Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Торговый дом Гердлстон The Firm of Girdlestone: a Romance of the Unromantic
Глава XXXVII. Погоня и схватка

Трудно описать состояние тревоги, в котором Том Димсдейл пребывал в эти дни. Все его усилия узнать, куда скрылись беглецы, были тщетны. Он бесцельно бродил по Лондону, заходил то в одну сыскную контору, то в другую, рассказывал о своей беде, взывал о помощи. Он дал объявление в газетах и приставал с вопросами ко всем, кто, по его мнению, мог сообщить ему хоть какие-нибудь сведения. Никто, однако, ничем не мог ему помочь, никто не мог пролить свет на эту тайну.

В конторе также ничего не было известно о местопребывании главы фирмы. Эзра на все вопросы отвечал одно: врачи прописали его отцу полный покой и велели отдохнуть где-нибудь в сельской местности. Из вечера в вечер Том неотступно следовал за Эзрой по пятам в надежде хоть что-нибудь разузнать, но все было напрасно. В субботу он проследил Эзру до вокзала, но там как мы знаем, Эзре удалось от него ускользнуть.

Состояние Тома начало вызывать серьезные опасения у его отца. Том почти ничего не ел, и сон его был тревожен. Родители всеми силами старались его успокоить, внушали ему, что следует потерпеть.

— Этот малый, Эзра, знает, куда они скрылись, — кричал Том, яростно шагая из угла в угол, ероша волосы и сжимая кулаки. — Я у него узнаю правду, из глотки вырву!

— Потише, потише, сынок, — пытался утихомирить его доктор. — Силой ты немного добьешься. Они пока что не сделали ничего противозаконного, и если ты начнешь буянить, то окажешься кругом виноват. Да и Кэт написала бы нам, если бы ей было плохо.

— Да, конечно. Она, верно, забыла нас. Но как она могла, как она могла после всех ее клятв!

— Будем уповать на лучшее, будем уповать на лучшее, — старался ободрить его доктор. Однако надо признаться, что доктор и сам был немало озадачен таким неожиданным оборотом событий. В силу своей профессии ему приходилось сталкиваться с самыми различными людьми, и он научился неплохо разбираться в их характерах. Весь его жизненный опыт и чутье говорили ему, что Кэт Харстон не из тех, чье сердце изменчиво и легковерно. И это было так не похоже на нее — уехать из Лондона и не черкнуть ни строчки друзьям, не сообщить им, куда и зачем она уезжает. Если она молчит, к этому должны быть особые причины, и таких причин, думалось доктору, могло быть только две: либо она так больна, что не в состоянии взять пера в руки, либо каким-то образом лишена свободы и возможности дать о себе знать. И второе предположение казалось доктору особенно грозным.

Знай он о состоянии дел торгового дома Гердлстон и о том, как остро нуждается эта фирма в деньгах, чтобы спастись от краха, разгадка тайны мгновенно блеснула бы перед ним. Однако, не имея об этом ни малейшего представления, доктор все же инстинктивно был исполнен глубочайшего недоверия и к отцу и к сыну. Ему было известно, что завещание Джона Харстона содержит пункт, согласно которому наследство может перейти от его дочери к ее опекуну, и чрезвычайно об этом сожалел. Ведь сорок тысяч фунтов стерлингов могли послужить приманкой даже для богатого человека и совратить его с пути истинного.

Настала суббота — третья суббота после исчезновения Гердлстона вместе с его подопечной. Том был исполнен решимости: на сей раз Эзре не удастся ускользнуть от него, он последует за ним, куда бы тот ни направился. До сих пор каждую субботу молодому коммерсанту удавалось скрыться от Тома, и появлялся он только в понедельник утром. Том понимал, что два дня Эзра проводит где-то в обществе Кэт и своего отца, и мысль эта была мучительной и горькой. Но теперь, решил Том, Эзре не удастся сбить его со следа.

Оба юноши оставались в конторе до двух часов пополудни, после чего Эзра надел шляпу, пальто и застегнулся на все пуговицы, так как погода была прескверная. Том немедленно схватил свою широкополую фетровую шляпу и выбежал следом за Эзрой на Фенчерч-стрит — дверь не успела захлопнуться за одним, как в нее уже ринулся второй. Услыхав за спиной шаги, Эзра оглянулся и, словно цепная собака, злобно оскалил зубы. Оба юноши уже давно отбросили напускную учтивость и всякое притворство, и если их взгляды встречались, в них можно было прочесть только ненависть и вызов.

По улице проезжал кэб, и Эзра, крикнув что-то на ходу вознице, вскочил в экипаж. По счастью, другой кэб только что высадил седока и стоял в ожидании у тротуара. Том бросился к нему.

— Поезжай за тем красным кэбом, не упускай его из виду, — крикнул он. — Делай что хочешь, лишь бы он от тебя не скрылся.

Извозчик, слов даром не тратя, понимающе кивнул и стегнул кнутом лошадь.

И судьбе было угодно, чтобы эта лошадь оказалась то ли помоложе, то ли более быстроногой, чем та, что везла молодого коммерсанта. Красный кэб прогромыхал по Флит-стрит, затем повернул и помчался тем же путем обратно, мимо собора Святого Павла, нырнул в лабиринт переулков и, поплутав по ним, выбрался наконец на набережную Темзы. Однако, несмотря на все старания, ему не удалось освободиться от своего преследователя. Красный кэб покатил по набережной, потом свернул на мост, но ловкий возница Тома не отставал от него. На одной из узких улочек на суррейском берегу красный кэб остановился перед какой-то пивной. Том на своем извозчике подъехал следом и тоже остановился — ярдах в ста, — откуда ему было все хорошо видно. Эзра выскочил из экипажа и вошел в пивную. Том терпеливо караулил — ждал, когда он появится обратно. Все эти действия Эзры совершенно поставили его в тупик. У него мелькнула даже дикая мысль, что Кэт держат взаперти где-то здесь, в этом убогом домишке, но, поразмыслив немного, он сам понял нелепость такого предположения.

Ждать ему пришлось не очень долго. Через несколько минут мистер Гердлстон-младший появился снова в сопровождении здоровенного детины, обросшего косматой рыжей бородой, оборванного и по всем признакам крепко навеселе. С помощью Эзры детина забрался в кэб, и они покатили дальше. Тревога Тома росла. Кто этот малый и какое он имеет отношение к тому, чем были полны сейчас все мысли Тома?

Словно собака-ищейка, идущая по следу, кэб, в котором ехал Том, ни на мгновение не теряя из виду свою добычу, прокладывал себе путь в потоке экипажей, лившемся по лондонским улицам. Вот оба экипажа свернули на Ватерлоо-роуд и стали приближаться к вокзалу Ватерлоо. Красный кэб еще раз резко повернул и покатил в гору, прямо к главному входу. Том выскочил из кэба, сунул вознице соверен и припустился со всех ног туда же.

Вбежав в здание вокзала, Том сразу увидел Эзру Гердлстона и рыжебородого незнакомца. По случаю субботы количество пригородных поездов было увеличено, и в вокзале толпилась уйма народу. Боясь, как бы Эзра и его спутник не затерялись в толпе, Том, хорошенько поработав локтями, протолкался к ним так близко, что мог бы коснуться их рукой. Они уже подходили к билетной кассе, когда Эзра оглянулся и увидел своего соперника позади себя. Злобно выругавшись, он шепнул что-то на ухо своему полупьяному спутнику. Тот тоже обернулся и со звериным, нечленораздельным криком бросился на Тома и схватил его за горло своими жилистыми руками.

Но одно дело — схватить человека за горло, а другое — удержать его в этом положении, особенно если ваш противник невзначай оказывается неплохим регбистом из международной сборной. Для Тома этот внезапно вцепившийся в него рыжебородый хулиган был ничуть не страшней великанов-форвардов, несчетное количество раз налетавших на него в былые дни на зеленом поле с разных сторон. С легкостью, выдававшей некоторый опыт в такого рода делах, Том обхватил обидчика своими длинными мускулистыми руками, крепко его сжал, сделал рывок, так что видно было, как напряглась каждая жилка в его гибком теле, и толстые бесформенные ноги рыжебородого описали в воздухе полукруг, и огромная эта туша грохнулась на пол, ловя воздух широко открытым ртом.

Том, разгоряченный этой схваткой, повернулся к Эзре, и серые глаза его блеснули дьявольским огоньком. Все предостережения отца, все увещевания матери были забыты, когда он увидел перед собой своего врага. Но Эзра, отдадим ему должное, не растерялся он прыгнул навстречу Тому, нацелив на него кулаки. Они были под стать друг другу: оба — на редкость сильные юноши, оба — опытные, хорошо тренированные боксеры. Эзра, пожалуй, был несколько покрепче, но не в такой хорошей форме, как Том. Произошла короткая и весьма решительная схватка — удары и контрудары сыпались с обеих сторон с такой быстротой, что глаз не мог за ними уследить, — но тут в дело вмешались железнодорожные служащие и кое-кто из пассажиров, и противников удалось растащить. У Тома на лбу вздулась здоровенная шишка. Эзра, выплюнув остатки выбитого зуба, утирал обильно текущую из носа кровь. Оба они бешено вырывались, стремясь снова броситься друг на друга, в результате чего их еще дальше растаскивали в разные стороны. Наконец появился дородный полицейский и, схватив Тома за воротник, пригвоздил его к месту.

— Где он? — кричал Том, выворачивая шею, чтобы увидеть своего противника. — Пустите, не то он удерет от меня.

— Это меня не касается, — бесстрастно отвечал блюститель порядка. — Постыдились бы вы, — такой приличный с виду молодой человек. Ну, спокойнее, спокойнее! Стойте смирно, говорю!

Последнее восклицание явилось ответом на чрезмерно энергичную попытку узника обрести свободу.

— Они же удерут! Понимаете, они удерут! — кричал Том в отчаянии, заметив, что Эзра и его спутник — а это был не кто иной, как Бурт, знакомый нам уже по Африке, — скрылись из виду.

Опасения Тома были не напрасны. Когда ему удалось наконец вырваться из крепких рук закона, его врагов уже и след простыл. Десяток зевак, наблюдавших драку, указали ему десять различных направлений, в которых скрылись враги. Том метался по огромному вокзалу, бросался с одной платформы на другую… Враги ускользнули между пальцев, и Том в отчаянии готов был рвать на себе волосы. Примерно через час он прекратил свои бесцельные поиски и вынужден был признаться, что Эзре удалось провести его в третий раз и что теперь ему предстоит ждать еще неделю, прежде чем он получит возможность снова сделать попытку проникнуть в тайну.

Грустный и унылый Том вышел из вокзала и нехотя побрел по мосту Ватерлоо, раздумывая над тем, что произошло, и проклиная себя за свою глупость — зачем позволил он втянуть себя в эту идиотскую драку, в то время как для того, чтобы достичь своей цели, ему надо было незаметно следить за Эзрой. Единственным утешением служила мысль о том, как крепко заехал он Эзре в челюсть. Со смешанным чувством удовлетворения и брезгливости Том поглядел на все еще кровоточившие костяшки пальцев. Криво улыбнувшись, он сунул окровавленную руку в карман, поднял голову и увидел, что к нему навстречу, с необычайно взволнованным видом, спешит какой-то румяный господин.

Мы бы погрешили против истины, сказав, что румяный господин шел; однако вместе с тем нельзя и сказать, чтобы он бежал. Такой способ передвижения скорее можно охарактеризовать как ряд последовательных, коротких и довольно неуклюжих прыжков, производивших впечатление самой крайней спешки, поскольку они выполнялись весьма корпулентным господином довольно почтенного возраста. Лицо у него блестело от пота, крахмальный воротничок обмяк и утратил всякую форму по той же самой причине. Его румяное и донельзя встревоженное лицо показалось Тому знакомым. Право же, этот глянцевитый цилиндр, эти щеголеватые гетры и длинный сюртук не могли принадлежать никому другому, кроме как Тобиасу Клаттербеку, бравому майору сто девятнадцатого полка Ее Величества.

Приближаясь к Тому, бравый воин прибавил прыти, и когда они почти столкнулись нос к носу, уже не мог вымолвить ни слова и, только пыхтя и отдуваясь, протянул юноше измятый конверт.

— Прочтите! — прохрипел он.

Том вынул письмо из конверта, пробежал его глазами и побледнел — почти столь же интенсивно, как покраснел майор. Дочитав письмо до конца, Том повернулся и, не говоря ни слова, бросился бежать в обратном направлении. Майор, еще не успев отдышаться, поспешил за ним.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть