Впервые, после того как Накамура и Изуми стали встречаться, я почувствовал что-то неладное.
Из класса донёсся громкой звук.
— Ой, прости!
Пенал упал со стола, и её содержимое разлетелось по всему полу. Сидящие рядом ученики остановили ногами катящиеся ластики. Кто-то, видимо, по неосторожности задел пенал, от чего он упал с парты на пол, и тот быстро извинился.
В этом нет никакой вины. Ведь такое частенько случается. Что меня насторожила, так это личность ученика и человека, перед которым он извинялся.
Извиняющейся была Эрика Конно.
Тот, перед кем извинялись, был Хирабаяши-сан.
Эрика Конно уронила пенал Хирабаяши-сан на пол и быстро сказала "извини!". Затем она направилась к своему обычному месту у окна и начала болтать со своей группой, вместо того чтобы помочь собрать содержимое пенала. Это было не слишком удивительно с ее стороны.
Честно, было даже как-то неловко. Но она извинилась, и это не было настолько большой проблемой, чтобы заслуживать критики. В конце концов, ученики, сидящие рядом с Хирабаяши-сан, помогли собрать карандаши и ластики, так что все было быстро убрано. Возможно, многие подумали: “О, Эрика Конно снова ведёт высокомерно”, и остановились на этом. Как обычно для нашего класса.
Но это впечатление быстро изменилось.
Потому что это не прекратилась.
Конечно, не о том, что Эрика Конно постоянно роняла пенал Хирабаяши-сан на пол. Это была целая череда мелочей. Например, когда одна из группы Конно и Хирабаяши-сан были ответственные за уборку класса, Конно заставила Хирабаяши-сан занять делом самостоятельно, как случилось с тем, что Хирабаяши-сан стала капитаном. В другой раз, на перемене, бумажный самолетик, которую Конно сделала из бумаги одной из подружек, попал по голове Хирабаяши-сан. И каждый раз, когда проходила между рядами, около парты Хирабаяши-сан, случайно задевала её ногой.
Если рассматривать эти случаи по отдельности, можно было бы подумать, что Эрика Конно была в плохом настроении в тот день. Но, череда мелких инцидентов всё накапливалось на Хирабаяши-сан.
Примерно спустя неделю, я и многие ученики заметили, что это не было случайность, а всё специально. И делала она это, казалось со злости. Действия Эрики Конно превращало класс в некомфортное место, и все, включая, наверное, и тех, кто состоял в её группе, желали, чтобы это прекратилось, как можно скорее.
Но, если сильно захотеть, все ее поступки можно списать на лишь случайности. Вот почему, было так трудно сказать ей остановиться. Мы начали считать, что, ее действия неминуемы, и это подавляло класс.
* * *
— Хаюшки, Томозаки.
Изуми начала разговор после школы.
— Что-то стряслось?
Я повернулся к ней. Она пристально смотрела на меня.
— ...Изуми? - спросил я. Казалось, ей было трудно сказать то, что она хотела сказать.
— Это насчет Эрики...
— А...
Возможно, она имела в виду ситуацию с Конно и Хирабаяши-сан.
— Она делает все это специально, ведь так?
— Ну, возможно…
Конно притворялась, что все это случайности, не имеющие глубокого смысла, но на самом деле это было преследование. Любой, кто наблюдал за всем этим, мог предположить, чего она добивается.
Изуми опустила взгляд и прикусила губу, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Я думаю...
— ...Что?
Она почесала ногтем указательный палец.
— Я действительно не должна этого говорить, но...
— Да?
Она посмотрела на меня решительным взглядом. — Думаю, это из-за меня. - Она снова прикусила губу.
— ...Э-э...
Я не мог ей возразить. Хирабаяши-сан и в прошлом была своего рода мишенью для Эрики Конно. Но почему в последнее время ситуация обострилась? Я мог придумать только один ответ. Другими словами...
— ...Думаешь, это потому, что ты встречаешься с Накамурой?
Изуми кивнула.
— Я имею в виду, посмотри на время. Эрика была расстроена тем, что мы сошлись, но она не могла выместить это на мне или Сюдзи, потому что это было бы слишком очевидно. В этом есть смысл.
— Возможно.
Доказать это было невозможно. Но когда мы проводили стратегическое совещание для поездки на барбекю у меня дома, кто-то упомянул, что Эрика Конно была раздражена тем, что Изуми и Накамура так хорошо ладят. Это может быть причиной для ее преследования Хирабаяши-сан. И если мы были правы, что ж, она была эгоистична. Меня это немного бесило.
— Но если это так, то мне, наверное, не стоит ничего говорить Эрике, верно?
Как только она это сказала, я поняла, что она права. Я кивнул. - Угу..
Она опустила глаза, опустошенная.
— ...Это может быть рискованно, - добавил я.
Если она случайно ткнет пальцем в рану Конно, ситуация может ухудшиться". Я не сказал этого вслух, но Изуми это знала. Я догадывался, что она серьезно размышляла над тем, чем она может помочь Хирабаяши-сан. Но она поняла, что является единственным человеком, которому совершенно не следует идти по самому простому пути - сказать что-то лично Конно.
Мы не были уверены, что Изуми была той причиной домогательств Эрики Конно. Но, до тех пор, пока мы не исключим эту возможность, для неё нету возможности что-либо предпринять.
— Ага… Ладно, спасибо.
— Нет проблем, - мрачно ответил я.
— …И кстати, помнишь, когда мы обсуждали о том, почему она так сильно пристает к Хирабаяши-сан? - спокойно продолжила Изуми.
— Угу.
— Я наблюдала за данным инцидентом на прошлой деле, и думаю, ответ мне ясен.
Её лицо омрачилось. Я догадывался, о чём она скажет. По правде, я думаю, что весь класс начал догадываться. в чём проблема. Поэтому я высказал это.
— Возможно, что Хирабаяши-сан никогда бы не ответила ей, как-то так?
Она кивнула.
— Да… Думаю, что она просто легкая мишень.
— … Так и думал.
Хирабаяши-сан не сопротивлялась. Эрика Конно знала это, и именно поэтому она нацелилась на неё. Это было так очевидно, от того что делает, но были пределы тому, насколько она была открытой. Это заставляло быть очевидным к тому, что Эрика Конно была виновна. Это также было напоминанием о том, насколько случайной и несправедливой может быть игра в жизнь.
Изуми окинула взглядом на часы и перекинула сумку через плечо.
— Эм… Мне пора.
— Ладно… Свидимся позже.
— Свидимся позже! - сказала она, явно прилагая усилия, чтобы это звучало бодро и отправилась на командную тренировку.
* * *
После ухода Изуми, я направился в Швейную комнату №2 на встречу с Хинами после уроков. Я заговорил о том, что обсуждали в классе, и Хинами согласилась.
— Я тоже так думаю. Это началось моментально после того, как эти двое начали встречаться, ведь так?
— Должно быть, так оно и есть, - кивнула Хинами.
— Она в ненастроении из-за них двоих, но нападки на Юзу выставило бы её в неприятном свете. Самое логичное состояло в том, что она вымещает злость на Хирабаяши-сан… Она бы так и сделала, - сказала Хинами, не скрывая раздражения от этого.
— Мм…
— Но, у нас нету доказательств… однако я могу сказать кое-что. Юзу не должна ничего говорить Конно.
Я был удивлён, услышав, что она предложила тоже самое, о чём мы говорила, будто она читала наши мысли.
— Ты тоже так думаешь?
— Ага, Юзу, возможно, хочет что-то сделать прямо сейчас, ведь так? - сказала она встревоженная.
— Угу… А как ты догадалась?
— Я просто обратила на неё внимание, - категорично сказала Хинами. — Но для неё будет опасно что-либо сделать.
— Ага… Согласен.
Ух, это такая головная боль. Хинами на минуту задумалась, затем продолжила:
— Честно… Пока Конно не зашла так далеко, остальные из нас ничего не могут сделать.
— Из-за того, что она скажет, что это всего-лишь совпадение?
Хинами кивнула.
— Прямо сейчас это не слишком значимо. Самое большое, чем она занималась до сих пор, так это, столкнула пенал со стола, верно? Если она будет постоянно будет делать что-то подобное, это одно, однако, мы не можем тыкать на эти мелкие последствия, ведь мы не сможем выставить её кой-либо, без веского вмешательства. Она может прикинуться глупышкой, и тогда бы мы сами выставили себя дураками. С таким подходом она может повременить, но положение Хирабаяши-сан в классе ухудшиться в долгосрочной перспективе.
— Возможно, ты права.
Я кивнул. Однако, она казалось правильной. Мы не могли думать о быстром решении проблемы этих издевок - мы должны думать о том, как это сможет повлиять на Хирабаяши-сан в будущем.
— … Но, что нам делать? - спросил я.
— Прямо сейчас мы мало что можем сделать. Если она не начнёт что-то более масштабное, наш лучший вариант, возможно, просто наблюдать, чтобы не стало ещё хуже.
— … Хм, - слабо ответил я. Вспомнил идею, которая пришла во время разговора с Изуми. Это было несправедливо. Что означало…
— Неужели жизнь и вправду замечательная игра? - не мог не спросить Хинами.
— … О чём ты?
Она пронзительно взглянула на меня, и мне показалось, что я заметил намек на грусть в её взгляде. Но, возможно, ей стало грустно, из-за того, что я задал этот вопрос.
— Имею в виду, что это, по факту, просто плохой ГСЧ (генератор случайных чисел). Это появилось из ниоткуда - это странно, не так ли? Что такого замечательно в такой игре?
Было сложно говорить об игре, которая мне понравилась, с таким выражением, но я решил, что лучше Хинами, что у меня на уме. Теперь мне было весело, и мне нравилось все новые сценарии, которые я видел, но если кто-то мог столкнуться с чем-то подобным без кой должности, разве это не доказательство того, что в игре все ещё были баги?
Хинами медленно покачала головой.
— Это не появилось из ниоткуда.
— … О чём ты?
Я ждал, защищаясь, пока она объяснит. Говоря, она отмечала точки на пальцах, как учитель, разговаривающий с учеником.
— Эрике Конно нравится Накамура, и Юзу тоже. Накамура поссорился с мамой. И Юзу была тем, кто спас его от той драки.
Она плавно подвела итоги к недавним событиям.
— Поскольку Юзу спасла его, Накамура сумел принять участие в спортивных соревнованиях. И из-за твоего задания Эрика Конно и её друзья тоже были втянуты в это. Благодаря этим двум факторам, и парни и девушка выиграли турнир. И из-за победы, Юзу и Накамура начали встречаться… К тому же, Хирабаяши-сан просто робкий человек.
Хинами на мгновенье замолчала, очевидно, закончив перечислять.
— По отдельно ни один из этих моментов не кажется важным. Но, когда их выстроим в ряд, они падают, как кости в домино, пока не достигнет последней и самой крупной кости в домино: домогательство Эрики Конно. Это не просто случайность. Каждая часть сюжета ведёт к следующей, и в целом они дают объяснения. В этом нет ничего особенного. В каком-то смысле, это неизбежно.
Её аргумент был не очень убедительным. Теперь, когда она упомянула об этом, домогательства были не столько минутной прихотью Эрики Конно, сколько результатов нескольких действия, указывающее в одном и том же направлении. В этом смысле я не мог сказать, что это лишь случайность. Возможно, рано осуждать эту игру за несправедливость.
Но что-то во фразах Хинами меня раздражало.
— Неизбежно, верно? … Тебе не жаль Хирабаяши-сан? Хочешь сказать, что оставим как есть?
Хинами кивнула, не поморщившись. — Верно, это то, о чём я говорю.
— Хинами…
Выражении её лица все ещё оставалась непоколебимой.
— Плюс… на данный момент, не думаю, что есть необходимость в её спасении.
— Хм? - сказал я, прежде чем смог себя остановить. Почему она сказала нечто такое?
— Я имею в виду, что эти издевки не похожи на издевательства. Жертва может решить это сама, верно? У Хирабаяши-сан просто нету желаний воздействовать этому. Так что, на то тоже есть причина.
Она представила собственное объяснение так, будто это было очевидностью.
— Окей, Хинами… — Естественно, я злился. — Теперь ты заходишь слишком далеко.
Хинами бесстрастно посмотрела на меня, а затем тихо ответила: — Прости, если обидела тебя. Но, насколько я поняла, Хирабаяши-сан не заинтересована в том, чтобы самой разрешить ситуацию. Если бы она хоть как-то проявила инициативу, то могла бы самостоятельно решить эту проблему. Сама Хирабаяши-сан - один из факторов, мотивирующих Конно.
— Она не… Это…
Не в силах продолжать, я некоторое время молча сидел. Изуми и я обсуждали об одном и том же. Как сказала Хинами, она стала мишенью, из-за того, что не сопротивлялась. Но, это не означало, что Хирабаяши-сан делала что-то, чего ей не следовало делать.
— …Но Конно пользуется этим, чтобы сделать из неё мишень. Это просто неправильно.
Хинами покачала головой.
— Согласна, что, то, что она делает, довольно низко. Здесь она не права, без вопросов. Но, разве ты сам не говорил, что геймеры хватают контроллер и прокладываю собственный путь вперёд? Тоже самое и в жизни происходит, не так ли?
— Да, но…
— Слушай. Я с тобой согласна. Конечно, не все должны быть геймерами, но думаю, что наш путь правильный. Однако, так я хочу жить. И думаю, что ты тоже так делаешь.
— …Видимо, да, — уклончиво ответил я, но кивнул. Мы по-разному относимся к тому, с какой точки зрения нам следует смотреть: с точки зрения игрока или персонажа, но мы разделяем убеждения, что в этом бою следует держать контроллер в руках. Когда на нашем пути появляется стена правил, мы пользуемся критическим мышлением и экспериментами, чтобы добиться результатов собственных усилий. Мы никогда не отпускаем контроллер. Это была основная позиция геймера.
— Прямо сейчас Хирабаяши-сан не держит контроллер. Верно?
— Возможно, и нет… Но всё же…
Нет, она, возможно, не пыталась быть геймером. Она не предпринимала никаких действий и не пыталась методом проб и ошибок изменить свою реальность. Казалось, она просто приняла эти издевки как должное.
— Но она все еще здесь жертва, — сказал я.
Хинами кивнула.
— Ага. Поэтому, мы даже обсуждаем, стоит ли ей помогать. Если я вижу игрока, который делает все возможное, для продвижения вперёд, но не может решить проблему, я хочу вмешаться и помочь. Но, если она оставляет всё на самотёк, то нет нужды, чтобы кто-то другой протянул руку помощи. Конечно, если ситуация ухудшится, я планирую вмешаться. Всё, о чём я говорю сейчас, это то, что мы не на том этапе, чтобы я смогла вмешаться.
Её слова казались более холодными, чем обычно, но, возможно, они звучали так холодно лишь из-за того, что я думал, что ситуация заслуживает внимания. Верно, это было серьезнее, чем казалось, но суть её сообщения ничуть не изменилось.
— Я понимаю, о чём ты хочешь сказать. — Как всегда, в её аргументах не было ничего серьёзного. — Нет ничего, что заставило бы тебя помогать ей.
— Верно. То, что я могу помочь ей, не означает, что я должна это сделать.
В таком случае, заставить Хинами помочь ей, не привело бы ни к чему. Если бы я хотел изменить нынешнюю ситуацию, мне пришлось бы сделать это самому.
Пока я сидел там, глядя под ноги, думаю, что я мог бы сделать, Хинами бросила на меня раздражительный взгляд.
— Дай угадаю… Ты собираешься что-то сделать, не так ли?
— Ммм… ну, если я могу что-то сделать, то да.
Хинами вздохнула от моего честного ответа.
— Не так давно я думал о том, как Мизусава заигрывал с тобой, а теперь, кажется, и Юзу добралась до тебя…
Она раздраженно прижала виски.
— Нет… я не пытаюсь быть похожей на нее.
Но даже когда я это сказал, я кое-что понял. Я не был особенно близок с Хирабаяши-сан, и героизм не было моей чертой. Далеко не так — я ниразу не думал о том, чтобы остановить эти издевки, которые ранее происходили. Теперь я оказался тут, желая сделать всё возможное, чтобы помочь. Я не знал, что вызвало это внетреннее изменение, но подозревал, что привычка Изуми помогать остальным сыграла огромную роль
Хинами серьезно посмотрела на меня.
— Ну, в любом случае, если ты собираешься вмешаться, хорошенько все обдумай, чтобы не стало хуже. Можешь на некоторое время отвлечься от занятий. Вместо этого сосредоточься на этом.
— П-понял.
— Давай скажем так, что это твоё задание: не усугубляй ситуацию. Дело в том, что нужно тщательно всё обдумать, прежде чем, действовать.
— …Хорошо.
— А пока, я думаю, тебе лучше всего просто наблюдать за ситуацией.
— Наблюдать, да?
Меня это не устраивало, но я пока не мог придумать никаких практических стратегий, поэтому, даже если бы я хотел действовать сейчас, ее предложение было моим единственным вариантом.
На этом наша встреча подошла к концу.
* * *
На следующее утро мы с Хинами мало разговаривали на нашей встрече, так что мы закончили раньше, чем обычно. Когда я добрался до нашего класса, Изуми и Хирабаяши-сан болтали. Учитывая все остальное, что происходило, это, вероятно, что-то значило. Изуми работала над каким-то планом?
Мне было любопытно, поэтому я намеренно выбрал путь к своему месту, из которого, я смог послушать их разговор.
— Так ты нашла свой стол сегодня утром вон там?
— Ага… думаю, они сделали это после школы. Имею в виду, я могу просто поставить его обратно.
— Да, но…
Должно быть, они говорят о домогательствах Эрики Конно - о том, что знала только сама Хирабаяши-сан.
Я догадывался, что Изуми пытается сделать.
Она не могла вести переговоры с Эрикой Конно напрямую, и не было достаточно доказательств, чтобы привлечь взрослого человека. Тем не менее, она получала всю возможную информацию от Хирабаяши-сан, чтобы понять, чем она может помочь. Доброта Изуми была тихой, но сильной.
— Хорошо... значит, они делают это, если ты рано уходишь домой.
— ...Да, я так думаю.
Изуми постоянно поглядывала на часы, пока разговаривала с Хирабаяши-сан с серьезным выражением лица. Эрика Конно еще не пришла в класс. Через несколько минут она еще раз сверила часы, затем с улыбкой помахала Хирабаяси-сан и подошла к передней части класса, где тусовалась группа Эрики Конно. Через минуту или две после этого сама королева сделала свой вход и направилась к окнам у входа в класс, намеренно сделав крюк, чтобы по пути пнуть парту Хирабаяши-сан. Затем она начала общаться со своей группой.
Остаток дня я провел, скрытно наблюдая за ситуацией, и кое-что заметил. На переменах, когда Эрика Конно шла в туалет или когда Изуми возвращалась в наш класс раньше Конно, а также после уроков, когда Изуми готовилась к тренировке, а Конно уходила раньше неё - другими словами, каждую свободную минуту, когда Эрики Конно не было рядом - Изуми подходила к Хирабаяши-сан и разговаривала с ней минуту или две. Она делала это снова и снова с самого утра и до конца учебного дня.
Казалось, она неуклонно работала, чтобы помочь решить проблему, даже если она не могла сделать многого, и даже если она была сама по себе.
Если она могла это делать, то что же должен делать я?
* * *
На следующий день после первого урока был перерыв. Как только закончился урок, я повернулся к Изуми.
— Хм, Изуми...
Накануне, после того как я увидел, что она так старается помочь, я вернулся домой и долго размышлял в своей комнате. В конце концов, я пришел к тому, что казалось мне выполнимым.
— Что? — Она посмотрела на меня безучастно.
— Эээ... — Я искал слова, которые позволили бы мне сделать то, на что я решился. "Хирабаяши-сан в порядке?".
Она удивленно моргнула на меня. — Что значит "в порядке"?
— Просто... ты вчера много с ней разговаривала.
— А, так вот что ты имел в виду!
— Я беспокоился о ней, поэтому, если я могу как-то помочь, я бы хотел.
Если я не мог помочь Хирабаяши-сан напрямую, я, по крайней мере, хотел помочь Изуми. И если я все равно не мог ничего сделать, то я хотя бы хотел поговорить с Идзуми и дать ей понять, что я поддерживаю ее. В конце концов, я был ее наставником Атафами. Когда ученик попадает в беду, наставник должен прийти на помощь, верно? Я имею в виду, мы хотим помочь.
Изуми мрачно посмотрела на меня.
— Ну, вообще-то...
— В чем дело?
Она понизила голос. — Я думаю, что Эрика втайне больше издевок производит.
— ...Правда? - Я был удивлен, услышав такие плохие новости. — Например, что?
Изуми опустила взгляд на механический карандаш в своей руке.
— Ну, по словам Хирабаяши-сан... большинство грифелей её карандашей сломались, а ручки не пишут, хотя в них есть чернила, и всё в таком духе.
— Это...
Эрика Конно должна была нести ответственность. Ее стратегия была неумолима. Она могла сказать, что грифели карандашей сломались, когда пенал упал на днях, а что касается ручек, то она могла списать их на невезение. На этом обсуждение было бы закончено. Скорее всего, она специально держала преследование на низком уровне. Отличительной чертой этих последних действий было то, что они нанесли физический ущерб.
— Если её вещи ломают, это очень плохо.
— ...Да.
Ей пришлось бы покупать замену, что означало, что это буквально стоило ей денег.
— Но ведь доказательств по-прежнему нет, верно?
Изуми разочарованно кивнула.
— Кроме того, не думаю, что парни знают об этом... но по какой-то причине для девочек из нашего класса была создана новая группа LINE...
— Правда?
Я даже не знал, что такие существуют. Была ли группа для всего класса? Если да, то я в ней не состоял.
— Да, и Хирабаяши-сан - единственная, кто в ней не состоит. — Изуми нахмурилась.
— Кто создал эту группу?
— Юми, но я думаю, что Эрика велела ей это сделать. Она часть нашей группы.
— Хах...
Да, она была хитрой, всё верно. Ни один из инцидентов сам по себе не казался большой проблемой, но этот постоянный поток определенно мог стать тяжелым грузом. Надеюсь, что успокаивающие, обычные разговоры Изуми немного поднимали настроение Хирабаяши-сан.
— По крайней мере, мы должны что-то сделать с тем, что ломаются её принадлежности...
— Угу…
Я взглянул вверх и заметил, что преследование, похоже, продолжается даже в этот самый момент. Хирабаяши-сан была в уборной или что-то в этом роде, и пока её не было, Конно и её подружки разбили лагерь вокруг её стола, а не у окна, как обычно. Правда, одна из них сидела рядом с Хирабаяши-сан, так что если бы кто-нибудь столкнулся с ними, они могли бы просто возразить, что находятся за столом своей подруги.
Пока я наблюдал за ними, Хирабаяси-сан вошла в класс из коридора. Очевидно, что она не могла сесть за свою парту. Она также не могла протестовать против того, что они заняли ее место.
Она постояла у двери несколько минут, сделала вдох, выпустила его и вернулась в коридор.
— …
Я больше не мог этого выносить. Я начал думать о том, как я могу изменить настроение прямо сейчас. Может быть, если я накричу на Эрику Конно, как раньше в старом кабинете директора, тогда что-то изменится. Или, может быть, я смогу манипулировать группой, используя навыки, которым научился, так как в последнее время наблюдал и думал об этом.
Как раз в тот момент, когда я перебирал каждый из своих активов и размышлял о том, что мне следует делать, кто-то другой опередил меня.
— Эй, Конно!
Голос прозвенел, чистый и ясный, по классу.
Все повернулись, чтобы посмотреть на того, кто кричал, и особенно Конно была в ярости. Я повернулся в том же направлении и моргнул в шоке. Человек, стоявший там, был...
***
...Тама-чан.
Тама-тян могла быть крошечной, но ее взгляд не дрогнул.
— Разве ты не зашла достаточно далеко? Просто прекрати это! Это глупо!
Она обвиняюще указала на Конно, окликая ее.
Все заметили, что происходит, но никто ничего не сказал, либо потому что думали, что ничего не изменится, либо потому что были напуганы. Но только не Тама-чан. Она поразила проблему в самом её источнике, прямо здесь, на глазах у всех, своими неприукрашенными, решительными, прямыми словами.
Я не мог оторвать от нее глаз.
Что касается Конно - если бы внешность могла убивать, Тама-тян была бы мертва.
— О чем ты говоришь?
Она все еще изображала невинность. Но Тама-тян не прогнулась.
— Да ладно тебе! Ты потеряла Накамуру, а теперь сваливаешь это на кого-то другого! Это смешно!
Тама-тян раскапывала суть проблемы, скрытую злобой Конно, и атмосфера в классе замерла.
— Хмф... - Конно оценивающе оглядела Тама-тян с ног до головы. — Попалась.
Она спрыгнула с парты Хирабаяши-сан и начала прокладывать себе путь к Тама-тян. Ее глаза были полны неприкрытой злобы, враждебности и мстительности. Тем не менее, она не торопилась, напоминая остальным, что на самом деле ей все равно.
Она подошла прямо к Тама-тян, минуту смотрела ей в глаза, а затем улыбнулась торжествующе и немного насмешливо. Она положила руку на плечо Тама-тян.
— Ты дрожишь, Ханаби.
— Заткнись!
Тама-тян звучала раздраженно. Она грубо стряхнула руку Конно, а затем Конно сжала ее запястье и драматично застонала, глядя вниз на Тама-тян.
— Оуууу! - Я мог видеть ярость глубоко в ее глазах.
— Х-хей, я едва коснулась тебя...
Впервые Тама-чан позволила своему беспокойству проявиться. Конно фыркнула.
— Ты ударила первой, - сказала она. Затем она подошла к своему обычному месту у окна, ее команда последовала за ней. По классу прокатился тревожный ропот.
В этот момент я кое-что понял.
Линия домино еще не закончила падать.
В этот самый момент еще одна должна была упасть на землю.
И когда это произойдет, все станет еще хуже, чем раньше.
* * *
Громкий грохот эхом отразился от входа в класс.
— О, мне так жаль!
Насмешливый, слишком невинный голос принадлежал Конно. Она не потрудилась посмотреть на упавший пенал, присоединившись к своей группе. Неприятное напряжение охватило класс, и казалось, что первоначальный злонамеренный поступок повторяется снова и снова. Но кое-что в этот раз было совсем по-другому.
Я прикусил губу, повернувшись в сторону грохота. Думаю, что в каком-то уголке своего сознания я ожидал и боялся этого.
Пенал не принадлежал Хирабаяши-сан. Он принадлежал Тама-тян.
Тихие разговоры в классе стали немного громче, когда нас охватил этот тупой дискомфорт. Намерения Эрики Конно были слишком ясны. Это был жестокий поступок, маленький, предвещающий сотни других.
Цель ее злобы только что сменилась.
Эта новая реальность словно жалила меня, пока я шел к столу Тама-тян, чтобы помочь ей собрать разбросанные карандаши и ластики. Оглянувшись, я увидел, что Хинами и Мимими собирались сделать то же самое. Как раз тогда это произошло снова.
— Конно!
Тот же ясный, властный голос позвал ее во второй раз.
Мне показалось, что время остановилось, когда мои глаза устремились к ней. Хинами, Мимими и я остановились на месте. Тама-тян смотрела на спину Конно и завывала.
— Ты сделал это специально!
В её словах не было ничего обходного или уклончивого. Она сразу перешла к сути дела.
— Что? Почему ты так уверена? Перестань предполагать!
— Я не предполагаю!
— Я имею в виду, я ведь извинилась. Это всего лишь пенал; остынь.
— Ну и что с того, что ты извинился? Дело не в этом!
— И что тогда? Ты снова ударишь меня?
— Нет, я...! Я не била тебя!
Игнорируя этот последний протест, Конно вернулась к общению со своей свитой. Тама-тян некоторое время смотрела на нее, но в конце концов сдалась и отвела взгляд. Когда она присела на корточки и начала собирать свои карандаши, я снова начал идти к ней.
Мимими побежала трусцой и подошла первой, за ней последовали я и Хинами, и мы вчетвером собрали карандаши.
Мимими бросила на Тама-тян серьёзный взгляд. — Ты не сделала ничего плохого, - сказала она с теплым ободрением.
— ...Неа. - Тама-чан улыбнулась.
— Эм... ты в порядке?
— ...Да, я в порядке.
Я никогда не знал, что говорить в подобных ситуациях, поэтому в итоге задал неопределенный вопрос. Но Тама-тян тоже слегка улыбнулась мне.
— Ханаби справится с этим, - добавила Хинами.
— Аой... спасибо тебе.
— Я... я что-нибудь сделаю.
— ...Аой?
Казалось, что она что-то решила, Хинами кивнула Тама-тян.
* * *
После этого ситуация заметно изменилась.
Каждый раз, когда Конно куда-то шла, она пинала стол Тама-тян, а не Хирабаяши-сан. Грифели механических карандашей и шариковых ручек Тама-тян ломались один за другим. Я начал слышать, как группа Конно регулярно обменивается с ней колкостями.
Как обычно, плохое настроение Эрики Конно было единственной причиной такого жестокого поведения. Каждый день, по крайней мере один или два раза, она или её свита что-то делали с Тама-тян. Но было одно большое отличие по сравнению с тем, когда они изводили Хирабаяши-сан.
— Конно! Ты снова пнула мой стол!
Каждый раз, когда они что-то делали с ней, Тама-тян громко указывала на это. Она упрямо сопротивлялась и отказывалась ломаться.
В то время как Хирабаяши-сан спокойно все пропускала мимо ушей, Тама-тян не оставляла без внимания ни одного проступка. Она каждый раз окликала Конно. Ее сильные реакции были почти экстремальными, но эта сила казалась мне нестабильной, как будто она могла рухнуть в любой момент.
Эрика Конно никогда не заглатывала наживку.
— О чем ты говоришь? Это было случайно. Прекрати обвинять меня, когда я ничего тебе не сделала.
— Случайность, да? Ты вчера сделала точно такую же вещь!
— Ты забыла, что напала на меня в тот день?
— Нет... это был... несчастный случай...
— Что? Нет, это был не несчастный случай. Ты ударила меня специально.
После этого ненавистного обвинения она просто проигнорировала протесты Тама-тян о невиновности и подошла к своей свите.
— Эй, я все еще говорю...
— Сейчас, сейчас, Ханаби, успокойся.
— Да, Тама! Расслабься.
Когда Тама-тян отказалась отступать, Хинами и Мимими вмешались, чтобы остановить её.
— ...Но...
Она прикусила губу в разочаровании и бросила взгляд на королеву класса. Но Конно даже не взглянула в ее сторону; она просто продолжала болтать со своей группой и отлично проводить время.
Я наблюдал, как это происходило снова и снова в течение последних нескольких дней.
В другой раз все запасные грифели карандашей Тама-чан были сломаны. Когда она обнаружила их, то целенаправленно подошла к Конно.
— Конно! Держи свои руки подальше от моих вещей!
— ...Что? Уф, о чем ты говоришь? - ответила она, выглядя скучающей.
— Хватит изображать невинность!
— Может, хватит подходить ко мне так близко? Я не хочу, чтобы мне было больно. Ты не должна бить людей, понимаешь?
— ...Угх! Ты такая въедливая!
Тама-тян продолжала бороться, отказываясь отступать, но Эрика Конно почти не слушала её. Она просто продолжала обвинять Тама-тян в "насилии", как будто она была права.
— Ну же, Тама! Уже время обеда!
— Если мы не поторопимся, кто-нибудь займет места у окна! Давай, Ханаби!
И снова Хинами и Мимими попытались разрядить обстановку.
И так далее, и так далее в течение следующих нескольких дней.
Мало-помалу казалось, что что-то отходит на второй план.
Я уверен, что до того, как все это началось, Тама-тян уже была тем типом человека, который доводит свои решения до конца, не задумываясь о настроении. Именно это привлекло к ней Хинами и Мимими и заставило их захотеть защитить ее. У нее была своя уникальная сила, важный стержень в самом центре ее сердца.
Но именно это и делало ее уязвимой.
Было время, когда она чуть не подралась с Накамурой на уроке домоводства. И Хинами сказала мне, что она действительно подралась с ним в прошлом, и я сомневаюсь, что это был единственный раз, когда что-то подобное произошло. Тама-тян сама говорила, что ей было трудно вписаться в группу, и поэтому она была так благодарна Мимими. Этот стержень был ее силой, но он же был и обоюдоострым мечом.
С каждой маленькой агрессией со стороны Эрики Конно и каждым актом сопротивления со стороны Тама-тян это происходило все чаще и чаще...
— Похоже, Ханаби-тян действительно приходится несладко...
— Да... сначала Хирабаяши-сан, потом Ханаби-чан. Она пойдет за любым.
— Именно. От нее никуда не денешься, пока Конно-сан рядом.
— Блин, как бы я хотел, чтобы мы поторопились и сменили класс.
— Нацубаяши удивительна, да? Наверняка Конно и не предполагала, что она получит такой отпор. Я бы никогда не смогла сделать это сама.
— Серьезно. По ее внешности никогда не догадаешься, но у нее есть мужество.
— Согласен. Теперь это, по сути, драка, да?
— Ага. И я надеюсь, что Нацубаяши победит.
— Типа, ладно... Да, Конно-сан ужасна, но я должен сказать, что Нацубаяши-сан слишком остро реагирует. Не то чтобы она сделала что-то плохое, конечно!
— Да, я тоже так думаю. Если бы она могла быть чуть более осторожной, я бы полностью встала на ее сторону...
— ...Мне бы хотелось, чтобы она подумала обо всех нас, которым приходится каждый день наблюдать за их маленькой драмой.
— Да, именно так!
— Ну вот, опять она за свое.
— Ага. Боже, неужели она не может просто остановиться? Она раздувает это до предела.
— Не похоже, что Конно изменится или что-то в этом роде.
— Да, она только усугубит ситуацию.
— Сколько раз это уже происходило сегодня? Серьезно.
— Не спрашивай меня. Почему Нацубаяши должна так злиться?
— Я знаю, что Конно ведет себя как сука, но разве она не знает, что все эти споры только портят настроение остальным?
— Тебе не кажется, что она как бы сама напрашивается на это?
— Она никогда не обращает внимания на то, что чувствуют другие люди.
— Ладно, она заходит слишком далеко.
Настроение в классе становилось все хуже и хуже.
Прошла еще одна неделя.
* * *
Мы были в классе до прихода учителя.
— Разве это не мило? Я купила его на днях. Ты тоже хочешь такую?
Мимими разговаривала с Тама-тян. В одном смысле это было совершенно нормально. Они не говорили ни о чем важном.
— Ты что, шутишь? Это совсем не мило. Держу пари, что Томозаки опять скажет, что это уродливо.
— Оу, это подло! Просто понаблюдай за ним некоторое время; он тебе понравится.
— Я тебе не верю!
— Я серьезно!
Единственной разницей была громкость их голосов. До сих пор они переругивались и шутили так громко, что это влияло на настроение всего класса. Теперь же они говорили так тихо, что никто больше не мог их услышать. Как будто они боялись, что их голоса выйдут за пределы территории, отведенной Тама-тян. Вряд ли можно было поверить, что совсем недавно Мимими громко шутила, а Тама-тян кричала, чтобы она прекратила.
Этой перемене было простое объяснение.
Настроение класса больше не позволяло Тама-тян говорить громким голосом.
Ни сама Тама-тян, ни любой групповой разговор, в котором участвовала она. На самом деле, любые громкие голоса в классе были нежелательны.
Настроение ухудшилось до такой степени, что можно было почувствовать это правило.
Каждую минуту или две кто-то бросал любопытный, слегка враждебный взгляд в сторону воображаемого круга вокруг Мимими и Тама-тян. Никто не собирался напрямую исключать её, но было общее ощущение, что людей это раздражает, и они избегали ходить рядом с ней. С другой стороны, это не доходило до более серьезного уровня издевательств, когда их действия распространялись бы на других членов ее группы. Хинами едва удалось остановить настроение класса от того, чтобы оно стало взрывоопасным.
— В последнее время Эрика действительно заходит слишком далеко, не так ли...?
Группа Хинами собралась на перемене, и она манипулировала настроением. Так как это была одна из лучших групп в иерархии класса, девушки среднего уровня собирались вокруг нее в надежде однажды стать ее членом. В данный момент она была занята тем, что рассказывала им, насколько ужасным было поведение Конно.
— Ханаби изо всех сил старается вести себя как сильная, но под ней действительно больно...
Она использовала все имеющееся у нее оружие, чтобы воззвать к их эмоциям и добиться их сочувствия. Она даже опиралась на их негативные чувства к Эрике Конно. Эти легко поддающиеся влиянию девушки среднего уровня не имели собственного твердого мнения, поэтому она делала все возможное, чтобы склонить их на свою сторону. Она была осторожна и не повторяла себя слишком часто во время перерывов, чтобы не быть назойливой, но она убедилась, что то, что она говорит, имеет силу.
И так, используя собственную популярность, ей удавалось держать настроение класса под контролем.
Мимими отвечала за заботу о Тама-тян, а Хинами охлаждала общую атмосферу. Вдвоем им удалось удержать все необратимое.
* * *
В тот день моя утренняя встреча с Хинами началась с долгого молчания с ее стороны.
— Тама-тян... У нее серьёзные проблемы, не так ли?
— Да...
Хинами озабоченно пожевала губу, ее глаза были беспокойными. Я не услышал в ее голосе обычной силы. На самом деле, она звучала почти испуганно. Как по мне, она вела себя как обычная девушка без особой уверенности в себе, что было примерно такой же слабостью, какую ты мог извлечь из безупречной геймерши Аой Хинами.
— ...Что случилось?
Ее единственным ответом было тихое "ммм", после чего она снова замолчала.
Поэтому вместо нее заговорил я.
— Если так будет продолжаться... она будет становиться все более и более изолированной, не так ли? Сейчас все не так плохо, потому что ты и Мимими защищаете ее, но...
Ситуация оказалась хуже, чем я предполагал. Каждый раз, когда Эрика Конно и Тама-тян спорили, Хинами и Мимими умело вмешивались, чтобы остановить их. Мимими оставалась рядом с Тама-тян как можно чаще, чтобы поддерживать её эмоционально, поэтому Тама-тян не была постоянно расстроена. Я видел, как она улыбалась несколько раз в день. Тем временем Хинами вела ежедневную битву с настроением, используя все возможные средства, чтобы сохранить спокойствие и спасти то, что она могла, от имиджа Тама-тян.
Теперь, когда она вышла в полную силу, сила Аой Хинами была поистине ошеломляющей. Контроль, который она имела над настроением, был бы невообразим для большинства людей. Но тем не менее - ничего не улучшалось.
Поскольку Тама-тян отказывалась прекратить сопротивляться и спорить с Конно снова и снова, недовольство класса накапливалось с каждым днем. В какой-то момент эти плохие чувства начали пускать корни глубоко внутри, как пятна на чайной чашке, которые невозможно смыть.
Вдобавок ко всему, каждый спор влиял на людей все больше и больше просто потому, что происходил снова, снова и снова. Их разочарование постепенно раздувалось.
Тем не менее, Хинами продолжала бороться за то, чтобы смягчить, размыть или полностью скрыть негатив, оставленный каждым спором. Это был поистине подвиг, на который была способна только Аой Хинами. И она противостояла Тама-тян.
Если бы Хинами не было рядом, её положение в классе, вероятно, уже упало бы до невозможности восстановления. Возможно, она даже не смогла бы больше вести эти нормальные, спокойные разговоры с Мимими.
— Да... так не может продолжаться. Я должна что-то сделать...
— Сделать что-то...?
Что-то в этом заставило меня встревожиться. В частности, тот факт, что Хинами решила справиться с проблемой таким образом.
— Эм... Хинами?
— ...Что?
Я имею в виду, что обычно она так себя не вела. Я не думал, что ее подход был неправильным или что так делать не следует. Наоборот, я думал, что это вполне законная возможность.
Но это просто казалось неправильным. Это не было похоже на подход Хинами.
Я тщательно подбирал слова, чтобы она не поняла меня неправильно.
— Эм, прямо сейчас, я думаю, наш приоритет - помочь Тама-тян... Это важнее всего остального.
— ...Так... что?
Хинами посмотрела мне в глаза своим собственным, неразборчивым взглядом. Я не мог разобрать эмоций в ее глазах, но что бы это ни было, оно было темным. Я попытался выразить словами замеченную мной непоследовательность.
— Ну, если мы хотим сделать это, мы могли бы, например, попросить ее прекратить преследовать Эрику Конно, или...
— Нет. Мы не можем.
Её глаза словно притягивали меня душой и телом, а её голос был полон мощной решимости, когда она категорически отвергла моё предложение.
— ...Почему нет? - спросил я, испуганный ее появлением совсем не так, как обычно. Хотя выражение ее лица было нехарактерно нейтральным, ее глаза были острыми, как ножи.
— Ханаби не ошибается. Я уже говорила тебе раньше, не так ли? Она просто высказывает свое мнение. Ее сердце и ее слова совершенно неприукрашены. Вот почему мы не можем.
Слова Хинами были более неуклюжими, чем обычно, и не совсем убедительными в своей логике. Я никогда раньше не видел ее такой, и не был уверен, стоит ли мне продолжать развивать эту тему. Во всяком случае, сейчас она казалась такой нестабильной, что я подумал, что мне лучше не противоречить ничему из того, что она говорит.
— Но... почему бы и нет? - пробормотал я.
Когда она ответила, ее голос звучал так, словно она говорила не со мной. "Ханаби в своем праве. Что неправильно, так это ситуация вокруг нее. Ей не нужно меняться".
— Ты имеешь в виду...
Я кое-что понял. Ее аргумент сам по себе имел смысл. Если была правильная сторона и неправильная сторона, то неправильная сторона должна измениться. Это было законное мнение. В конце концов, это мой собственный основной подход к жизни.
Тем не менее, это чувство было странным, исходящим от нее. Это была полярная противоположность всему, что Хинами говорила до сих пор.
— Если Ханаби не удастся решить проблему, не меняя того, кто она есть... тогда это бессмысленно.
И все же, по какой-то причине, она звучала очень настойчиво в этом вопросе.
— Хинами...
Это было не то, как она обычно справлялась с ситуацией.
Неважно, насколько ты уверен в своей правоте; если ты не можешь заставить остальной мир согласиться с этим, то быть правым бессмысленно. Вот почему ты должен заставить людей принять то, во что ты веришь, даже если для этого придется залезть на ринг твоего противника и надеть маску.
Другими словами, если ситуация неправильная, ты все равно приспосабливаешься к ней и сражаешься.
Это было ее кредо. Это то, что помогало ей в жизни до сих пор. В таком случае Тама-тян имело смысл измениться и решить текущую проблему.
Обычно Хинами приходила к такому выводу. Так почему же сейчас она говорила обратное?
Тама-тян не нужно было меняться, потому что ситуация была неправильной, говорила она. И это было ещё не всё. Когда мы не были уверены, стоит ли помогать Накамуре или Хирабаяши-сан, она даже заявила, что помогать не нужно, потому что они не следуют её собственному подходу к жизни. Разрыв между ее отношением тогда и сейчас был непоследовательным, даже противоречивым.
— Всё в порядке. Я всех убежу.
Хинами не смотрела на меня. Да, воля и решимость на ее лице были неоспоримо сильны. Но это не было похоже на податливую силу Изуми. Я чувствовал, что ее решимость была немного скручена, как будто она была приклеена на место и не согнется ни на дюйм.
* * *
Однажды Мимими пропустила тренировку на треке.
В тот же день у Тама-тян и волейбольной команды не было тренировки, потому что что-то случилось с площадками в спортзале. Мимими не хотела, чтобы ей пришлось идти домой одной, поэтому она решила пойти с ней и пригласила меня пойти с ними.
И вот так мы втроем оказались вместе, идя к станции.
Две девушки вели себя как обычно.
— Эй, Тама! На тебе какие-то крошки! Похоже на часть того пирога, который ты ела раньше!
— О, правда?
— Подожди секунду... Ладно, поняла. Ням!
— Фу! Зачем ты это съела?!
Они казались такими же близкими, как всегда, и такими же сумасшедшими, как всегда, и поскольку они не были в школе, они разговаривали своими обычными громкими голосами. Это заставило меня понять, как много они сдерживали себя на уроках.
— Мимими, ты оставляешь Тама-тян позади.
— Что?! Я что, Тама?! Не может быть, да?
— Ты точно отстаешь! Я не могу за тобой угнаться!
— В точку!
— ...Ха-ха-ха. Ты ходишь слишком быстро, особенно в последнее время.
— Не, ты тоже, Томозаки!.
Я изо всех сил старался подыграть и вести себя нормально, используя все свои навыки, чтобы это короткое окно было, по крайней мере, веселым.
— Увидимся позже, Тама!
— Да, увидимся завтра.
— Пока!
Когда мы добрались до станции, мы с Мимими попрощались с Тамой-тян, которая шла в противоположном направлении. Она помахала нам рукой и улыбнулась, садясь в свой поезд, а Мимими драматично помахала всей рукой. Тама-тян неловко улыбнулась в ответ.
Дверь закрылась, и поезд отъехал от платформы.
Мимими продолжала махать со всей силы, пока поезд окончательно не скрылся из виду. Она медленно опустила руку, и веселая улыбка, которую она носила, исчезла. Я услышал, как она тихонько вздохнула. Она стояла на тихой платформе, одинокая улыбка играла на ее губах.
— ...Как это произошло?
Ее вопрос был расплывчатым, но, казалось, в нем содержались все ее эмоции. Я бросил взгляд на фермерские поля недалеко от станции.
— Не везение и не вовремя?
— Везение и время, да? - вяло пробормотала Мимими.
Я действительно думал, что дело было именно в этом. Хинами говорила то же самое. Все отдельные события выстроились в наихудшую из возможных схем, а затем медленно падали, одно за другим.
И теперь они добрались до последней, гигантской доминошки, которая вот-вот медленно раздавит что-то очень важное.
Если главным преступником была Эрика Конно, то почему все это началось с самого начала? Почему все так разрослось? Единственный ответ, который я мог придумать, заключался в том, что цепь мелких событий просто... обострилась.
— Да... Не думаю, что это можно было предотвратить, - сказал я, расстроившись.
Мимими продолжала хмуро смотреть на землю.
— Тама-чан не сделала ничего плохого, но все относятся к ней как к преступнице. Я ненавижу смотреть, как это происходит!!!
Она сжала кулак и врезала им себе по бедру. Она дрожала, как будто все разочарование, которое она испытывала, пробралось в ее руку.
— ...Я знаю.
Тама-тян действительно не сделала ничего плохого. Ее единственной ошибкой было то, что она позвала Конно. Это, и то, как яростно она отмахнулась от углей враждебности, падающих на нее. Тем не менее, ее репутация медленно ухудшалась. Вопрос о том, кто прав, а кто виноват, исчез еще до того, как кто-то успел заметить, и теперь к ней относились как к преступнице. Проще говоря, это было неправильно.
Рука Мимими вздрогнула. Когда я поднял взгляд на ее лицо, она несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем наконец заговорила.
— Хм, Томозаки...
— ...Что?
Она повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза, полные тревоги. Ее губы слегка дрожали.
— Я... хорошо справляюсь?
— ...Да.
— Я поддерживаю ее? - Неуверенность оттеняла ее глаза. — Когда я с Тамой, звучу ли я так же счастливо, как и раньше?
Ее глаза были влажными, она цеплялась за меня в поисках заверения.
— Я все еще звучу так, как будто мне весело, когда я смеюсь...?
Она спросила меня так искренне; она даже не пыталась скрыть свое беспокойство по поводу того, хорошо ли она сыграла свою роль перед Тама-тян. Это были ее настоящие чувства. И поэтому я слушал с такой же серьезностью и отвечал настолько серьезно, насколько умел.
— Да... Я думаю, что ты отлично справляешься.
— Правда? Не показалось, что я слишком старалась?
— ...Вовсе нет.
— Ладно…
Она тихо вздохнула, затем вдруг посмотрела прямо перед собой, словно пришла к какому-то решению.
— Тама-тян помогла мне, когда у меня были трудные времена... и я люблю ее за это. Я хочу помочь ей и сейчас, даже если я не могу сделать многого.
— ...Да, я вижу это.
— Но я не так хороша в этих вещах, как Аой, и я не так умна, как ты... Все, что я могу сделать, это поддерживать ее, пока она не перестанет ссориться с Эрикой.
— Я не думаю...
Мимими сделала глубокий вдох, словно собирая всю свою энергию.
— Все в порядке! Я не возражаю.
Она все еще выглядела встревоженной, но теперь она слегка улыбалась.
— Возможно, это не так много, но... если я могу немного помочь ей, то это то, что я хочу сделать, - сказала она.
— …Хех.
— ...Как ты думаешь, мне удается хотя бы немного отвлечь ее? - спросила Мимими искусственно бодрым голосом. Она сцепила руки за спиной, наклонилась вперед и пристально посмотрела на меня. Я кивнул так уверенно, как только мог.
— Да. Я определенно думаю, что ты помогаешь ей.
Она встала прямо, поджала губы и слегка кивнула.
— Правда? Хорошо, тогда... Ладно.
Она отвернулась от меня и провела рукой вверх возле лица - казалось, что она протирает глаза. В конце концов, она опустила руку и покрутилась обратно. Затем она кашлянула, как будто для того, чтобы очистить воздух. Я почувствовал, что немного ее обычного позитивного, устремленного вперед блеска вернулось.
— Да... я должна стоять рядом с ней!
Тем не менее, я заметил, что ее кулаки слегка дрожат.
* * *
На следующий день, как обычно, Конно издевалась над Тама-тян, а Тама-тян окапывалась.
— Ты опять испортила мой пенал, да?!
— Да ладно, ты опять меня обвиняешь?
Остальная часть класса наблюдала за происходящим с раздражением. Это было легкое раздражение, но Тама-тян все равно была мишенью. Как обычно, Хинами и Мимими сдерживали Тама-тян. Я наблюдал за этой сценой сотни раз, но было всё так же больно, как и раньше.
На этот раз я не просто наблюдал.
Я наблюдал и анализировал, чтобы найти способ помочь. В конце концов, Тама-тян была в большой беде. Я не хотел, чтобы все было именно так. Если я скажу себе, что я слишком слаб, чтобы справиться с этим, и буду просто смотреть в другую сторону, ничего не изменится. Хинами говорила, что я хорошо умею анализировать ситуации, в которые попадаю. И я был нанаши, еще лучшим игроком в Атафами, чем она. Я должен быть в состоянии сделать что-то, чего не смогла она. Или так я говорил себе для ободрения, когда начинал думать о том, чем все это может закончиться.
Если бы я мог предположить, Мимими хотела, чтобы все закончилось так, чтобы Эрика Конно сгорела. Постоянно находясь рядом с Тама-тян и заботясь о ней, Мимими выигрывала время, чтобы не дать ей сильно пострадать и позволить Конно победить. Тем временем она ждала, когда Конно сбросит обороты в своей кампании преследования. Если бы она остановилась, это был бы хороший конец.
А может быть, она надеялась, что Тама-тян перестанет бунтовать. Если бы это произошло, то, по крайней мере, напряжение, которое вызывало её бунт, исчезло бы, и её имидж среди наших одноклассников улучшился бы. Может быть, домогательства Конно и не прекратятся, но общая картина изменится к лучшему. После этого Мимими оставалось только продолжать эмоционально поддерживать Тама-тян и ждать, когда Конно решит, что с неё хватит. Если остальной класс тоже не будет заниматься её делом, они должны были продержаться.
Проблема с обоими этими подходами заключалась в том, что если Тама-тян пострадает настолько сильно, что забота Мимими не сможет компенсировать это, то ущерб будет непоправимым. Это была серьезная проблема.
С другой стороны, мое предположение заключалось в том, что Хинами стремилась к двум вещам. Во-первых, как и Мимими, она хотела, чтобы Эрика Конно поддалась. Но в отличие от нее, Хинами заботилась о всем классе, а не о психическом состоянии Тама-тян. Она выигрывала время, охлаждая настроение, и если бы у Конно за это время закончилась энергия, то это был бы хороший финал.
Но я не думал, что это был любимый вариант Хинами.
Ее настоящей целью было, скорее, отправить настроение класса потоком в противоположном направлении.
В настоящее время настроение было на грани того, чтобы возложить вину на Тама-тян. Насильно перевернув это настроение с ног на голову, она сделает так, что Конно возьмет вину на себя. Она отправит настроение в восходящий поток, который сметет Конно, положит конец неприятностям, используя группу и ее настроение, чтобы подчинить ее себе. Она брала неправильный поток и возвращала его в нужное русло. Я почти уверен, что именно такой исход она себе и представляла.
— Я всех убежу.
Думаю, именно это она имела в виду под этими словами. В таком случае, хороший финал случится, когда она успешно переломит настроение класса. Если бы Тама-тян достигла своей точки перелома до того, как Хинами закончила свою работу, это был бы плохой финал. Но, честно говоря, я не мог отделаться от мысли, что это было бы невозможно, даже с силой Хинами.
Другими словами, существовало три возможных пути решения этой проблемы.
Во-первых, Эрика Конно могла уступить сопротивлению Тама-тян.
Во-вторых, Тама-тян могла перестать бунтовать, и настроение могло улучшиться.
В-третьих, настроение класса можно было бы заставить изменить курс.
Думаю, это был тот диапазон концовок, на который надеялись Хинами и Мимими.
Но что я - что нанаши - должен сделать из всего этого?
Ответ был ясен с самого начала.
Четвертая концовка.
* * *
В тот день после школы я пошел в библиотеку. Но я пошел туда не для того, чтобы увидеть Кикучи-сан. Она все равно не ходила в библиотеку после школы.
Я пошёл туда, чтобы дождаться окончания тренировки по волейболу. Пока я ждал, я даже не притворялся, что читаю. Я просто сидел и собирал в кучу свои мысли.
Я думал о том, чего я хочу прямо сейчас - о четвертой концовке, о конечной цели, к которой я стремился в этой ситуации. Самым важным было не предотвратить изменение Тама-тян, и не сражаться всеми силами на условиях противника. И то, и другое было средством, а не целью.
Существовала только одна существенная цель: не дать Тама-тян пострадать.
Вот и всё. Все, что я должен был сделать, это придумать самую безопасную и эффективную стратегию для достижения этой цели и реализовать ее. Ничто не должно было иметь приоритет над этим. Мне не нужны были бессмысленные правила. Я делал всё, что нужно, чтобы достичь цели, и если какие-то правила вставали на моём пути, я игнорировал их. Я прокладывал свой путь вперед, даже если путь, по которому я шел, был грязным или "неправильным". Это было то, чего не мог сделать NO NAME, но мог сделать nanashi. И какой тактики требовала эта ситуация?
Отступление. Я был уверен в этом.
Бегство из боя. Команда бегства.
Это было обычное решение проблем в играх.
По сути, была одна вещь, которую я хотел, чтобы сделала Тама-тян.
Пока буря не утихнет, я хотел, чтобы она оставалась дома после школы.
Такой обратный подход может потребовать от нее немного изменить свой образ мышления. И буря может никогда не утихнуть. Но это было бы гораздо лучше, чем позволить ей страдать от раны, от которой она не сможет оправиться.
Люди могли называть ее жалкой, или неудачницей, или трусихой, или некрутой, но все это не имело значения. Всё это было неважно.
Сейчас важно было убедиться, что она не пострадала. Вот и всё.
К тому же, если Тама-тян и Конно перестанут спорить, то обида, которую люди питали к Тама-тян, перестанет накапливаться. Тем временем Хинами и Мимими могли бы постепенно восстановить настроение в классе. Изуми, возможно, сможет найти способ смягчить раздражение Конно по отношению к Тама-тян. Я бы тоже сделал всё, что мог, со своими слабыми навыками. И шансы на то, что проблема будет решена, были велики.
Вот почему я считал отступление наименее рискованным, наиболее реалистичным и способным на успех вариантом даже сейчас, каким бы плохим он ни был.
Это был четвертый финал, к которому я стремился.
Было уже после шести вечера. Я вышел из библиотеки и направился в класс. Тама-тян стояла у окна, наблюдая за тренировкой внизу. Я разговаривал с ней здесь много раз после того, как закончились выборы в студенческий совет между Хинами и Мимими - о Мимими, Хинами и обо мне. Я узнал от нее много ценного, поэтому хотел еще раз хорошо поговорить с ней здесь.
— ...Тама-тян.
Она слегка подпрыгнула, затем повернулась ко мне, почти испуганная. На ее лице была смесь гнева и страха, но когда она увидела, что это я, напряжение улетучилось.
Простого упоминания ее имени было достаточно, чтобы она решила, что говорящий настроен враждебно - я не мог позволить этому продолжаться.
— Что случилось, Томозаки?
Она ответила тем же тоном и с тем же выражением лица, которое использовала, когда мы разговаривали здесь раньше.
— Хм, ничего не случилось, но... - Я постарался улыбнуться как можно естественнее.
— Что?
— Мне просто захотелось немного поговорить.
— ...О, правда? - сказала она, звуча неубедительно. Тем не менее, она слабо улыбнулась, немного расслабившись. По крайней мере, это не было отказом.
— Да, насчет всей этой неразберихи с Эрикой Конно.
Я сразу перешел к теме. Ее глаза на секунду расширились от удивления, а затем смягчились, став забавными.
— Знаешь, Аой недавно сказала мне кое-что.
— А?
Это было довольно неожиданно, и я не был уверен, как реагировать.
— Она сказала мне, что считает нас с тобой похожими.
— ...Интересно.
Я был слегка удивлен. Я помнил, как Хинами говорила это мне, но неужели она сказала это и Тама-тян?
Тама-тян продолжала смотреть мне прямо в глаза. — Тогда я не совсем понимала, что она имела в виду, но сейчас я вроде как начала понимать, когда мы разговаривали, пока Минми загоняла себя, и сейчас тоже. - Она улыбнулась.
— Что поняла?
Она не отвела взгляд, когда отвечала. — Мы оба говорим именно то, что думаем.
— О... Ага.
Я кивнул. Это определенно было правдой. Хинами даже сказала, что это моя единственная сила, и я мог видеть, что у Тама-тян та же тенденция.
— В любом случае, что ты хотел сказать обо всей этой неразберихе? - спросила она так же прямо, как и я минуту назад. Эта способность была чисто Тама-тян - она могла легко и прямо заявить то, что другим людям было трудно сказать или услышать, - и, наверное, я похож на нее. С ней мне не нужно было зацикливаться на том, как сформулировать то, что я хотел сказать дальше. Я мог просто сказать.
— Я тут подумала, что тебе, наверное, нелегко, раз Конно нападает на тебя, а все остальные тебя избегают. А раз так, то, возможно, тебе стоит найти способ на время отвлечься от всего этого, - сказал я ей, не жалея слов. Выражение лица Тама-чан не изменилось. Она продолжала смотреть прямо на меня, и не казалось, что ей некомфортно.
— Хм, да, это нелегко. Но...
— ...Хм?
Она одарила меня широкой, сильной улыбкой. — Но я в порядке.
В ее улыбке была сила. Назови это борьбой, или убежденностью, или просто уверенностью в том, что она права; это была своего рода уверенность, основанная на ее собственных внутренних стандартах. Мне нравилась эта улыбка. Она напомнила мне о моей собственной гордости за себя как за геймера, держащего в руках контроллер, и как за персонажа, который не лжет самому себе.
— Потому что ты веришь в себя?
— Да.
Она простодушно кивнула. Мои слова были очень абстрактными, но по какой-то причине я чувствовал, что она прекрасно их понимает.
— У меня все хорошо, потому что я знаю, что я права.
У меня было ощущение, что я тоже точно знаю, что она имеет в виду, и я твердо кивнул.
— ...Понятно.
— Она не права, а я права. Что бы она со мной ни делала, я не сдамся. У меня есть свой собственный способ делать вещи, в который я верю, и я бы не хотела менять его даже больше, чем ненавижу все то дерьмо, которое она делает со мной.
— ...Определенно.
Я мог бы посочувствовать этому. Прямо сейчас я проживал жизнь как персонаж нижнего уровня, не уверенный в собственных действиях. Но это было только потому, что я все еще не освоил правила игры, в которую играл. Это было не потому, что у меня не было веры в себя - на самом деле, еще когда я верил, что жизнь - это дерьмовая, мусорная игра, я был полностью убежден в своей правоте, пока Хинами не показала мне обратное. И я был счастлив с этим. Это были ценности, которым я посвятил свою жизнь, сердце и душу. У меня было это чувство убежденности, поэтому мне не нужно было, чтобы кто-то другой меня поддерживал.
Вот почему я так усердно тренировался в "Атафами", игре, которая, как я считал, стоила моего времени, и стал лучшим игроком в Японии. Я никогда не колебался. Это был мой стиль жизни и моя система ценностей. Теперь, когда я решил, что жизнь - это хорошая игра, я основывал свои действия на этом решении. Это чувство было корнем всего - во что я верю, тем я и являюсь. Я чувствовал то же самое в Тама-тян.
— Тогда... думаю, все получится.
Тогда я решил забыть обо всем, что собирался ей предложить, потому что понял, к чему она клонит. И потому что я действительно верил, от всего сердца, что ее позиция заслуживает уважения прежде всего.
Это было гораздо важнее, чем ежедневные нападки Эрики Конно или то, как все остальные ее избегают. Менять себя на основании системы ценностей, в которую она не верила, было гораздо хуже. И именно поэтому все было хорошо, как есть. Они должны были быть такими.
Тама-тян снова уверенно кивнула.
— Пока я могу быть собой, я могу мириться с чем угодно.
Простая сила "я", поддерживающая это заявление, наполнила меня восхищением.
— Так что да. Со мной все будет в порядке.
В её глазах не было колебаний или неуверенности - только честность девушки, которая честно рассказала о своих чувствах. Я посмотрел ей в глаза и кивнул.
— Хорошо, тогда. Не бери в голову.
Я решил верить - верить в то, что она поступает правильно.
Она была уверена в себе, и она была способна пожертвовать всем остальным ради этой убежденности. В этой ситуации поддаться чужим ценностям было бы гораздо сложнее. Именно поэтому она решила не позволять Эрике Конно уйти от ответственности.
В конце концов, было нечто в десять, даже в сто раз более важное, чем не дать Конно пнуть ее стол или сломать ее вещи, или не дать всем остальным избегать ее.
Верить в себя до конца.
— Что ж, я здесь ради тебя, - сказал я, встретившись с ее глазами с абсолютно серьезным, честным выражением. Возможно, я предполагал, но мне казалось, что этих нескольких слов было достаточно, чтобы выразить то, что я имел в виду. Она по-доброму улыбнулась, как будто все поняла, и после паузы ответила:
— Но знаешь, Томозаки....
Это доброе выражение было таким же, как и тогда, когда она обнимала Мимими, но по какой-то причине я увидел за этой добротой мощную решимость. Она излучала тихую, но непреодолимую решимость, гораздо большую, чем можно было бы представить от кого-то такого маленького. Это стерло все мои другие мысли, когда она продолжила:
— Всем сейчас так грустно.
За ее сочувственными глазами почти осязаемо проступали глубокое разочарование, печаль и гнев. Все, что я мог сделать, это продолжать молча слушать.
— Вот почему я хочу измениться.
Доброту ее решения невозможно было выразить словами. Она обладала способностью полностью верить в себя; она только что сказала, что может мириться с чем угодно, лишь бы знать, что она права. Но она была готова отбросить все это в сторону ради чего-то другого. Я был потрясен.
— Пока я говорила, я поняла, что действительно похожа на тебя. Я говорю то, что думаю, и у меня плохо получается притворяться. Но...
Она сделала шаг ко мне. Это был маленький шаг, как у Тама-тян, но это был шаг через невидимую линию на полу класса.
— В последнее время ты действительно изменился. Ты стал хорошо читать других людей, улыбаться и вписываться в коллектив. Мы так похожи, но ты действительно бросил себе вызов. И тебе удалось измениться. Ты показал мне, что это возможно.
Ее глаза были серьезными и невероятно властными, настолько, что я никогда не мог отвести взгляд. Она кивнула один раз.
— Вот почему...
Она ткнула пальцем в мое лицо, как делала всегда. Движение было настолько интенсивным, что почти заставило меня рассмеяться, но в то же время я почувствовал, что нахожусь так близко, как никогда не подходил к фундаментальной, неизменной сердцевине ее сердца. Медленно она сформировала свою руку в кулак.
— Я хочу, чтобы ты научил меня драться.
Ее глаза горели духом воина. Она верила в себя, но не хотела причинять боль людям, которых любила...
-и поэтому она хотела измениться, даже если она была права. За этими глазами скрывалось тихое, мерцающее пламя решимости.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления