих графиках выравнивались. И это каждый раз.

Рэмси вздрогнул, но не сказал ни слова.

– Но мне надо было главное, основное доказательство. Дважды, когда капитан калечился – когда его ударило током, и когда он счесал кожу на лодыжке – я заметил точное время. Так вот, именно в эти моменты линии графиков на твоих лентах зашкаливали.

Рэмси про себя промотал ленты назад; теперь его тогдашние недоумения объяснились.

– Умно.

– Спасибо, старик. Я тоже так о себе подумал.

– И что это доказывает?

Гарсия поднял брови.

– Это доказывает, что ты записываешь какие-то внутренние реакции капитана. А только одну разновидность парней интересует, что тикает в человеке.

– Ну?

– И это элементарно приписывает тебя к головокопателям.

Рэмси улыбнулся, пусть и невольно. «Ну вот, меня и умыли, – подумал он.

– Хорошо еще, что я в приличной компании».

– Не думаю, что буду тебя выдавать, – сказал Гарсия. – Представление еще до конца не выдохлось. Мне следует помнить, что надо благодарить ПсиБю за одно из самых увлекательных путешествий в своей жизни.

– Мне кажется, что ты хочешь вмешаться в действие.

– Боже упаси, нет! У меня всегда имеется своя роль. Но одно, старик, я должен сказать. Не стоит подцеплять нашего Сэвви Спарроу на крючок.

– Не понял?

– Это он режиссер всего спектакля. Знаешь ты это или нет, но это он следит за ходом сценария.

Рэмси подавил неприятное чувство беспокойства.

– И поэтому ты не хочешь меня выдавать?

– Естественно, ты правильно все понял. – В голосе Гарсии появились низкие, звенящие злостью нотки. – А теперь делай мне следующий укол и уматывай к чертовой бабушке! Меня уже начинает доставать твое чувство превосходства.

Рэмси почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Он пару раз глубоко вздохнул и встал на ноги.

Гарсия делано перевернулся на живот и прохрипел, прижав губы к подушке:

– На этот раз, старик, в левую ягодицу. Только не разряди на мне свою злость.

Рэмси прошел к шкафчику с препаратами, вернулся со шприцом и сделал укол.

– Совсем не больно, – удивился Гарсия. – У тебя железные нервы.

Рэмси прошел к кровати, положив шприцы на место.

– Так какое чувство превосходства? – требовательно спросил он.

Гарсия перекатился на спину, скорчил гримасу, и сказал:

– Я не имею в виду, что тебе не нравится Лес или я, но, ради Бога, жизнью своей ты обязан…

– Хватит! – прорычал Рэмси. – Ты говорил здесь о превосходстве. Любой придурок будет говорить тут о превосходстве…

– Ну ты и сказанул. У всех нас есть свои маленькие недостатки. В том числе и у юного энсина…

– Ты имел в виду нечто другое, – нахмурился Рэмси.

– Да, имел, – согласно кивнул Гарсия. – Скорее всего, ты просто хотел стать в нашей банде своим. Вопреки… – он замолк.

– Вопреки чему?

– Своей второй работе.

– Может и потому… – ответил Рэмси.

Гарсия отмахнулся.

– Я никогда над этим не задумывался. Но в этом есть смысл. Вы, психмены, должны быть чертовски одинокими. Все ваши приятели – не по профессии – всегда настороже, чтобы не попасться к вам же в когти.

Рэмси сунул руки в карманы брюк.

– С чего это такое плохое мнение о психологах?

– Наблюдал за вашими операциями, док.

Рэмси фыркнул.

– Ты же никогда не видел, как я провожу операции. – Он подвинул стул к кровати Гарсии и уселся. – Ты хотел поговорить серьезно.

Гарсия приподнялся на локте.

– Смотри, старина, я действительно…

– Твоя тайна вышла наружу, – сказал Рэмси.

Гарсия побледнел.

– Что… ты… имеешь… в виду?

– Сейчас ты ведешь себя и действуешь, как человек под страхом лишения жизни, более ужасным, чем даже страх перед смертью. Ты пытаешься изобразить из себя жертву, как будто тебя собираются наказывать… – Рэмси замолк и пристально поглядел на Гарсию.

– Ну?

– До этого я как-то не обращал на это внимания. Джо, ты связан каким-то образом со смертью лейтенанта из Безопасности?

Гарсия упал на подушку.

– Нет.

– И даже косвенно?

– Я ничего не знал о нем, пока мы не нашли тело.

Рэмси уже собрался кивнуть, но тут к нему пришла мысль: «Погоди, ведь это не прямой ответ. Это только увертка, отговорка, похожая на ответ». Он сказал:

– Ты предпочитаешь лгать косвенным образом?

Гарсия уставился в потолок, губы сомкнулись в твердую линию.

– Ладно, Джо. Поговорим о чем-нибудь еще.

– А почему бы не поговорить о тебе самом?

– Ты для меня слишком приятный собеседник. Скажи, Джо, только не как психологу, что просматривается через твою притворную стенку неадекватной агрессивности…

– Вот посмотри, парень. – Гарсия повернул голову на подушке так, чтобы глядеть прямо на Рэмси. – Вот ты пришел за мной, когда я ремонтировал «слизняка». С твоей стороны это был напрасный, бойскаутский поступок, если можно так выразиться, и я поблагодарил тебя, когда мы возвратились, но…

– Поблагодарил меня?

– А, я и забыл, ты свалял дурака с напором моющего средства, и при этом твоя аппаратура связи отключилась. Бывает. Так вот, тогда я сказал нечто вроде того, что поступок твой был ненужным. В случае опасности я мог бы выбраться из «слизняка», прорубил бы стенку… Так что мы…

– С чем ты мог выбраться?

– Не понял.

– Перед тем, как надеть гидрокостюм, ты вывернул карманы. Твой нож оставался здесь, в шкафчике, когда я был готов выйти наружу. Так с чем ты собирался прорваться из «слизняка» – с куском пластыря?

Смуглое лицо Гарсии побледнело.

– Валяй, продолжай, – предложил Рэмси.

– Ты выстроил свою роль еще круче, чем даже собирался вначале, Джонни. Кто писал для тебя сценарий?

– Все потому, что ты никогда не видел моих операций. А сейчас я хочу задать тебе вопрос. Хотелось бы получить прямой ответ и немедленно. Хорошо?

Гарсия слабо усмехнулся.

– Договорились.

– Что есть в этой службе, что по-настоящему «давит» на подводника?

– Ничего на нас не давит, – ответил Гарсия. Мы любим свою работу. Во всем мире ничего не может сравниться с подводными буксировщиками. Ты будто играешь с пантерой, ловя ее за хвост.

– Я серьезно, Джо. Я ищу нечто внутри тебя, что закупорено и не может найти выхода. Мне кажется, я знаю, что это такое, только хотелось бы услыхать об этом от кого-нибудь еще. Например, от такого, как ты, что разбирается и в людях, и в подлодках. Мне кажется, что раньше мы искали не в том направлении.

– Что ты хочешь знать?

– Я не собираюсь тебе подсказывать. Хочу знать, что есть такого в этой службе, что по-настоящему жжет твою задницу, о чем вы предпочитаете не говорить даже среди своих.

Гарсия снова оперся на локоть. Он поморщился, когда двинул рукой, куда перед тем делались уколы.

– Хорошо, Джонни-малыш. Ты заслуживаешь прямого ответа хотя бы за то, что парень ты наблюдательный: нож и все такое. Ты видел, как мы уходили в плавание?

– Да.

– Выползали, как змеи. Тебе могло показаться, что так заведено.

– Это требования Безопасности.

– Да к чертовой матери Безопасность. Или эти тупицы до сих пор представляют, будто «восточные» понятия не имеют о размещении наших баз?

Рэмси покачал головой.

– Ну ладно, допустим, Безопасность уверена, что «восточные» знают, где находятся наши базы. Если они получили наше шифрованное послание, они подтвердят эту уверенность.

– Они и без того знают об этом. Все эти игры в «казаки-разбойники» – это для придурков. Единственная причина, по которой стаи «восточных» не сторожат выходы из всех наших пяти баз – это морское и воздушное патрулирование.

– Пяти?

– Пять баз, Джонни. Об этом знает любой подводник. Знают капитаны, значит знают и моряки. Это лишь Безопасность может умалчивать…

– Я тебя не понимаю, Джо. Извини.

– Джонни, скажем, ты единственный на борту умеешь управлять кораблем. Остальные разбираются в чем-то остальном. Допустим, в реакторах. Для тебя, Джонни, вопрос жизни и смерти знать, что медцентр по лучевой болезни находится на другом конце Чарлстонского короткого тоннеля, что тоннель этот выходит в Чарлстонскую бухту уже за молом, в сотне футов слева…

– Я понял, что ты имеешь в виду. Значит, у нас пять баз.

– Вообще-то было шесть. Но «восточные» устроили диверсию на одном из наших подводных крейсеров, и тот взорвался, проходя тоннель – как проходили и мы сами. Сейчас мы имеем там кратер Тела Христова…

– Погоди! – Рэмси потряс головой. – Но ведь это была «восточная» ракета!

– Дерьмо собачье! И от него так просто не отмоешься, Джонни. Невозможно объяснить, каким образом эта ракета пробила нашу «совершеннейшую» автоматизированную систему защиты и плюхнулась прямиком в тоннель.

– Как это, в тоннель?

– Джонни, я был там. Как и другие ребята-подводники. Пусть Безопасность вешает лапшу на уши кому другому, только не нам. Ты не скажешь мне, как это ракета, наводимая из Сибири, пусть даже и случайно попадает в Техасе прямиком в яблочко? Уж слишком притянуто за уши.

Он откинулся на подушку.

– Допустим, что я согласен с твоими доводами, – сказал Рэмси. – Но как быть с моим главным вопросом?

– Ты все еще собираешься влезть в мои мысли?

– Я хочу получить ответ на свой вопрос.

Гарсия уставился в потолок.

– Ладно, Джонни. На твой вопрос можно ответить приблизительно следующее: во всех службах есть люди – не только на подводных лодках – которые настолько больны от войны – войны год за годом, год за годом – настолько больны от вечного страха, что им уже безразлично что-то другое. Смерть? Старинная подруга, живущая по-соседству, за переборкой. И предпочтительным становится уже совершенно противоположное. Например, хочется плевать на свои обязанности, хочется, чтобы выиграла другая сторона. Пусть побеждает кто угодно, лишь бы остановить, прекратить это дело – кровавое, глупое и бесконечное.

Голос его затих, и Гарсия отвернулся, уставившись в стенку.

– Но ведь это же безумие, – прошептал Рэмси.

– Вот именно, – тихо сказал Гарсия. – Не станешь же ты доказывать, что война дело разумное. Ведь мы люди, что бы это ни значило. Если безумие – это образец для поведения, тогда все мы и ты мало кого найдем, кто понимал бы это противоречие. И вот тогда небольшие остатки здравого смысла, когда везде льется кровь, будут проявляться совершенно иным образом.

– Каким?

– Как у нашего капитана. Ты видел, как он молился за души тех, кого убил. Вот это и есть остатки здравого смысла, нормальности. Ты можешь почувствовать это. – Он устремил горящие глаза на Рэмси. – Ты когда-нибудь думал про то, какие они – эти парни? Черт побери! Не могут же они слишком отличаться от нас! У них есть жены, дети, любимые, надежды и страхи. Я точно знаю, имеются люди, которые думают про эту долбаную войну то же самое, что и мы, их враги. – Голос его стал громче. – Ничего! Главное – сказать. Это как боль в груди, которая никак не кончается, а только накапливается и накапливается.

– Джо, спокойней.

Гарсия расслабился.

– Все в порядке.

– Это все военный синдром, давление войны, – сказал Рэмси. – О чем-то подобном я и думал. – Он вздрогнул. – Нет, скорее всего ты говоришь о том же самом.

– Каком том же?

– Каким-то образом это может быть связано с инстинктом смерти.

– Ой, для таких, как я, это слишком заумно.

– Я этого не говорил.

– Но предположил, Джонни-малыш. Еще один из ваших эзотерических нонсенсов. Я изучал психологию. Читал и старых, и новых мастеров: Фрейда, Юнга, Адлера, Фримана, Лози, Кмисая. Я искал ответы, а нашел лишь толкования, оговорки. Но жаргон я знаю.

– Тогда ты знаешь и про «инстинкт смерти».

– А как же, Джонни. И «восточные», и мы – все слепо прут к тотальному уничтожению. Ты это хотел мне сказать?

– Нет, не совсем то. Я думал про другое. Но, может, я ошибался.

– А может, и я хочу быть слепым.

– Да. Мы слишком рано перескочили к другим проблемам, Джо. Ты мне не ответил. Готов ты мне сказать, что это «восточные» сделали тебе предложение делать грязные делишки для них?

Гарсия холодно поглядел на него.

– Надеюсь, что мы оба будем жариться в аду, – сказал он, четко выговаривая слова.

Рэмси поднялся.

– Ты мне очень помог, Джо. Но тебе и вправду надо отдохнуть.

Он отключил кварцевую лампу над кроватью и пошел к двери.

– Ты думаешь, что я «спящий» агент? – спросил Гарсия.

Не поворачиваясь, Рэмси ответил:

– А разве «спящий» полезет получать сверхдозу радиации, чтобы укрыть нас от врагов?

– Возможно, – ответил Гарсия. – Если ему осточертела его работа, и он устал от войны так же, как и я.

«И это именно тот ответ, которого я боялся», – подумал Рэмси. Он сказал:

– Отдыхай.

– Чтоб тебя черти разодрали.

Рэмси вышел в коридор и внезапно заметил, что этот серый проход не ведет никуда. Он подумал: «Мой собственный мир катится к шизофрении. Безопасность! Их задача – сделать нас еще большими шизоидами, разрушить как можно больше коммуникативных связей». Он опять повернулся, чтобы посмотреть на Гарсию. Тот повернулся на бок и глядел в стенку. «Вот почему так важно принадлежать к группе Сэвви Спарроу. Здесь есть островок здравого смысла».

Тут он вспомнил Хеппнера, сошедшего с ума электроника. «Если ты не можешь быть вместе, и не можешь уйти – что тогда?»

И форма, и содержание вопроса стали преобразовываться в сознании Рэмси.

Он направился на центральный пост. Помещение показалось ему громадным: тепло, горят красные и зеленые огоньки, свистящий шум двигателей, легкий запах озона и масла, протекающего в глубоко скрытых системах, запахи, которые не могли полностью поглотить никакие фильтры.

Спарроу стоял у штурвала, совершенно истощенная фигура, одежда болталась на нем мешком. Внезапно до Рэмси дошло, что капитан страшно потерял в весе, хотя, вроде бы, для этого не было никакого повода.

– Как там Джо? – спросил Спарроу, не поворачиваясь.

«Он увидал мое отражение на приборном стекле, – подумал Рэмси. – От него ничего не уйдет».

– Похоже, что с ним все будет в порядке, – ответил Рэмси. – Его «вампир» показывает отрицательное поглощение. Наверное, он немного облысеет, и, конечно, его ждут приступы тошноты.

– Мы высадим его в Чарлстоне, – сказал Спарроу. – «Вампир» ничего не может сказать, как там у него с костным мозгом. Главное, чтобы не было слишком поздно.

– Пока что все говорит за то, что он выкарабкается. Ионы кальция заменятся на незараженные. По сульфатам показатели отрицательные. Так что с ним все будет хорошо.

– Дай Бог, Джонни. Я проплавал с ним долгое время, и потому мне не хотелось бы его терять.

– Он знает об этом, капитан.

Спарроу обернулся, сделал странный, плавный жест рукой, улыбнулся.

– Догадываюсь, что так оно и было.

А Рэмси подумал: «Ты не можешь сказать мужчине, что любишь его. Нет, если ты сам мужчина. Еще одна проблема. У нас нет подходящего слова, которое не переходило бы на секс». Он спросил:

– А где Лес?

– Пошел немного отдохнуть. Двадцать минут назад мы вышли в Арктическое течение.

Рэмси направился к своему посту у локационного пульта, положил руку на вентиль воздухообменника. В голове клубились мысли. После разговора с Гарсией он будто бы поднялся к поверхности, давление внутри головы уменьшилось.

– Через час Лес заступит на вахту, – сказал Спарроу. – Пока же я справляюсь и сам. Ты придешь через три часа. Будем уплотнять расписание, пока нет Джо.

– Хорошо, капитан.

Он направился к себе в каюту и вдруг понял, что чертовски устал. Ему было не до телеметрии и лент с записями. Он и так знал, что там увидит: железное самообладание, самоконтроль, выдающие себя за нормальность. Но может это и была нормальность. Он заснул, даже не раздеваясь.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть