Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Малолетки
– 8 —

– Вот, – протянул коробочку Паркинсон, – возьмите одну.

Резник сунул в рот одну из мятных конфеток патологоанатома и прижал ее языком к небу. В маленькой комнате было так тихо, что он слышал тиканье старинных карманных часов, которые доктор носил на цепочке в жилетном кармане. Всегда элегантный Паркинсон снимал пиджак, только когда надо было надеть рабочий фартук, тогда же он вынимал запонки и закатывал рукава рубашки, прежде чем натянуть хирургические перчатки телесного цвета.

– Впечатляет, а, Чарли? Резник кивнул.

– Что поделаешь? Мы нашли ее, когда сумели.

Он снова кивнул, стараясь отогнать воспоминание об укусах на теле и лице, объеденном почти до костей.

– Чтобы разобраться, мне понадобился весь мой долгий опыт. И помогло, пожалуй, то, что это одна из самых холодных зим за многие годы. В таких зданиях, как этот склад, без отопления, температура держалась около трех-четырех градусов ниже нуля.

Личность Глории Саммерс была установлена по зубам и рентгеновскому снимку лодыжки, которую она сломала за год до этого. Когда Резник спросил ее мать, пойдет ли та в морг опознать тело дочери, Сьюзан Саммерс взглянула на него, подняв брови, и удивленно протянула: «Шутите?»

– Насколько определенно вы можете назвать причину ее смерти? – поинтересовался Резник.

– Одно совершенно определенно – удушение. – Паркинсон снял с носа бифокальные очки и начал тщательно, хотя и безо всякой необходимости, протирать их. – Нет никакого сомнения, что дыхательное горло сломано, налицо и другие признаки, подтверждающие эту гипотезу, в частности, кровоизлияние в области шеи. К тому же вздутие вен на затылке, вызванное повышением давления, когда перекрывается тон крови.

– Выходит, ее удушили?

– Совсем не обязательно. – Удовлетворенно хмыкнув, Паркинсон водрузил очки на нос. – Сзади на черепе есть глубокий пролом, обильные внешняя и внутренняя гематомы…

– Падение или удар?

– Почти определенно – удар. Об этом свидетельствует кровоизлияние под проломом. В принципе, она могла бы получить подобную пробоину в черепе и в результате падения, сами понимаете – маленькая девочка, но тогда следовало бы искать гематому выше, а не ниже пролома, где ее вообще могло и не быть.

– Какой же вариант вы выдвинете в вашей докладной о качестве основной причины смерти?

Резник разгрыз остатки мятной конфетки.

– Любой или оба. – Паркинсон пожал плечами. Он сунул руку в карман жилета и предложил Резнику еще одну мятную конфетку. – В данной ситуации, я думаю, это не будет иметь большого значения.

Когда Резник вернулся в участок, его кабинет был занят Грэхемом Миллингтоном, беседовавшим с Келлог и Дивайном. Миллингтон не осмелился занять кресло хозяина, он расхаживал рядом, как бы ожидая, что его в любую минуту могут пригласить занять его. Дивайн, хоть и считал себя спортсменом, надымил своими сигаретами «Бенсон энд Хеджес», создав точную копию Селлафильд в пасмурный день.

– Извините. – Миллингтон не очень старательно вытянулся. – Мы здесь у вас устроили «день открытых дверей»

– Полагаю, вы собрались не для того, чтобы поболтать о вечеринке? – улыбнулся Резник.

– Нет, сэр.

Инспектор несколько раз резко открыл и закрыл дверь, чтобы хоть немного разогнать дым, и оставил ее полуоткрытой.

– Лучше введите меня в курс последних событий, – обратился он ко всем сразу.

Миллингтон повернулся к Марку Дивайну, предлагая ему начать. Резник внимательно слушал, наблюдая за реакцией своих подчиненных. Дивайн наклонился вперед и весь собрался, словно готовился к рывку в борьбе за мяч в регби. В его голосе звучали нетерпеливые нотки. Линн поплотнее устроилась на стуле, ее лицо выражало легкий скептицизм. Что же касается Миллингтона, то внешне он был олицетворением моральной правоты, которую ему обеспечивали хорошо ухоженный садик и чистая рубашка. А что у него на уме, оставалось тайной, покрытой мраком. Он слишком засиделся в сержантах, и Резник не мог понять, почему так задерживается повышение, которого он, несомненно, заслуживает.

Дивайн закончил свой рассказ, и теперь все трое смотрели на шефа, в расслабленной позе откинувшегося в кресле. Из большой комнаты доносился гул обычной жизни отдела: четкие ответы на телефонные звонки, неожиданный смех, кашель, чье-то пение. Резник улыбнулся, глядя, как сдерживает себя Линн Келлог.

– Он так и сказал? – переспросил Чарли. – «Я обычно видел ее по утрам»?

– Его точные слова. Посмотрите. – Дивайн протянул свою записную книжку. – Нет никаких сомнений.

– А ты не мог включить магнитофон? – вставил реплику Миллингтон.

Дивайн нахмурился и покачал головой.

– Так что, ты думаешь, он имел в виду? – спросил Резник.

– Сэр, вы должны были видеть его! Когда он сказал: «видел ее», он имел при этом в виду – мы были знакомы. Это не было: она случайно попадалась мне на глаза, нет, это было нечто большее.

– Ты не спросил его об этом? Не пытался подтвердить свои подозрения?

– Нет, сэр. Решил, что, если я это сделаю, он может, вы знаете, замкнуться.

– Где он сейчас?

– Один из наших ребят угощает его чашкой чая.

– То, что он понял, что лежит под кучей хлама, неудивительно. Он же не слепой, наверняка читал об этом в газетах, видел фотографии. А если при этом где-то встречал девочку раньше, то имел еще больше оснований хорошо помнить эту историю.

– Но, сэр, здесь другое…

– Да-да, я понял. Мы с ним обязательно еще поговорим. – Резник вдруг почувствовал урчание в животе. Ему казалось, что утро, проведенное с патологоанатомом, надолго отобьет у него желание поесть, но, кажется, его организм не был с этим согласен.

– Линн?

– Все это очень подозрительно, несомненно. Но в то же время, если бы что-то было нечисто, разве он пришел бы сюда?

– Он или полный болван, или очень хитер, – высказал свое мнение Миллингтон.

– А что девушка, Сара? – Резник вновь обратился к Линн. – Говорила она что-нибудь о реакции парня, когда они поняли, на что натолкнулись?

– Только, что он испугался. Они оба испугались. Вы знаете, что им понадобилось больше часа, чтобы решиться прийти сюда и заявить о находке.

– Она не говорила, кто колебался больше?

– Сказала, что парень, сэр.

– Марк?

– Он не говорил об этом, только сказал, что девушка была не в себе и поэтому они пошли к нему, где она успокоилась, и они пришли сюда.

– Хорошо. – Резник встал, тут же поднялись Дивайн и Келлог. Грэхем Миллингтон отнял руку от шкафа, у которого стоял. – Марк, поговори с ним еще раз, спокойно. Линн, почему бы тебе не посидеть с ними? Посмотрите, возможно, вам удастся установить, какие в действительности были отношения у этого парня с Глорией Саммерс, если предположить, что он знал ее. И относительно склада – быть может, он и раньше использовал это место для развлечений – и близко, и удобно. Со всем, что удастся выяснить, сразу ко мне.

Когда они выходили из кабинета, зазвонил телефон. Резник снял трубку, но прикрыл микрофон ладонью.

– Линн, девушка все еще здесь?

– Думаю, что нет.

– Ничего, мы поговорим с ней позднее.

Линн не спешила уйти, ей хотелось что-то сказать.

– Я не уверена, что вы со мной согласитесь, но, если бы Реймонд знал, что в здании находится труп Глории Саммерс, он никогда не повел бы туда свою подружку, чтобы развлечься.

– Как сказать, – быстро вставил Дивайн, – все зависит от того, насколько он испорчен.

– Как чай, Реймонд? Все в порядке? Хорошо. Это мой коллега, констебль-детектив Келлог. Как я уже сказал, мы не задержим вас здесь надолго, всего несколько небольших уточняющих вопросов.

Рей покинул участок в семь минут четвертого. Его рубашка прилипла к спине. Запах пота шел от подмышек, от брюк при каждом шаге, каждом движении. Под взъерошенными волосами чесалась кожа, в правом виске стучала сильная и неутихающая боль, от которой начался тик глаза.

Они давили на него снова и снова. Особенно мужчина, но женщина тоже. Все время одни и те же вопросы. Глория, Глория… Насколько хорошо он ее знал? Что имел в виду, говоря, что видел ее? Оставляли ли с ним когда-нибудь чужих детей? Помогал ли бабушке Глории в магазине? Просили ли его что-нибудь сделать? Забирал ли иногда Глорию из школы? Насколько близко они были знакомы? Был ли он ее другом? Глории! Глупо! Как может ребенок шести лет быть его другом? Хорошо, какая она была? Расскажи, расскажи, расскажи…

Ему хотелось поскорее добраться домой и помыться. Влезть в ванну и полежать в ней подольше. У него пересохло в горле. Он купил баночку сока в палатке и выпил, прислонившись спиной к стене здания страховой компании на Дерби-роуд.

Глория была совсем малышкой. Он обратил на нее внимание из-за копны светлых волос, которые почти всегда торчали в разные стороны. У нее были синие-синие глаза. Как у куклы. Рей удивился, почему в голову пришло именно такое сравнение, ведь у него никогда не было сестры, а значит, и кукол. Впервые он заметил Глорию, когда она бежала по улице ему навстречу, размахивая леденцом на палочке, а ее бабушка, тогда он думал – мать, кричала вслед: «Осторожно, посмотри, что ты наделала! Только посмотри на себя!» Казалось, она была везде одновременно: в китайском магазинчике, где торговали чипсами, на игровой площадке, на автобусной остановке. Почти всегда с бабушкой, которую держала за руку. Она ни мгновения не стояла спокойно – размахивала руками, поддевала что-то одной ногой, тут же била по чему-то другой. Однажды ему даже пришло в голову, что, если высунуться из окна под определенным углом, он сможет видеть часть школьного двора, где она играет на переменках.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть