Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Том 14. М-р Моллой и другие
Глава XII НЕПРИЯТНАЯ ВСТРЕЧА ДВУХ СТАРЫХ ДРУЗЕЙ

1

Оставив Джона, старший сержант Фланнери отправился в комнату, которую именовал канцелярией, чтобы отдать рапорт. Пришел он туда через несколько минут после того, как начальник очнулся. Д-р Твист открыл глаза и встал на подкашивающиеся ноги, когда его ассистент напомнил узнику, что чай остыл.

Прежде всего, как и Джон, Шимп ощутил головную боль. Потом он попробовал выяснить, где он. Разум понемногу прояснялся. Он понял, что находится в Англии, а там, постепенно, дошел до лечебницы и до кабинета. Тут все встало на свои места. Держась одной рукой за стол и не выпуская из другой лилию, он думал о свойствах миссис Моллой.

В эту минуту и вошел сержант, предварительно постучавшись.

Шимп сильнее вцепился в стол. Чувствовал он себя так, словно видит спичку, приближавшуюся к пороху. Сержант открыл рот, и его начальник догадался, как воздействует зычный голос на людей, у которых болит голова.

— Хр-мн-хр-хр… — начал Фланнери, и Шимп с пронзительным криком хлопнулся в кресло, глядя на ассистента безумным взором.

Тот заметил эти симптомы.

— Ы! — сказал он. — Чего-то вы, как говорится, не в форме.

Шимп уронил лилию. Если прижать ладони к глазам, все-таки полегче.

— Я вам скажу, в чем дело, сэр, — продолжил сержант. — Простуда внутрь перешла. Из головы, значит, в кишки. Приняли б вы одуванчик с хмелем…

— Пошел вон! — простонал Шимп, прибавив для верности, куда именно следует отправится ассистенту. Тот посмотрел на него с незлобивым укором.

— Это вы зря, я скажу. Зачем я пришел? А затем, чтобы Доложить про нервотика. Надо б его подержать подольше. Нет, нападать — не нападал, да и как тут нападешь? Решетки. Я так полагаю, заходить к нему не стоит. Лучше через окно.

— Дело ваше, — слабо проговорил Шимп.

— Нет, сэр, не мое, — возразил добродетельный Фланнери. — Ради вас стараюсь. Исполняю, как говорится, приказ. И вот еще, сэр. Барышня уехала в машине…

— Барышня, трам-та-ра-рам! — вскинулся доктор.

— А теперь звонят, та у станции.

— Э?

— Я что хочу сказать? — пояснил Фланнери, и так зычно, что на люстре задребезжали подвески. — Я думаю, видит она поезд, и прикидывает: ехать мне долго, вести машину трудно, дай-ка пересяду. Значит, отправилась в Лондон.

Шимп тоже так думал. Он просто видел, как мерзкая чета прячет драгоценный груз в таком месте столицы, которого ему вовек не найти. Картина была настолько живой, что он застонал.

— Что беспокоит, сэр? — спросил заботливый Фланнери.

— Э?

— Где болит? Чего-то вы стонете. Я б на вашем месте лег в постель и положил грелочку на брюхо. Прям вот сюда. Всю заразу выгонит. Одна моя тетка…

— Тетка, трам-та-ра-рам!

— Хорошо, сэр. Как вам угодно. Ну, я пошел, машину приведу.

Он удалился, и Шимп, отняв от глаз ладони, предался размышлениям. После сонных капель видишь мир в темном цвете, но и без них мысли врача были бы невеселыми. Как и Джон, он мечтал о встрече с Мыльным.

Именно тут открылась дверь, и горничная доложила:

— Мистер Моллой, сэр.

— Пусть войдет! — хрипло закричал медик. Послышалось какое-то шарканье и в комнату вошел Мыльный.

2

Когда мистер Моллой переступил порог кабинета, он был разительно похож на бегуна, прорывающего ленточку. Лицо его раскраснелось от жары и посерело от пыли; волосы растрепались и слиплись; ноги обрели такую самостоятельность, словно не зависели не только от тела, но и друг от друга. Словом, объективный наблюдатель испытал бы острую жалость, увидев обломки красивого, представительного человека.

Шимп этой жалости не испытал. Судя по виду, Моллоя провернули через сложный агрегат, а потом додавили грузовиками. Это Шимпу понравилось. Он бы с удовольствием вознаградил и механиков, и шоферов.

— А, вот и ты! — заметил он.

Моллой осторожно подковылял к креслу, судорожно схватился за ручку и с трудом сел. Коснувшись сиденья, он жалобно вскрикнул. Потом откинулся на спинку и мгновенно уснул.

Шимп смотрел на него с испепеляющей ненавистью. Мало того, думал он, что у этого гада хватило наглости приехать в «Курс», он еще принял кабинет за спальню! Ухватив бывшего друга за относительно густые волосы, медик дернул их несколько раз.

Это помогло. Мыльный выпрямился в кресле.

— А? — произнес он, моргая. — Что?

— В каком смысле?

— Где я?

— Сейчас скажу.

— О! — воскликнул Моллой, придя в сознание и снова откинулся на мягкую спинку. Разговоры разговорами, но для того, кто проехал двадцать миль на истинном рыдване, удобства важнее.

— Худо мне… — выговорил он.

Казалось бы, естественно, но бывший партнер вскипел еще больше и несколько секунд не мог найти адекватных выражений, если не учитывать бульканья.

— Да, — продолжил Моллой, — худо. Ну и велик! Особенно икры болят. И вон там, в подъеме. Хотел бы я, Шимпи, получить по доллару за каждый синяк.

— А мне что, не худо? — осведомился Твист.

— Хоть пятьдесят центов, — продолжал Моллой, — за каждый синяк, от ступней и выше.

— Если б у тебя так трещала башка…

— Трещит, — успокоил его Мыльный. — Солнце напекло. Прямо чуть все не бросил! Если б я знал, что…

— А мне-то, мне каково! — заорал Твист, трясясь от жалости к себе. — Что твоя жена натворила, а? Деловому партнеру! Накапать сонных капель… Да что же это такое?!

Моллой обдумал этот вопрос.

— Она у меня порывистая.

— И еще лилию в руку сунула!

— Такая, знаешь, забавница. Молодость, молодость…

— Я тебе покажу молодость! Да как…

Мистер Моллой решил, что пришла пора назиданий.

— Сам виноват, Шимпи. Все корысть, все жадность. Не запросил бы шестьдесят пять процентов, ничего бы не было. Может порывистая натура это стерпеть? Не может. Ты лучше послушай, зачем я приехал. Согласен поделить по совести — треть на человека — скажу хорошую вещь, плясать будешь.

— Плясать я буду только в том случае, если ты свернешь шею.

Моллой был неприятно поражен.

— Ну что это ты, Шимпи! Как можно!

Мистер Твист поинтересовался, не ждет ли мистер Моллой, что при сложившихся обстоятельствах он, то есть Твист, его поцелует. Мистер Моллой этого не ждал; не ждал он и грубости. Грубость, надо сказать, к добру не приводит, равно как и жестокость.

— Если бы у тебя, Шимпи, так болела голова, — с упреком прибавил он, — ты бы знал, как горько, когда старый друг обижает.

Твисту пришлось немного побороться с непроизвольным бульканьем.

— Голова? — переспросил он. — С чего бы это? Вот у меня и впрямь болит.

— Ну, что ты, Шимпи!

— Хочешь убедится, выпей этих капель. Мистер Моллой разумно уклонился от спора.

— Так вот, я тебе скажу, зачем приехал. Этот субъект нас обштопал.

— Какой субъект?

— Лестер Кармоди. Подозревал с самого начала.

— Что!

— Да уж то. Сам слышал. Знаешь, что он натворил? Забрал сумку из шкафа и послал шофера отвезти ее в камеру хранения.

— Что!

— То.

— М-да… — впечатлился мистер Твист. — Однако… Значит, она не у тебя?

— Нет, не у меня.

Мистер Твист не надеялся испытать радость ни в тот день, ни позже; но что-то похожее испытал. Тем самым, он засмеялся, а там — взвыл от боли.

— Вот и доигрались, — наставительно сказал он, когда перестал сжимать голову обеими руками. — Положеньице-то не лучше моего.

— Нам обоим плохо, Шимпи. Надо действовать вместе и как можно быстрее.

— Как это, действовать?

— Сейчас скажу. Этот шофер привез квитанцию…

— …и дал старикану, да?

— А вот и нет! Племянничку. Молодому Кэрролу. Потрясенный Шимп воззрился на Моллоя.

— Кэррол? Это который там, наверху?

— Он наверху?

— А то! Заперт, и окна с решетками. Ты уверен про квитанцию?

— Еще как! Идем и берем.

— И все?

— Все.

— А как, — спросил Шимп, — мы ее возьмем?

Мистер Моллой ответил не сразу. Он сам размышлял об этом, крутя педали, и в конце концов понадеялся на острый разум Шимпа.

— Я думал, — признался он, наконец, — тебе что-нибудь придет в голову.

— Да? Мне?

— Ты такой умный, — сказал Моллой. — В чем в чем, а в этом тебе никто не отказывает. Что-нибудь ты измыслишь.

— Да? А ты пока что отдохнешь? И за все, про все…

— Ну, Шимпи!

— … какую-то жалкую треть? Вот что я скажу… Мистер Моллой чуть не заплакал.

— Ох, не будем заводиться! Договорились, и ладно. Такое, знаешь, джентльменское соглашение.

— Да? Спустись с неба, птиц распугаешь. Семьдесят процентов мне, а то работать не буду.

— Семьдесят!

— Пожалуйста, дам совет. Иди туда сам, побеседуй. Если он чувствует то, что я после этих капель, он тебе очень обрадуется. Ну, оторвет голову, ну, выбросит из окна — чего там, все одно умирать.

Мистер Моллой, и раньше не слишком сообразительный, после своей поездки совсем лишился сметливости. Вот если бы тут была жена, она бы мигом подкинула идей, и самых отборных.

— Нельзя ж его вечно там держать, — печально вымолвил он.

— И не нужно, если ты согласен на тридцать процентов.

— У тебя что, есть план?

— Как не быть!

Моллой пригорюнился. Он знал: когда Шимп поделится планом, он сразу увидит, что тот буквально лежал под рукой, бери — не хочу.

— Ну, как? — поторопил медик. — Тридцать — лучше, чем ноль. И не говори, что сам так думал!

Мистер Моллой сделал последние усилия. Он был мастером своего дела — продавал фантомные акции несуществующих нефтяных компаний — но своего, не чужих.

— Хорошо, Шимпи, — сказал он, покорно вздохнув.

— Значит, мне — семьдесят, вам — тридцать?

— Да. Только уж не знаю, как сообщить ей… Она рассердится, Шимпи. Что там, она расстроится.

— Пускай хоть треснет, — невежливо ответил Твист. — Лилию, видите ли! Ну ладно. Значит, Фланнери отнесет ему с утра кофе, а в кофе мы кое-чего добавим. Потом идем туда, берем квитанцию, и привет!

Мистер Моллой застонал. Предчувствия его оправдались.

— Да я сам мог это придумать… — сокрушался он.

— Мог бы, если бы у тебя были мозги, а не мякоть от тыквы. Бутафорские головы хороши, но только с виду. Обменял бы, а? — посоветовал Твист.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть