Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Торговый дом Гердлстон The Firm of Girdlestone: a Romance of the Unromantic
Глава L. В которой нить заканчивается двумя узелками

Трудно описать, с каким волнением достойные супруги встретили Кэт Харстон, когда ее привезли к ним на Филлимор-Гарденс. Добрая миссис Димсдейл прижимала ее к своей обширной груди, целовала, бранила и проливали над ней слезы, а доктор был так взволнован, что принялся свирепо хмуриться, покрикивать и громко топать ногами, чтобы хоть как-то сдержать свои чувства.

— Неужели вы правда думали, что мы могли вас забыть, хотя мы настолько обезумели, что по требованию этого злодея перестали вам писать? — спросил он, погладив Кэт по бледной щечке и нежно ее поцеловав.

— Я оказалась такой глупенькой, — ответила она, мило краснея и поправляя волосы, несколько растрепавшиеся от столь нежной встречи.

— Но какой негодяй… какие негодяи! — зарычал доктор, взмахивая кулаком и пританцовывая на половичке перед камином. — Дай бог, чтобы их изловили до начала суда!

Однако молитва доброго доктора услышана не была, и перед судом предстал один только Бурт. Все наши друзья отправились в Винчестер, чтобы давать показания, и бывший рудокоп был признан виновным в убийстве Ребекки Тейлфорс и приговорен к смерти. Он был казнен через три недели и умер, как и жил, нераскаянным грешником.

Неподалеку от Филлимор-Гарденс есть маленькая скромная церковь, в которой маленький скромный священник каждое воскресенье произносит проповедь с простенькой кафедры. Церковь эта находится в Касл-лейн, узеньком тупичке, и, хотя всего в каких-нибудь ста ярдах от нее проходят сотни благочестивых людей, о ее существовании почти никто не знает, ибо она так и не обзавелась гордым шпилем, а колокол ее столь мал, что обычный разносчик подымает куда больший трезвон. Вот почему прихожане ее очень немногочисленны и непостоянны, если не считать двух-трех семей, которые, случайно зайдя в нее, почувствовали, что обрели здесь истинный духовный приют. Не раз бедный священник готов был проливать слезы, когда, потратив неделю на то, чтобы отделать и отшлифовать свою проповедь, он вдруг обнаруживал в воскресенье, что должен произносить ее перед пустыми скамьями.

Так вообразите же удивление доброго старика, когда к нему обратились с просьбой объявить одновременно о бракосочетании двух пар (причем, как ему было известно, и невесты и женихи принадлежали к избранному кругу), а кроме того, сообщили, что соединит эти пары вечными узами он сам в своей церкви. От полноты чувств он немедленно купил чрезвычайно аляповатую черную шляпку, украшенную веткой сирени и красными вишнями, и торжественно преподнес ее своей супруге, которая по доброте сердечной не замедлила прийти в восторг, а потом потихоньку спорола все крикливые украшения и заменила по своему вкусу. Немногочисленные прихожане были не менее удивлены, услышав, что Тобиас Клаттербек, холостяк, намерен сочетаться браком с Лавинией Скэлли, вдовой, а Томас Димсдейл питает такие же намерения по отношению к Кэтрин Харстон, девице. Они не замедлили сообщить об этом своим друзьям и знакомым, так что маленькая церковь вдруг прославилась, и священник не только произнес свою любимую проповедь о бесплодной смоковнице перед многочисленными слушателями, но и собрал в этот день такую сумму пожертвований, о которой никогда не смел и мечтать.

Но если это оглашение прославило церквушку в Касл-лейн, то что же можно сказать о том дне, когда к ней подкатила вереница великолепных карет с великолепнейшими кучерами, которые все, будучи людьми женатыми, хранили на лице выражение брезгливой скуки, словно желая показать, что они сами через это давно прошли и все это им досконально известно. Из первой кареты выпрыгнул весьма щеголевато одетый джентльмен, правда, средних лет и склонный к полноте, но очень бодрый и румяный. Его сопровождал высокий человек со светло-каштановой бородой, то и дело поглядывавший на своего спутника с озабоченностью, которую во время важного боксерского матча испытывает секундант, опасающийся, что его подопечный вот-вот будет нокаутирован. Из второго экипажа вышел загорелый молодой человек атлетического сложения, а за ним — морщинистый старичок, одетый весьма элегантно. Этот последний сильно волновался и, пока они шли по проходу, дважды ронял бледно-зеленую перчатку. Все четверо остановились в дальнем углу и начали тихо переговариваться, изнывая от невыносимой неловкости — обычный удел сильного пола при подобных обстоятельствах. Мистер Гилрей, шафер Тома, был представлен фон Баумсеру; все держались чрезвычайно любезно и отчаянно нервничали.

Но вот послышалось шуршание шелка, и все глаза устремились к центральному проходу, по которому шествовали к алтарю невесты. Миссис Скэлли выглядела столь же очаровательно, как и в тот день, пятнадцать лет назад, когда она в последний раз участвовала в подобной церемонии. На ней было жемчужно-серое платье и такая же шляпка, а в руке она держала изящнейший букетик, ради которого майору пришлось обегать весь Ковентгарденский рынок. За ней шла Кэт, необыкновенно прелестная в атласном платье цвета слоновой кости и кружевной вуали, словно сотканной феями. Темные ресницы ее фиалковых глаз были опущены, а щеки окрасил легкий румянец смущения, но походка ее была твердой, и она без колебания отвечала, как положено, на вопросы маленького священника, державшегося очень торжественно. Посаженый отец, доктор Димсдейл, в роскошном жилете, сияя улыбкой, вручал невест их будущим мужьям самым широким жестом. А рядом стояла его супруга в слезах и лиловом бархате. Присутствовало при церемонии и множество родственников и друзей, включая обоих социалистов, которых пригласил майор, — сидя на боковой скамье, они широко улыбались всем окружающим.

Затем участники церемонии расписались в церковной книге, и начались такие поцелуи, рыдания и раздача вознаграждений, каких эта церквушка еще ни разу не видела. Миссис Димсдейл была свидетельницей и непременно хотела расписаться на строчке, предназначенной для невесты, что вызвало множество веселых шуток и смеха. Затем одышливый орган заиграл «Свадебный марш» Мендельсона, и майор, выпятив грудь, прошествовал со своей супругой по проходу, а за ним Том вел Кэт, глядя по сторонам гордыми и счастливыми глазами. Кареты подкатили к крыльцу, захлопали дверцы, защелкали кнуты, и еще две пары рука об руку отправились по дороге жизни, которая ведет… кто знает куда.

Свадебный завтрак был устроен на Филлимор-Гарденс — великолепнейший завтрак. Присутствовавшие до сих пор вспоминают, какой тост за здоровье новобрачных провозгласил доктор Димсдейл и с каким восторгом встретили этот тост все остальные. Вспоминают они и витиеватую речь, которую произнес майор, благодаря за этот тост, и мужественную скромность Тома, говорившего вслед за ним. Вспоминают они и множество других прекрасных речей и забавных происшествий. Как фон Баумсер предложил выпить за здоровье Бюлова из Киля, а Бюлов из Киля — за здоровье доктора Димсдейла, который выпил за здоровье русского с непроизносимой фамилией, после чего русский, не имевший возможности ответить речью, спел революционную песню, которой никто не понял. Так весело и приятно прошел этот завтрак, а потом были поданы кареты, и молодожены, осыпаемые рисом и добрыми пожеланиями, отправились в свои свадебные путешествия.

Долги фирмы «Гердлстон» оказались менее грозными, чем полагали. После исчезновения главы фирмы в конторе на Фенчерч-стрит началась было паника, но ревизия книг показала, что, несмотря на неверные записи, торговля последнее время шла чрезвычайно удачно и потребуется не слишком значительная сумма, чтобы фирма могла вновь встать на ноги. Димсдейл отдал этому предприятию весь свой капитал и всю свою энергию, а кроме того, предложил Гилрею стать его компаньоном, что принесло много пользы им обоим. И теперь фирма «Димсдейл и Гилрей» занимает видное и почетное место среди компаний, ведущих торговлю с Африкой. Из служащих у них капитанов самым большим их доверием и уважением пользуется Макферсон, чья шлюпка благополучно преодолела буруны, погубившие его бывшего шкипера, как и его хозяина.

Дальнейшая судьба Эзры Гердлстона неизвестна. Правда, много лет спустя некий коммивояжер рассказал Тому о нищем, опустившемся оборванце, завсегдатае самых низкопробных притонов Сан-Франциско, который в конце концов был убит во время пьяной драки. По описанию, он был похож на младшего Гердлстона, однако ничего определенного выяснить так и не удалось.

А теперь я должен проститься с рожденными моим пером людьми, в обществе которых я провел столько времени. Я вижу, как они уходят в будущее, становясь мудрее и счастливее. Вот майор, все так же выпячивающий грудь, излеченный от многих своих богемных привычек, но все такой же добряк и искусный рассказчик. А вот и его верный приятель фон Баумсер, постоянный гость за его гостеприимным столом, с таким упорством пичкающий сластями юного Клаттербека, не замедлившего появиться на свет, что его можно заподозрить в сговоре с семейным доктором. Миссис Клаттербек, все такая же пышная и добродушная, неустанно пытается положить конец этой тайной контрабанде, но коварный немец умудряется перехитрить даже ее. Я вижу, как Кэт и ее муж, ставшие еще лучше из-за перенесенных страданий, делают безоблачно счастливыми последние годы добрых старичков, которые так гордятся своим сыном. Я гляжу на них всех, а они все дальше отодвигаются в смутный сумрак грядущего; но, закрывая эту книгу, я знаю: что бы ни ожидало нас там, им извечная справедливость всего сущего сулит одно только счастье.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть