Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Малолетки
– 2 —

Девочка пропала еще в сентябре. Два месяца, а точнее – шестьдесят три дня тому назад. В тот день Резник в первый раз в этом сезоне пошел на стадион. Полный энтузиазма, который обычно бывает во время посещения первой игры, он занял свое место на трибуне. Все предвещало интересную встречу: в центре защиты был новый игрок, заключивший контракт с командой во время летнего перерыва в играх; оба бросающих, немаловажные фигуры в регби, хвастались на страницах местной газеты, что каждый из них первым наберет вожделенные тридцать очков; из молодежной группы в резерв пришли крепкие ребята, да и в самой команде двое были в кепи с отметкой, означавшей, что им меньше двадцати одного года. Но, когда прозвучал финальный свисток, счет был ничейным. Покидая стадион в толпе работяг с верхних ярусов, Резник решил было зайти в участок, но, услышав разговоры, что «Форест» на другом поле выиграл, передумал. Он обойдется и без саркастических замечаний коллег, что болеет не за ту команду. Не очень-то ему нужны все эти насмешки.

Вот почему, когда зазвонил телефон, старшим в комнате угрозыска был не Резник, а его заместитель.

Кстати, Грэхема Миллингтона также вполне могло не оказаться там. Он имел полное право ковыряться в это время в своем садике, подготавливая его к зимнему сезону. А уж если не в саду, то, значит, уехать в Соммерсет, или, что скорее всего, в Таунтон, к родственникам жены. В этот момент они должны были сидеть за столом, пить отвратительный чай «Эрл Грей» с бутербродами из яйца и листьев салата, слушая, как сестра жены и ее муж пространно рассуждают о росте преступности, уменьшении озонового слоя и падении популярности консервативной партии. А вдобавок к ним – О Боже! – тесть с тещей, христианские защитники природы, воображающие себя сидящими по правую руку от Господа, любящие попотчевать Грэхема бутербродами с салатом и советами ни в коем случае не попадать под кислотный дождь.

Только мысли об унылых физиономиях родственников и неоднократно повторяемые по радио предупреждения о пробках на дороге М-5 помогли ему избежать поездки.

– Хорошо, – заявила жена, демонстративно сложив руки на груди, – мы никуда не поедем.

Она закрылась в гостиной, захватив с собой иллюстрированный путеводитель по галерее Тейта, недавно изданную биографию Стэнли Спенсера и плейер с наушниками – курс по истории искусств в этом семестре начинался с изучения новых взглядов на британских мистиков. Миллингтон подвязал к палкам несколько кустов георгин, осмотрел розы и, решив обязательно подстричь газон позади дома, направился в участок. Он никак не мог избавиться от гнетущего впечатления, вызванного жуткими картинами, которые ему показала лежавшая на заново перетянутом диване жена. «Что это было? Называлось это «Коровы в Кукхаме», но какой ужас!»

Он не пробыл в кабинете и десяти минут, только-только приготовил себе чай, как зазвонил телефон. Пропала Глория Саммерс, шести лет. Последний раз ее видели на качелях на площадке для игр в Лентоне в начале второго. Ни родственники, ни соседи, ни друзья – никто не видел ее с того момента, как бабушка оставила ее на площадке, сказав: «Будь хорошей девочкой, поиграй здесь», а сама пошла в магазин, находящийся в двух кварталах.

Миллингтон записал все подробности и выпил две чашки чая, прежде чем сумел дозвониться Резнику. Теперь, когда начальник был в курсе дела, он, вероятно, сам захочет переговорить с близкими ребенка. Меньше всего Миллингтону хотелось видеть потерянные лица и уговаривать родителей не волноваться.

Телефонный звонок избавил Резника от принятия трудного в этот субботний вечер для него решения: подпирать ли стойку бара в Польском клубе, думая, что было бы лучше остаться дома, или же остаться дома и считать, что лучше было бы пойти в клуб. Он связался с Морисом Вайнрайтом, чтобы проинформировать о случившемся всех полицейских и дать соответствующие инструкции патрульным машинам. И, так как первый опрос не дал никаких результатов, стал набирать домашний номер суперинтенданта. Было ровно шесть часов вечера, и тот наверняка слушал по радио новости.

Резник оказался прав.

– Слышал, ваша команда не проиграла. Для начала сезона и это неплохо, Чарли, – отозвался Джек Скелтон.

– У меня служебный вопрос, сэр.

– Как всегда, слишком много работаете. Мне это не нравится.

– Разрешите доложить, сэр, – официально обратился Резник и рассказал о пропавшей девочке.

Какое-то время Скелтон молчал. Резник слышал голос диктора по радио и накладывающийся на него голос женщины – жены или дочери.

– Прошло пять часов, Чарли. Во всяком случае, это не такой уж большой срок.

Конечно. Ребенку могли надоесть качели, она решила пойти поискать бабушку и потерялась. Чьи-нибудь родители, увидев, что девочка одна, забрали ее вместе со своими детьми и угостили пирожными с кока-колой или показали по видео мультяшки, в которых динозавры жестоко сражаются друг с другом, а ребятишки смеются до слез. Она могла даже сидеть в кафе «Савой», немного выше по дороге, с ручками, липкими от попкорна, искренне радуясь дню рождения своей подружки. Все это было возможно.

Но существовал и другой набор возможностей…

Ни Резнику, ни Скелтону не было необходимости высказывать вслух то, о чем они с тревогой думали.

– Вы будете говорить с ее родителями, – без вопросительной интонации произнес Скелтон.

– Прямо сейчас.

– Потом позвоните мне.

Резник опустил на пол кота, который забрался ему на колени и которому он машинально чесал за ушами, и направился к двери.

На улице уже темнело. Кое-где зажегшиеся огни в окнах многоквартирного дома, создавали иллюзию нерешенного кроссворда. Резник свернул с главной дороги, проехал мимо гаража и кинотеатра и припарковал машину у тротуара за поворотом. Крутившаяся здесь группка подростков, старшему из которых было не больше четырнадцати, испарилась при его приближении. Он был приятно удивлен, обнаружив, что лифт работает, и совсем не удивился резному запаху мочи в подъезде и признаниям в любви и ненависти, начертанным на стенах.

Дверь в квартиру № 37 была наполовину закрашена тусклой зеленой краской. Причем красили ее почему-то снизу вверх и, когда кончилась краска или пропал интерес, бросили работу на середине.

Резник позвонил и, не будучи уверен, что звонок работает, постучал по двери висящим на одном гвозде почтовым ящиком.

Негромкий смех из работающего телевизора стал еще тише.

– Кто там?

Резник отступил назад, чтобы его могли лучше рассмотреть через дверной глазок, и приблизил к нему служебное удостоверение.

Глядя через глазок, Эдит Саммерс увидела слегка искаженное увеличением широкое лицо высокого полного мужчины в расстегнутом плаще. Плохо завязанный узел полосатого галстука опустился ниже места на вороте рубашки, где когда-то была пришита пуговица.

– Инспектор-детектив Резник. Я хотел бы поговорить с вами о Глории.

Два поворота ключа, звякнувшая цепочка, резкий щелчок задвижки замка.

– Миссис Саммерс?

– Вы нашли ее?

– К сожалению, нет. – Резник медленно покачал головой. – Еще нет.

Плечи женщины опустились, видимо, постоянное ожидание и исчезающая надежда полностью лишили ее сил. Ее глаза покраснели и воспалились от слез. Она потерянно стояла в дверях квартиры и смотрела на Резника, надломленная виной за случившееся.

– Вы миссис Саммерс?

– Да, Эдит Саммерс.

– Вы разрешите войти?

Она отступила назад и через небольшую прихожую провела его в гостиную. Здесь стояли работающий телевизор, аквариум с золотыми рыбками, фотографии в рамках. На экране телевизора длинноволосый ведущий в смокинге заставлял пожилую пару мучительно искать ответы на его каверзные вопросы ради приза – двухкамерного холодильника. В углу комнаты, под квадратным столом с позолоченной окантовкой, лежал зеленый пластиковый пакет, из которого торчали руки и головы нескольких кукол.

– Вы – бабушка Глории?

– Да, я воспитываю ее.

– А ее мать?

– Она живет со мной.

– Мать?

– Глория.

Резник пытался отвлечься от грохочущей музыки, несущейся из верхней квартиры и действующей на нервы.

– Вы видели кого-нибудь? – спросил он. – Никто не подходил к ней?

Она, не отвечая, смотрела на него, проводя пальцами по волосам, будто обтирая их. Резник сел. Она последовала его примеру. Теперь они оба сидели в одинаковых креслах с резными деревянными подлокотниками, обтянутыми материей спинками и мягкими сиденьями. Он подумал, не следует ли найти кухню и приготовить ей чай, и пожалел, что не захватил с собой Линн Келлог.

– Она всегда жила здесь со мной. Это я вырастила ее. Эдит Саммерс достала из кармана вязаной кофты пачку сигарет, щелчком выбила одну, взяла из коробки спичку, зажгла ее и затянулась.

– Мы с ней живем, как мать и дочь.

Она снова села, расправила на коленях просторную юбку автоматическим движением рук. Кофта, накинутая на ее плечи, была украшена витым черным шнуром, на ногах – выгоревшие красные домашние туфли без задников, к одной из которых прилепился кусочек белой шерсти. В ее черных, до плеч, волосах проглядывала седина. Резник подумал, что ей где-то между сорока и сорока пятью, как и ему самому.

– Кто-то забрал ее? Так?

– Мы этого не знаем.

– Какой-то подонок забрал ее.

– Нам пока ничего не известно.

– Вам вообще ни черта не известно! – Внезапный гнев опалил ей щеки. Быстрым поворотом рычажка она увеличила звук телевизора до предела, затем резко выключила. Ничего не объяснив, она выскочила из комнаты. Вернувшись через мгновение с щеткой на длинной палке, она изо всех сил стала стучать в потолок. – Выключите этот проклятый рев! – закричала она.

– Миссис Саммерс… – начал Резник.

Кто-то наверху сделал звук еще громче, так что бас сотрясал все в комнате.

– Я поднимусь и поговорю, – предложил Резник.

– Не стоит. – Она снова села. – Как только они увидят, что вы ушли, будет еще хуже.

– А что мать Глории? Нет никаких шансов, что ребенок может быть с ней?

– Никаких шансов. – Ее смех прозвучал коротко и резко.

– Но она видится со своей дочерью?

– Очень редко. Когда это взбредет ей в голову.

– Но она живет здесь? Я имею в виду – в городе?

– О, да. Она живет здесь.

– Если бы вы могли дать мне ее адрес… – Резник потянулся за блокнотом.

– Адрес? Я могу дать вам названия нескольких трактиров.

– Мы должны проверить, миссис Саммерс. Мы должны…

– Найдите Глорию, вот что вы должны делать. Вот. Посмотрите сюда. – Она вновь была на ногах, хватая то одну, то другую фотографию. Порезав палец, она вынула одно фото из рамки.

Резник держал в руках фотографию маленькой круглолицей девочки в светлом платьице, со спиральками белокурых локонов. Эта фотография появится на первых страницах газет, войдет при помощи телевидения в миллионы домов, иногда рядом с фотографией Резника или суперинтенданта Джека Скелтона, сурово и озабоченно призывающих сообщать любую информацию, относящуюся к пропаже девочки.

Информация поступала. Первые две недели их засыпали сообщениями о якобы виденной то в одном, то в другом месте девочке, различными слухами, обвинениями и предсказаниями. Но результата не было, и внимание к этому делу постепенно уменьшалось. Вместо фотографии Глории на первой полосе стал появляться лишь один абзац в конце пятой страницы. А после того как полиция проследила каждую ниточку, изучила все возможные варианты и не нашла никакого ключа, из газет пропал и такой материал.

Глухой тупик.

Как будто и не было никакой Глории.

Только иногда на какой-нибудь доске объявлений в городе можно было увидеть расплывшуюся, испачканную и порванную, никого не интересующую фотографию.

Какой-то подонок похитил ее.

Прошло шестьдесят три дня.

– Это твой ребенок.

– К сожалению.

– Джеки! Надо дать парню шанс.

– Если тебе так хочется, ты и дай ему шанс.

– Об этом я и говорю. Я могу помочь ему. Рей, Реймонд, послушай. Я знаю одного человека, мы с ним играем в бильярд, он сделает мне одолжение и возьмет тебя на работу, но при одном условии – ты должен обещать, что не подведешь меня.

– Ничего себе шанс!

– Джеки!

– Что?

– Давай послушаем Рея. Что ты скажешь, Рей?

– А что надо делать?

– Оптовая торговля мясом. И не только в нашем графстве.

– Значит, это скотобойня, – заметил отец.

– Что-то вроде того.

– Мне не улыбается работать на скотобойне, – пробурчал Рей.

– Тебе не улыбается работать где бы то ни было, – вставил отец.

– Это не сама скотобойня. Что-то вроде следующего этапа.

– Все едино, – уточнил отец.

Рей знал это место. Иногда вечером он проходил мимо, возвращаясь домой по Инсинерейтор-роуд. Там из-за стены слышался непрерывный гул моторов, а по воздуху распространялся теплый тяжелый запах. Часто этот запах был настолько сильным, что вызывал удушье, приходилось задерживать дыхание и быстрее уходить, не дожидаясь, когда взбунтуется желудок, а из глаз потекут слезы.

– Рей-о, – по-домашнему обратился к нему дядя, вставая, чтобы снова наполнить свою кружку. – Что ты об этом думаешь?

– Вот что скажу я, – заявил отец, протягивая свою кружку, – он думает, что может продолжать и дальше жить за мой счет и не беспокоиться.

– Скажи ему, – повернулся Рей к дяде. – Скажи ему: я буду там работать.

– Вот и хорошо! – Дядя заулыбался и наполнил также и кружку Рея.

– Какого черта ты соглашаешься? – выдавил из себя отец, наклонившись к нему. – Ты что, и вправду собираешься работать на этой проклятой скотобойне?

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть