Глава 109
- Ты должна увидеть фейерверк.
Он намеренно оставил окно открытым, прежде чем предаться с ней блуду.
Громкие голоса и музыка отчетливо доносились даже до этого отдаленного уголка. И если бы кто-то вдруг оказался в саду за флигелем, то непременно услышал бы звуки пары бьющихся друг о друга тел.
Та, что, прикрыв половину своего лица руками, напряженно косилась на окно, походила на испуганную белку. Распаляя жестокий азарт.
Если бы ему не претило то, что на женщину будет пялиться кто-то другой, Леон мог бы, полностью потеряв контроль, совершить непоправимое.
Прямо во время церемонии помолвки он, раздев догола, овладел бы ею на глазах у изумленной публики. Все ее тело, с головы до пят, то краснело бы от унижения, то снова бледнело от страха. И тогда она стала бы умолять, все глубже зарываясь в его объятия, чтобы скрыться от похотливых и презрительных взглядов толпы. Завывая и бранясь, как животное, обреченное на заклание, женщина, в конце концов, дрожа, замерла бы со стеклянным, как у трупа, взглядом.
Дух той, с кем не было никакого сладу, оказался бы сломлен в одно мгновение.
Вот потеха-то.
К сожалению, Леон не был столь тверд.
К тому же, оставалось еще бесчисленное количество способов достать ее.
Прервав фрикции, он уложил женщину на спину. Вероятно при мысли, что все кончилось, на ее раскрасневшемся лице мелькнуло облегчение.
- А как тебе такое, детка? - тихо прошептал он ей на ухо.
Возобновившиеся движения его талии были отнюдь не мягкими.
- Хып... А-а-а, ха-а-а, не на... до.
Убрав руки женщины от ее рта, Леон прижал их к кровати. Когда их пальцы сплелись между собой, ее ногти глубоко впились в суставы на тыльной стороне его ладоней. Острая боль заводила.
- Оставь, оставь же меня, эх...
- Ну, кричи. До изнеможения, пока тебя не услышат. Папочка, пожалуйста, помоги! Капитан Уинстон меня насилует! Вот так кричи.
Лицо женщины побледнело, а глаза налились кровью.
- Теперь-то ты не можешь отрицать?
Ее доверие к своей семье и товарищам постепенно сокрушалось.
- Твой настоящий папаша, вероятно...
- Перестань.
- ... попытался бы вытащить тебя отсюда, если бы ты давеча сбежала к нему по лестнице с криками о помощи. Ты же у нас умница, ты не могла не понимать этого. - прошептал он ей на ухо.
Его грудь сдавила ее мягкие округлости, и дыхание женщины стало прерывистым.
- Почему же ты убежала в мою спальню, если знала об этом? Чтобы спрятаться в моих объятиях. Леон, защити меня! Вот, почему.
Сам же Леон прекрасно понимал. Дело было вовсе не в том, что она не желала расставаться с его объятиями, просто эта женщина хотела сбежать от шокирующей правды.
Ведь пропаганда заключалась во внушении ложных установок, не имеющих отношения к истине. Он же пытался избавиться от системы ценностей, навязанной повстанцами этой женщине.
- Сама подумай. Ты который раз не используешь возможность сбежать от меня. Я-то знаю, что на деле ты и не хочешь этого.
- Перестань молоть ерунду.
Женщина яростно огрызалась. Чем больше она боялась, тем свирепее становилась.
Леон неторопливо припомнил злобной сколопендре все последние события. И то, как его матушка заявилась к нему в кабинет, и то, как в годовщину смерти его отца женщина не воспользовалась его опьянением, чтобы сбежать. Все это были возможности, которые она осознанно упустила.
- Ведь ты понимаешь. Рядом со мной безопасно. Как только твой биологический папаша выведет тебя отсюда, он пустит тебе пулю в голову. А если окажешься в лагере, будешь вынуждена там торговать собой, как бедная сиротка, которую использовали и выбросили.
И никакие товарищи ее не спасут.
Внезапно вспомнив кое о чем, Леон медленно поднял голову. Женщина смотрела на него таким взглядом, словно вот-вот зарыдает.
Опустив свой взор к этим влажным, грустным глазам, он тихо произнес голосом, наполненным печалью:
- Мне так жаль, Грейс. Я люблю тебя.
Ее глаза округлились, а пронзительные бирюзовые радужки задрожали. Очевидно, она сочла его слова искренними.
К удивлению, женщина не выказала презрения, услышав от него слова любви. Это было бесподобно, но, к сожалению, Леону пришлось признаться:
- Твой жених хотел, чтобы я передал тебе это.
- …Что? Ты встречался с Джимми?
Помрачнев, Леон отрицательно покачал головой.
- Ну сколько можно повторять, что он так ни разу и не появился, чтобы спасти тебя?
Стиснув зубы, как от гнева, он нежно погладил женщину, притворно жалея ее.
- Мерзкая крыса. Этот ублюдок не заслуживает такой, как ты.
- Погоди. Тогда откуда ты это взял?
- Он не только бросил свою невесту, но и, под видом признания в любви, приказал ей умереть.
Любопытство женщины внезапно угасло.
- Да, твой суженый приказал тебе убить себя. - тихо пробормотал Леон, нежно обнимая женщину, которая, казалось, потерялась во времени.
- У меня это просто в голове не укладывается.
Истинно так. Он не мог понять ни мужчину, который, по его собственному признанию, любил ее, но велел умереть, ни женщину, беззаветно вверившую свою жизнь человеку, который даже не был способен защитить свою возлюбленную.
Более того, он искренне негодовал. Леон чувствовал себя униженным тем фактом, что его соперником в любви оказался персонаж столь низкого пошиба.
- Я до конца сомневался, нужно ли тебе об этом знать...
Тонкие ручейки кровеносных сосудов медленно растекались по голубоватым белкам ее глаз, напоминая то, как растрескивается яичная скорлупа.
- Прости.
Даже не помышляя о сожалении, Леон уткнулся лицом в шею женщины. Ее кожа оказалась прохладной и влажной. Пролитый ею холодный пот действовал на него освежающе. Она и не догадывалась, что он улыбался.
Теперь было самое время сообщить об этом.
Именно к такому выводу сегодня пришел Леон, внимательно наблюдая за ней этим вечером.
В ответ на вопрос, почему она так рано обручилась, женщина глубоко задумалась, не сумев скрыть своего сожаления. Она больше не была в абсолютном подчинении. И его расчет заключался в том, что ей не придет в голову совершить самоубийстао, даже если станет известно, что был отдан подобный приказ.
- Нет, не пытайся мной манипулировать.
С опозданием придя в себя, она попыталась оттолкнуть и его, и правду.
- Как бы мне хотелось, чтобы это была лишь манипуляция.
С фальшивой жалостью глядя ей в глаза, Леон погладил дрожащую щеку женщины.
- Ты же видела коробок в моем хьюмидоре. Так вот, внутри него ампула с цианидом и записка от твоего женишка. Хочешь, покажу?
Когда он встал, изобразив намерение немедленно принести и предъявить ей доказательства, она, ухватившись за одежду, остановила его. Говоря, что не верит, на деле женщина понимала, что эти слова не были ложью.
- Что такое? Мм?
- Да ладно. Зачем так сразу?...
- Прости. Я скрыл это. Но я боялся, что ты покончишь с собой, выполнив его приказ.
Леон скорчил самую скорбную мину, какую только мог. Представив, что глаза, смотрящие на него сейчас, теряют свой блеск, а кожа холодеет на коченеющем теле женщины, принять такое выражение лица оказалось проще, чем он думал.
- Если хотел скрыть, так и молчал бы до конца. Зачем ты вообще рассказал мне об этом?
- Но ведь тебе тоже надо знать правду. Поначалу наблюдать, как ты, будучи в неведении, веришь и ждешь засранца было даже весело. Но теперь мне и самому больно.
Все ложь, Грейс. Больно было с самого начала.
Бережно обхватив щеки недоуменной женщины своими руками, Леон как можно проще резюмировал то, к чему так долго подводил ее.
- Грейс Риддл, в этом мире единственный, кто способен защитить тебя, это я.
Женщина стиснула зубы, и ее плотно сжатые губы раскрылись.
Она хотела бы опровергнуть его. Но не могла.
Как и ожидалось, женщина лишь беззвучно шевелила губами. Леон вбил-таки клин в трещину на ее сердце.
- Я люблю тебя, правда.
Мужчина процедил слово "люблю", как если бы сказал "ненавижу".
В отличие от недавней убедительной игры, казалось, что сейчас он выплеснул свои истинные эмоции. И Грейс не знала, была ли это любовь или ненависть. Она просто оказалась глубоко погруженной в эмоции, которыми, как кровью, фонтанировал этот человек.
Тем временем Леон наслаждался триумфом. Скорлупа, окружавшая ее, медленно разрушалась. Он было испугался, что поспешил, но все оказалось не так. Погруженную в одиночество женщину потрясло его признание в любви, даже если она не могла понять, правда это или ложь.
Еще немного. И она его с потрохами.
Однако, расслабившись на подъеме, легко было потерять равновесие.
- Я и за тебя отомщу.
Когда он упомянул месть, Грейс пришла в себя, будто спаслась от медленного погружения в кипящую воду.
- Месть? За кого ты там отомстишь? - фыркнула она.
- Ты правда думаешь, будто я не понимаю, что ты используешь меня для мести? И я не знаю, что ты решил усыпить мою бдительность, изображая, будто держишь слово и не расспрашиваешь о местонахождении штаб-квартиры, чтобы, в конечном итоге, спровоцировать меня раскрыть это?
Как посмел он произнести слово "люблю" корысти ради? Мерзкий притворщик.
Мужчина открыл было рот в попытке возразить, но она не дала ему и шанса.
- Чего? Ты меня защищаешь? Пожалел волк кобылу. Да это курам на смех. Ты защищаешь не меня, а единственную шлюху, на которую у тебя стоит.
Схватив его за грудки, Грейс сквозь зубы выплевывала колкости.
- Знаешь, что, капитан Уинстон. Оставь свои грязные уловки для других. И, по обыкновению похотливой монархической свиньи, делай свои делишки поскорее и проваливай.