Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Том 14. М-р Моллой и другие
Глава Х ХЛОПОТЫ МЫЛЬНОГО МОЛЛОЯ

1

Мыльный положил трубку и вышел из кабины, готовый к подвигу. Как все хорошие мужья, он считал свою жену и образцом и, скажем так, музой. Отирая красивый лоб — в кабине было жарко, — он немного постоял, обдумывая план кампании.

Собираясь бежать, как ошпаренный кот, благоразумный человек сперва заготовит линию отступления. И мистер Моллой пошел проверить, на месте ли машина.

Она была на месте. Садись — и езжай.

Ну, хорошо. Но самое сложное не это. Капли притаились в кармане, однако проку от них нет, пока они не переместились в мистера Кармоди. А как это сделать?

Подсунуть эти капли — дело тонкое, да и сложное. Очень многое зависит от партнера. Прежде всего, он должен что-то пить. В лечебнице препятствий не было. Все шло как по маслу. А вот здесь, в Радж-холле, будет потруднее.

Нельзя же, в конце концов, насильно поить хозяина в половине двенадцатого! Может, он не пьет до ланча, а тогда дворецкий рядом крутится. И вообще, этот ланч еще часа через два, если не больше, а тут вся суть — в скорости.

Мистер Моллой, беззвучно стеная, вышел в сад, чтобы обдумать проблему, и как раз осознал, что это ему не под силу, когда увидел исключительно приятное зрелище. Мир засиял снова, птицы запели.

Увидел он ров, на нем — ялик, а в ялике — мистера Кармоди с удочкой в руке.

С эстетической точки зрения розоватая рубаха и мятая шляпа, которую давно пора отдать достойным беднякам, не так уж привлекательны, но Мыльному они представлялись несказанно прекрасными. Он рыбу не удил, но знал рыболовов. Они — маньяки. Ни землетрясения, ни мор, ни крах династии не оторвут их от любимого дела. Лестер Кармоди с удочкой практически равен Лестеру Кармоди, наполненному до краев самыми лучшими каплями. Можно сказать, что он — в ином мире.

— Клюет? — радостно спросил Мыльный.

— Ы… ы… ы… — донеслось с ялика.

— Так держать! — воскликнул благожелательный гость.

И, бодро помахав рукой, поспешил к дому. Все стало просто, и ребенок бы справился, если у этого ребенка есть чем вскрыть шкаф.

— Я птицам скажу, — пел Мыльный, входя в холл, — и пчелам скажу, и цвета-ам…

— Да, сэр? — почтительно спросил Стергис, возникая невесть откуда.

— Деревьям скажу, что я их лю-ю-блю… — продолжил было гость, но вдруг осекся. Всегда смутишься, если застанут за пением, но кроме того, как сказал бы Стергис, он замер. Судите сами, вот — никого не было, и вот, на тебе, дворецкий! Хранитель Радж-холла навряд ли пользовался люками, но иначе его появления не объяснишь.

Однако рядом с буфетом Мыльный заметил дверь, прикрытую зеленой бязью. Видимо, из-за нее Стергис и выскочил.

— Ничего-ничего, — сказал мистер Моллой.

— Я думал, вы звали, сэр.

— Нет, не звал.

— Прекрасная погода, сэр.

— Великолепная.

Мыльный тупо смотрел на дряхлого слугу. Мир снова окутала тьма, и он опять подумал, какая пропасть отделяет замысел от исполнения.

Казалось бы, взломай шкаф, пока хозяин удит этих щук или там угрей, бери сумку — и привет! Смело, красиво, в полном смысле слова — величественно. А дойдешь до мелочей — и заметишь, сколько тут препон.

Начнем с шума. Как тут управишься тихо? На первый же звук из-за зеленой двери явится этот братец Мафусаила.

— А, черт! — сказал Моллой.

— Простите, сэр?

— Нет, ничего. Я думаю.

Действительно, он думал, и кое до чего додумался. Мы знаем, что в тяжкие минуты наш разум сбрасывает куртку, засучивает рукава и обретает невиданную силу. Быть может, если бы проблема встала за столом, в беседе, мистер Моллой бы спасовал. Но сейчас он с рекордной скоростью нашел решение. Если без шума не обойдешься, надо поднять шум.

Хорошо, а какой? Треск дерева. Когда же дерево трещит? Когда столярничают. То есть как? Атак, что-нибудь мастерят. Что? Ну, домик для кроликов. Предположим, у вас есть дочь, которая в порыве чувств решила их завести. Собственно, она могла их тут видеть. Он сам их видел где-то в парке.

Неплохо, неплохо. Теперь посмотрим, съест ли это Стергис. Мир делится на два разряда людей: когда вы говорите в одиннадцать утра, что собираетесь делать кроличью клетку, одни поверят, другие — нет. Ископаемый служитель принадлежал, скорее, к первому разряду. Судя по всему, он поверит чему угодно.

— Знаете что? — спросил Мыльный.

— Нет, сэр.

— Моя дочь хочет, чтоб я смастерил клетку для кроликов.

— Вот как, сэр?

Мыльному полегчало. Дворецкий не усомнился, скорее уж — обрадовался, словно получил из дому хорошие вести.

— Есть у вас какой-нибудь ящик и топор?

— Конечно, сэр.

— Тогда принесите их.

— Сейчас, сэр.

Дворецкий исчез за зеленой бязью, а Мыльный пока что рассмотрел шкаф. Ничего особенного, с одного разу откроешь. Это хорошо. Да, он мыслитель, но если надо, может стать и деятелем.

Послышался шум. Вернулся Стергис с ящиком и топором, словно Ной, загружающий ковчег.

— Пожалуйста, сэр.

— Спасибо.

— В детстве я тоже держал трусиков. Ой, сколько их было! Трусиков и белых мышей, я их очень любил. И головастиков, те в банке.

Он, улыбаясь, прислонился к стене, и Моллой понял, что последний из викторианцев собирается беседовать. Вероятно, ему показалось, что у Мыльного — салон.

— Не хочу вас задерживать, — заметил тот.

— Что вы, сэр! — успокоил его дворецкий. — Я не занят. Серебро почистил, очень рад теперь побеседовать. Могу кое-чем помочь, я эти клетки делал. А вы, сэр? Да, много я их сделал в свое время.

Тоска и отчаяние охватили Моллоя. Слова вылетали из дворецкого, как летучие мыши из амбара. Говорил он о кроликах своей юности — об их повадках, обычаях, вкусах. Быть может, тому, кто интересуется кроликами, но ленится открыть энциклопедию, это принесло бы пользу, Мыльный же бесился, приближаясь к кровожадным помыслам. Ему припомнилось, что топором не только рубят дерево. Словом, Англия трепетала на опасной грани. Она могла лишиться старейшего из дворецких.

Стергис тем временем перешел к сравнительно зрелым годам. Даже если бы Моллой был повнимательней, рассказ вряд ли тронул бы его, ибо речь шла о каком-то знакомом, который держал кроликов, и ясности ее Мешало то, что дворецкий именовал их трусиками, а по странной случайности знакомый звался мистер Трусе. По-видимому, Трусе так нежно любил трусиков, что поселил их в спальне. В конце концов его жена утопила их в пруду, и он никогда ее не простил, поскольку трусики были ему дороже, чем миссис Трусе.

Тут Стергис остановился, видимо — ожидая замечаний.

— Да? — сказал Мыльный, тяжело дыша.

— Да, сэр.

— В пруду?

— В пруду, сэр.

Слово это, как «Сезам, откройся», задело какую-то струну в сознании мистера Моллоя.

— Ах, да! — сказал он. — Совсем забыл. Мистер Кармоди на пруду.

— Это ров, сэр.

— Хорошо, во рву. Как бы то ни было, он просил передать, чтобы вы принесли ему что-нибудь выпить.

Стергис-повествователь мгновенно преобразился в Стергиса-хранителя. Маниакальный блеск угас в его глазах.

— Сию минуту, сэр.

— Я бы на вашем месте поторопился. Он просто язык вывалил.

Оставшись один, Мыльный не мешкал. Со всей накопленной силой он опустил топор. Дверца треснула. Шкаф открылся.

Нажав кнопку (внутри была лампочка), мистер Моллой заглянул в него — и отшатнулся. На устах его трепетали те самые слова, которым поневоле научишься в определенных сферах Нью-Йорка, Филадельфии и Чикаго. В шкафу были: старый плащ, две шляпы, ржавая клюшка, шесть крокетных шаров, брошюра о скотоводстве, три зонтика, местный журнал за ноябрь прошлого года, мышь, башмак, запах яблок — но не сумка. Ни сумки, ни сака, ни чемодана Мыльный не обнаружил.

2

Надежде нелегко покинуть наше сердце. После первого удара почти все мы начинаем уговаривать себя, что все не так уж плохо. Вот-вот, думаем мы, прибудет какая-то разгадка и мы увидим дело в новом свете. Так и Мыльный. Пробормотав те выражения, которые и были уместны, он немного приободрился.

В сущности, подумал он, утром они с хозяином не беседовали. Если тот решил спрятать сумку в другое место, он просто об этом не сказал. Быть может, обзывая Лестера Кармоди жирным, пучеглазым, подлым и мордатым Иудой, Мыльный ошибался. Словом, немного поутихнув, гость вышел из дома и направился к воде.

В саду ему повстречался Стергис с пустым подносом.

— Должно быть, вы не поняли мистера Кармоди, сэр, — сказал он сердечно, как говорит один любитель кроликов с другим их любителем. — Он не просил принести ему напитков, но вышел на берег и отдал им дань. Сейчас он в лодочном сарае.

Там он и был, что-то пил из стакана, развалившись на подушках своего ялика.

— А вот и вы, — заметил мистер Кармоди. Мыльный подошел поближе. То, что он собирался сказать, не кричат издалека.

— Да уж, — осторожно проговорил он, — все утро пытаюсь с вами потолковать, но рядом крутится полицейский.

— А в чем дело? — поинтересовался хозяин. — Я вот поймал двух окуней, хариуса и леща.

И он с удовольствием допил свой напиток.

Мыльный чуть не послал к черту леща, окуней и хариуса, но вовремя сдержался. Как когда, подумал он, а теперь нужна дипломатия.

— Слушайте… — начал он.

— Да?

— Вам не кажется, что этот шкаф — не очень надежное место? Еще кто-нибудь заглянет.

— Почему вы так думаете?

— Просто в голову пришло.

— А я было решил, что вы туда сами заглянули. Мыльный облизал пересохшие губы.

— Вы же его заперли!

— Запер. Но когда вы послали ко мне дворецкого, я, грешным делом, подумал, что вы хотите туда залезть.

В наступившей тишине послышались странные звуки, словно бак протекает, что ли, и Мыльный с ужасом увидел, что хозяин зашелся от хохота. Его солидное тело тряслось как желе. Глаза он закрыл и почему-то качался то вправо, то влево. С губ его срывались те же звуки.

Надежда, поддерживающая Мыльного, была не очень сильна, она и родилась еле живой, а тут испустила дух.

— А-ха-ха-ха! — завершил свои действия мистер Кармоди. — Ха-ха.

— По-вашему, это смешно? — осведомился Мыльный.

— Да, — отвечал хозяин. — Хотел бы я видеть вашу физиономию, когда вы туда заглянули!

Мыльный молчал. Он знал, что дело плохо. За стенами сарая сияло солнце, но не для него.

— Я вас сразу раскусил, мой милый, — со вкусом продолжал Кармоди. — Ну, не совсем сразу, а с тех пор, как я послал запрос в Нью-Йорк и получил ответ, что финансиста Т. Дж. Моллоя там не знают.

Мыльный горестно глядел на цветы и деревья, и они ему не нравились. Природа, видите ли, расстаралась, а какой от нее прок?

— Потом, — не унялся хозяин, — я проходил мимо окна и слышат вашу беседу с друзьями. В следующий раз, очень вам советую, закрывайте окно и говорите потише.

— Э? — сказал Мыльный и ничего лучшего придумать не мог. Он был сражен, а сраженные люди не мастера блестящих реплик.

— Конечно, — сообщил мистер Кармоди, — я огорчился, что не получу миллиона или там двух. Но! — назидательно произнес он. — Существует страховка. Для вас со Швабом или с Пирпонтом — сущие пустяки, а для меня — вполне сносная сумма.

— Да? — проговорил Моллой. — Надеетесь на страховку?

— Вот именно.

— А почему вы думаете, что я не настучу их агенту?

— Простите?

— Возьму и скажу, что это вы и украли. Мистер Кармоди спокойно улыбнулся.

— Ну, что вы! Где ваш здравый смысл? Да вы же сами вляпаетесь, дальше некуда. Словом, рассчитываю на молчание.

— Э?

— Да-да.

И Мыльный, немного подумав, с ним согласился.

— Я тут назначил вознаграждение, — рассказал ему мистер Кармоди, неспешно вытаскивая ялик. — Тысячу долларов тому, кто найдет вещи. Очень советую, попробуйте. Ну, не буду вас задерживать. У вас, несомненно, куча дел.

Ялик выполз на солнце, и стены сарая скрыли от взоров этого жирного гада без совести и чести. Вскоре раздался радостный плеск. Что бы ни чувствовал гость, хозяин был в ударе.

Вот она, английская знать, думал раздавленный Моллой. Должны бы давать пример, а где он? Нет, Великобритании не остаться великой державой. Хорошо хоть, что американцы сбросили ее иго. С тех пор как маленький Томас спалил себе брови 4 июля, он не думал об этом событии; но сейчас, повстречай он генерала Вашингтона, непременно бы пожал ему руку.

Медленно брел он по солнечному саду. Мысли о том, что Америка порвала отношения со страной, порождающей Лестеров Кармоди, быстро теряли очарование. Нужно было что-то другое; то, что, по слухам, избавляет от слабости, усталости, тревоги, уныния, отчаяния, нервного истощения, или, если хотите, неврастении и депрессии. Всем этим он страдал, особенно нервным истощением, и появление Стергиса ему не помогло. Он не сбежал, но показал всем своим видом, что не намерен беседовать о кроликах.

Однако и Стергис вроде бы подзабыл их, тревожась о другом.

— Простите, сэр, — осведомился он, — вы не видели мистера Джона?

— Кого-кого?

— Мистера Джона, сэр. Мистера Кэррола. Племянника мистера Кармоди.

— А! Он уехал с моей дочерью.

— Надолго, сэр? Это Мыльный знал.

— Да, надолго.

— Понимаете, сэр, когда я относил напитки мистеру Кармоди, он поручил мне взять у шофера квитанцию.

— Какую квитанцию?

Стергис с удовольствием объяснил. Он уж испугался, что беседа кончится слишком скоро, но вот мистера Джона искать не надо, а гость сам задал вопрос., — На сумку, сэр, которую наш шофер отвез в камеру хранения. Утром, сэр, на станцию, в Вустер. Болт, это шофер, сообщил мне, что передал ее мистеру Джону.

— Что! — закричал Мыльный.

— По-видимому, мистер Джон не отдал ее мистеру Кармоди. Но беспокоиться не о чем. Как клетка, сэр?

— Клетка?

— Для трусиков, сэр.

— Что?

Стергис заметил, что его собеседник какой-то странный.

— Вам нехорошо, сэр?

— Э?

— Принести вам чего-нибудь выпить? Мыльный судорожно кивнул.

— Сию минуту, сэр.

Мыльный ощутил, что мозги бушуют у него в голове, словно океан. Вот что надумал старый мошенник! Камера хранения. Если бы обстоятельства допускали хоть какую-то беспристрастность, можно было бы восхититься. Да, лучшего места не придумаешь.

Мысли эти полностью сменились печальнейшим из упражнений — гаданием на тему «О, если бы!» Знай он, что квитанция у Джона…

Однако и эти мысли прервались. Он был человек практичный. Что гадать, надо действовать! Хорошо, а как? Конечно, не очень приятно лишний раз видеть Шимпа, но придется съездить в этот «Курс», все ему рассказать и с его помощью добыть у Джона квитанцию.

Мыльный приободрился. А может, подумал он, если выехать сейчас же, он застанет обоих в объятьях сна? Тогда вообще легче легкого ее вытащить.

Так, выехать сразу. Для этого нужна хозяйская машина. Она стоит у конюшенного двора. Много лет Мыльный не бегал, но тут припустил вовсю, словно ему снова двадцать с небольшим.

Когда, тяжело отдуваясь, он обогнул дом, он увидел, как она исчезла в этом самом дворе.

— Эй! — крикнул он из последних сил.

Машина скрылась, а Мыльный доплелся до ворот как раз вовремя, чтобы увидеть, как Болт запирает гараж и кладет ключ в карман.

Надо сказать, Болт был прекрасен. Он сверкал на солнце, да и кто не засверкает, если он в новой шляпе, воскресном костюме и таких ботинках, которые можно принять за осколки солнца? В петлице алела гвоздика. Поистине, он бы задал тон приему в Бекингемском дворце. На Мыльного он взглянул с интересом.

— Бегали, сэр?

— Ма-ши-на! — прохрипел Мыльный.

— Только что запер. Мистер Кармоди меня отпустил на свадьбу. Племянница, знаете, жены.

— Мне машина нужна!

— Я ее запер, сэр, — медленно и отчетливо повторил Болт. — Мистер Кармоди меня отпустил. Племянница моей жены выходит замуж в Аптон Снодсбери. Ничего денек, — прибавил он, взглянув на небо с той долей восторга, которую могут позволить себе шоферы. — Есть такая примета, хорошая погода — к счастью. Вообще-то, всё врут. Вот мы с женой венчались, лил истинный ливень, а живем лучше некуда. Да, если рассудить, некуда. Всякое бывало, но, как говорится, в общем и целом…

Мыльный заподозрил, что слуг в английских усадьбах выбирают за говорливость. Дворецкий, если зазеваешься, будет рассказывать о кроликах; шофер, видимо, начал свое жизнеописание. А каждая секунда — на счету.

— Мне нужна машина, — сказал он. — Я должен поехать в лечебницу. Поведу сам.

Шофер мгновенно преобразился. До сих пор он вел себя так, словно встретил старого друга и решил с ним покалякать; но тут он воззрился на Мыльного с истинным ужасом.

— Поведете? — переспросил он. — Эту машину?

— Да. А что такого?

Болт судорожно глотнул и вроде бы пришел в себя. С непосвященными, решил он, нужно быть терпеливым. Они не ведают, что творят. Когда они спокойно предполагают повести недостойными руками такую машину, они не хотят никого оскорбить. Просто — не ведают.

— Боюсь, сэр, вы ошибаетесь, — с мягким укором сказал он.

— Вы думаете, я не умею водить машину?

— Умеете, сэр, но не такую. Это «Декс-Майо». Мистер Кармоди доверяет ее только мне.

— Но мне нужно к Твисту! По делу.

Шофер немного подумал. Человек он был добрый и любил помочь ближнему.

— Знаете что, сэр, там в гараже мой велик. Берите, если нужно. Заржавел немного, но до «Курса» довезет.

Мыльный заколебался, подозревая, что велосипед вышел из строя в его детстве; но что поделаешь? Если ты в отчаянии, ты обречен на отчаянные поступки.

— Тащите его сюда! — выговорил он.

Болт притащил велосипед. Мыльный снова заколебался.

— Вот это?

— Это, сэр.

Велосипед напоминал тех котов и попугаев, которые близко соприкоснулись с мирским злом. Руль его заворачивался вверх, спиц не хватало, педали были бесстыдно обнажены. Опасная штучка, еще укусит.

— Х-м… — сказал Мыльный. — М-да…

Тут он вспомнил, как важна его миссия, и проговорил, чуть дрожа:

— Ну, ладно.

Он влез на велосипед, смело выехал за ворота и исчез из вида. Болт, стоящий у ворот, только один раз услышал: «Ой!»

Шоферы не смеются, но иногда улыбаются. Болт улыбнулся. Велосипед кусал и его.

3

В двадцать минут первого дворецкий Стергис, мирно прикорнувший в своей комнате, был разбужен телефонным звонком. Он огорчился, так как хотел отдохнуть. Посудите сами — бессонная ночь, полицейский в доме, недоразумение с напитками, нет, даже два (сперва мистер Моллой сказал, что мистер Кармоди хочет пить, и ошибся, а потом сам попросил пить и исчез). Наконец, с этим шкафом. Мистер Моллой стал мастерить клетку, бросил ее и разрубил шкаф. Все это было очень странно, и Стергис, человек привычки, совсем измотался.

Подойдя к телефону, он услышал мелодичный голос.

— Это Радж-холл? Можно попросить мистера Кэррола?

— Мисс Уиверн? — догадался дворецкий.

— Да. Это вы, Стергис? Что с мистером Кэрролом? Я его жду полчаса. В чем дело?

— Я его с завтрака не видел. Насколько я понимаю, он уехал куда-то с мисс Моллой.

— Что!

— Да, мисс. Довольно давно.

— С мисс Моллой? — переспросил голос как-то глухо.

— Да, мисс. Голос помолчал.

— Он не сказал, когда вернется?

— Нет, мисс. Но насколько я понял, собирается вернуться поздно.

Голос опять отключился.

— Да?

— Да, мисс. Передать ему что-нибудь?

— Нет, спасибо… Нет… Неважно.

— Очень хорошо, мисс.

Стергис вернулся к себе. Пэт, повесив трубку, вышла в сад, плотно сжав губы.

Путь ей переползла улитка. Она на нее не наступила по доброте душевной, но посмотреть — посмотрела. Если бы этот взгляд достиг Джона, как и предполагалось, он бы прожег его насквозь.

Подойдя к калитке, Пэт оперлась на нее и стала глядеть вдаль.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть