Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Том 14. М-р Моллой и другие
Глава VII

1

Лондонский поезд остановился в Эшби Параден, чтобы высадить пассажиров: двух мальчиков, двух девочек, одного младшего священника, трех фермеров, отставного полковника и Алджернона Мартина. Он предпринял это дорогостоящее путешествие — пришлось заложить запонки, чтобы купить билет, — с единственной целью укорить Билла Харди. Алджи смертельно обиделся на друга и не собирался выбирать выражения.

В Эшби Параден все близко, и лишь несколько шагов отделяют вокзал от «Жука и Клена». Алджи быстро преодолел это расстояние и уже через несколько минут стоял в вестибюле гостиницы, строго глядя на Билла.

— Я получил твою телеграмму, — сказал он.

— Не удивляюсь, — ответил Билл. — Я готов был поспорить, что получишь.

— И не стану скрывать, что неприятно удивлен. Человек кует железный план и нуждается в дружеском участии, чтобы его завершить, а ему советуют не быть ослом. Как бы, по-твоему, почувствовал себя Джон Д. Рокфеллер, если бы собирал деньги на «Стандард Ойл», а ему сказали не быть ослом?

Билл указал, что всего этого можно было бы избежать, если бы Алджи постарался не быть ослом, но, как человек справедливый, тут же добавил, что, вероятно, требует невозможного.

— Ты и твои железные планы!

— Хочешь выслушать?

— Нет.

— Значит, так. Ты случаем не знаешь придорожный кабачок на Розендейл-род в Вэлли Филдс? «Зеленый человек» называется.

— Не знаю.

— Отличное место, — одобрительно сказал Алджи. — И, что существенно, наливают в долг. Я там был вчера и встретил одного человека, у которого дом на Кроксли-род. Я вступил с ним в разговор — честно признаюсь, в надежде, что он меня угостит. Рад сказать, что так оно и произошло, хотя и не без нескольких намеков с моей стороны. Ты наверняка думаешь, что ничего скучнее в жизни не слышал, но погоди, сейчас начнется интрига. Разговорился я, значит, с этим типом, и вижу, что он расстроен. Оказывается, он тамошний старожил и считает, что все это строительство превращает Вэлли Филдс из тихого сельского уголка в своего рода загородный Манчестер. Говорит, рад, что сматывается. «Да? — говорю я. — Сматываетесь, значит?». Он говорит, что контора, в которой он работает, отправляет его в Рио-де-Жанейро, причем отплывать надо чуть ли не завтра. Хорошо, говорит он, хоть дом удастся продать. Какой-то синдикат, или ассоциация, или как там зовутся эти концерны, хочет построить на Кроксли-род многоэтажное жилое здание, а его дом — ровно посередине намеченного участка. Он сказал, что ему пообещали восемь тысяч. Я с ходу предложил десять.

Как ни старался Билл пропустить мимо ушей это невыносимо скучное повествования, некоторые фразы поневоле цепляли слух. Последние слова сразили его наповал.

— Что-что?!

— Я сказал, что дам ему десять тысяч. Вот так и делаются состояния, Билл, — надо соображать на ходу и распахивать дверь, как только в нее постучится случай. Ты, разумеется, уже понял, что было у меня на уме. Этим застройщикам необходимо купить дом, иначе их проект не двинется с места, так что владелец может заломить цену. Человек с Кроксли-род уезжает в Перу или где там Рио-де-Жанейро, он не может сидеть насмерть и торговаться. Я могу и прикинул, что надо будет запросить тысяч двадцать. Короче, чтобы не утомлять тебя длинным рассказом, мы обо всем договорились и составили договор на обороте старого конверта, который был у меня с собой. Хозяин паба и подавальщик — отличный малый, Эрберт его зовут, надо будет вас как-нибудь познакомить, — подписались как свидетели. Я должен через неделю заплатить домовладельцу пятьсот фунтов, дать расписку на остальное, и дом мой! Продав его за двадцать тысяч, я получу десять тысяч чистой прибыли, а дальше меня уже ничто не остановит! Это та сумма в банке, с которой можно начинать, была бы смекалка. Вот мой железный план. Видишь какие-нибудь изъяны?

Билл смог наконец заговорить, хотя и не без труда.

— Только один.

— Какой?

— Где ты возьмешь пятьсот фунтов?

Алджи в изумлении поднял брови. Он ждал от старого друга большей сообразительности.

— Конечно, у тебя, Билл, старина. Естественно, под хорошие проценты.

— Тебе не придется платить проценты.

Алджи был явно тронут. Он сказал, что узнает Билла с его безграничной щедростью, и добавил, что такие люди, как Билл, помогают сохранить веру в человечество.

— Однако я настаиваю, чтобы все было по-деловому. Если ты даешь мне в долг пятьсот фунтов, то тебе причитается пять процентов, и я не полезу в драку, если ты скажешь десять.

— Я не дам тебе в долг пятьсот фунтов. Алджи оторопел.

— Ты мне отказываешь? Значит, ты забыл, что мы вместе учились в школе, и я частенько делил с тобой последнюю банку клубничного варенья? Что я угощал тебя шпротным паштетом, которого мне самому не хватало? Я думал, что элементарная благодарность…

— Дело не в том. У меня нет таких денег.

— Да ладно тебе, Билл. Ты сам сказал, что будешь получать восемьсот фунтов в год. Это значит, что основной капитал у тебя — примерно двадцать тысяч.

— Да, но я не могу их трогать.

Челюсть у Алджи отвисла, как поникшая лилия.

— Почему?

— Они в доверительном управлении. Я получаю проценты, но не могу трогать капитал.

— Кто это сказал?

— Так говорится в завещании.

— Ты уверен?

— Вполне.

— Н-да, это совершенно новый поворот, — сказал Алджи. Он выглядел таким убитым, что добросердечный Билл не выдержал.

— Ладно, если хочешь, я сделаю вот что. Поеду в Лондон и поговорю с адвокатом, вдруг я что-то не так понял. Поезд через час.

Алджи мигом встрепенулся.

— Уж пожалуйста, Билл. Уверен, ты все перепутал, потому что плохо слушал своего адвоката. Я знаю, как это бывает: он бубнит про нижеследующее и вышеисходящее, ты отвлекаешься и перестаешь следить за сутью. Наверняка ты все неправильно понял. Верх глупости — оставить человеку деньги, которые нельзя взять. Завещатели, может, и дураки, — подытожил Алджи, — но все-таки не круглые.

2

Как раз когда в «Жуке и Клене» разворачивалась деловая беседа, Джейн закончила говорить с кухаркой про обед, вышла на террасу, села и задумалась. Она думала, как быть с Лайонелом Грином.

За несколько дней, прошедших со встречи в клубе, она заметно остыла, и больше не мечтала огреть его по голове кирпичом. Тем не менее, она все чаще думала, не будет ли противоположной крайностью выйти за него замуж.

Разговор с миссис Симмонс ничуть не развеял ее беспокойства. Джейн заскочила на кухню поговорить о говяжьих отбивных, и как это толкнуло кухарку на монолог о непостоянстве красивых мужчин, припомнить уже не могла.

Большинство людей при взгляде на миссис Симмонс ни за что бы не подумали, что эту женщину может пленить какой-нибудь Аполлон, ибо внешность среди ее достоинств не числилась. Не миловидность была сильной стороной миссис Симмонс, а умение готовить. Однако и в ее жизни была любовь, закончившаяся исчезновением ухажера. Он, как выразилась кухарка, слинял однажды утром, не попрощавшись.

Джейн должным образом посочувствовала, однако, сидя на террасе, она размышляла не о кухаркиной трагедии, а о собственной дилемме. Она вспоминала, что сказал Алджернон, узнав о ее помолвке. Предварив свои слова замечанием, что учился с Лайонелом Грином в школе и знает, о чем говорит, он с братской прямотой сообщил, что мозгов у Джейн — как у недоразвитого кролика, и ей в голову бы не пришло выйти за Лайонела Грина, если бы не его смазливая физиономия. Теперь она спрашивала себя: что, если Алджи, несмотря на всю свою грубость, по существу прав?

Она чувствовала, что нуждается в мудрой советчице. Идеально подошли бы Дороти Дикс[104] Дороти Дикс (1870–1951) — американская журналистка и писательница. С 1896 года вела колонку советов влюбленным. и «дорогая Эбби»,[105] «Дорогая Эбби» — колонка житейских советов, основанная Полин Филипс. Ее вела дочь Полин, Джин (Абигайл ван Верен). Колонка по-прежнему популярна и в наше время. но ни той, ни другой, к сожалению, поблизости не было. К кому обратиться? И тут, словно угадав ее мысли, из дома вышел Генри. Джейн удивилась, как сразу о нем не вспомнила. Немолодой, отзывчивый, с большим жизненным опытом — именно такой человек ей сейчас нужен.

Будь она меньше занята своими переживаниями, она бы заметила, что с их последней встречи в Генри произошла определенная перемена. Обычно спокойный, сейчас он, казалось, бурлил чувствами, и, еще чуть-чуть, запрыгал бы, как холмы.[106] …запрыгал бы, как холмы — Пс. 113, 4 «Горы прыгали, как овны, и холмы, как агнцы». Его счастье было почти осязаемо.

Лишь одно омрачало радость. Келли, справедливо опасаясь, что лишнее волнение окончательно выбьет Уэнделла из душевного равновесия, попросила пока молчать о помолвке. Как ни хотелось ему открыться Джейн, приходилось держать язык за зубами. Впрочем, никто не мешал улыбнуться племяннице, что он незамедлительно и сделал.

— Привет, Джейн, — сказал он. — Какой замечательный денек, Джейн. Ты осознаешь, Джейн, что уже неделю не было ни капли дождя? Не помню, чтобы в Англии такое случалось. Газеты ноют, что посевам нужен дождь, но я скажу, к черту посевы, пусть едят пирожные. Мне нравится, когда сухо.

— Генри, — сказала Джейн, — я беспокоюсь.

Генри ужаснулся, что кто-то беспокоится в такой распрекрасный день. Он сел рядом с Джейн и взял ее за руки, весь — участие и забота. Дороти Дикс не могла бы быть такой чуткой. И даже «дорогая Эбби».

— Господи! — сказал он. — Что стряслось?

— Может, и ничего, но я бы хотела с тобой посоветоваться. Насчет Лайонела.

— Ты про ланч?

— Да.

Сегодня Генри все видел в розовом свете. Он согласился, что Лайонел вел себя предосудительно, но выразил уверенность, что все объясняется как-нибудь очень просто.

— Тарвин ведь у них главный?

— Да. Лайонел всего лишь младший партнер.

— И если бы Тарвин очень настаивал, Лайонел не мог бы ему отказать?

— Тогда почему он этого не сказал? У него было достаточно времени, чтобы объясниться, пока мы стояли в холле.

— Достаточно времени, по-твоему? По мне, это требовало более долгих объяснений. Я бы на его месте постарался сначала собраться с мыслями. Знаешь что, — внезапно сообразил Генри, — позвони ему и скажи, чтобы пригласил тебя на ланч. Спокойно все обсудите. Если выйдешь минут через двадцать, успеешь на поезд в одиннадцать пятнадцать.

Джейн захлестнула волна благодарности.

— Генри, ты ангел, — сказала она. — Прямо сейчас и позвоню.

Поездом в одиннадцать пятнадцать ехал Билл. Они встретились на платформе.

3

Пока они усаживались и поезд набирал скорость, Билл думал: вот она, живая иллюстрация того, что Провидение не оставляет добрые дела без награды. У него не было ни малейшего желания ехать в Лондон жарким и душным утром, обещавшим перейти в жаркий и душный день. Он поехал, чтобы сделать приятное Алджи, точно зная, что напрасно теряет время. Адвокат растолковал этот пункт завещания так, что понял бы и тупица, и бессмысленно ехать в Лондон, чтобы услышать все по второму разу. Билл предпринял утомительное путешествие ради проблеска радости на лице друга, и наверху должным образом оценили его самоотверженность. Вот он в уютном купе, на противоположном сиденье — Джейн, и впереди у них — по меньшей мере час с четвертью. Когда надо вознаградить достойного, те, от кого это зависит, не скупятся.

Джейн тоже не обижалась на такой поворот судьбы. Если она и не ликовала, как Билл, то, всяком случае, радовалась попутчику и с удовольствием предвкушала долгую интересную беседу. С прошлых встреч у нее осталось самое приятное впечатление об этом милом молодом человеке. С ним было хорошо и легко. Удивительно, думала Джейн, что они с самого начала почувствовали родство душ, хотя вообще-то она всегда тяжело сходилась с незнакомыми. И странно, что ей так хочется больше про него узнать, так хочется рассказывать ему о себе. Молодые люди ее круга, дай им малейший повод, принимались излагать подробную историю своей жизни, так что первым порывом Джейн при встрече с представителями противоположного пола было ограничить их автобиографическое рвение. Однако поезд не проехал и полумили, как она попросила: «Расскажите мне…». В то же мгновение Билл сказал: «Алджи…», и наступила пауза.

— Простите, — сказал Билл, — Вы говорили…

— Нет, продолжайте. Что Алджи?

— Да, собственно, ничего. Я просто хотел сказать, что он объявился сегодня утром.

— Как, здесь?

— Приехал ко мне в гостиницу.

— И поселился там за ваш счет?

— Ну, наверное.

— Каркнул ворон![107] Каркнул ворон — Э.А.По, «Ворон».

— Простите?

— Домашняя шутка. Мой дядя убежден, что Алджи питают вороны, как кого-то там в Ветхом Завете. Вы, я вижу, ворон с хорошим стажем.

— Не могу же я бросить его на произвол судьбы.

— А что? Ему бы это было только на пользу. Конечно, для Алджи единственное спасение — жениться. На славной девушке с независимым доходом и железной волей, которая ходила бы с палкой и заставляла его работать.

— Вроде леди Макбет?

— Леди Макбет пришлась бы в самый раз.

— Посоветую ему, когда вернусь. Вы что-то начали говорить?

— Когда?

— Перед тем, как речь зашла об Алджи, вы начали: «Расскажите мне…»

— Ах, да. Я просто хотела попросить, чтобы вы рассказали о себе.

— Лучше вы о себе. Пока мне известно только, что вы — сестра Алджи.

— А больше и рассказывать почти нечего. Я — самая обыкновенная.

— Обыкновенная! — ужаснулся Билл, словно викарий, услышавший от мальчика-хориста непечатное словцо.

— Не знаю, как еще меня назвать. Я — просто одна из тех работающих девушек, которых, по словам моей приятельницы, хранят небеса. Родилась в Лондоне, училась в Челтенхеме, работаю в еженедельной газете. В свободное время играю в гольф и в теннис, если могу себе позволить, и пытаюсь сподвигнуть Алджи на честный труд. А вы? Пока я знаю только, что вы прекрасно лазаете за кошками, но ведь это наверняка не все. Школа? Я знаю, что вы учились в школе, потому что вы были там вместе с Алджи. А потом? Оксфорд? Кембридж?

— Увы, ни то, ни другое. Мой дядя был против университетов. Сам в шестнадцать лет занялся бизнесом и считал все остальное пустой тратой времени.

— А почему это он решал?

— Он был моим опекуном. Родители умерли, когда мне было лет восемь.

— И он хотел, чтобы вы занялись бизнесом?

— Да. Экспортно-импортными операциями, если вам это что-нибудь говорит.

— Ничего.

— Мне тоже ничего не говорило, а узнавать больше я не хотел. Только, наверное, вам скучно про это слушать.

— Напротив, — сказала Джейн, сама удивляясь, насколько ей интересно, — Я ловлю каждое слово. Так что вы?

— Отказался.

— Здорово. Но ему это, наверное, не понравилось?

— Не очень.

— И он от вас отрекся?

— Вроде того.

— И вы убежали в море?

— Звучит банально, но именно так я и поступил.

— Простым матросом?

— Так высоко я не продвинулся. Работал на камбузе, помогал коку.

— А потом?

— Занимался чем придется.

— Чем именно?

— Ну, я много чего перепробовал. Лимоны собирал, например.

— Я так и знала! В первый миг, когда я вас увидела, я сказала себе: «Этот человек собирал лимоны». А где?

— В Чула-Виста, Калифорния.

— Там есть лимоны?

— Встречаются.

— И вы карабкались за ними на деревья? Тогда понятно, где вы так натренировались лазить за кошками. Вам нравилось?

— Не очень.

— Все равно, наверное, лучше, чем заниматься экспортно-импортными операциями.

— О да! Очень здоровая жизнь. Но я расстался с ней без сожаления.

— На что же вы ее променяли?

— На разные работы.

Джейн пришла в голову внезапная мысль.

— А вы никогда не рассказывали Алджи свою сагу?

— Было однажды.

— Он устыдился?

— Ничуть. Он сказал, что ему тошно при одной мысли о такой работе, и мой рассказ лишь укрепил его всегдашнюю убежденность, что мне не следовало давать волю.

— Кто-нибудь должен что-нибудь сделать с моим братом, — возмутилась Джейн. — Все эти ваши работы были в Калифорнии?

— Все, кроме последней. Я скопил на билет до Нью-Йорка и там мне наконец повезло. Человек, который руководил «Малдуном» на Лонг-Айленде взял меня к себе в помощники.

— «Малдун» — это что?

— Санаторий для усталых бизнесменов. Первый основал человек по фамилии Малдун, теперь их в Америке множество. Простая жизнь, свежий воздух, занятия спортом. Моей обязанностью было боксировать с отдыхающими, ездить с ними на конные прогулки и т. п. Мне нравилось.

— Вы умеете боксировать?

— Немного. Вообще-то я считаю себя профессионалом, потому что выиграл двадцать пять долларов в поединке со сборщиком лимонов из конкурирующей фирмы в Чула-Виста. Эта деньги стали для меня трамплином. На них я купил билет до Нью-Йорка, где и попал в «Малдун».

Джейн взглянула на него с уважением. Ей нравились деятельные мужчины, но ее немногочисленные знакомые отличались скорее умением строить планы. Она внезапно рассмеялась.

— Воображаю, как бы Алджи боксировал в Чула-Виста за двадцать пять долларов, — ответила Джейн на удивленный взгляд Билла, а про себя подумала мстительно: «Или Лайонел Грин».

— А почему вы не остались в «Малдуне»? — спросила она.

— У хозяина начались семейные неурядицы. Вообще-то он мне не говорил, но, думаю, у него несколько бывших жен, и все требовали денег. Он решил, что дешевле будет перебраться в Англию и основать здесь нечто подобное. Так он и сделал, с большим успехом. Меня он взял с собой, и я проработал у него года два. В Хемпшире, под Портсмутом.

— И вам по-прежнему нравилось?

— Да. Замечательная была жизнь. А потом дядя все-таки уговорил меня пойти в бизнес.

— Я думала, вы рассорились навсегда.

— Я тоже так думал, а потом как-то приехал в Лондон на выходные, мы случайно встретились и помирились. Я рассказал, чем занимаюсь, а он заявил, справедливо, наверное, что это бесперспективно, и так уговаривал, что у меня не хватило духу отказать. Вот я и застрял в ненавистной конторе. Это продолжалось года два, потом дядя умер и оставил мне свои деньги.

— А теперь вы будете жить в деревне и писать триллеры. Замыслы есть?

— Целая куча.

— Значит, у вас все в порядке.

— Пока да.

— Работать на себя, самому сбывать продукцию — чп может быть лучше?

— Ну, во всяком случае, я буду жить за городом.

— Да. Завидую. Хотела бы я жить за городом, но вряд т удастся. Человек, за которого я выхожу замуж, совладелец антикварного магазина и накрепко привязан к Лондону. Ужасно обидно.

4

Уже вечерело, когда Билл вернулся из Лондона. Историк, глядя на его поникшие плечи, непременно вспомнил бы отступление Наполеона из-под Москвы. Билл нередко встречал пращи и стрелы яростной судьбы[108] …пращи и стрелы яростной судьбы — «Гамлет», 3, 1 «Что благородней духом — покоряться пращам и стрелам яростной судьбы..?» (пер. МЛозинского). и, как правило, переносил их стоически, но ужасные слова Джейн на подъезде к вокзалу Виктория пробили его доспех. В «Жука и Клен» он вступил в самом мрачном расположении духа, которое ничуть не улучшилось при виде Алджи, подкреплявшего себя виски с содовой. Бывают минуты, когда даже встреча со старым школьным приятелем не столько взбадривает, сколько наводит тошноту.

Алджи, напротив, заметно повеселел с их последнего разговора. Ему пришла в голову мысль, от которой печать заботы почти исчезла с его чела. Он понял, что даже если адвокат Билла откажется пролить бальзам на душу, не все потеряно. Алджи приветствовал друга веселым взмахом руки и спросил, каков приговор.

У Билла не было ни сил, ни настроения смягчать удар. Он сказал все напрямую.

Алджи кивнул. Он предвидел такой исход.

— Никак не обойти параграф восемнадцатый пункта десятого? Жаль. Я очень тронут, что ты так переживаешь и ценю твое молчаливое сочувствие. Однако я тебя обрадую: удар, пусть и сокрушительный, не сбил меня с ног, отчасти потому, что я его ожидал, отчасти потому, что я много думал и понял, как довести дело до счастливой развязки. То, что представлялось тупиком, по здравом размышлении оказалось лишь небольшой заминкой. Собственно, мне нужен богатый человек с хорошей деловой хваткой, который охотно ссудит деньги на предприятие, обещающее большую и быструю прибыль. Найти такого — пара пустяков. Ты долго работал в Сити. У тебя десятки знакомых бизнесменов. Назови мне несколько фамилий.

Вся эта болтовня крайне раздражала человека, мечтавшего об одном: остаться наедине со своими мрачными мыслями, однако Билл не мог бросить друга в нужде. Он сказал, что не знает никого из лондонских воротил, и посоветовал Алджи обратиться к своему дяде. В следующие несколько минут слышался только кашель Алджи, который, рассмеявшись в неподходящий момент, подавился виски с содовой.

— К Генри? — выговорил он, оправившись. — Да он почти такой же нищий, как я. Придумай кого-нибудь еще.

Билл задумался. Как всякий влюбленный, он бережно хранил в памяти каждое слово своей милой. Ему вспомнилось, что сказала Джейн, когда покупала шоколад.

— У твоего дяди гостит американский миллионер. Алджи встрепенулся. Библейский конь, который при трубном звуке издает голос «гу! гу!»,[109] Библейский конь, который при трубном звуке издает голос «гу!гу!» — см. прим. к стр. 22. и тот не проявил бы подобной прыти.

— Правда?

— Некий Стикни.

— Кто тебе сказал?

— Твоя сестра.

— Так ты видел пигалицу? — с любопытством спросил Алджи. — Я хочу сказать, здесь.

— Да, я ее видел.

— И она сообщила тебе — официально — что есть готовый к употреблению миллионер? Отлично. Буду окучивать его, пока не принесет плоды. Дай Бог, чтобы Генри еще не выдоил из него все свободные средства. Однако неожиданное препятствие поднимает свою уродливую голову. По каким-то извращенным мотивам Генри не пускает меня в дом, значит, там должен поселиться ты. Итак, решено. Я звоню Джейн и говорю, чтобы она пригласила тебя погостить у Генри. Ты завязываешь дружбу со Стикни и зовешь его в гостиницу пропустить по кружечке пива. Я жду, изготовившись к прыжку. Ты нас знакомишь, дальше дело за мной. Промашки быть не может. Иду звонить Джейн.

— Нет!

— Ты сказал: «Нет»?

— Да!

— Надо же. Мне показалось, что ты сказал: «Нет».

— Сказал. Я на выстрел не подойду к Эшби-холлу.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Почему не хочешь?

Билл, припертый к стенке, не мог больше молчать.

— Потому что не могу быть рядом с Джейн… слышать ее голос…

Алджи удивился. С раннего детства он, как всякий брат, следил, чтобы Джейн знала свое место и не задирала нос, однако отталкивающей ее никогда не считал. Да, он называл сестру кнопкой и пигалицей, но всегда воспринимал ее как миловидную кнопку и очень симпатичную пигалицу.

— Не понимаю, — сказал он, — чем тебе не угодил ее голос. По мне, так вполне ничего. Она тебе не нравится?

— Конечно, она мне нравится!

— И все же ты не желаешь ее видеть. Не понимаю. Твой мыслительный процесс… Чтоб мне треснуть! — воскликнул Алджи, осененный внезапной догадкой. — Ты что, в нее влюбился?

— Да, — отвечал Билл, — и она обручена с другим. Теперь ты понимаешь, почему я не хочу подходить к Эшби-холлу.

Алджи задумчиво нахмурился. Он видел, что пришло время призвать на помощь все свое красноречие и первым делом убедить раскисшего друга, что в несчастной помолвке нет ничего окончательного или непоправимого.

— Обручена с другим, да, — признал он, — но всего лишь с Лайонелом Грином.

Билл ответил, что ему неважно, как зовут человека, за которого выходит Джейн, важен сам факт, что она выходит замуж. Алджи возразил, что, напротив, в этом самая суть, потому что ни одна девушка не может всерьез помышлять о браке с Лайонелом Грином, даже если обручилась с ним в минуту умственного помрачения. Безумие схлынет, и девушка будет свободна рассматривать новые кандидатуры. Господи, сказал Алджи, неужели Билл никогда не слышал о разорванных помолвках?

Билл явно не разделял его оптимизма.

— Почему ты думаешь, что она захочет разорвать помолвку? — спросил он.

Алджи в нетерпении прищелкнул языком. Ничто так не раздражает, как необходимость повторять свои доводы тугодуму.

— Я же сказал. Она обручена с Лайонелом Грином. Билл тоже начал терять терпение.

— Кто такой Лайонел Грин? Ты так говоришь, будто я его знаю.

— А ты не знаешь?

— Впервые о нем слышу. В чем дело? Он прокаженный?

— Хуже. Он художник по интерьерам и торгует антикварной мебелью. И ведь мы всегда знали, что он чем-нибудь таким кончит. На нем с самого начала было это клеймо. А! — вскричал Алджи, Прозревая. — Я понял, в чем промашка. Я называю его Лайонел Грин, и у тебя в памяти ничего не всплывает. Мне надо было сказать: «Л.П. Грин». Не мог же ты забыть Л.П. Грина? Напряги мозги. Школа. Л.П. Грин.

Билл ойкнул. Он вспомнил, и это стало последней каплей. Его мысленному взору предстал Л.П. Грин, юноша, чье стройное сложение и точеное (хоть и в прыщах) лицо заранее говорили: это будет мужчина, перед которым не устоит ни одна женщина. Допуская, разумеется, что прыщи он вывел. О каком разрыве болтает Алджи? Девушка, обрученная с Л.П. Грином (который вывел прыщи), ни за что не расстанется с таким сокровищем. Пусть нравственно он далек от идеала, если не сильно изменился со школы, но что это значит в сравнении с внешней привлекательностью?

Билл резко встал.

— Пойду приму ванну, — сказал он к разочарованию Алджи, предвкушавшего долгую и плодотворную беседу об Л.П. Грине.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть