На ватных ногах Мо Жань поднялся вслед за призраком по жалобно скрипящей деревянной лестнице. В процессе подъема он все же не смог удержаться от вопроса:
— Вы называете его господин[1] Чу?
[1] 先生 xiānsheng сяньшэн - господин/наставник (вежливое обращение), также обращение к представителям профессий, требующих владения особыми навыками - специалистам/мастерам своего дела.
— Да. Ведь сам Владыка Ада Яма прислал его, чтобы присматривать за Шатром Шуньфэн. Здесь он главный.
— …
Мо Жань больше не проронил ни слова, хотя был очень удивлен таким ответом.
— Мы пришли.
Когда они поднялись на второй этаж, призрак в маске остановился перед арочной красной дверью и почтительно постучал в резную створку:
— Господин Чу, некий старый друг пришел искать встречи с вами.
Какое-то время за дверями было тихо. Затем раздался нежный голос, звучание которого тут же напомнило Мо Жаню о теплом вине, греющемся на жаровне, и волне шелковистых волос, рассыпавшихся по подушкам.
— Старый друг? Опять он? Я уже говорил, что не желаю впредь видеть его. Скажите, пусть уходит.
Призрак в маске замялся:
— Нет, господин Чу, на этот раз это не он.
— Тогда кто это еще может быть? – за дверями какое-то время было тихо. — Ладно, впусти.
Внутри помещение оказалось обставлено довольно просто, но со вкусом. Из мебели было только самое необходимое, отчего комната казалась холодной и необжитой. Однако на полу лежал роскошный ковер с таким длинным ворсом, что ноги вошедшего в комнату Мо Жаня погрузились в него по щиколотку. В нос ударил запах, который мог бы исходить от шерсти дикого зверя, и совершенно не соответствовал облику мужчины, который стоял у окна и подрезал цветущее растение.
По плечам, обтянутым белыми одеждами с длинными рукавами, рассыпались чернильно-черные волосы. Срезанный алый бутон, словно драгоценный рубин, подрагивал в его пальцах. Вероятно, это было правило Шатра Шуньфэн, но лицо Чу также было скрыто под лакированной маской ярко-синего цвета, которая злобно скалила белые клыки и яростно взирала на гостя тигриными глазами. Однако даже несмотря на скрывающую лицо страшную маску, весь облик этого человека был исполнен необъяснимой мягкости и душевной теплоты.
Он срезал лишние ветви, собрал их вместе, выбросил и только после этого повернулся к гостям.
В горле Мо Жаня мгновенно пересохло. В голову закралась мысль, которая сильно встревожила его. Если под маской скрыта часть души Чу Ваньнина, то ведь неизвестно, какая часть воспоминаний ей утеряна… А вдруг он не вспомнит его?..
Пока он размышлял об этом, мужчина положил садовые ножницы и подошел ближе.
Мо Жань, никогда не боявшийся ни гнева Небес, ни Адской бездны, вдруг почувствовал, что его сердце забилось как птица в клетке, а одежда вмиг намокла от пота.
— Учитель.
Мужчина подошел очень близко к нему и, когда он заговорил, Мо Жаню послышалась улыбка в его голосе:
— Чей учитель? Молодой господин, наверное, обознался?
Вот оно…
То, чего он боялся, произошло.
Сердце Мо Жаня оборвалось. Словно каменная глыба обрушилась на его грудь, увлекая его за собой на дно бездонной пропасти. Он в оцепенении смотрел на мужчину перед собой, не зная, что сказать.
Увидев его замешательство, этот человек поднял к лицу изящные белые руки и снял скалящуюся темную маску, открыв взгляду прекрасное лицо, достойное кисти художника.
Глыба, сдавившая грудь Мо Жаня, в тот же миг исчезла.
Однако он был настолько изумлен обликом мужчины под маской, что, не задумавшись ни на миг, выпалил:
— Чу Сюнь?
Стоит ли удивляться, что помощники на первом этаже ошиблись, решив, что на портрете изображен их начальник. Внешне Чу Сюнь и Чу Ваньнин действительно на восемьдесят процентов копировали друг друга, вот только Чу Сюнь был теплым и ласковым, а Чу Ваньнин – холодным и строгим. Только тот, кто хорошо знал хотя бы одного из них, мог бы различить их.
Таким человеком был Мо Жань.
Перед ним стоял тот самый молодой князь, которого он встретил в иллюзии своего испытания. Чу Сюнь, сын главы префектуры, живший двести лет назад в городе Линьань. Без всякого сомнения, это был он, поэтому Мо Жань, не долго думая, произнес вслух его имя.
Однако неиллюзорный Чу Сюнь никогда в жизни не видел его и сейчас выглядел очень удивленным. Улыбнувшись, он спросил:
— Вы правда знаете меня?
Мо Жань неловко замахал руками:
— Нет-нет, я искал не вас. Однако, я знаю кто вы… - он замолчал. Теперь они оба с любопытством изучали друг друга. Со смерти Чу Сюня прошло двести лет, но, судя по всему, он до сих пор не переродился. Должно быть, Владыка Яма, дав ему должность в своем Царстве, временно вывел его из цикла перерождений.
Мо Жань и подумать не мог, что опять встретит предка Чу Ваньнина. Он до сих пор был уверен, что этих двух связывала какая-то тайна.
Чу Сюнь кивнул головой:
— Вот оно что, – и, снова улыбнувшись, спросил. — И кого же вы хотели найти? Раз уж когда-то мы были знакомы, и судьба вновь свела нас, я могу помочь вам разыскать вашего друга. Страна Нанькэ огромна и вмещает несчетное множество душ, если вы захотите кого-то найти, на поиски могут уйти годы.
Сначала Мо Жань хотел лишь задать пару вопросов, а потом спуститься вниз и снова заняться поисками. Он и предположить не мог, что Чу Сюнь, даже попав в Ад, останется таким же отзывчивым, как и при жизни, и даже сам предложит помощь. Счастливый Мо Жань с энтузиазмом поблагодарил его:
— Это было бы просто замечательно. Спасибо за беспокойство, господин Чу!
Он поспешил передать портрет в руки Чу Сюня.
Развернув бумагу, господин Чу вновь не смог сдержать улыбку:
— Неудивительно, что люди внизу ошиблись. Человек на портрете очень похож на меня. Как его зовут?
— Чу Ваньнин, — ответил Мо Жань. — Его зовут Чу Ваньнин.
—Его фамилия тоже Чу? Какое совпадение…
Повинуясь душевному порыву, Мо Жань робко спросил:
— Может ли он быть вашим родственником?
— Трудно сказать. Нужно смотреть по земной жизни, а для этого нужно идти на поклон к Девятому Призрачному князю. А я… еще до своей смерти стал его заклятым врагом и не хотел бы обращаться к нему с личными просьбами. Да и не стоит мне снова влезать в мирские дела.
Его слова были вполне объяснимы, ведь именно этот князь демонов разрушил его город Линьань и на глазах молодого князя Чу уничтожил всю его семью. Даже для такого уравновешенного человека эти воспоминания были подобны незаживающей ране, и на мгновение тень омрачила его обычно доброжелательное лицо.
Мо Жаню, который в глубине души таил надежду, что на этот раз ему удастся узнать о том, что связывает Чу Ваньнина и Чу Сюня, оставалось только расстроенно кивнуть:
— Конечно, хоть это и достойно сожаления.
Чу Сюнь снова натянуто улыбнулся и больше не возвращался к этому вопросу. Он подошел к большому стеллажу, на котором были разложены различные диковинные вещи, достал с верхней полки компас, украшенный золотой гравировкой в виде переплетения «инь-ян» и жестом пригласил Мо Жаня присесть.
— Используя эту вещь, можно узнать где он?
— В девяноста процентах случаев.
— Тогда что насчет оставшихся десяти?
— Некоторые души имеют слишком мощную или искаженную ауру, поэтому разыскать их очень трудно. Но подобное отклонение большая редкость, а вы вряд ли настолько невезучий человек.
Золотая стрелка компаса начала вращаться, и, дрожа, остановилась, указывая на север. Однако, спустя несколько мгновений, она резко развернулась на юг, а затем, указав на восток, опять начала бешено вращаться.
Чу Сюнь молчал, и Мо Жань осторожно спросил:
— Что это значит?
— Кхм-кхм… — смущенно кашлянул Чу Сюнь. — Молодой господин… похоже, вам немного не везет.
— …
По правде говоря, Мо Жань давно привык к тому, что не был особо удачлив, поэтому не сильно удивился подобному повороту. Он вздохнул, извинился перед Чу Сюнем за отнятое время и повернулся, чтобы уйти и заново приступить к поискам Чу Ваньнина среди множества призраков.
В этот момент обуявшее компас безумие отступило: стрелка перестала бешено крутиться и, подрагивая, продолжила перемещаться между двумя позициями, словно не решаясь выбрать одно конкретное направление.
Чу Сюнь спешно окликнул уходящего юношу:
— Молодой господин, подождите.
Мо Жань тут же повернулся и подошел к нему. Затаив дыхание, он склонился над столом и уставился на компас, стрелка которого как маятник раскачивалась из стороны в сторону, но все также указывала два направления.
Нахмурившись, Чу Сюнь сказал:
— Что-то тут не так…
— Это значит, что происходит что-то необычное?
— Не столько необычное, сколько странное, – Чу Сюнь внимательно следил за передвижением стрелки компаса и все больше хмурился. — Вам не кажется, что компас указывает сразу в двух направлениях, словно искомый объект раздвоился?
Мо Жань вдруг испугался.
Как это возможно?
Сейчас изначальная душа находилась в мертвом теле Чу Ваньнина, телесная была скрыта в духовном фонаре, а в Ад он спустился за земной душой Учителя. В Призрачном Царстве должна быть только одна душа, и как бы она могла оказаться в двух местах одновременно?
Чу Сюнь сказал:
— Судя по всему, одна душа находится на юго-востоке, а вторая — на северо-востоке. Молодой господин, вы должны разыскать обе. Возможно, на компас влияет какая-то магия, поэтому он выдает частично неверные данные. Трудно сказать наверняка, не проверив на месте.
Обеспокоенный Мо Жань поблагодарил Чу Сюня и спешно покинул Шатер Шуньфэн, направившись на восток.
Он долго бежал, пока не достиг развилки дорог, где остановился в нерешительности. Все же юго-восток или северо-восток?
Казалось, все внутренности его горели огнем от волнения, когда он поднял выше духовный фонарь. Однако, стоило ему взглянуть на огонек души человека внутри, его сердце вдруг наполнило смутное чувство.
Повинуясь странному наитию, он вдруг свернул на узкую улочку, которая пересекалась со множеством переулков и тупиков.
Теперь, когда Мо Жань выбрал путь, чувство, что его направляют, стало еще более явным. Он почти слышал, как душа Чу Ваньнина из духовного фонаря указывает ему верный путь.
В конце концов Мо Жань остановился около очень старого деревянного двухэтажного здания.
«Приют для больных душ».
Он окинул взглядом огромную тяжелую вывеску над входом. Эта доска много веков висела тут под палящим солнцем и дождем. Покрывавший ее когда-то черный лак облупился, а нарисованная красной краской эмблема почти стерлась, обнажив заплесневелое, трухлявое дерево.
Мо Жань нахмурился, и его сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
Больные души… что это значит?
Не из-за этого ли компас Чу Сюня вышел из строя?
Он толкнул дверь и, переступив высокий порог, вошел внутрь и довольно быстро получил ответы на все свои вопросы.
Приют для больных душ вмещал в себя несколько сотен кроватей, на которых лежали души, утратившие разум. Около десятка призраков в белых масках сновали между кроватями, передавая больным духовную энергию.
Так называемый Приют для больных душ оказался очень специфической больницей Призрачного Царства.
Мо Жаню удалось разыскать главного целителя этого заведения, ответственного за вопросы размещения больных. Сложив руки в приветственном жесте, он вежливо поклонился и спросил:
— Целитель, я хотел бы…
Видимо, лекарь очень спешил и, не дослушав, нетерпеливо перебил его:
— Купить лекарства можно на втором этаже. Чтобы пройти осмотр и поставить диагноз, пройдите налево и встаньте в очередь.
— А если я ищу человека?
— Ищете человека… какого человека?
Мо Жань протянул ему портрет:
— Доктор, может быть вы когда-нибудь видели этого даоса[2]?
[2] 仙君 xiān jūn сянь цзюнь - господин даос; где «сянь» 仙 - даос, бессмертный, небожитель, святой; «цзюнь» 君 - господин, государь, владетельный князь, глава.
Даос — адепт, посвятивший себя даосизму; даосизм — учение о дао или «пути вещей»: китайское традиционное учение, включающее элементы религии и философии. Высшая цель для даоса — достичь духовного бессмертия. Даосский метод в основном заключается в развитии «трех сокровищ человека»: сущности (цзин), энергии (ци) и ума или души (шэнь).
Призрачный лекарь взял в руки портрет и, изучив его, поднял голову и посмотрел на Мо, затем опять взглянул на портрет и снова на Мо Жаня. В глазах, смотревших на него сквозь прорези маски, можно было прочесть искреннее сочувствие.
— Это близкий вам человек?
— Э… да.
— Его земная душа сильно повреждена, – призрачный лекарь указал пальцем на лестницу. — Он находится в самой дальней палате для безнадежных пациентов. Излечить подобные повреждения души нашим лекарям не по силам. Все, что мы можем, это поддерживать их существование какое-то время. Но, конечно, вы можете навестить его.
Мо Жань запаниковал:
— Земная душа повреждена? Как это могло случиться?
— Кто знает? Прохождение через шесть путей возрождения[3] очень болезненно для души. Может при прохождении какого-то из циклов дух его тяжело заболел или был поврежден. Такое возможно, если в течение короткого времени он перевоплотился несколько раз, или, будучи даосом в одной из жизней, был одержим из-за отклонения ци. Как бы там ни было, сейчас у него неполная душа. Вы спрашиваете меня, но я бы и сам хотел знать почему такое случилось.
[3] 六道轮回 liù dào lún huí лю дао лунь хуэй «шесть кругов реинкарнации», бхавачакра, колесо сансары, перерождение на шести путях; согласно буддийским канонам каждой душе предопределено пройти по одному из шести путей перерождения: путь небес, путь человека, путь асуры (демона), путь голодного/ненасытного призрака, путь воплощения в звере и путь ада.
Мо Жань испугался еще сильнее:
— Тогда… тогда если у человека повреждена земная душа, то как это повлияет на него в будущем?
— Как повлияет? – призрачный лекарь задумался ненадолго. — На самом деле не так все страшно, ведь, в конце концов, повреждена лишь одна душа из трех. Это не окажет значительного влияния при вхождении человека в новый круг перерождения, однако, возможно, сама новая жизнь будет несколько короче или судьба его будет не слишком удачной, а может просто ему достанется болезненное тело.
— … — с болью в сердце Мо Жань выслушал эти слова. Хотя ему было трудно смириться с подобным, но что он мог сделать, кроме как поблагодарить призрачного лекаря и подняться на второй этаж.
Наверху было просторнее, чем внизу, где все было заставлено кроватями и дышать было нечем из-за снующих туда-сюда лекарей-призраков.
Может из-за того, что здесь лежали не требующие заботы души, которым было уже не помочь, на весь этаж был лишь один призрачный лекарь, который сидел у дверей на маленьком плетеном стуле и дремал.
Мо Жань не стал его будить, а сразу прошел в палату.
В огромном помещении стояло порядка двадцати кроватей со спинками из красного палисандра, разделенных однополостными простыми ширмами из белого шелка.
Вокруг царили покой и безмолвие.
В этой тишине пол под ногами громко и неприятно скрипел. Мо Жань осмотрел все помещение и взгляд его зацепился за арочный проем, рядом с выходом на террасу. Серебристый лунный свет проникал через тонкую ткань развевающегося от сквозняка занавеса.
В этом помещении было двадцать больных душ, но Мо Жань интуитивно сразу понял, где искать.
Может, попав в потусторонний мир, духовный фонарь, словно белая цапля[4], вел его по правильному пути. Следуя внутреннему голосу, Мо Жань направился вглубь палаты, прямо к той полупрозрачной занавеси, освещенной светом луны.
[4] 鹭 lù - белая цапля; белый, как перья цапли. Цапли в Китае : Изображение цапли (лу, лю) с цветком лотоса (лиен) по созвучию со словами «путь»/«карьера» 路 lù и «восхождение» служит пожеланием: «Пусть всегда на твоем жизненном пути будет восхождение/подъем».
Он поднял руку и отодвинул ткань.
Действительно, бесприютная одинокая душа Чу Ваньнина была там. Лицо Учителя было бледно и безжизненно, глаза закрыты, что делало эту часть его души слишком похожей на тот труп, который он оставил в Зале Шуантянь.
Хотя он уже нашел его, а значит и возрождение Чу Ваньнина было не за горами, увидев эту истекающую кровью душу, похожую на пустую вымерзшую оболочку, Мо Жань почувствовал, как его сердце сжалось от боли, а во рту появился кислый привкус желчи.
Он вошел внутрь и поставил фонарь у изголовья кровати, а затем присел на край и попытался нежно обхватить ладонью его холодную руку.
Однако, этот обломок земной души сильно отличался от телесной части. Вероятно, из-за того, что ей был нанесен слишком большой урон, духовная оболочка стала практически бесплотной. Кончики пальцев свободно прошли сквозь нее и опустились на белую простынь.
Мо Жаня захлестнуло ощущение собственного бессилия и боль утраты.
Если бы он ошибся, если бы Великий Мастер Хуайцзуй не пришел, если бы душа Чу Ваньнина разделилась еще на несколько частей, если бы Учитель пал духом и не захотел с ним возвращаться… тогда на земле и на небесах они бы больше никогда не встретились друг с другом…
Не в силах сдержаться, Мо Жань склонился над душой Учителя. Даже понимая, что не может уткнуться в колени Чу Ваньнина, он закрыл глаза и, пытаясь обнять этот бестелесный призрак, опустил голову на кровать.
— Учитель.
В лунном свете его силуэт слился в единое целое с бесплотной душой.
Горькое чувство сдавило грудь, не давая дышать. Мо Жань сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить душевное равновесие.
Он видел мертвое тело, видел телесную душу, а теперь перед ним была лишившаяся разума больная земная душа Учителя. При каждой такой встрече с частями души Чу Ваньнина его захлестывали все новые эмоции.
Когда он опустился на колени перед мертвым телом Чу Ваньнина, вина и раскаяние разрывали его на куски. Сгорая от стыда, он упал в ноги телесной души Учителя и, сжимая его ладони, молил пойти с ним.
Земная душа.
Что бы он ни сделал, не в его силах было коснуться этой души. Как бы ни хотел, он не мог удержать ее. И от этого его сердце обуял безграничный ужас. В этот момент он ясно понял, что это и есть тот конец, который он заслужил.
Мо Жань же с головы до ног был покрыт кровью. За какие такие заслуги он мог бы претендовать на то, чтобы снова быть рядом с этим чистым человеком и впредь следовать за ним по дороге жизни?
Мо Жань закрыл глаза, и мокрые от слез ресницы коснулись ткани подушки, которая быстро впитала соленую влагу.
Когда-то Мо Вэйюй думал, что Небеса плохо обошлись с ним. Сейчас же он понимал, что все это была лишь пустая блажь, потому что с самого начала все было совсем не так, как ему казалось. Небеса когда-то преподнесли ему щедрый дар, но из-за своего черствого сердца он видел только тьму и не смотрел на свет, поэтому в итоге все потерял.
Это он был плохим человеком.
Но Мо Жань осознал это только теперь, когда уже прошел по пути, с которого нельзя свернуть. Да, он был полон раскаяния и хотел исправить все, что натворил в прошлом, был готов потратить остаток подаренной ему второй жизни на то, чтобы вернуть Учителя и возместить ему все потери. Но сейчас он не знал, а будет ли у него шанс вернуться к исходной точке и начать все заново.
Стать кем-то вроде Наступающего на бессмертных Императора, тем человеком, перед которым склонится весь смертный мир…
Ему это больше не нужно.
Он лишь хотел прожить хорошую жизнь, и стать таким человеком, каким всегда хотел его видеть Чу Ваньнин.
Кто-то может сказать, что прежде чем строить планы на будущее, он должен был искупить былые прегрешения[5].
[5] 知错能改 zhī cuò néng gǎi чжи цо нэн гай - «признав ошибку, будь готов ее исправить».
Однако его вина была слишком велика.
Он не представлял, сколько времени потребуется, чтобы погасить эти долги. Возможно, даже в день своей смерти он покинет мир с грузом бесконечных сожалений на душе. В конце концов, если бросить камень в воду, то волны со временем утихнут, но если ударить топором по дереву, рубец останется, пока оно не сгниет.
— Учитель, — погрузившись в этот серебристый лунный свет, словно в чистую душу Чу Ваньнина, он говорил с ним так, словно уговаривал ребенка. — Пойдем, нам пора возвращаться.
Мо Жань поднялся с постели и поднял духовный фонарь.
Он прочитал про себя заклинание, и земная душа тут же вошла в фонарь, быстро вобравший в себя эту слабую тень и вмиг растворивший ее в духовном огне.
Мо Жань ждал.
Он ждал, предполагая, что для слияния двух частей души требуется время. Однако, несмотря на длительное ожидание, ничего не произошло.
От страшной мысли лицо Мо Жаня потеряло все краски.
Что происходит?
Разве не было сказано, что как только души объединятся, он сразу же сможет вернуться с Чу Ваньнином в человеческий мир?
Неужели магия Хуайцзуя больше не действует?
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления