Когда Ло Вэньчжоу покинул допросную, ему казалось, что он в бреду. Длительный и напряженный процесс допрашивания был своего рода пыткой для обеих сторон, особенно когда приходилось иметь дело с кем-то вроде Сюй Вэньчао. Не давать второй стороне времени на передышку означало лишать этой самой передышки и себя.
Пока все те, кто оставался снаружи, торопливо искали всевозможные доказательства, допрашивающий и допрашиваемый вынуждали друг друга читать между строк в бесконечной попытке выискать в выражении лица другого следы невольно выданной информации, чтобы продолжить взаимный обман и критику.
Какие доказательства у них на самом деле есть? Как сильно Су Лочжань проговорилась?
В чем он только что противоречил себе? Что из его слов могло оказаться правдой, что из всего этого сказано только для того, чтобы увести от главной темы разговора?
Они намеренно путают меня?
Как запутать его, чтобы получить признание?
Малейшее упущение, и Сюй Вэньчао без замедлений схватился бы за эту возможность и начал бы увиливать и отступать. О замене следователя думать было безнадежно.
Все, что выше шеи, как будто перестало функционировать. Ло Вэньчжоу, полностью полагаясь на мышечную память, направился в свой кабинет.
Родители Цю Тун, услышав новости, сразу умчались в Биньхай, не принимая во внимания никаких советов об обратном. Остался только Го Хэн.
Ло Вэньчжоу увидел его со спины и подумал, что тот спит. Он инстинктивно зашагал легче и подобрал оставленную кем-то форменную куртку. Ло Вэньчжоу уже почти накинул ее, когда Го Хэн неожиданно поднял на него свой взгляд.
Морщины вокруг его глаз простирались сложными изгибами и поворотами от переносицы к вискам, как трещины в иссушенной земле. В его глазах, слегка пожелтевшие белки которых были пронизаны кровеносными сосудами, не было и следа сна.
В ранее шумном офисе уголовного розыска царила полная тишина. Люди либо все еще были заняты вне офиса, либо больше не могли этого вынести и легли спать. Двое мужчин молча смотрели друг на друга, воздух казался склеенным, густым и неподвижным; каким бы мощным ни был кондиционер, он не смог бы его развеять.
Спустя долгое время Го Хэн с трудом заговорил первым.
— Ваш... ваш директор по фамилии Лу рассказал мне все.
Ло Вэньчжоу медленно подтянул к себе стул и сел напротив собеседника.
— Без особых подробностей, — продолжил Го Хэн. — Он сказал, что вы все еще проверяете некоторые детали. Ты можешь мне о них рассказать?
Ло Вэньчжоу выдержал паузу.
— В тот летний день двадцать лет назад Го Фэй случайно познакомилась с девочкой, которая сказала, что приехала на гору Лотоса со своим учителем. Девочка была одета в платье с цветочным рисунком и выглядела очень красиво, но, казалось, она совсем не умела ориентироваться. Она несколько раз спрашивала у нее дорогу. Однажды, после занятий в школе, Го Фэй снова встретила эту девочку. Та казалась очень взволнованной, утверждала, что учитель, с которым она пришла, был в больнице, и она не могла найти путь обратно в отель одна. Го Фэй была добросердечным ребенком. В конце каждого семестра все учителя отмечали, что она "готова помогать другим". По сей день эти записи хранятся в архивах начальной школы горы Лотос. Она несколько раз пыталась объяснить, как пройти, но девочка все равно ничего не понимала. В любом случае, это был всего лишь небольшой крюк, подумала она. Опоздать всего на несколько минут не так уж страшно. Поэтому она решила лично отвести девочку туда, куда той нужно было добраться….
С того момента, как он впервые упомянул имя Го Фэй, Го Хэн не прекращал трястись. Его мутные слезы катились из уголков глаз, меняя направление из-за морщин к седым вискам.
В этот момент Ло Вэньчжоу на мгновение остановился и положил руку на плечо Го Хэна. Вместе взятые, тощие плечи и вздымающаяся грудь выглядели как скользкие и старые кузнечные мехи.
Го Хэн тяжело вздохнул.
— Говори. Продолжай говорить.
— Этой девочкой была Су Сяолань. Она обманом заставила Го Фэй выпить напиток, в который был подмешан наркотик. Она оставила ее в отеле, ожидая, когда убийца У Гуанчуань выйдет из больницы. У Гуанчуань использовал свое слабое здоровье как предлог, чтобы уйти от остальной части своей команды и взять одну из служебных машин. Убив Го Фэй, У Гуанчуань спрятал ее в багажнике машины и покинул гору Лотоса. Су Сяолань взяла пенал Го Фэй, — хотя он знал, судя по дневнику Су Сяолань, единообразию методов совершения преступлений и другим фактам, что Го Фэй должна была быть убитой именно Су Сяолань, Ло Вэньчжоу использовал свой, казалось бы, объективный тон, чтобы слегка исказить факты. — У Су Сяолань были запутанные отношения с убийцей, которые заставляли ее очень ревновать к жертве. Во время преступления из-за этого произошла ссора между Су Сяолань и убийцей. Она в ярости покинула машину, побежала вниз по тому склону, который вы обнаружили, увидела телефон рядом со станцией по переработке отходов и внезапно подумала о способе облегчения — позвонить вам чтобы позволить вам услышать этот крик, и звук пенала.
— С чего бы ей… Почему...
— Потому что она завидовала тому, что у Го Фэй были такие родители, как вы, был счастливый дом, она выросла маленькой девочкой в десять тысяч раз лучше ее, тому, что у нее были вещи, которыми она не обладала бы, даже прожив еще двадцать лет”.
Услышав его тон, Го Хэн посмотрел на Ло Вэньчжоу и на какое-то время потерял дар речи.
— Дядя Го, тогда вы не убили не того человека. Вы просто были... слишком добросердечны. Вы даже не подозревали другого человека в этом доме, — тихо сказал Ло Вэньчжоу. — Но из-за того, что вы убили У Гуанчуаня у нее на глазах, Су Сяолань была напугана. Впервые она поняла, что подобные поступки влекут за собой возмездие. Ее последующая жизнь была болезненной, и частота ее преступлений значительно сократилась. Вы фактически спасли немало потенциальных жертв — по меньшей мере, более сотни.
Но Го Хэн закрыл глаза, не в силах говорить из-за слез.
— Дядя Го… — сказал Ло Вэньчжоу.
— Не говори этого, — Го Хэн рассеянно махнул на него рукой, — не утруждай себя поиском приятных слов, чтобы утешить меня. Спасибо тебе.
Из-за того, что он тогда опрометчиво пырнул ножом У Гуанчуаня и напугал Су Сяолань, чтобы она не использовала тот же метод для пыток родственников жертв, даже заставив ее изменить свои методы, записи об этих убитых маленьких девочках впоследствии исчезли среди множества других пропавших детей, появившись на свет только спустя двадцать лет.
Го Хэн был импульсивен и легко выходил из себя, но он вовсе не был глуп. Он мог распознать такую несовершенную ложь.
— Так где же сейчас моя Фэйфэй?
— Су Хуэй, главный тогда нарушитель, не участвовал в этом деле. Итак, мы предполагаем, что Го Фэй, должно быть, недалеко от магистрали, которая в то время вела от горы Лотоса в город.
— Ты можешь... ты все еще можешь найти ее? Вы еще ищите?
— Мы можем найти ее, — сказал Ло Вэньчжоу, — человека нельзя заставить исчезнуть просто так. Должно быть, она все еще где-то спрятана. Всегда есть следы. Даже если мы не сможем найти ее какое-то время, надежда все равно будет. Даже если другие забудут, я буду помнить. Можете быть спокойны.
Го Хэн покинул муниципальное бюро с первыми лучами солнца. Ло Вэньчжоу смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду. Он не знал, что теперь будет с Го Хенгом, но было ли ему шестьдесят, семьдесят или восемьдесят, человек все равно должен был жить, все еще должен был продолжать жить, все еще должен был смотреть вперед.
Возможно, Ло Вэньчжоу только утешал себя, но ему показалось, что спина Го Хэна стала немного прямее.
Ло Вэньчжоу, тяжело ступая, вернулся в свой кабинет и грузно осел в кресло. Он глубоко вздохнул, а затем почувствовал, что, похоже, что-то забыл. Он поднял глаза и увидел стаканчик уже остывшего кофе, стоявший на его столе.
Точно, он заставил Фэй Ду ждать его!
Естественно, молодой господин Фэй не мог ждать его всю ночь в бюро. Должно быть, он давным-давно уехал.
Когда Ло Вэньчжоу в некотором замешательстве взял стаканчик кофе и оглядел его сверху вниз, рядом протянулась рука и подняла стаканчик. Затем тусклый запах одеколона Му Сян, исходящий от края рукава этого человека, добрался до него. Ло Вэньчжоу подсознательно вдохнул запах, и в носу у него немного пересохло.
Фэй Ду в очередной раз выполз из какого-то дорогого отеля. Он переоделся. Под растерянным взглядом Ло Вэньчжоу он поставил на стол завтрак и кофе, упакованные в отеле.
Ло Вэньчжоу относительно сознательно сказал:
— Тебе действительно нечем заняться. Каждый день торчишь в отеле вместо того, чтобы идти домой. Или может твоя компания управляет этим заведением?
— Можно и так сказать, — как ни в чем не бывало ответил Фэй Ду. — Мне принадлежат шестьдесят процентов акций.
— .....
Большие боссы, которые специально выставляли напоказ свое богатство перед средним классом, все были невыносимыми придурками.
— Разве ты не просил меня подождать тебя, потому что ты хотел мне что-то сказать?
— Точно, — Ло Вэньчжоу открыл кофе и сделал большой глоток, пытаясь использовать кофе для нахождения свой потерянный мозг. — Я хотел сказать тебе...
Что он собирался сказать?
Ло Вэньчжоу остановился, с удивлением обнаружив, что его память взяла временный перерыв. Как бы он ни рылся в ней, он все равно оказывался с пустыми руками. Он не мог вспомнить ни одного знака препинания, испытывая ранний симптом болезни Альцгеймера.
Белая рубашка Фей Ду начинала слепить, отчего у него почти двоилось в глазах.
— Чтобы сказать тебе...
Фэй Ду наблюдал, как он бормочет какие-то слова, будто разговаривает во сне. Затем он наклонился вбок, следуя за спинкой стула; он действительно заснул. Фэй Ду ловко приподнял кофе, остававшийся в руке Ло Вэньчжоу, которое чуть не упало на пол. Затем он устроил руку Ло Вэньчжоу в удобное положение.
Мужчина слегка нахмурился. Он выглядел очень изможденным, его веки были сложены в три слоя, а обычно очень чисто выбритый подбородок покрыт щетиной, что, как ни странно, придавало ему что-то вроде удрученного ощущения ”дяди". Его лицо выглядело так, словно похудело. После непрерывной работы в течение сорока восьми часов даже бессмертный впал бы в уныние. Конечно, его лицо выглядело бы не очень хорошо. Но каким-то образом его обычный вид бойкого на язык молодого лорда исчез, и после него осталось что-то более глубокое и существенное.
Фэй Ду повернулся и облокотился на свой стол, протянув два пальца, чтобы приподнять подбородок Ло Вэньчжоу. Мгновение он осторожно изучал его лицо, как коллекционер антиквариата, разглядывающий и ласкающий фарфор Ру. Через мгновение он выпрямился и беззвучно вздохнул, признавая, что его тронуло это лицо.
Лан Цяо, волоча ноги, как дохлая собака, только что вернулась. Она думала, что сможет крепко спать, лежа посреди дороги, но когда она подняла голову и, к сожалению, столкнулась с этой сценой, вся сонливость, наполнявшая ее голову, внезапно исчезла. Она чувствовала, что все порнографические романы о “властном генеральном директоре”, которые она читала в своей жизни, со свистом проносились перед ее глазами. Ошеломленно стоя в дверях,она, казалось, окоченела.
“Властный генеральный директор”, скрывающий злые намерения, нисколько не смутился. Он повернул голову, моргнул и одарил ее необычной улыбкой, заставляющей задуматься. Он указал на большую сумку с едой рядом с собой, приглашая ее “к столу”. Затем он взял кофе, который только что пил Ло Вэньчжоу, и отхлебнул его, выплывая наружу.
Свет восходящего солнца ударил Тао Жаню в глаза, так что он не мог их полностью открыть. Его коллеги, которые бросились на помощь, заменили его, и он отправился отдыхать. Он небрежно стряхнул с себя землю и сел в случайную машину. В этот момент его телефон завибрировал. От Чан Нин пришла фотография, на которой она сама запечатлена с Чэньчэнь на руках, крепко вцепившись в одежду своей старшей сестры, изо всех сил пытается улыбнуться на камеру.
— Врач сказал, что все травмы Чэньчэнь были легкими, и ей не нужно оставаться в больнице. Моя тетя говорит, что мы должны поблагодарить всех вас. В другой раз, могу я пригласить тебя и твоих коллег на обед?
Впервые Тао Жань не сразу ответил на сообщение богини. Держа в руках телефон, он заснул.
Фэй Ду взял такси и вернулся в свой офис. Перед началом рабочего дня он подписал документы, которыми обещал заняться ассистентки Мяо, а затем немного посидел в одиночестве в со вкусом оформленном кабинете.
Это был прежний кабинет директора Фэя. У двери была комната ожидания с винным шкафом, скрытым в стене. Рядом с ним стоял большой книжный шкаф, доходящий до потолка. Верхняя половина представляла собой коллекцию всевозможных единственно сохранившихся экземпляров, рулонов овчины, шелка и даже бамбуковых полосок, всего, что вы могли пожелать. В нижней половине была представлена коллекция часов предыдущего хозяина офиса.
На другой стене была витрина, увешанная древним оружием. Среди них был широкий меч, который, как говорили, носил древний император. Рукоять была элегантной; после всех этих лет лезвие все еще оставалось ярким, как снег. В холодном свете витрины оно выглядело так, как будто оно вот-вот вырвется из витрины, чтобы пожирать плоть и пить кровь.
Между диванами находился круглый стенд высотой 1,4 метра, на котором по краям были выставлены валюты, более не находящихся в обращении, окружая небольшую витрину в центре, где были выставлены работы трех победителей одного международного конкурса ювелирного дизайна — всего за три года. Прежде чем туда можно было поместить работу четвертого победителя, сам коллекционер отправился лежать в приморский санаторий, как труп.
Каждый, впервые придя в его офис, был бы шокирован небольшим музеем в приемной. Если бы человек задержался там надолго, деньги, власть, амбиции и желание были бы готовы просто излиться из всех его пор.
Офис, тем временем, был наполовину отделен от зала ожидания и наполовину соединен с ним проходом, достаточно широким только для одного человека. В коридоре был хитроумный изгиб, который не позволял проникать свету из офиса. С двух сторон в офисе были маленькие окна для вентиляции, в то время как в задней части было огромное панорамное окно, из которого можно было ясно видеть половину Яньчэна, поток транспорта, медленно выстраивающийся в линию, и пешеходов, маленьких, как муравьи, видимых как на ладони.
Фэй Ду встал и достал не особенно толстую папку из запертого картотечного шкафа. В папке были некоторые контракты, финансовые отчеты и объяснения изменений в основных активах. Это было сотрудничество, осуществляемое от имени конгломерата с фондом Гуанъяо. Когда директором был его отец, он сотрудничал с этим фондом и делал фиксированный взнос в его дочерний фонд общественных интересов.
Срок действия контракта уже истек, и сотрудничество, естественно, подошло к концу; другая сторона не проявила никаких признаков желания продлить контракт.
И в самом низу стопки документов спокойно лежал план проекта “Рекреационная священная земля морских ресурсах Биньхай — создание китайских Мальдив”, который запросил у них инвестиции. Тогда его отец, который установил закон для совета директоров, отказался по причине “сравнительно больших капиталовложений, отсутствия зрелой модели получения прибыли”, и тогда это ни к чему не привело.
— Биньхай… — Фэй Ду, сильно надавливая, провел по нему линию колпачком своей ручки.
Три великих принципа избавления от тела.
Во-первых, место, где утилизируется тело, должно быть абсолютно безопасно. Никто, находящийся вне вашего контроля, не придет, чтобы выкопать его, и никто не раскроет тайну под землей.
Во-вторых, нужно прятать тело среди обычных трупов, чтобы любой, кто его найдет, не позвонил в полицию.
В-третьих, даже если они позвонили в полицию, у полиции не было бы возможности установить личность погибшего.
Третий принцип был применим двадцать лет назад, но сегодня, с развитием всех видов криминалистических технологий уголовного расследования, он в принципе не может быть реализован. Так что, учитывая IQ Сюй Вэньчао, он определенно придерживался бы первых двух.
Почему он выбрал Биньхай?
Если бы он выбросил тела с берега, был бы большой риск того, что их выловят. Однако для того, чтобы выбросить их дальше, потребовалось бы средство выхода в море, а это невозможно было сделать во все времена года. Должно было быть несколько тел, которые можно было бы похоронить только на суше.
В происхождении или опыте Сюй Вэньчао и трех поколений семьи Су не было ничего, что указывало бы на то, что они имели какое-либо отношение к городу Биньхай. Так какая же причина заставила Сюй Вэньчао выбрать именно его? Может быть, фотографу-фрилансеру случайно подумалось, что пейзаж был красивым и нетронутым?
Неделю спустя, благодаря сотрудничеству полиции в обоих местах, пыль наконец улеглась по этому необычайно сложному, необычайно длительному, необычайно сенсационному крупному делу. Под всевозможным принуждением и уговорами пианист с рейстрека наконец опознал одного из четырех мужчин на фотографиях. У них была очень строгая система зачисления. Им нужно было, чтобы кто-нибудь их представил. Сначала у них было разрешение только на то, чтобы вывести маленькую девочку Су Лочжань поесть. Им пришлось потратить много денег и поддерживать отношения в течение очень долгого времени, прежде чем им разрешили стать “старшими членами”.
Поскольку “участники” взаимно идентифицировали друг друга, это было все равно, что выдернуть редиску из земли и раскрыть целую цепочку — включая тех, кого не было на фотографиях, “старых участников”, которые уже не участвовали транзакций. Среди них на самом деле не было недостатка в респектабельных, кажущихся успешными личностях; когда полиция постучалась в их двери, произошла настоящая сенсация.
В точном соответствии с мыслями, изложенными Фэй Ду, тело Го Фей было найдено на диком кладбище в деревне вдоль национальной дороги от горы Лотоса до города. Люди, которые там жили, говорили, что до того, как они практиковали кремацию, это место специально использовалось для захоронения тел тех, кто умер насильственной смертью или умер молодым. Об этом месте ходило много суеверных легенд, и обычно никто не осмеливался приблизиться. В то время жил один сельский житель, который напился и по ошибке забрел сюда. Он случайно обнаружил могильный холм, которого там не должно было быть, испугался до смерти и распространил множество историй о привидениях.
К сожалению, из-за табу никто не пошел проверить.
Новости, сбор доказательств, публичные обвинения… Последующая работа велась безостановочно. Когда все подошло к концу, Ло Вэньчжоу вдруг осознал, что уже середина сентября.
В первый день, когда он вернулся к нормальной рабочей жизни, у него еще не было времени отпраздновать, когда он увидел небольшую спортивную машину, остановившуюся у ворот, рядом с которой стоял знакомый негодяй, улыбающийся, наблюдая, как работник ДПС выписывает ему штраф.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления