Глава 300: Четыре Клана
—————————————————————
Потребовалось время, чтобы глаза привыкли к смене освещения. Внутри хижины старейшины Копьеклювов было довольно темно, свет просачивался только через щели между деревянными жердями и из-за краев занавеси дверного проема.
Убранство хижины было простым: большая кровать в перьях, коричневой траве и пучках пушистого белого меха, занимающая все пространство, и единственный медный таз с замерзшей на поверхности водой, установленный около двери.
На концах деревянных веток висело что-то похожее на трофеи: несколько ожерелий из больших клыков и маленьких костей, шкура четырехрукого существа, которое я не мог опознать, и даже кошачьи черепа, четко выстроенные в ряд.
‘Странноватый вкус в оформлении жилища у наших пернатых друзей,’ – подумал Реджис
‘Мы пока еще не можем быть уверены в их дружелюбности, – предупредил я, оглядывая вещи в помещении. Мой взгляд снова остановился на ожерелье из когтей. – Не напоминают те, что валяются у алтаря?’
Когда старейшина, шаркая, добрался до своей кровати и присел, подогнув под себя тонкие ноги, я смог лучше рассмотреть его когтистые лапы.
‘Похоже, что ты прав, – подтвердил Реджис. – А теперь главный вопрос: кто оставил их там, они или медведи? Могу пред...’
Мне словно заложило уши, когда я увидел нечто более интересное. Когда старейшина возился в своем гнезде, на мгновение я уловил пурпурное мерцание эфира под постелью. Там была спрятана какая-то реликвия, я был уверен в этом. Возможно даже часть портала.
– Присаживайтесь, присаживайтесь – прокряхтела старая птица, обводя крылом лачугу.
Не подавая виду, что я что-то обнаружил, я вместе с Каэрой сел на плотно слежавшийся грунт около кровати, считая, что было бы невежливо с нашей стороны вторгаться в личное пространство старейшины. Не зная, с чего начать, я ждал, пока Копьеклюв продолжит беседу.
– Молчание — это мудрость, – с важным видом сказала старая птица, кивая черным клювом вверх-вниз. – Много, очень много времени прошло с тех пор, когда нас посетил последний восходящий.
– У нас много вопросов к вам, старейшина, но сперва, как нам стоит к вам обращаться? – вежливо поинтересовался я.
Старая серая птица щелкнула своим клювом и прокричала так, что я даже и не надеялся это повторить. Затем она рассмеялась со звуком жерновов, размалывающих зерно.
– На вашем языке это означает “Старый Сломанный Клюв”.
Я улыбнулся. Его имя довольно хорошо описывало его внешность. Поднеся руку к груди я произнес:
– А я Ар… – я остановился на полуслове, едва не раскрыв свое настоящее имя.
– Это Грей, – продолжила Каэра, с подозрением поглядывая на меня. – А я Каэра. Это честь для нас познакомиться с вами, Старый Сломанный Клюв.
– Как получилось, что вы владеете нашим языком? – спросил я, надеясь быстро отвести внимание от моей недавней оплошности.
Несмотря на наше стремление как можно быстрее покинуть эту зону, Копьеклювы вызывали во мне неподдельный интерес. С тех пор как я переродился в этом мире, я еще не встречал мана или эфирных зверей с таким высоким интеллектом, как у этих существ.
Насколько же джинны были могущественны, если породили разумные формы жизни, просто ради организации своих испытаний? Просто невообразимо.
– Один достаточно мудрый восходящий, способный выслушать кого-то, преподавал мне уроки языка, когда я только учился летать, – старейшина потрещал клювом, взъерошил перья и поклевал под собой подстилку, прежде чем продолжил. – Я сохранил это знание, и делился им с каждым восходящим, который искал нас... или пытался найти. Однако большинство не были достаточно мудры, чтобы внимать словам.
Я кивал каждому его слову, представляя себе различных могущественных восходящих, которые достигли этой зоны только ради того, чтобы убить каждого встреченного эфирного зверя, не задумываясь о том, что они не монстры.
‘Но если они способны сдержать восходящих, достаточно сильных, чтобы попасть в эту зону...’
‘То это значит, что они не такие хлюпики какими кажутся’, – закончил Реджис
– Я признателен, что вы пришли сюда с мудростью, – продолжала старая птица. – Мы нуждаемся в вас, а вы в нас.
Каэра наклонилась вперед, буравя взглядом пурпурные глаза Копьеклюва:
– Вы знаете где находятся части сломанного портала?
– Да. Кланы присвоили их себе, но вам их не отдадут, – Cтарый Сломанный Клюв помотал своей морщинистой головой, разрезая воздух своим длинным клювом, как острым лезвием.
– Кланы? – поинтересовалась Каэра.
– Да, четыре клана и дикие, безмозглые чудовища, у них тоже есть один, но они постоянно продолжают охотиться за остальными. Они всегда бодры, бесстрашны и вечно алчны, – старейшина подвинулся вперед, переводя взгляд с Каэры на меня и обратно. – Но кланы еще хуже. Глупы. Тираничны. Четыре Кулака, Призрачные Медведи, Теневые Когти... и единственные, кто познали мудрость — Копьеклювы.
– Призрачные Медведи? – переспросил я, вспоминая невидимого медведя, с которым схлестнулся внутри купола, оставшегося далеко внизу на дне кратера.
– Огромные, прожорливые монстры, – произнес старейшина, его перья вздыбились от волнения. – Призрачные Медведи. Убивающие ради забавы, скрывающиеся в непроглядной метели, совершающие набеги глубокой ночью. Если ты встретишь одного, – он пододвинулся ко мне еще ближе, так что его клюв почти упирался мне в лицо, – незамедлительно убей его, или навеки станешь их добычей. Призрачные медведи никогда не сдадутся, пока не закончат начатое.
Я кивнул, пытаясь скрыть недоверчивое выражение лица. Призрачный Медведь, которого мы встретили, не походил на смертоносную машину для убийства. На деле он был любопытным и осторожным зверем, который сбежал, никого не ранив.
‘Возможно, он испугался нас, – подчеркнул Реджис. – Призрачные Медведи или как их там, они же не часто видят людей, тем более тех, которые легко созерцают их истинную сущность, как мы.’
‘Да, вероятно ты прав, – признал я, – но я останусь при своем мнении’. Мне не хотелось выдавать знания о Призрачных Медведях, поэтому я попросил старейшину Копьеклювов поподробнее рассказать о других кланах.
– Остальные… ничем не лучше. Клан Четырех Кулаков похожи на вас, но не полностью. Короткие ноги, длинные руки, толстые, как грудь взрослого Копьеклюва. Помятые, безобразные лица, с вот такими зубами, – используя свои крылья, Старый Сломанный Клюв имитировал большие, уродливые бивни или клыки.
– Теневые Когти живут ради сражений, убийств, – Старый Сломанный Клюв указал на ряд кошачьих черепов. – Они преследуют нас, взбираясь в горы и сбрасывая наши яйца с гнезд.
Каэра помрачнела, в ужасе качая головой, когда услышала часть про яйца:
– Кошмар. Мне так жаль, Сломанный Клюв.
– Ты говорил, что мы нужны друг другу, – напомнил я ему, желая вернуть разговор к теме частей портала. – И как я понял, каждый клан хранит по одной части портала этой зоны. Почему?
Старый Сломанный Клюв закрыл глаза и медленно качал головой из стороны в сторону, как будто у него в голове играла мелодия. И когда он все таки открыл свои фиолетовые глаза, от него начало исходить чувство чего-то древнего, усталость, которая окутывала его, как аура.
– Я долго, очень долго размышлял над этим. Раньше Копьеклювы желали научить другие кланы мудрости, но мы оставили эти попытки, когда поняли, что они не способны научиться ей. Они не отдадут вам части. Вам придется уничтожить их. Всех их. Забрать части. И когда вы соберете три, я отдам вам последнюю, которую Копьеклювы смиренно берегли.
– Извините за мою прямоту, но почему вы не можете отдать нам ее сразу? – спросила Каэра, внимательно наблюдая за старейшиной.
Его шея вывернулась под таким углом, что голова оказалась практически перевернута.
– Если восходящие провалятся, если умрут в снегу, падут перед когтями, зубами и яростью остальных кланов, тогда мы потеряем свою собственную частичку храма Создателей. Это не мудро.
Хоть я и понял смысл его слов, но одно из них поставило меня в ступор.
– Создателей?
Его длинный черный клюв то поднимался, то опускался.
– Остальные кланы чувствуют энергию Создателей в реликвиях, поэтому они прячут их и поклоняются им. Они слишком глупы и порочны, чтобы задуматься об истинном предназначении частей.
Похоже, эти кланы установили свою мифологию вокруг джиннов, купола и арки внутри купола. Если части портала источают эфир, а эти существа могут чувствовать его, то нет ничего безумного в их жажде завладеть остальными частями.
– Вам нужны дары Создателей, чтобы исцелить портал. Вы способны это сделать?
Я кивнул. Как и в комнату зеркал, мы попали в снежную зону только потому, что у меня уже были необходимые для ее прохождения способности. ‘Испытание за испытанием’, – мысленно проворчал я.
И тогда желудок Каэры взревел. Старый Сломанный Клюв резко развернулся в ее сторону и широко раскрытыми глазами уставился на урчащий живот, слегка приоткрыв клюв.
– Еда, да. Где же мое гостеприимство. Так хочется поделиться словами, а вы голодны. Пришли. Сели. Поговорили. А теперь время для трапезы, да.
Кости старейшины громко заскрипели, когда он встал и направился к выходу из хижины. Снаружи стояли несколько Копьеклювов, которые косо пялились на нас, вышедших за Старым Сломанным Клювом на холодный горный воздух.
Старый Сломанный Клюв щелкнул, хлопнул и прокаркал, а остальные уважительно кивнули и присоединились к нам, образуя две длинные шеренги.
Каэра с обеспокоенным видом посмотрела на меня. На что я просто кивнул, шагая за Старым Сломанным Клювом.
Тихие перешептывания и гоготание Копьеклювов со временем усилились, сопровождая весь наш путь через деревню. Некоторые высунули свои клювы из хижин, образуя огромные линии, как при торжественном марше. Некоторые вели сопровождение с воздуха, их странная песня разносилась эхом по горам.
Старейшина привел нас в похожую хижину с выцветшей серой занавеской-дверью. Он три раза щелкнул клювом и толпа позади нас погрузилась в тишину, а в дверях появился Копьеклюв с черным оперением, которого мы видели при входе в деревню.
Между старейшиной и черным Копьеклювом завязался короткий разговор на их языке, после чего черный Копьеклюв отодвинул в сторону занавесь своим клювом и позволил старейшине, который подозвал нас крылом, войти в хижину.
Я оглянулся назад. Толпа стояла абсолютно беззвучно и неподвижно, провожая нас взглядами фиолетовых глаз. Птицы, кружащие над нами, двигались по неестественной, запутанной траектории, похожей на воздушный танец.
Каэра растворилась во тьме дверного проема хижины, и я последовал за ней. Абсурдное, сказочное чувство потусторонности накрыло меня, как теплое одеяло.
Внутреннее убранство хижины было практически таким же, как у Старого Сломанного Клюва, не хватало лишь медного таза, а из трофеев на стене висел лишь один череп маленького медведя с узким отверстием над правой глазницей. Он точно принадлежал медвежонку.
Мой взор упал на кровать, на которой возлежала Копьеклюв, напоминающая мне своей внешностью нашего проводника, только с челкой из перьев, свисающей с головы. Птица с угольно-черным окрасом быстро вытурила ее с кровати, попутно накричав на нее.
Посередине гнезда располагалось розоватое яйцо исполинских размеров. Каэра вновь неуверенно посмотрела на меня, но я стоял молча, ожидая Старого Сломанного Клюва.
Старейшина не торопясь прошелся по хижине, скрежеща когтями по сухой земле и перьям, и зашел в гнездо, где легонько постучал по яйцу в нескольких местах. Не разворачиваясь, он сказал:
– Из этого яйца не вылупится птенец.
И без каких-либо предупреждений он с хрустом проткнул клювом скорлупу яйца. Я в ужасе и восхищении смотрел на то, как он по кусочку отламывал скорлупу и заглатывал ее. Он остановился, когда на вершине образовалось крупное отверстие, открывая нашему взору золотой, густой желток.
‘Что только что произошло?’ – пробормотал Реджис в оцепенении.
Старейшина отпил один глоток из яйца, затем скрестил клювы с представительницей Копьеклювов с перьями на голове, после чего она также сделала глоток. Тот же ритуал повторился с угольно-черным Копьеклювом, который также выпил свою порцию.
– Ешьте, – сказал старейшина, отойдя с остальными Копьеклювами в сторону и выжидающе поглядывая на нас
На лице Каэры была написана боль, можно было догадаться, какая у нее внутри развернулась война между отвращением и голодом.
Очевидно, что для той пары, которая отдала свое яйцо на съедение, это имело какое-то культурное значение, а возможно даже было религиозным ритуалом, и хотя мысль о том, что эти существа поедают свои яйца, наводила на меня тошноту, я предполагал, что они не поймут наших сомнений и могут посчитать грубостью наш отказ.
Кроме того, Каэра не может вечно питаться одним снегом.
Выказав уважение поклоном каждому Копьеклюву, я аккуратно шагнул в гнездо и склонился над яйцом. Оно было теплым, плотным и склизким. Сложив руки чашечкой я зачерпнул небольшую порцию желтка и проглотил его.
Мускусный, насыщенный вкус был скорее не неприятным, а чуждым и незнакомым. Несмотря на это, я быстро прикончил горсть скользкого желтка, когда понял кое-что еще.
Сырой яичный желток Копьеклюва был богат эфиром, и его употребление позволило быстро пополнить мое ядро после долгой ночи в снежной буре.
‘Реджис, ты...’
‘Чувствуешь это? О да...’ - ответил Реджис, наслаждаясь жужжанием энергии, которую мы впитали из этого маленького кусочка яйца.
Каэра наблюдала за мной с поджатыми губами и напряженным лицом. Выразительно расширив глаза, я кивнул в сторону яйца.
Прежде чем присесть на колено около гнезда и набрать в руки склизкое золото, она сжала челюсти и поникшими глазами посмотрела на меня. Алакрийская аристократка задержала дыхание и быстро проглотила полный рот теплого яйца.
– Да, ешь. Ешь, – ободряюще сказал Старый Сломанный Клюв.
Мы продолжали набирать полные пригоршни мускусного желтка, пока не дошли до дна яичной скорлупы, где осталась только слизь.
Этот желток был подобен чистой, конденсированной энергии для нас с Реджисом, а на Каэре он сказался еще явственней. С ее лица не спадала улыбка и даже появилась сонливость. Последние остатки желтка она уплетала как не в себя, несмотря на свой изначальный страх.
Каэра повернулась ко мне и открыла рот, чтобы что-то сказать, но из ее рта вылетела небольшая отрыжка. Ее глаза расширились от шока. Руками она прикрыла рот.
– Очень неженственно, – сделал я замечание.
Вытерев губы и закатив глаза, она ответила:
– Это уже сексизм.
Пока все вокруг были заняты разговорами, к нам подошел Старый Сломанный Клюв.
– Красное Крыло и Истинное Оперение предложили вам свое гнездо, чтобы вы отдохнули и поднабрались сил. И если у вас появится желание пойти в деревню Теневых Когтей, Стремительный покажет вам путь. Хорошо?”
– Да. Спасибо, – кивнула Каэра, с трудом размыкая тяжёлые веки.
– Само собой, Сломанный Клюв, – сказал я, чувствуя себя больше опьяненным, чем сытым от насыщенного эфиром желтка.
Тут же мимо меня прошли наши благодетели – Истинное Оперение и Красное Крыло. Они принялись доедать оставшуюся часть яичной скорлупы, надламывая кусочки и раздрабливая их своими могучими клювами, пока от нее не осталось и следа.
Перед уходом Копьеклювы отвесили крыло-растопыренный поклон. И хижина опустела. В ней сразу стало уютнее и теплее.
‘Ей определенно… комфортно находиться рядом с нами’, – икнув, прокомментировал Реджис.
‘Заканчивай с болтовней, не отвлекай меня. И чтобы завтра ты был полон сил’, – ответил я, усаживаясь между Каэрой и входом в хижину.
Выдохнув, я сосредоточился на эфире, текущем по моему телу. Так хорошо я себя не чувствовал с тех пор, как одолел гигантскую многоножку и завладел ее эфирными кристаллами. Даром этот эфир не пропадет.
Я активировал руну Шага Бога. Мир открылся для меня по-новому, я смог рассмотреть частицы эфира, текущие во всех направлениях.
Я сконцентрировался на сердцебиении и очистил свой разум. Потоки переплетающихся эфирных путей открылись моему взору.
Провал с Шагом Бога во время погони за Призрачным Медведем научил меня двум вещам: во-первых, как бы ни была сильна эта способность, злоупотребление ею может привести к смертельному исходу. Во-вторых, я трачу уйму времени на то, чтобы найти правильный путь.
Какой смысл иметь способность к мгновенному перемещению, когда ты не можешь найти путь к цели или тратишь на его поиски слишком много времени?
Так что, пока Каэра спала, а руна отбрасывала мягкое золотистое свечение, пронизывая всю хижину Копьеклювых, я вел наблюдения за траекторией движения эфирных частиц и их поведением, полагая, что это может помочь мне использовать Шаг Бога более инстинктивно.
***
Когда Каэра, наконец, проснулась, с затуманенным взглядом и вялым видом от долгого сна, события начали развиваться очень быстро. Хотя я и был морально истощен после долгой концентрации на протяжении всей ночи, мое тело было полно новообретенной энергии. Около хижины стоял терпеливо ожидающий Стремительный. Он был готов отправиться в путь.
Однако перед уходом из деревни Старый Сломанный Клюв на прощание решил поделиться с нами частицей мудрости.
– Стремительный быстр и мудр. Он покажет дорогу к другим кланам, но в бою с Теневыми Когтями или Четырьмя Кулаками Копьеклюв не справится, – мрачно предупредил он. – Не рассчитывайте, что они услышат ваши слова. И не колебайтесь. Их язык – это насилие, и вы должны говорить на нем, если хотите покинуть это место. Вернетесь с остальными частями — получите последнюю.
Закончив свое напутствие, он приказал Стремительному вывести нас с вершины горы. Несколько Копьеклювов сопровождали нас до самого утеса с криками и щелчками, похоже, для поднятия духа.
Я подошел к краю утеса и посмотрел вниз. Каэра в это время приготовилась к спуску.
Подойдя к ней, я притянул ее назад и приобнял за талию.
– Эм, п-прошу прощения? – заикнулась Каэра, в то время как Реджис в моей голове присвистнул.
Повернувшись к проводнику, я сказал:
– Встретимся внизу, Стремительный.
Я наблюдал, как эфирная белая птица склонила в недоумении голову перед тем, как я спрыгнул с утеса вместе с Каэрой.
Тихий писк Алакрийский Аристократки перерос в крик ужаса, когда мы неслись прямо на каменную плиту в восьмидесяти футах от нас.
- Эм, Артур? Уверен, что такой таракан, как ты, выживет, но за Рогатую леди я переж...
Когда мы были на грани того, чтобы разбиться в лепешку, я активировал Шаг Бога, проскользив по эфирному пути и остановившись на этой каменной плите.
Вышла мягкая, почти бесшумная посадка. Инерция, которую мы набирали в течение всего полета, была полностью погашена.
‘О… – пробормотал Реджис, совершенно ошеломленный. – Можно было и так, наверное’.
Каэра уткнулась головой мне в грудь, а ногтями вцепилась в кожу и не хотела никак отлипать, даже когда я отпустил ее.
- Все в порядке, можешь идти, - сказал я, когда ее рога еще глубже впились в меня.
Каэра дрожа посмотрела вниз и оттолкнулась от меня, когда убедилась что мы не в воздухе, топнув ногой по земле.
– К-как мы... Нет только что... ты! – сердито пыхтела Каэра, буравя меня взглядом. Ее дыхание становилось порывистым. Она ударила меня в живот с такой силой, что могла бы раздробить кому-то множество костей, но не мне. – В следующий раз, когда решишь сброситься с горы, не постесняйся взять с собой птичку!
Держась за живот, я согнулся от боли.
– Понял...
Стремительный приземлился возле нас. Взмахнув большими крыльями, он посмотрел на меня с интересом.
– Теневые Когти? – проскрипел он, словно задал вопрос, но я так и не понял, что он хотел сказать.
Устав ждать ответ, проводник издал горловую трель и повел нас вниз по тропе.
Каэра еще злилась, но время от времени посматривала в мою сторону, думая, что я не замечу. Стремительный делал также.
‘Довольно крутой трюк ты выучил всего за ночь’, - вмешался Реджис, наслаждаясь представлением.
‘Нужно время, чтобы отработать Шаг Бога, если я хочу по-настоящему использовать его в бою, но я понемногу приноравливаюсь’.
Мы повернули направо, как только дошли до низа оврага, отдаляясь все дальше от кратера. Ухабистая каменная тропа привела нас за горную деревню Копьеклювов. Затем мы снова повернули направо, и шли в тишине несколько часов.
За прогулку в безветренную и бесснежную погоду мы хорошенько согрелись. А набитые животы и ядра делали путешествие почти приятным.
По пути к деревне одного из кланов я стал обдумывать все, что видел и слышал от Копьеклювов. Мне не давали покоя слова Старого Сломанного Клюва о том, что три других клана были простыми безмозглыми эфирными монстрами, хотя Призрачный Медведь с самого начала показал свою рассудительность, проявив осторожность, когда заходил в купол.
По трофеям, гордо развешанным на стенах старейшины, можно было догадаться, что между кланами произошел конфликт, но маленький сломанный медвежий череп в лачуге Красного Крыла и Истинного Оперения казался не более чем детенышем.
‘Разве в вашем дворце на Земле не было целого зверинца чучел животных, включая двух белых медвежат?’ - подметил Реджис.
Мои брови нахмурились от раздражения.
‘Это не так…’
Я не уловил связи, но мой компаньон был прав. Мы видели в этих медведях только животных и не видели ничего странного в том, что из их трупов были сделаны декорации.
‘Может быть, Копьеклювы действительно видят в других кланах не более чем зверей.’
‘Я бы сказал, что мы просто сотрем их с лица земли и уберемся отсюда к чертовой матери. Знаешь, если мы договоримся еще о нескольких яйцах...'
У меня тоже была такая мысль, и Реджис очень хорошо это знал. Если мы съедим достаточно яиц Копьеклювов, то сможем достичь следующего уровня нашей эфирной силы, каким бы он ни был.
Однако употребление яиц разумного вида казалось неправильным. То, что нас пригласили поесть из этого яйца, казалось каким-то торжественным и ритуальным, и, подумав об этом, я понял, что не видел ни одного молодого Копьеклюва. Я задумался, насколько редкими могут быть детеныши среди этих странных существ.
Старый Сломанный Клюв утверждал, что из яйца не родится ни один детеныш, но в то же время, что представляют собой эти яйца, если не будущее вида?
Эти и многие другие мысли занимали меня, пока мы следовали за нашим проводником, который иногда прыгал вместе с нами по земле, а иногда летел высоко над нами, разведывая наш путь. Хотя Стремительный не мог говорить на нашем языке, но он выучил несколько слов и мог достаточно хорошо общаться, указывая и крича.
Мы были в пути уже несколько часов, но ночь так и не наступила, кажется, здесь никогда не смеркает.
Я был погружен в свои мысли, когда Стремительный щелкнул клювом, чтобы привлечь наше внимание.
– Рядом, – сказал он своим скрипучим голосом.
Копьеклюв остался на земле, прыгая впереди нас к гребню темного, обнаженного камня. Приблизившись, он поджал под себя ноги, так что его круглое тело почти касалось земли, и подполз к краю, а затем махнул нам крылом.
Мы с Каэрой опустились на четвереньки и прокрались по снегу.
– Это… – прошептала Каэра себе под нос, как только мы подошли к выступу, где расположился Стремительный. Мои глаза тоже сузились.
Склон горы спускался в небольшую лощину, полную приземистых бесцветных деревьев. В густых ветвях притаились, как толстые маленькие птички, несколько десятков хижин. В деревне что-то двигалось.
– Четыре Кулака, – проскрипел Стремительный.
—————————————————————
Если вы нашли ошибку в главе, то заполните Гугл Форму по этой ссылке: http://shorturl.at/zOSZ0
Охват эпизодов в оригинале 803-806 (4 эпизода)
Над главой работали:
● Кьюджин (Перевод)
● Bitler, Нетленные фрикадельки (Редакт)
Спасибо за внимание.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления