Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы
XIX. ТЕЛОХРАНИТЕЛИ КАРДИНАЛА

Ришелье достиг своей цели, он был властелином Франции, он управлял государством, в его руках была судьба нации! Без меры честолюбивый, руководимый единственным желанием — стать могущественным правителем Франции, он, шаг за шагом, медленно взбирался по лестнице, ведущей его к цели. Теперь он был на самом ее верху, теперь король боялся своего кардинала! Однажды Людовик решился высказать ему свое неудовольствие, произнеся слова не понравившиеся кардиналу, и на другой же день Ришелье принес ему свой портфель министра вместе с просьбой об отставке. Этот решительный шаг испугал короля. Он просил кардинала не оставлять своей должности, и только после долгих просьб Ришелье согласился снять с плеч короля «всю тяжесть» государственных дел. Поэтому, если король и видел, что кардинал переступает границы своей власти, он терпел и молчал.

Таким образом, кардинал Ришелье, встав выше короля Франции, решился, наконец, сделать то, на что до сих пор не осмеливался ни один королевский любимец, ни один министр, ни один принц королевского дома! Он захотел иметь свою лейб-гвардию, своих телохранителей.

Это неслыханное новшество еще более увеличило авторитет могущественного министра. Как только распространилась в народе весть, что у кардинала своя гвардия, разница между ним и королем исчезла совершенно; вскоре все привыкли ставить его даже выше Людовика, хотя ему одному он был обязан своим возвышением и могуществом!

Ришелье сидел в своем кабинете, когда ему доложили о приходе капитана Девере, он приказал впустить его и встал со своего места.

Капитан появился на пороге и приветствовал кардинала, отдав ему честь по воинскому ритуалу.

— Подойдите сюда и расскажите мне о результатах вашей вербовки, любезный Девере, — сказал кардинал начальнику своей лейб-гвардии, — повторяю вам, я ничего не пожалею для этого дела.

— Оно идет отлично, ваша эминенция!

— Сколько людей собрали вы, капитан?

— Около восьмисот человек, ваша эминенция.

— Удалось ли вам отыскать и завербовать в число моих гвардейцев известного вам Жюля Гри?

— Сегодня он уже получил свое обмундирование, ваша эминенция!

— Я желаю, чтобы он был назначен в мое личное распоряжение, капитан.

— Теперь он стоит на часах у подъезда вашей эминенции.

— Прекрасно, любезнейший Девере, вы имеете дар предупреждать мои желания. Есть ли у вас еще в числе новичков замечательные личности?

— Три молодых авантюриста из старинных дворянских фамилий, ваша эминенция.

— Этому я очень рад, капитан, с такими людьми я смогу выдержать конкуренцию с мушкетерским полком. Расскажите мне подробнее о новых гвардейцах.

— Один из них — потомок известного капитана де Рансон, — начал Девере.

— Де Рансон!? Не был ли он капитаном дворцовой стражи королевы Екатерины? — спросил Ришелье.

— Так точно, ваша эминенция, капитан был убит во время Варфоломеевской ночи, сын же его, объездивший почти весь мир, живет теперь в Париже без всяких средств. Он и поступил к вам на службу…

— Де Рансон? Дальше!..

— Еще я нашел внука генерала Мулена, шевалье требует жалованья двадцать розеноблей в месяц…

— Не с ума ли сошел шевалье де Мулен?

— Он ссылается на то, что мушкетеры получают такое же содержание…

— Положим, но…

— Если мы исполним его желание, он не станет просить капитана мушкетеров об определении его в полк…

— Сделайте исключение для него, Девере… Представителен ли он?

— Он молод, строен, с красивой черной бородой, красный мундир очень идет ему, ваша эминенция!..

— Пусть же будет исполнено его желание! Дальше!

— Дальше, ваша эминенция, у меня есть солдат не совсем молодой, но из старинного дворянского рода…

— Как его зовут?

— Клод де Пеллерон, ваша эминенция!

— Не родственник ли он Шербургскому коменданту?..

— Сын его родного брата!..

— Вы говорите, он стар?

— Он очень опустился, но седые волосы и множество шрамов на лице придают ему воинственный вид, ему должно быть уже далеко за сорок, — докладывал Девере.

— Это мне нравится! Надеюсь, вы позаботитесь об его обмундировании?..

— Все уже сделано, ваша эминенция! Я полагаю, что эти дворяне-авантюристы будут нам очень полезны. Это для нас хорошая находка! Люди такой закалки не испугаются и самого черта!..

— Я перехвачу у короля самые лакомые кусочки. Пожалуйста, капитан, постарайтесь набрать для нашей гвардии побольше людей решительных и с громкими именами!..

— Я постоянно хлопочу об этом, ваша эминенция!..

— Еще одно слово, Девере! За свои денежки я желал бы дать моим молодцам какую-нибудь работу, способную меня потешить. Вы, капитан, могли бы мне помочь в этом?

— Приказывайте, ваша эминенция!..

— Только не говорите, что это мое желание, Девере, — этого я не хочу. Но мне было бы очень приятно, если бы когда-нибудь случилось, что три новые гвардейца, о которых вы сейчас мне говорили, поспорили бы с некоторыми мушкетерами. Было бы даже не худо, если бы дело дошло до дуэли. За последствия отвечаю я; случай какой-нибудь, вы понимаете, Девере?..

— Совершенно, ваша эминенция!..

— В особенности меня интересуют четыре мушкетера, имена которых часто упоминаются, им даже король оказывает некоторое предпочтение. Я не знаю, известны ли они вам?..

— Большая часть мушкетеров известна мне, ваша эминенция, так как я сам прежде служил в этом полку…

— Я приблизительно объясню вам, кого из них я имею в виду, Девере! Кажется, между товарищами их называют: Маркиз, Каноник и Милон Арасский, последнее прозвище, говорят, означает необыкновенную геркулесовскую силу этого мушкетера…

— Прозвище не лжет и не преувеличивает, ваша эминенция. Этот мушкетер действительно обладает редкой силой и необыкновенным мужеством…

— Кроме этих трех, там есть еще виконт д'Альби…

— Беарнец! Знаю и его…

— Я очень желал бы, Девере, чтобы случай свел когда-нибудь моих гвардейцев де Рансона, Мулена и де Пеллерона с этими четырьмя мушкетерами, чтобы они повздорили с ними и хорошенько проучили бы их!..

— Вы не знаете мушкетеров, вовлечь их в поединок очень легко, но за исход его я не ручаюсь.

— Как, капитан, и вы мне это говорите?

— Позвольте вам сказать, ваша эминенция, я слишком хорошо знаю этих четырех мушкетеров, они не вьщадут друг друга. Они стоят один за другого стеной и сражаются все четверо, как один человек! Их соединяет, говорят, священная клятва! Не знаю, правда ли это, но верно, что между ними истинно братский союз, и одолеть их — дело нелегкое!..

— Но я этого хочу, Девере, слышите? Это мое непременное желание. Говоря между нами, пообещайте трем вышеупомянутым гвардейцам награду сто розеноблей, если они побьют мушкетеров!..

— Это хорошая приманка, способная поощрить их, ваша эминенция.

— Ведь им не надо выбирать минуту, чтобы все четыре мушкетера были вместе. Иногда хорошо придуманная хитрость заменяет силу, Девере!

— Я позабочусь, чтобы желание ваше было исполнено, ваша эминенция, — отвечал капитан. — Думаю, что разговоров в Лувре было бы немало.

— Я ничего не пожалел бы, если бы мне пришлось услышать: гвардейцы кардинала победили мушкетеров! Кроме того, стали бы спрашивать имена победителей, а в ответ бы услышали имена старинных дворянских фамилий — де Рансон! Мулен! Де Пеллерон!

— Обещаю вам, ваша эминенция, что рано или поздно эта встреча устроится. Без кровопролития не обойдется, это я знаю наперед, потому что при рукопашной схватке всегда бывают разбитые головы!

— Оно так, любезный капитан, действительно так, но как бы дело ни кончилось, лишь бы победа осталась за моими гвардейцами! Я, так сказать, гордился бы этим! Что же касается последствий, то моим молодцам нечего бояться, всю ответственность я беру на себя, слышите? Всю! Только вы не говорите им, что я высказал вам это желание.

— Я устрою все так, ваша эминенция, как будто это моя собственная мысль. Быть может, я даже сам приму участие в деле, если увижу, что могу положиться на трех дворян. Имеете вы еще что-нибудь приказать мне?

— Нет, любезньш, Девере, притом я слышу голоса в передней. Надеюсь вскоре получить от вас хорошие известия, прощайте!

— Госпожа маркиза де Вернейль, — доложил лакей.

— А! Неожиданная и приятная гостья! — воскликнул кардинал, откидывая сам портьеру, чтобы встретить и принять маркизу со всей любезностью вежливого кавалера. — Какой приятный сюрприз, маркиза!

— Вы один, ваша эминенция?

— Один, и весь к вашим услугам, маркиза!

— Вы умеете льстить, когда захотите и когда вам это выгодно, — сказала маркиза с легкой иронией в голосе, усаживаясь в предложенное Ришелье кресло. — Я человек бывалый, ваша эминенция, и признаюсь, потеряла веру в льстивые речи и любезности. Опыт отнял у лести всякое очарование и заставляет меня всегда видеть одну нагую действительность. Это гадко, очень гадко и досадно, ваша эминенция!

— Извините, маркиза, но выражение искреннего чувства нельзя смешивать со словами лести, и вы положительно несправедливы ко мне, потому что я не только на словах, но и на деле питаю к вам глубочайшее уважение! Но скажите, что делают в Лувре после возвращения из Венсенского замка?

— В Лувре сплетничают и интригуют, ваша эминенция! Боже мой! Как времена изменились! Все удовольствия и увеселения прекратились, при дворце царствует строгое и меланхолически-спокойное настроение духа! Право, королеву нельзя осуждать, если, утомленная этим печальным однообразием, она позволяет себе маленькие не совсем дозволенные развлечения.

— Всему, конечно, виной король, его скучный мрачный характер! Но что же делает живая и веселая герцогиня де Шеврез?

Маркиза засмеялась.

— Вы с некоторых пор, кажется, не шутя интересуетесь герцогиней, ваша эминенция, и веселая госпожа де Шеврез, исподтишка посмеиваясь, не отказывается от нового союза. Но я полагаю, вы ошибаетесь, господин кардинал!

— В чем именно, маркиза?

— В своих предположениях, что герцогиня будет вам верной союзницей.

— Будет ли она верной или неверной союзницей, это решит время, но я люблю быть в хороших отношениях с дамами.

— Как, со всеми? И это говорите вы — человек, не имеющий права на законном основании обладать даже одной женщиной! Это забавно, ваша эминенция!

— Да, кстати, маркиза, не открылось ли чего-нибудь нового по поводу таинственного рандеву в Венсенском замке?

— Чему же тут еще открыться, ваша эминенция? Рандеву было — это несомненно. Бекингэм был в Венсене, я знаю это наверное.

— Но его непонятное исчезновение?

— Без сомнения, дело вашего нового друга герцогини де Шеврез, так же, как и устройство свидания, — сказала маркиза.

— При всем том я не постигаю, как незнакомому с замком Бекингэму удалось уйти из западни, тогда как король действовал очень решительно и тотчас же расставил часовых у всех входов и выходов.

— Вы, стало быть, еще очень мало знакомы с хитростью женщин, ваша эминенция. Несмотря на то, что вы великий политик, они всегда вас перехитрят. Бекингэй, зная это, вступил в союз с герцогиней.

— Но разве у меня нет такой же могущественной и верной союзницы в вашем лице, маркиза?

— Несмотря, однако, на всю мою бдительность, он ушел от нас самым непонятным образом, одно только объяснение, по моему мнению, довольно вероятно, ваша эминенция.

— Я с нетерпением желаю узнать его!

— Через несколько дней после события я пошла с моей горничной в сторожевую башню, чтобы внимательно осмотреть ее. Мы пришли в такую комнату, где оказался громадный камин с непомерной величины решеткой! Моей камеристке прежде всего пришла в голову мысль, что человек очень легко может спрятаться в этом камине. Я не хотела верить этому, но она доказала мне истину своих слов, спрятавшись за, или лучше сказать, под эту решетку.

— И вы в самом деле считаете возможным, маркиза, чтобы герцог Бекингэм, первый министр Англии, любимец короля, гордый, самоуверенный баловень женщин согласился унизиться до того, чтобы забраться за каминную решетку?

— В любовных приключениях нет унижений, господин кардинал, там заботятся только о том, чтобы не изменить себе!

— Все-таки я сомневаюсь…

— Позвольте мне досказать. Я привела к камину одного из солдат, сопровождавших короля с факелами при обыске башни, дала ему денег и спросила, заглядывали они в камин и отодвигали решетку во время обыска?

— Что же отвечал солдат?

— Он отвечал, что помнит все происходившее в ту ночь, но никто не трогал каминной решетки, так как никому и в голову не пришло, что там мог спрятаться человек!

— В таком случае, конечно, предположение ваше, быть может, и справедлива.

— Теперь уже дела не поправишь, он выскользнул из наших рук, — сказала маркиза.

— Но он возвратится!

— Едва ли! По крайней мере, нескоро. Вы не знаете, возвратился ли он в Лондон?

— К чему такой вопрос, маркиза? Я не сомневаюсь в этом, так как получил уже известие из Лондона, не допускающее никаких сомнений на этот счет. У нашего посланника в Лондоне есть свояченица, прелестная и ловкая молодая вдова, и очень богатая. Она имеет дом близ Парижа и живет попеременно — то здесь, то в Лондоне.

— А как зовут ее, ваша эминенция?

— Мадам де Марвилье!

— О, мы вчера видели ее в великолепном экипаже. Маркиза д'Алансон обратила на нее мое внимание, а герцогиня де Шеврез знакома с ней.

Ришелье улыбнулся.

— Мадам де Марвилье говорила мне, что видела герцога Бекингэма в Лондоне после той ночи и даже разговаривала с ним, он, по-видимому, заинтересовался прелестной вдовой.

— По обыкновению всех мужчин, не способных жить без нескольких любовных интриг одновременно. А давно ли госпожа де Марвилье в Париже?

— Позвольте узнать, маркиза, к чему вы спрашиваете об этом?

— Я сейчас объясню вам, ваша эминенция, но прежде ответьте мне на мой вопрос.

— Несколько недель, я полагаю.

— А когда она думает возвратиться в Лондон?

— Это зависит от обстоятельств, быть может, и скоро.

— Мне кажется, ваша эминенция, что вы приобрели в ней тайного агента при английском дворе, это очень разумно с вашей стороны. Для некоторых вещей нет лучших дипломатов, чем женщины, тем более молодые, прекрасные и богатые. Ваш новый агент-дама говорила вам, что она видела Бекингэма в Лондоне, и я бы хотела обратить ваше внимание на одно обстоятельство.

— Вы преувеличиваете мои отношения с мадам Марвилье, маркиза!

— Позвольте задать вам один вопрос, ваша эминенция. Не предполагаете ли вы, что герцог Бекингэм после отъезда из Лондона этой дамы мог также тайно уехать в Париж и скрываться теперь здесь?

— Почему вы так думаете, маркиза?

— Я приехала к вам с тем, чтобы сообщить нечто, как я полагаю, еще совершенно новое для вас.

— Я весь превращаюсь в слух, маркиза! О, я понимаю, чем я обязан вам, и смею вас уверить, что никогда не принадлежал к числу людей, не умеющих ценить и забывающих одолжения и дружеские услуги! Вы для меня всегда будете первой моей союзницей и лучшим другом!

— Известно ли вам, ваша эминенция, кто живет в доме номер 21 на улице д'Ассаз? — спросила маркиза, не обращая никакого внимания на любезность Ришелье.

— Улица д'Ассаз, — проговорил он, как бы припоминая что-то, — номер 21, не помню что-то.

— Дом великолепный, большой, отлично меблированный.

— Я напрасно стараюсь припомнить, маркиза! Надо полагать, что мне ничего об этом доме не говорили!

— Я также не знаю, кто живет там, но знаю только, что королева сегодня во второй уже раз украдкой посещала этот дом.

Ришелье стал еще внимательнее, черные глаза его загорелись зловещим огнем.

— Как! Королева, и украдкой?

— Да, ваша эминенция! В сопровождении одной только обергофмейстерины, королева сегодня уже во второй раз, не объявляя, куда ока едет, отправилась на улицу д'Ассаз, номер 21 и возвратилась в Лувр спустя несколько часов.

— Каким же образом вы узнали улицу и номер дома?

— Моя горничная полюбезничала с лейб-кучером королевы и заставила его проговориться. Влюбленный дурак все выболтал, несмотря на строгое приказание молчать и не говорить никому адреса!

— А вы уверены, что он сказал правду?

— Он слишком глуп, чтобы перехитрить мою камеристку, — отвечала с усмешкой маркиза, — я уверена, что он не солгал. Он не успел придумать ложь, так как она напала на него врасплох со своими расспросами. Но кто бы мог жить на улице д'Ассаз, в 21-м номере?

— Вы, надеюсь, маркиза, знаете?

— Я еще ничего не знаю, наша эминенция, кроме того, что только что сообщила вам. Больше узнать не имела времени, так как спешила сюда.

— Благодарю, тысячу раз благодарю, любезная маркиза! Так вы в самом деле полагаете, что герцог…

— Там, где дело идет о любви, нельзя ни за что ручаться, ваша эминенция. Вдруг Бекингэм инкогнито живет в этом доме?

— Немыслимо, маркиза, положительно невозможно!

— Для любящей женщины нет ничего невозможного, ваша эминенция.

— Я молча преклоняюсь перед вашей опытностью в этом отношении, маркиза.

— Вам будет нетрудно еще сегодня же получить более подробные сведения об этом доме. — На дворе уже смеркается, только будьте осторожны, ваша эминенция, действуйте как можно осмотрительнее, я полагаю, что мои сообщения очень важны, и было бы жаль, если бы мы и на этот раз не имели удачи! Желаю вам доброго здоровья, ваша эминенция!

— Прощайте, маркиза, еще раз душевно благодарю вас за ваши сведения, — сказал Ришелье, провожая статс-даму до передней. В эту минуту взор его упал на стоящего там на часах гвардейца из числа его телохранителей, имевшего в своем красном мундире и черной шляпе очень красивый вид. Лицо солдата показалось кардиналу знакомым. Проводив маркизу, он обратился к нему и спросил:

— Давно ли ты поступил в мою гвардию?

— Всего два дня, ваша эминенция!

— Получил ли ты жалованье вперед?

— Получил, ваша эминенция!

— Лицо мне твое знакомо, как тебя зовут?

— Жюль Гри, ваша эминенция!

Едва заметная улыбка пробежала по лицу кардинала. Он так был заинтересован рассказом маркизы, что даже не узнал сына Пьера Гри, хотя нужно сказать, что и красивый военный костюм совершенно изменил его наружность.

— Иди за мною, — приказал Ришелье. Жюль Гри, несколько примирившийся с кардиналом с тех пор как ему платили по десять розеноблей в месяц за то, что он носил красный мундир, последовал за могущественным министром в его кабинет.

— Ты сыграл со мной скверную шутку, несколько времени тому назад, — начал Ришелье.

—Что делать, ваша эминенция, своя рубашка ближе к телу! Я безвинно сидел в тюрьме, и того и глядел, что попаду из огня да в полымя!

— Я заметил, что ты молодец не без способностей, и потому простил тебя!

— Вы снимаете камень с моего сердца, ваша эминенция! — отвечал Жюль Гри, расшаркиваясь.

— Ты теперь принадлежишь к моей лейб-гвардии и присягал мне в верности!

— И намерен держать свою клятву, ваша эминенция, по крайней мере до тех пор, пока мне будут исправно платить жалованье!

— Я хочу, чтобы ты сослужил мне службу, и я заплачу тебе отдельно, если ты аккуратно исполнишь мое поручение.

— Ваша эминенция, можете положиться на меня!

— Я еще раз хочу испытать тебя, если и в этот раз я ошибусь, то пеняй сам на себя, терпению моему будет конец. Я считаю тебя парнем ловким, осторожным, знающим местность. Я думаю также, что ты можешь молчать, если захочешь!

— Так точно, ваша эминенция! Я могу сделать почти все, что от меня требуется!

— Есть у тебя плащ, под которым ты бы мог скрыть свой мундир?

— Никак нет, ваша эминенция, капитан Девере еще не выдал нам плащей!

— Так потребуй от него плащ, капитан Девере теперь, наверное, внизу, в вахтенной комнате! Этим плащом ты прикроешь свой мундир, чтобы там, куда я тебя пошлю, в тебе не узнали солдата моей лейб-гвардии!

— А какого рода будет поручение, ваша эминенция, и куда прикажете мне отправляться? — спросил сын Пьера Гри.

— Закутайся хорошенько в плащ и иди на улицу д'Ассаз, отыщи там дом номер 21, войди в него и разузнай, кто там живет. Но смотри, будь осторожен и, главное, не проболтайся, по чьему приказанию ты действуешь!

— Слушаю, ваша эминенция, а потом, что прикажете делать?

— Потом ты уведомишь меня о том, что узнаешь. Ступай!

— Жюль Гри повернулся налево кругом и вышел из кабинета кардинала.

«Я с нетерпением жду известий… Неужели маркиза права? Но я не могу верить этому! О, я заставлю тебя бояться меня, гордая королева, если ты не хочешь любить меня! Ришелье не успокоится, пока не свергнет тебя или твоего любовника! Мои помощники не дремлют! Что ускользнет от внимания маркизы здесь, то узнает в Лондоне прекрасная Габриэль де Марвилье, а больше всего я ожидаю от своей новой союзницы, герцогини де Шеврез! Она так полюбила Габриэль и воображает, что та всецело предана герцогу Бекингэму. Этим путем я надеюсь выведать тайны, которые иначе мне никогда бы узнать не удалось! Габриэль де Марвилье очень умная женщина, большая дипломатка. Она сумеет приобрести доверие герцогини де Шеврез и…»

Камердинер прервал размышления кардинала, он доложил, что капитан Девере пришел по очень важному делу.

Ришелье приказал впустить его.

— Прошу прощения, ваша эминенция, ведь я вторично беспокою вас…

— Приказали ли вы выдать плащ солдату Гри?

— Он уже получил его, ваша эминенция.

— Что вы принесли мне, капитан?

— Я сейчас получил известие, что мушкетеры д'Альби и Милон отправляются с секретным поручением верхом в загородный дом.

Ришелье быстро обернулся к говорившему.

— В загородный дом? По дороге в Фонтенбло?

— Судя по направлению, по которому они проехали, должно быть так, ваша эминенция!

— А где дано мушкетерам тайное поручение?

— В Лувре! Мне кажется, это был бы хороший случай исполнить желание вашей эминенции!

— Почему же нет? Если только три дворянина: де Рансон, Мулен и де Пеллерон у вас под рукой.

— Они все здесь, и есть еще четвертый, солдат по имени Туре.

— Прикажите им исполнить эту затею, Девере. Мне кажется, время для этого самое удобное!

— Я немедленно распоряжусь, ваша эминенция!

— Но будьте осторожны, капитан. И еще одно: пусть мушкетеры прежде выполнят возложенное на них поручение в загородном доме, ссора должна возникнуть на их обратном пути, никак не раньше. Внушите это гвардейцам, любезный Девере. Для меня это очень важно!

— Будьте спокойны, ваша эминенция, все будет как надо.

— Поспешите, чтобы нам не упустить удобного случая, — сказал Ришелье, отпуская капитана, и прибавил про себя: «Любопытно знать, какое секретное поручение дано мушкетерам в Лувре к мадам де Марвилье? Сети расставлены, я желал бы только, чтобы у нас был хороший улов».

Камердинер доложил о приходе сына Пьера Гри.

— Ты возвратился скорее, чем я ожидал, — встретил кардинал вошедшего. — Какое известие ты мне принес?

— Я был на улице д'Ассаз, ваша эминенция.

— И нашел дом номер 21?

— Дом-то я нашел, ваша эминенция, но он был заперт, и как я ни стучал, никто не открыл мне ворот.

— Так ты возвратился, не исполнив дела?

— Никак нет, ваша эминенция! Я решился сесть у дома и караулить до тех пор, пока явится кто-нибудь из его обитателей. Вскоре вышел старичок из соседнего дома и заметил меня. Я спросил, кто живет в доме номер 21?

— Что же он ответил тебе?

— Он ответил, что тут живет очень знатный иностранец со своей прислугой! Когда я сказал ему, что намерен ждать возвращения этого господина, он заметил, что мне придется ждать очень долго, так как иностранец частенько возвращается домой очень поздно ночью, в течение же дня он никогда не показывается!

Ришелье подал солдату золотую монету.

— Возьми, — сказал он, будучи, видимо, в хорошем расположении духа, — я уже знаю достаточно!

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий