Глава 108
Раздвинув прорезь в кружеве, Леон высвободил сосок и захватил его своим ртом. Он лизнул ее плоть кончиком языка, и худые плечи женщины сжались.
Вслед за его неторопливыми движениями вершина другой груди, к которой никто даже не прикасался, медленно поднялась. Когда он пощекотал ее сквозь плотное плетение кружева, женщина остановила его, схватив за руку.
- Ух, давай уже. Покончи с этим, ах, пока тебя не хватились...
Продолжая ласкать ее, Леон даже бровью не повел, когда ладонь женщины уперлась ему в лоб. Тонкие пальцы впились в его волосы.
Чем дальше она отталкивала его, тем сильнее он, прикусив, втягивал ртом ее сосок. В конце концов, его голова оказалась запрокинута назад, мягкий кусок плоти подался вверх, а его пик вытянулся, как оплавившееся маршмеллоу. Продолжая сосать ее грудь, словно вкусное лакомство, он посмотрел ей в глаза, и женщина, крепко зажмурившись, убрала свою руку.
Тело под ним беспрестанно извивалось. Каждый раз, когда ее ноги терлись друг о друга, у нее в промежности что-то щелкало.
Леон задрал подол платья и отодвинул одно из ее безупречных бедер. Через розовую расщелину протянулась нитка жемчуга, которая уже стала скользкой и влажной от ее выделений.
Его рука, покоящаяся на груди женщины, оказалась у нее между ног. Он энергично заработал кистью. Когда кончики его пальцев покатали бусину, стимулируя ее клитор, она дернулась всем телом и громко ахнула.
- Говоришь, покончить с этим, прежде чем меня хватятся? - поинтересовался он, облизывая кончиком языка ее сосок, торчащий из кружева.
Женщина кивнула, и он, переведя дыхание, скомандовал:
- Ну так попроси меня.
- Ах, пожалуйста, вставьте его, капитан.
Она давно усвоила, что легче сразу выполнить приказ, чем сносить суровые наказания за малейшее неповиновение.
Находя это потрясающим, в то же время он не мог не почувствовать разочарования. В голосе женщины звучала одна лишь покорность. В нем не было ни капли стыда, который так ему нравился.
- Куда? - спросил Леон, удивив ее столь очевидным вопросом.
Когда ответа не последовало, его рука, скользнув вниз, легла на ее лобок. Постукивая по выстроившимся в ряд жемчужинам, кончики его пальцев, спускаясь по ее промежности, остановились не у входа во влагалище, а перед плотно сомкнутым отверстием ниже.
- Сюда?
- Ай! Не, ах, туда.
Он надавил пальцем, и бусина, смазанная ее соками, скользнула внутрь. Сопротивление тела было сломлено. Лицо женщины скуксилось от унижения.
И только тогда она зашевелилась. Леон, не моргая, смотрел, как эта женщина, своей рукой сдвинув нить жемчуга в сторону, неглубоко ввела пальцы во влагалище, приоткрыв его.
- Пожалуйста, вставьте его сюда.
Сквозь стиснутые зубы излился стыд. В уголках глаз, которые кричали, что презирают его, заблестела слеза, и они покраснели, как внутренняя плоть, которую женщина собственноручно обнажила.
Отлично. Вот то-то же.
Леон с удовлетворенной улыбкой встал. Глядя на ту, что ожидала его, раскрыв нараспашку свое тело, он медленно, очень медленно принялся доставать свой член.
Рука мужчины нырнула в расстегнутый гульфик и обхватила нижнюю часть столба плоти. Ладонь, достаточно большая, чтобы закрыть лицо Грейс, сжимала лишь половину его ствола.
Возможно, самым жутким монстром здесь был вовсе не этот человек, а она сама, которая была все еще жива, несмотря на то, что ее ежедневно пронзали огромным колом.
Грейс попыталась ослабить напряжение, от столь странной мысли возникшее в и без того свербящей нижней части ее живота. В тот момент, когда она, вздымая грудь, сделала глубокий вдох, на нее сверху налетел Уинстон.
- Не отворачивайся.
Ей приходилось смотреть в глаза злодею всякий раз, когда его пенис вторгался в ее тело. Она понятия не имела, что он хотел увидеть.
Впрочем, судя по кривой ухмылке, которая играла на его губах, какую бы реакцию Грейс ни выдавала, этот человек, очевидно, стремился показать, а не разглядеть что-то в ней. Мол, тот, с кем раз за разом сливается ее тело, - именно он, и никто другой.
"С чего вдруг такая озабоченность? Заперев меня, ты сделал все, чтобы никто больше ни видел, ни трогал меня, так что же продолжает тебя терзать?"
Она пытливо вглядывалась в бледно-голубые глаза. Однако, мужчина, привычно проигнорировав недоумение Грейс, разместился у нее между ног.
В раскрытую ею щель ткнулся кусок горячей плоти. Когда она убрала свои пальцы, ее внутренние стенки сжались, плотно обхватив головку его члена.
"Ах... О, Боже."
Грейс проглотила вздох отчаяния.
Теперь она могла определить степень его возбуждения только по по жару и объему того, что в нее проникло. Увы, подобный навык не входил в число ее чаяний.
Она даже не могла предположить, что превратило его в разъяренного быка, но Грейс не покидало неприятное ощущение, что так просто он ее сегодня не отпустит. Поглощая пронзавший ее тело кол, она лишь надеялась, что кто-нибудь, все же, хватится бесноватого новоиспеченного жениха, который сбежал с приема, чтобы потрахаться со своей любовницей.
- Ну, расслабься же.
- А-ах...
- Дыши глубже. Вот, так.
Ее тело ответило, как он его приучил. Разом забыв самое себя, Грейс принялась напрягать и расслаблять низ своего живота в ритме движений поясницы Уинстона.
Прежде, чем она это осознала, длинное платье уже прикрывало лишь только ее талию. Мужчина, с головы до пят полностью облаченный, и женщина, не обнаженная и не прикрытая, сплелись телами в одной постели.
Несмотря на то, что на ней было надето тонкое и дорогое кружево, мужчина и не думал контролировать свои шаловливые руки. По мере того, как он хватал, крутил и массировал грудь Грейс, то тут, то там на ее белье появлялись дыры.
Он не задумываясь вставил пальцы в один из разрывов и жадно поглотил плоть, оказавшуюся в его руке, оставив засос.
- Куплю тебе, ха-а, новое такое же.
- Без надобности...
Ну, раз без надобности, то можно выбросить. Леон одним махом разорвал верхнюю часть боди на ней. Бледное тело женщины обнажилось до самого пупка. Ее груди, видневшиеся сквозь изодранное кружево, бесстыдно подпрыгивали вместе с движениями его талии.
- М-м-м...
Сдавленный стон вырвался из глубины его горла, пока он обозревал эту непристойную картину. В конце концов, самообладание покинуло его. Подняв женщину, которая, лежа на кровати, кричала, как кошка, он принялся грубо двигать ее за талию.
- А-а-а, а-ах...
Царапая его спину ногтями, женщина, в итоге, взмолилась:
- Пожалуйста, перестань. Так слишком, у-ух, глубоко...
О чем она болтает, если так славно принимает его до самого основания?
Леон ни слова не вымолвил в ответ. Ему было не до того, поскольку он увлеченно насасывал энергично скачущий вверх и вниз кончик ее груди.
Он жадно глотал, сосал и кусал ее плоть. Даже дорвавшись до тела, Леон не чувствовал насыщения. Казалось, удовлетворение не наступит, хоть съешь он целиком эту жещину. Ненасытный голод был проклятием зверя внутри него.
- Уинстон... - позвала она его слабым голосом.
Порой ему хотелось, чтобы она называла его Леоном, как той ночью в этой самой постели. Это было забавно.
Он не отреагировал, и женщина окликнула его еще более формальным образом.
- Ка... капитан…
- Что?
Когда он, выплюнув истерзанный, опухший сосок, ответил, рука женщины, лежавшая у него на плече, скользнула вниз по его гладкому жилету. Слабым движением кисти она указала на место их сопряжения.
- Скорее, хм-м, убери это.
Речь шла о жемчужине, застрявшей между их лобками. При каждой фрикции эта бусина впивалась в ее промежность, у женщины перехватывало дыхание, а ее бедра, дрожали, сжимая его талию. Она так мило хныкала, крепко вгрызаясь в его гениталии, что Леон, конечно, и не подумал ничего убирать.
- Хах!
Напротив, он изменил угол наклона ее гибкого стана, и жемчуг стал тереться о клитор. Женщина что есть мочи старалась отстраниться, но он крепко держал ее за талию.
В попытке разорвать жемчужную нить, она запустила ладонь себе между ног. Тогда Леон скрутил обе верхние конечности женщины у нее за спиной, удерживая их своей рукой.
- Ах-х, не надо! - почти выкрикнула она, извиваясь всем телом из стороны в сторону, пока он двигал ее вверх и вниз.
Ощущение того, как ее горячие, бархатистые внутренние стенки трутся и присасываются к его чувствительной плоти, было настолько ярким, что он не смог сдержать стон.
- Ха-а, вот так. Умница.
- Убери, убери же, убери скорее.
Тщетно моля о пощаде человека, не знавшего о милосердии, она все больше и больше растягивала слова.
- Фух...
Потеряв контроль, Леон вновь и вновь, как разъяренный бык, врезался в женщину, не остановившись даже после того, как она, кончив, разразилась слезами. Он стиснул в своих объятиях ту, что дрожала, как от удара молнии, словно собираясь раздавить ее.
- Не надо, говоришь? Самой же так хорошо, что просто умираешь.
- Хм, хмм...
Во время огразма из нее брызнула струя, словно прорвав плотину, и прозрачная жидкость потекла по жемчужным шарикам на белоснежную простыню. Женщина даже не успела сообразить, что он искушает ее отдаться порочному удовольствию, поскольку была занята, прикрывая свой рот руками, которые он отпустил.
Ведь окно в сад было открыто настежь.