У Ло Вэньчжоу в действительности был отдельный кабинет, но видимо, для более удобного общения или оттого, что болтун не хотел оставаться один, его кабинет был постоянно открыт нараспашку. Хоть между его кабинетом и кабинетами других была дверь, она не закрывалась уже лет сто: ее прижало к стене кучей хлама, который туда накидали другие, будто бы игнорируя существование там двери.
За растительностью в комнате тщательно ухаживали. Казалось, цветы и растения на подоконнике распускались. Те, что любили свет, находились поближе к подоконнику, а те, которым нравилась тень, были живописно расставлены в углу. Только два денежных дерева у двери жили своей жизнью: каждое утро их поливали ленивые коллеги-бездельники чаем, оставшемся со вчера. Горшки были почти переполнены противным чайным компостом, а бедные цветы были на последнем издыхании.
Бумажник и ключи Ло Вэньчжоу небрежно остались на столе. Он не опасался, что кто-нибудь их заберет, хотя, насколько мог видеть Фэй Ду, там действительно не было чего-то достойного кражи.
Фэй Ду послушно сидел и ждал в кабинете некоторое время, пока ему не стало скучно. Окружающие запахи действительно было трудно выносить. У него было предчувствие, что Ло Вэньчжоу вернется не скоро, поэтому он отправил ему сообщение: «Мне нужно покормить твоего кота?»
Среди всей суеты Ло Вэньчжоу нашел время лишь ответить точкой. По-видимому, он был слишком занят, чтобы уделить внимание ответу. Фей Ду воспринял это как молчаливое подтверждение, взял ключи и ушел.
Дом Ло Вэньчжоу находился недалеко от городского бюро, достаточно близко, чтобы проехать на велосипеде. Поездка на такси едва превысила минимальную стоимость проезда. Фэй Ду научился на собственном опыте: как только он приоткрыл дверь на маленькую щелочку, меховой комочек нетерпеливо высунул голову. В следующее мгновение он заметил, что это не тот человек, проскользнул обратно и метнулся под диван, вытянув шею, чтобы тревожно выглянуть наружу.
Накануне вечером на середине ужина их встревожил Тао Жань, и они успели прибраться в комнате. Ло Вэньчжоу запихнул всю посуду в холодильник, точь в точь как студенты колледжа перед внезапной проверкой в общежитии. Из-за нехватки времени, он клал туда все подряд, и в итоге некуда было засунуть последнюю тарелку с жареными фрикадельками. Поэтому он не нашел ничего лучше, чем засунуть ее на верх холодильника высотой 1,8 метр, надеясь, что туда кот не сможет запрыгнуть.
Очевидно, его надежды были слишком оптимистичными.
Осколки фарфора были разбросаны «как звезды по небу» дорожкой из столовой в гостиную. Трупы фрикаделек валялись на полу, на каждом были следы зубов. Научный метод товарища Ло Иго был непревзойденным – только после тщательного тестирования он пришел к выводу, что все это не соответствует его предпочтениям.
Кошачья миска с едой была пуста и слабо мерцала в свете ламп; возможно, кот сам ее вылизал.
Фэй Ду насыпал сухой корм, как это делал Ло Вэньчжоу, подумал, затем открыл еще две банки мокрого корма и положил их рядом.
Ло Иго был достаточно голоден, чтобы вылизать свою миску, и не смог справиться с искушением. Он тихо высунул маленькую головку, сразу же встретился взглядом с Фэй Ду и, дрожа, снова отступил.
Фэй Ду проигнорировал это. Он дважды вымыл руки, убедившись, что с них сошел запах кошачьего корма, затем взял метлу с кухни и попытался собрать беспорядок на полу в кучу. У него действительно не было таланта к такого рода занятиям. Чем больше он старался, тем грязнее становилось.
Президент Фэй, свесив одну руку, опирался на метлу, стоя в стороне, и оценивал плоды своего труда. Он почувствовал, что его уборка привела к тому, что пол полностью стал покрыт жиром и напоминал скользкий пол кафетерия бюро.
Решив, что такого счастья ему не надо, он нашел по телефону знакомую клининговую компанию и пригласил к себе почасового работника.
В этот же момент он вдруг почувствовал, как что-то коснулось его пяток.
Фэй Ду повернул голову и обнаружил, что к нему подошел Ло Иго. Часть корма в миске исчезла. Он наелся и напился досыта и наконец набрался храбрости. Кот задумчиво наворачивал круги около Фэй Ду, неуверенно обнюхивая его ноги.
Обнаружив, что Фэй Ду смотрит на него, Ло Иго повернул голову и отступил на два метра. Через некоторое время, не видя реакции с его стороны, кот снова отважился подойти.
Фэй Ду приподнял штанины, присел на корточки и протянул ему два пальца.
Сначала Ло Иго инстинктивно увернулся. Затем, видя, что человек не двигается, он приблизился, встряхивая усами. Возможно, почувствовав знакомый запах своего корма, он постепенно ослабил бдительность и прикоснулся к Фэй Ду кончиком носа. Не встретив никакой агрессии, он смело опустил макушку головы, чтобы потереться ею о ладонь.
Рука Фэй Ду напряглась.
Видя, что он медлит с ответом, Ло Иго стал еще смелее. Высоко подняв свой большой хвост, он отменил тревогу и снова сделал круг около Фей Ду, принюхиваясь то тут, то там и мягко мяукая.
Наконец Фэй Ду положил руку на спину кошки и нежно погладил гладкую шерстку. Ло Иго искал на нем удобное место, чтобы лечь. Когда он попытался засунуть голову ему в рукав, Фэй Ду поймал его и поднял.
— Ты не помнишь меня? — тихо спросил Фэй Ду.
Ло Иго, чей мозг был меньше кулака, посмотрел на Фэй Ду в неведении и некотором страхе. Животные подчиняются инстинкту, и инстинкт подсказывал им бояться Фэй Ду, хоть они и не знали, чего именно опасаются.
В то же время Ло Вэньчжоу воспитал Ло Иго существом, которое помнило доброту и забывало плохое обращение; миска кошачьего корма заставила его преодолеть свои инстинкты.
Но, пока Фэй Ду смотрел на него, на его руки внезапно вспотели. Он мягко отстранил Ло Иго в сторону и быстро отдернул руку.
Мягкое тело маленького животного, его вдохи и выдохи, сердцебиение — все это ему было трудно вынести.
Он сразу же встал, не обращая внимания на любопытного Ло Иго, и плотно прижался спиной к стене.
Что такое «жизнь»?
Казалось бы, этот вопрос следует отнести к биологии, но обычный человек понял его задолго до того, как начал посещать занятия по биологии.
Некоторые люди очень рано сталкивались с процессами рождения и старости, болезни и смерти, и взрослые использовали свой собственный опыт, чтобы объяснить их более ясно или более романтично.
Некоторые люди тем временем развивали свои собственные расплывчатые идеи из непрерывного повторения в книгах и фильмах. Фэй Ду нащупал свой телефон и наушники и вставил их в уши с поспешностью наркомана. Знакомое и наполненное печалью пение сразу же заполнило его мир. Он инстинктивно затаил дыхание, взгляд упал на кота неподалеку от него. Он действительно раздражал. Наевшись досыта и не имея лучшего занятия, он снес и разбил фарфор и покрыл землю крокетами, ужасно наслаждаясь и размазывая жир по всему полу.
— Что такое жизнь? — казалось, мужской голос эхом раздавался у него над ухом.
Мужчина взял его за руку и заставил положить ее на маленькое животное, возможно, маленького хомячка, или маленького перепела, или маленького кролика. Фэй Ду больше ничего не помнил. Во всяком случае, это было очень маленькое животное, достаточно маленькое, чтобы ребенок мог держать его в руке. Он помнил только крошечный пушистый комочек, свернувшийся у него на ладони, теплый и мягкий, с бьющимся сердцем, сердцебиение которого, казалось, дрожало.
Это было похоже на чудо.
— Это жизнь, — сказал голос.
Внезапно рука, которая мягко направляла его, внезапно сжалась, как огромные железные тиски, сжимая и его руку, заставляя его схватить это маленькое существо за шею, жестко удерживая его пальцы. Маленькое животное билось, издавая предсмертные стоны. Он тоже инстинктивно сопротивлялся, но мужчина легко мог контролировать его, пока дрожащее сердцебиение и бесплодная борьба не прекратились в его ладони.
— Это смерть, — сказал ему мужской голос. — Видишь ли, переход от жизни к смерти на самом деле очень прозаичен. Это совсем не так серьезно, как в человеческих преувеличениях. Причина, по которой они преувеличивают это, заключается в том, что человек — социальное животное с очень серьезными врожденными слабостями. С одной стороны, он хочет улучшить свое существование с помощью общества. С другой, он с трудом может контролировать всевозможные причудливые злые побуждения и желания. Поэтому он должен согласовать взаимоисключающие правила, например «закон» и «доктрина государственной политики». Первое — это контракт с обществом. Чтобы уберечься от отказа в частном порядке, есть также последнее, заставляющее человека принять промывание мозгов ценностями сообщества и охотно соответствовать поведению большинства. Осознав этот момент, можно избежать стереотипы большинства.
— Ты хочешь снова увидеть правду о жизни и смерти… чего ты качаешь головой? Дети должны быть скромными. Ты должен постоянно подкреплять то, чему научился, прежде, чем оно сможет стать твоим собственным. Пойдем, мы начнем сначала…
Звук стука в дверь почасового работника прервал его мысли. Фэй Ду вздрогнул, его виски уже покрылись холодным потом.
Час спустя Фэй Ду вернулся в городское бюро с несколькими чашками свежемолотого кофе.
В это время почти все родственники жертв, которые расхаживали вокруг, ушли. Остались только родители Цю Тун и Го Хэн, сидевшие друг напротив друга. С одной стороны, были люди, которые все еще не осмеливались поверить в реальность и надеялись на один шанс из миллиона; с другой стороны, был тот, кто ждал правды, опоздав более чем на двадцать лет. Го Хэн вел светскую беседу с отцом Цю Тун, диалог регулярно прерывался внезапными слезами молодой пары. Когда они успокоились, каждый изо всех сил старался утешить другого.
Фэй Ду только что добрался до офиса группы уголовного расследования, когда увидел коренастого мужчину средних лет со шрамом на лбу, быстро проходящего мимо во главе толпы людей.
— …все еще дома. Этого достаточно для того, чтобы в каждом отделе остался необходимый персонал. Остальные идут помогать. У Сяо Тао там недостаточно людей, я отправлю отчет диспетчеру и запрошу согласованных действий с местной полицией…
Он увидел Фэй Ду, и его речь внезапно прервалась. Фей Ду сделал вывод, что это, должно быть, один из руководителей городского бюро. Он не знал, какой отчет Ло Вэньчжоу дал своему начальству. Он как раз собирался подойти и представиться, когда мужчина средних лет сделал жест в сторону сопровождавших его людей, заставляя их поторопиться и отойти. Затем он подошел к Фэй Ду и протянул руку.
— Вы, должно быть, президент Фей. Я Лу Юлян, временный глава городского бюро. Я тот, кто выпустил ваше шелковое знамя в прошлый раз.
Фэй Ду поставил кофе и пожал его широкую руку, как порядочный человек.
— Директор Лу, приятно познакомиться.
Лу Юлян произнес несколько обычных приветствий, затем сказал:
— Тао Жань и другие уже нашли место захоронения подозреваемых. Мы разворачиваем массовую акцию. Земельные работы должны идти очень быстро. Мы очень скоро представим обществу результат.
В мемориальном зале Ло Вэньчжоу упомянул, что родной город Су Хуэя находился в округе Пинхай, находящемся под юрисдикцией Яньчен, и одном из городских водохранилищ; вероятно, именно там были захоронены тела.
Поэтому Фэй Ду очень вежливо поинтересовался:
— Это в округе Пинхай? Там идет проект, в котором у меня есть кое-какие доли. Они сейчас его строят. Строительная площадка довольно хорошо укомплектована персоналом. Если возникнет необходимость, я могу позвонить и попросить кого-нибудь съездить за помощью.
— Хм? — Лу Юлян замер. Должно быть, он подумал, что Фэй Ду ослышался. Он намеренно объяснил. — Они, должно быть, не сказали этого ясно. Это не в Пинхае, это в Биньхае, в трех или четырех часах езды отсюда. Хотя это ближайший морской ресурс, административные перегородки выводят его за пределы провинции. Ах, это будет трудно скоординировать…
В тускло освещенном коридоре зрачки Фэй Ду резко сузились. Через некоторое время он обрел дар речи.
— Они утопили тела в море? Но разве сейчас не сезон тайфунов? Не возникло ли проблем с тем, чтобы выбросить тела в море?
— Да, тела, которые нельзя было выбросить в море, были похоронены, — сказал директор Лу. — Сейчас мы ищем их, особенно Цю Тун. Эта девушка имеет решающее значение.
Как раз в этот момент родители Цю Тун и Го Хэн, которые были предупреждены о развертывании директора Лу, подошли вместе, планируя спросить о ходе расследования. Несколько дежурных офицеров бросились к ним, намереваясь помешать им войти в кабинеты.
— Эй, эй, не надо, — быстро сказал директор Лу, — пусть они придут и сядут. Все понимают чувства членов семьи. Я пойду скажу им несколько слов.
Фэй Ду прочистил несколько пересохшее горло и вовремя сказал:
— Вы заняты, сэр. Не буду вас беспокоить.
Лу Юлян кивнул ему и глубоко вздохнул.
— Подозреваемые по этому делу действительно есть… Арестовав их, мы все равно, возможно, не сможем получить удовлетворительного результата. Я боюсь, что то, что случилось двадцать лет назад, повторится.
Затем он кивнул Фэй Ду, быстро прошел мимо него и ушел.
Возможно, из-за того, что в последние годы общество стало внимательнее относиться к охране окружающей среды, предполагаемые планы развития Биньхая не прошли некоторые проверки и процедуры, касающиеся ее, и поэтому были отложены до сегодняшнего дня.
На небольших близлежащих островах располагались поместья для выздоравливающих, которые можно было считать процветающими. Неподалеку находилась деревня, написанная маслом. Каждый год в определенное время фиксированные школы, подписавшие соглашение, приводили своих учеников рисовать с натуры, что также могло принести некоторый бизнес в «деревню отдыха» Биньхая, которая была похожа на место для агротуризма. В остальное время посетителей было немного, и они были далеко друг от друга.
Вдали от береговой линии было много горных мест, поднимающихся и опускающихся на непрерывных участках, совершенно необитаемых. Здесь проходило всего несколько старых дорог. Зелень трав и нетронутых глубоких лесов была обильной и густой среди слабого соленого морского бриза.
Все дороги были закрыты. Места расположения всех четких и красивых пейзажей на стене с фотографиями были отмечены один за другим. Они пролегали почти на десяти километрах, неожиданно следуя по одной и той же маленькой дороге с нечеткими границами. Полиция Яньчена и полицейские, отправленные из города Биньхай, следовали по маршруту, делая бесчисленные круги из желтой ленты.
— Заместитель капитана Тао, мы нашли место… О, подождите минутку! Этот труп свежий!
Маленькое тельце Цю Тун было разрезано на семь или восемь частей и похоронено отдельно. К рассвету она, наконец, была полностью собрана. Следы порезов на теле совпадали с режущими инструментами в квартире в поместье Санворд. Судмедэкспертам даже удалось извлечь из трупа некоторые телесные жидкости.
Эта чистая удача посреди несчастья заставила мужчину средних лет, которого арестовал Лан Цяо, рухнуть на месте.
— Тогда я следил за другим ребенком. Я уже знал, что ее родители были заняты на работе, она обычно возвращалась домой одна. Я никогда не ожидал, что столкнусь с такой странной вещью, как угон самолета… я хотел позвонить в полицию. Это была та маленькая девочка, та Су Лочжань, которая околдовала меня. Она сказала, что ей нравится эта, отчаянно убеждала меня взять эту. Я просто случайно оказался знаком с Уэст-Риджем, мой мозг разгорячился…
— Я не убивал ее! Я точно не убивал ее! Я ушел, когда закончил, правда. Затем этот человек — дворник — он яростно ворвался и схватил Су Лочжань. Я увидел, что что-то не так, и быстро убежал… я действительно не знал, что они окажутся такими ненормальными, правда. Поверьте мне!
— Я так их люблю. Как я мог им навредить?
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления