— Ну конечно, все они получают прозвища, никого не пропускаем, — эта тема очень воодушевила Сюэ Мэна, поэтому он с энтузиазмом начал делиться с Чу Ваньнином. — Я вижу, тебе не больше шести, не так ли? Должно быть, ты новичок на Пике Сышэн и еще не знаком со всеми. Здесь двадцать старейшин, и каждый имеет свое прозвище.
— О... — Чу Ваньнин вопросительно посмотрел на него. — Например?
— Даже не знаю, с кого и начать. Хотя уже поздно, а я немного проголодался. В благодарность за советы, что дал мне сегодня, давай я накормлю тебя ужином и расскажу все за едой.
Чу Ваньнин опустил голову и на мгновение задумался, затем улыбнулся и сказал:
— Хм, ладно.
Сюэ Мэн убрал Лунчэн и взял за руку маленького ребенка. Ничего не подозревающий ученик и его сильно уменьшившийся в размерах учитель пошли по длинной каменной лестнице к горным воротам.
— Братишка, как тебя зовут? — спросил Сюэ Мэн.
Чу Ваньнин спокойно ответил:
— Моя фамилия Ся.
— Ся, а дальше?
— Ся Сыни[1].
[1] 夏司逆 [xià sīnì] Ся Сыни — пер. Большой Старейшина Наоборот, звучит также как и Сясы Ни xiàsǐ nǐ 吓死你 — Напугать тебя до смерти.
Сюэ Мэн совершенно не понял двойного смысла имени, даже радостно спросил:
— Звучит просто отлично. Какие в нем иероглифы?
Чу Ваньнин искоса бросил на него взгляд, предназначенный для идиотов:
— «Сы» как «управлять», «ни» как «преобразовывать» — Ся Сыни.
— О… — Сюэ Мэн с улыбкой продолжил расспросы. — А сколько тебе лет? Я думаю, что не больше пяти?
Лицо Чу Ваньнина потемнело. К счастью для Сюэ Мэна, он смотрел на дорогу и не видел выражения на его лице, иначе юноша определенно был бы напуган до смерти.
— Нет, молодой господин ошибся… В этом году мне шесть.
Сюэ Мэн воодушевился еще больше:
— Тогда ты удивительно талантлив, хотя и хуже, чем я. Немного правильного руководства, и ты определенно вырастешь выдающимся мастером. Давай сделаем так: откажись от обучения у старейшины Сюаньцзи, зови меня старший брат[2], и я попрошу моего Учителя взять тебя в ученики. Идет?
[2] Шигэ — старший ученик; старший брат по обучению у одного наставника.
Чу Ваньнину пришлось приложить немало усилий, чтобы не закатить глаза:
— Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?
— Старший брат, — Сюэ Мэн рассмеялся, наклонился и щелкнул Чу Ваньнина по лбу. — Эта привилегия не для каждого.
— … — выражение лица Чу Ваньнина стало… сложным...
— В чем дело? Ты онемел от счастья?
Чу Ваньнин: — ...
По дороге они весело и непринужденно болтали, по крайней мере, Сюэ Мэн думал именно так, когда голос позади них положил конец разговору, который мог привести к безвременной кончине Сюэ Мэна.
— Ну и ну! Мэнмэн, что ты здесь делаешь?
На всем Пике Сышэн кто бы еще имел наглость назвать Сюэ Мэна Мэнмэн? Кто это мог быть?! Сюэ Мэн еще не повернул голову, а его рот уже начал извергать брань:
— Проклятая дворняжка! Сукин сын, назови меня так еще раз, веришь или нет, я вырву твой собачий язык!
Конечно же, Мо Жань стоял позади них в ясном лунном свете и улыбался. Он хотел еще пошутить над Сюэ Мэном, но вдруг заметил очень красивого ребенка рядом с ним. На несколько секунд Мо Жань остолбенел:
— Это кто…
Сюэ Мэн загородил Чу Ваньнина своим телом и сердито посмотрел на Мо Жаня:
— Твое какое дело?
— Ну же, не прячься, иди сюда.
Мо Жань обошел вокруг и, отведя руку Сюэ Мэна, притянул Чу Ваньнина к себе. Присев на корточки, он внимательно осмотрел его и пробормотал:
— Глаза этого ребенка кажутся такими знакомыми...
Чу Ваньнин внутренне напрягся.
— Такое чувство, что мы уже встречались...
Чу Ваньнин никогда не был хорош в притворстве. Если его истинная личность будет раскрыта, как в будущем он сможет сохранить свой авторитет? Старейшина Юйхэн подсознательно сделал шаг назад и повернулся, чтобы сбежать.
— Нет, не уходи! — Мо Жань, недобро усмехнувшись, протянул руку и щелкнул Чу Ваньнина по носу. Затем вкрадчиво спросил: — Давай, маленький брат, скажи старшему, как тебя зовут?
Чу Ваньнин автоматически потер переносицу, которая подверглась такому бесцеремонному обращению. Он был ужасно смущен и продолжал неловко пятиться.
Мо Жань подумал, что ребенок испугался. Он рассмеялся и ласково позвал:
— Что ты прячешься, будь послушным мальчиком и скажи братцу, как твоя фамилия? Сюэ?
Сюэ Мэн был шокирован: — Что?!
Мо Жань указал на Сюэ Мэна и спросил с улыбкой:
— Это твой отец? Скажи правду, и этот добросердечный братец купит тебе конфет.
— Ты ненормальный! Мо Вэйюй! — Сюэ Мэн взорвался. Он принял боевую стойку, лицо его заполыхало румянцем, а все перья взъерошились. — Ч-ч-ч-чтооооо?! Черт возьми, о чем ты думаешь?! Ты… ты… ты... больной! Грязный! Вонючий! Бесстыжий извращенец!
Чу Ваньнин, наблюдая всю эту сцену, в сердце своем почувствовал облегчение:
— Моя фамилия Ся. Я ученик старейшины Сюаньцзи — Ся Сыни.
— Ты напугаешь меня до смерти? — Мо Жань не был глуп и сразу понял двойное значение имени. Его глаза заискрились от смеха. — Ха-ха, как интересно.
— ...
— Ты чокнутый! — Сюэ Мэн сердито оттолкнул Мо Жаня. — Он мой новый друг. Это не имеет к тебе никакого отношения. Мы собираемся поужинать. Пропусти уже!
— О! — Мо Жань дал им пройти, но затем, ухмыляясь, пошел следом.
Сюэ Мэн зарычал на него:
— Что тебе еще надо?
— Я тоже хочу перекусить, — с самым невинным видом заявил Мо Жань. — Что-то не так?
Сюэ Мэн: — …!
Город Учан[3].
[3] 无常 wúcháng учан — изменчивый, непостоянный; злой дух — вестник смерти.
Этот маленький городок когда-то был наводнен всевозможными призраками и духами, но благодаря основанию Пика Сышэн он постепенно восстановил свой прежний вид и теперь его можно было даже назвать оживленным местом.
Было уже достаточно поздно, чтобы ночной рынок открылся. Они прошли мимо многочисленных придорожных торговых лотков и выбрали заведение, где готовили суп гудон. Все трое дружно сели за низкий деревянный стол на открытом воздухе.
Медный котел для приготовления гудона постоянно поддерживался в кипящем состоянии маленькой угольной печкой. Сам бульон традиционно был очень острым. В процессе еды в него бросались самые разные закуски, расставленные на столе. Когда что-то погружалось в кипящий бульон, можно было услышать хрюкающий звук «гу-дон», за что это блюдо и получило свое имя.
Суп-гудон[4] считался одним из самых знаменитых блюд провинции Сычуань, но Чу Ваньнин никогда не пробовал его. От острой пищи он сразу начинал задыхаться и кашлять, поэтому мог позволить себе только прозрачный бульон без перца.
[4] 古董羹 суп гудон — «горячий горшок» (хого) или китайское фондю: одно из самых популярных блюд национальной китайской кухни.
Сюэ Мэн родился в провинции Сычуань, и Мо Жань вырос в Сянтани — оба они привыкли к острой пище и, естественно, даже не сомневались, что Ся Сыни также одобрит их выбор главного блюда на ужин.
Когда они сели, Сюэ Мэн взял на себя инициативу сделать заказ. Назвав большое количество самых разных блюд и закусок, он добавил:
— И добавьте в гудон двойную порцию перца и перцового масла.
Чу Ваньнин вдруг потянул его за рукав и тихо сказал:
— Хочу горшок юаньян[5]...
[5] 鸳鸯锅 yuānyangguō юаньянго — букв. горшок «утка-мандаринка»: котелок для гудона, имеющий две секции: для острого и не острого бульона. Такой котелок довольно часто сделан в стилистике Инь-Ян (сочетание противоположностей: женское и мужское; зло и добро; вода и огонь; черное и белое), отсюда и достаточно романтичное название: пара мандаринок по-китайски «юаньян» («юань» — самец, а «ян» — самка мандаринки) символизирует пару на всю жизнь и является символом верности.
— Что? — Сюэ Мэн решил, что ослышался.
Выражение лица Чу Ваньнина стало мрачным:
— Хочу котелок юаньян: половина острая, половина без перца.
Сюэ Мэн удивился:
— Ты не здешний?
— Да.
— А... — Сюэ Мэн понимающе кивнул, но в его глазах было удивление, когда он взглянул на Чу Ваньнина. — Оставить свой дом в столь молодом возрасте — это действительно так... а, ладно, забудь… — он вздохнул и повернулся к официанту. — Хорошо, если хочешь юаньян — будет котелок юаньян.
Но Чу Ваньнину в голосе Сюэ Мэна послышалось с трудом сдерживаемое недовольство.
Достаточно скоро Чу Ваньнин понял, что ему не показалось. Пока они ожидали свой заказ, Сюэ Мэн ворчал, не переставая:
— Братишка, если ты собираешься жить на землях Сычуани, нужно учиться есть острую пищу. Если ты не ешь острое, как ты будешь ладить с другими людьми? В сычуаньском диалекте вообще отсутствует фраза: «я не ем острое». Кстати, откуда ты?
Чу Ваньнин ответил:
— Линьань.
— О... — Сюэ Мэн подумал, что не был знаком с землями к югу от реки Янцзы. Он прикусил палочки для еды и спросил уклончиво:
— В вашем городе вы тоже едите кроличьи головы?
Прежде чем Чу Ваньнин успел ответить, Мо Жань сказал с улыбкой:
— Конечно нет.
Сюэ Мэн стрельнул взглядом в его сторону. Чу Ваньнин тоже посмотрел на него.
Мо Жань положил ногу на деревянную скамью, поставил локоть на колено и ловко крутил палочки для еды. Увидев их реакцию, он усмехнулся и наклонил голову:
— Что за взгляды? Они действительно их не едят.
Сюэ Мэн повернул голову, чтобы спросить Чу Ваньнина:
— Правда не едите?
— Да.
Сюэ Мэн снова уставился на Мо Жаня:
— Откуда знаешь? Ты был в Линьане?
— Нет, пока нет, — Мо Жань скорчил смешную рожицу. — Но Ся Сыни и наш Учитель — земляки. Разве ты не знаешь, что Учитель не ест кроличьи головы? Когда он выбирает блюда в зале Мэнпо, берет либо тофу с луком, либо сладкий корень лотоса с османтусом. Не веришь, так сам посмотри в следующий раз.
Чу Ваньнин: — ...
— Ах, кажется, я никогда раньше не обращал на это внимания. С тех пор, как я в последний раз видел завтрак Учителя, я боюсь заглядывать в его тарелку. Это было просто ужасно, — Сюэ Мэн потер подбородок, и на его лице отразилось отвращение. — Вкусы Учителя действительно за пределами моего понимания. Нет, ты видел? Он в самом деле ест соленый соевый творог.
Чу Ваньнин: — ...
Проговорив это, Сюэ Мэн повернулся к нему и сказал с нажимом:
— Ты не должен поступать как старейшина Юйхэн. Иначе никто не захочет есть с тобой. Помни, что голова кролика и острые продукты являются обязательными, а когда ешь тофу на завтрак, никогда не поливай его соленым соевым соусом.
— Не забудь про нори и сушеные креветки, — добавил Мо Жань.
— Да, нори и сушеные креветки тоже, — это был редкий случай, когда Сюэ Мэн и Мо Жань были едины во мнении. — Это абсолютно неприемлемо!
Чу Ваньнин посмотрел на пару идиотов и бесстрастно сказал:
— Хм...
Блюда подали очень быстро: свежие и хрустящие побеги бамбука, ярко-зеленые овощи, нежный снежно-белый тофу, сочное рыбное филе, красиво разложенные на фарфоровом блюде, похожие на крылья цикады, тонко нарезанные ломтики баранины, прожаренное до хрустящей корочки мясо, посыпанное тмином и перцем, а также горшочек свежеприготовленного соевого молока.
Еда объединяет людей, особенно такая, как ароматный суп гудон, пара тарелок баранины и несколько чашек соевого молока. Даже нескрываемая враждебность между Сюэ Мэном и Мо Жанем в этой расслабляющей атмосфере несколько ослабла.
Сюэ Мэн запустил палочки для еды в бульон:
— Эй-эй, где мозг, который я положил сюда?
— Твой мозг прикреплен к твоей шее, — рассмеялся Мо Жань.
— Я говорю о свиных мозгах!
Мо Жань прикусил свою палочку и ехидно ухмыльнулся:
— Так и я говорю о свиных мозгах.
— Смеешь оскорблять меня, сукин сын!
— О! Твой мозг уже закипел! Ешь скорее!
Сюэ Мэн попался прямо в его ловушку и закричал:
— Убери свою собачью лапу! Даже не думай украсть его! Это мой мозг!
Чу Ваньнин сидел на своем маленьком табурете и, неторопливо потягивая сладкое соевое молоко, наблюдал за этими препирающимися детьми. Он не спешил: все, что варилось в неостром бульоне, точно было его.
Он допил соевое молоко и несколько раз облизнул губы. Мо Жань увидел это и с улыбкой спросил:
— Маленькому учителю[6] нравится?
[6] Мо Жань назвал Чу Ваньнина 小师弟 xioshīdì сяошиди: сяо 小 — младший, сяоши 小师 — младший наставник, а шиди 师弟 — младший ученик. Но в употребленной форме 小师弟 xioshīdì сяошиди звучит как «маленький учитель».
Чу Ваньнин переварил тот факт, что ему только что дали прозвище «маленький учитель», и внутренне просчитал шансы избавиться от него. Как ни крути, но они были практически равны нулю, поэтому он мог только сухо ответить:
— Ммм, это неплохо.
Мо Жань повернулся к официанту:
— Уважаемый, принеси еще один горшочек соевого молока для моего братишки.
Чу Ваньнин с довольным видом взялся за второй горшочек соевого молока.
Он родился сладкоежкой. Когда-то из-за его любви к пирожным у него начались проблемы с зубами и старейшине Таньлану пришлось приложить немало усилий, чтобы восстановить его зубы. С тех пор Чу Ваньнин контролировал себя и воздерживался от избытка сладостей.
Возвращение в детство имело неожиданное преимущество, позволяя ему пробовать любые десерты.
Мо Жань смотрел, как он ест, подперев щеку рукой:
— У тебя вкусы такие же, как у Учителя.
Чу Ваньнин слегка поперхнулся, но сумел сохранить спокойное выражение лица:
— Старший брат говорит о старейшине Юйхэне?
— Да, — Мо Жань кивнул с улыбкой и пододвинул к Чу Ваньнину корзинку с паровыми булочками. — Попробуй это. Думаю, тебе они тоже понравятся.
Чу Ваньнин взял завернутую в лист бамбука булочку на пару и откусил маленький кусочек. Теплый пар хлынул из булочки, внутри оказалась мягкая и сладкая начинка из бобовой пасты.
— Нравится?
Чу Ваньнин откусил еще кусочек и кивнул:
— Вкусно.
Мо Жань улыбнулся:
— Тогда скушай еще.
Все трое болтали за едой. Чу Ваньнин внезапно вспомнил о предыдущей теме и, закончив свою четвертую булочку, спросил Сюэ Мэна с притворной беспечностью:
— Кстати, молодой господин, вы упомянули ранее, что у каждого старейшины есть прозвище. Если моего Учителя называют Мусорным Князем, то какое прозвище у старейшины Юйхэна?
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления