Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Торговый дом Гердлстон The Firm of Girdlestone: a Romance of the Unromantic
Глава XXXII. Разговор в библиотеке дома на Эклстон-сквер

Розовощекая служанка по имени Ребекка все еще стояла в прихожей возле массивной входной двери, прислушиваясь с злорадной усмешкой к затихавшим вдали шагам молодого Димсдейла, когда ухо ее уловило звук других, более быстрых шагов, приближающихся с противоположной стороны. Улыбка сбежала с ее лица, и оно приняло странное выражение. Трудно было определить, что преобладало в нем: радость или страх. Быстрым, нервным движением она пригладила волосы и провела рукой по щекам, успев в то же время окинуть взглядом свой белоснежный передник, украшенный яркими бантами. Однако дополнить чем-либо свой туалет, даже если ей этого очень хотелось, у нее не было времени, так как ключ уже повернулся в замке, и в прихожей появился Эзра Гердлстон. При виде ее темной фигуры, внезапно выступившей из полумрака, он испуганно вскрикнул и, попятившись, прислонился к дверному косяку.

— Не пугайтесь, мистер Эзра, — прошептала Ребекка, — это я.

— Черт бы тебя побрал! — злобно выругался Эзра. — Чего ты тут торчишь? Ты меня напугала!

— Я не нарочно, мистер Эзра. Я только что отворяла дверь и не успела уйти. И раньше вы никогда не гневались так, если заставали меня в прихожей, когда возвращались домой.

— Эх, девчонка, — отвечал Эзра, — нервы у меня пошаливают в последнее время. Целый день сегодня было как-то не по себе. Погляди, как дрожат у меня руки.

— Подумать только! — хихикнула девушка, прибавляя свету в газовом рожке. — Вот уж не думала, что вас можно напугать. Ой, да вы бледны, как полотно!

— Ладно, хватит! — грубо оборвал он ее. — Где вся прислуга?

— Джейн ушла. Кухарка, Уильям и мальчишка — внизу.

— Зайди сюда, в библиотеку. Они подумают, что ты где-нибудь наверху, в спальне. Мне надо с тобой поговорить. Зажги настольную лампу. Ну так что, они уехали?

— Да, уехали, — отвечала девушка, стоя возле кушетки, на которой развалился Эзра. — Ваш папенька приехал на извозчике часов около трех и увез ее.

— Она не подняла шума?

— Шума? Нет. А зачем ей поднимать шум? Правду сказать, вокруг нее и так уж столько подняли шума… Ах, Эзра, вы были так ласковы со мной, покуда она не стала между нами. Я могла шесть дней в неделю терпеть все злые слова от вас, если знала, что на седьмой день вы пророните хоть одно доброе словечко. А теперь… вы и не смотрите на меня совсем! — захныкала она и принялась вытирать глаза линялым носовым платком.

— Перестань, слышишь, перестань! — раздраженно прикрикнул на нее Эзра. — Я хочу, чтобы ты сообщала мне, что тут делается, а не распускала нюни. Она, значит, примирилась с тем, что надо ехать?

— Да ничего, уехала спокойно, — отвечала девушка, подавляя вздох.

— Налей-ка мне немножко коньяку вон из той бутылки, из той, что откупорена. Ты меня напугала, никак в себя не приду. Отец не говорил, куда они поехали?

— Я слыхала только, что он велел извозчику везти их на вокзал Ватерлоо.

— И больше ты ничего не слыхала?

— Больше ничего.

— Ладно, если он не сказал, так я скажу. Они уехали в Хампшир, моя прелесть. Местечко это называется Бедсворт — очаровательный уголок на берегу моря. И я хочу, чтобы ты завтра отправилась туда же.

— Хотите отправить меня туда?

— Да. Им нужен кто-нибудь половчей и порасторопней, чтобы держать дом в порядке. Там уже есть, кажется, какая-то старуха, но она слишком дряхлая, и толку от нее мало. А ты, я уверен, в два счета приведешь все в порядок. Отец намерен пожить там некоторое время вместе с мисс Харстон.

— А вы как же? — спросила девушка, и в ее темных глазах мелькнуло подозрение.

— Обо мне не беспокойся. Я останусь здесь, чтобы вести дела. Ведь кто-то же должен быть в конторе. Полагаю, что кухарка, Джейн и Уильям сумеют позаботиться обо мне втроем.

— А я теперь совсем не буду видеть вас? — воскликнула девушка, и голос ее дрогнул.

— Почему же? Я буду наезжать туда каждую субботу и оставаться до понедельника, а может, и на неделе наведаюсь. Если же дела пойдут хорошо, могу и пожить там немного. Это отчасти будет зависеть от тебя.

Ребекка Тейлфорс с удивлением уставилась на Эзру.

— Как же это так — от меня? — взволнованно спросила она.

— Видишь ли, — с некоторым колебанием произнес Эзра, — это отчасти может зависеть от того, будешь ли ты хорошей девушкой и сделаешь ли то, что я тебе скажу. Ведь ты все для меня сделаешь, правда?

— Вы сами знаете, что сделаю, мистер Эзра. Когда вам что-нибудь потребуется, вы всегда вспомянете про меня, ну, а как я вам не нужна, так у вас для меня ни доброго словечка, ни доброго взгляда. Будь я собачонкой, вы бы обращались со мной лучше. Я могу стерпеть ваши грубости, стерпела от вас даже побои и не держу злобы на сердце. А вот смотреть, как вы увиваетесь за другой, тут у меня вся душа переворачивается. Такое стерпеть я уж не могу.

— Брось ты об этом думать, девочка, — ласково сказал Эзра. — С этим покончено раз и навсегда. Погляди лучше, что я тебе принес. — Он порылся в кармане, достал небольшой сверток в папиросной бумаге и протянул его Ребекке.

Это был всего-навсего маленький серебряный якорь с вставленными в него агатами, но глаза девушки радостно заблестели, когда она развернула бумагу. Поднеся безделушку к губам, она пылко ее поцеловала.

— Да благословит вас бог! И пусть на этом якоре тоже будет благословение божье! — сказала она. — Я слыхала, что якорь означает надежду, пусть он и мне ее принесет. Ах, Эзра, может, вы уедете далеко и встретите там разных девушек, которые умеют играть и петь и знают много всяких вещей, в которых я ничего не смыслю, все равно ни одна из них не будет любить вас так, как я.

— Я это знаю, моя милая, знаю, — сказал Эзра и погладил ее темные волосы, когда она опустилась на колени возле его кушетки. — Я еще никогда не встречал такой девушки, как ты. Вот поэтому я и хочу, чтобы ты поехала в Бедсворт. Мне нужно, чтобы там был человек, которому я доверяю.

— А что я должна там делать, в этом Бедсворте? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты приглядела за мисс Харстон. Ей будет одиноко там и захочется, чтобы возле нее была женщина, которая могла бы о ней позаботиться.

— Чтоб ей пропасть! — вскричала Ребекка, вскочив на ноги, и глаза ее сверкнули. — Значит, вы все еще думаете о ней! Ей нужно то, да ей нужно это! А все другие для вас — дрянь, ничего не стоят! Так вот, не стану я прислуживать ей! Хоть убейте, не стану!

— Ребекка, — с расстановкой произнес Эзра, — ты ненавидишь Кэт Харстон?

— Да, ненавижу всем сердцем, — отвечала Ребекка.

— Так вот, если ты ненавидишь ее, знай, что я ненавижу ее в тысячу раз сильнее. Ты думаешь, что я без ума от нее? Так можешь успокоиться. С этим покончено.

— Чего же тогда вы так заботитесь о ней? — с недоверием спросила девушка.

— Я хочу, чтобы возле нее находился тот, кто питает к ней такие же чувства, как я. А если она даже никогда не вернется из Бедсворта, мне на это наплевать.

— А почему вы так странно смотрите на меня? — спросила девушка, невольно съеживаясь под его пристальным взглядом.

— Так, ничего. Поезжай туда. Со временем ты поймешь многое, то, что сейчас кажется тебе странным. А пока что окажи мне услугу, сделай, что я прошу. Поедешь?

— Ладно, поеду.

— Ну вот и умница. Поцелуй меня, милочка. Ты девчонка что надо! Я выясню, когда уходит завтра поезд, и напишу отцу — предупрежу о твоем приезде. А теперь ступай к себе, не то на кухне сейчас начнут чесать языки. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мистер Эзра, — сказала девушка взявшись за ручку двери. — Вот поговорила с вами, и на сердце полегчало. Я ведь только и живу надеждой, только надеждой…

«Хотелось бы мне знать, на что она надеется, черт побери! — подумал молодой коммерсант, когда за служанкой захлопнулась дверь. — Должно быть, думает, что я женюсь на ней. Нахальная особа! Но в Бедсворте она будет просто неоценима. Даже если не пригодится ни на что другое, то шпионка из нее выйдет первоклассная». Эзра растянулся на кушетке и, нахмурив брови, закусив губу, погрузился в размышления о будущем.

Пока в библиотеке на Эклстон-сквер происходил этот диалог, Том Димсдейл все еще держал путь домой, и на душе у него было тяжело: его мучило предчувствие беды. Напрасно твердил он себе, что Кэт исчезла не навсегда, а слух о ее помолвке с Эзрой слишком нелеп, чтобы хоть на секунду можно было ему поверить. Как бы он себя ни успокаивал, страх и ужасное чувство надвигающейся опасности не покидали его. Поверить, что Кэт ему неверна, он не мог, но тем не менее казалось крайне странным, что она исчезла из Лондона именно в тот день, когда до него дошел слух о ее помолвке. Как горько упрекал он себя сейчас за то, что, поддавшись уговорам Джона Гердлстона, перестал встречаться и переписываться с Кэт! Он уже начинал понимать, что его одурачили, что все эти щедрые обещания дать впоследствии согласие на их союз были лишь уловкой с целью усыпить его подозрения и, воспользовавшись этим, похитить у него сокровище. Что же ему теперь делать, как исправить свою оплошность? Пока оставалось только одно: подождать до завтра и посмотреть, явится ли старший компаньон фирмы в контору. А если явится, Том был исполнен решимости поговорить с ним начистоту.

Он был так подавлен и угнетен, что, добравшись до Филлимор-Гарденс, хотел проскользнуть прямо к себе в комнату, но на лестнице столкнулся со своим почтенным родителем.

— Как, сразу в постель? — загремел старик в ответ на извинения сына. — Ни под каким видом, молодой человек. Пойдем в гостиную, выкурим по трубке. Мать ждала тебя весь вечер.

— Я задержался, мама, простите меня, — сказал юноша, целуя мать. — Целый день проторчал в порту, работы было по горло да и хлопот много.

Миссис Димсдейл с вязаньем в рунах сидела у камина. Услыхав голос сына, она с беспокойством взглянула ему в лицо, и материнское сердце сразу забило тревогу.

— Что случилось, мой мальчик? — спросила она. — Ты сам на себя не похож. Что-то у тебя неладно. Надеюсь, у тебя нет секретов от твоей старой матери?

— Полагаю, что он не настолько глуп, — сказал доктор серьезно. — Если тебя что-то заботит, мой мальчик, выкладывай. Ручаюсь, что как бы далеко ни зашло дело, всегда еще можно кое-что исправить.

И, подчинившись этому двойному натиску, Том поведал о том, какую новость услышал от фон Баумсера в «Петухе и курослепе», и о своем последующем визите на Эклстон-сквер.

— Я все еще никак не могу в это поверить, — сказал он в заключение. — Голова идет кругом, и я просто не в состоянии осмыслить, что произошло.

Старики родители внимательно выслушали Тома и, когда он закончил свой рассказ, некоторое время тоже молчали. Мать заговорила первая.

— Я всегда чувствовала, — сказала она, — что мы зря прекратили с ней переписку по просьбе мистера Гердлстона.

— Теперь легко так говорить, — уныло сказал Том. — А тогда казалось, что мы не можем поступить иначе.

— После драки кулаками не машут, — хмуро заметил старик доктор, выслушав рассказ сына. — Теперь нужно исправить ошибку. За одно можно поручиться, Том: такая девушка, как Кэт Харстон, не могла совершить бесчестный поступок. Если она сказала тебе, мой мальчик, что будет тебя ждать, можешь быть спокоен. А если ты хоть на секунду усомнился в ней, то тебе, черт побери, должно быть стыдно!

— Правильно, отец! — воскликнул Том, и лицо его расцвело. — Я и сам так думаю, но только уж слишком много остается необъяснимого. Зачем понадобилось им уезжать из Лондона, и куда это они отправились?

— Этот старый негодяй Гердлстон понял, конечно, что твое терпение может лопнуть, и поспешил тебя опередить, сплавив девушку в деревню.

— А если так, то что мне делать?

— Ничего. Он имеет на это право.

— Имеет право запрятать ее в какой-то домишко в деревне, где эта скотина Эзра Гердлстон будет увиваться за ней с утра до ночи? От одной этой мысли можно сойти с ума!

— А ты верь в Кэт, мой мальчик, — сказал старик доктор. — Мы же со своей стороны постараемся узнать, куда он ее увез. Если ей плохо, если она нуждается в дружеской поддержке, можешь не сомневаться, что твоя мать получит от нее весточку.

— Да, верно, на это я тоже надеюсь, — обрадованно сказал Том. — А завтра я постараюсь разузнать что-нибудь в конторе.

— Только смотри, не ссорься с Гердлстонами. В конце концов, если они увезли ее, у них есть на это право.

— Может быть, юридически у них и есть такое право, — возмущенно сказал Том, — но ведь у меня же со стариком был уговор, а он его нарушил.

— Неважно. Главное, не теряй самообладания, этим только дашь им лишний козырь в руки.

Так доктор еще некоторое время продолжал наставлять сына, и его слова да и уговоры матери мало-помалу подняли дух юноши. Тем не менее, когда все отправились на покой, лицо мистера Димсдейла оставалось серьезным и задумчивым.

— Не нравится мне это, — несколько раз повторил он. — Не нравится мне, Матильда, что бедная девушка целиком отдана во власть этим двум ловкачам. Дай бог, чтобы не случилось с ней никакой беды!

И добрая Матильда от всего сердца присоединилась к его мольбе.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть