[1] 炖汤 dùntāng дуньтан — суп-рагу из тушеного мяса или рыбы (обычно с овощами, рисом), готовят и подают в горшочке.
Вечером два человека просто лежали рядом на просторной каменной кровати. Время в заключении тянулось невыносимо долго. Они уже потренировались и поели, а больше заняться было нечем. Сделав несколько кругов по довольно просторной пещере, Чу Ваньнин просто сел и начал медитировать. Но для Мо Жаня даже час, проведенный взаперти, казался вечностью.
— Ох, как же мне скучно! Как скучно! Давай развлечемся? Во что ты хочешь сыграть?
Чу Ваньнин, не открывая глаз, сказал:
— Ложись спать.
— Еще не время, — Мо Жань взглянул на песочные часы и покачал головой. — Еще слишком рано.
Чу Ваньнин предпочел бы проигнорировал его, но Мо Жань упал на кровать рядом с ним, а потом внезапно подкатился ближе и, обхватив его лицо руками, развернул к себе.
— Младший брат.
— …
— Младший брат...
— …
— Младший брат!
Чу Ваньнин открыл глаза и со злостью крикнул:
— Что ты творишь?!
Мо Жань нагло схватил его за руки и начал игриво раскачиваться туда-сюда:
— Поиграй со мной.
— Да кто здесь младший, в конце-то концов? — Чу Ваньнин уже был в ярости. Стряхнув хватку Мо, он закричал: — С чего ты решил, что я буду безобразничать* с тобой?
Мо Жань сладко улыбнулся и бесстыдно заявил:
— Конечно ты будешь безобразничать[2] вместе со мной. А кто, если не ты?
[2] 胡闹 húnào хунао — скандалить, безобразничать; в разговорном языке имеет второе значение: распутничать, развратничать.
— …
Мо Жань, не спеша, развязал красную ленту, которой были связаны его волосы, и соединил концы особым узлом. Затем несколько раз обмотав ленту вокруг пальцев натянул ее между ладонями так, что получился причудливый узор.
Чу Ваньнин, наконец, проявил заинтересованность и сел на кровати. Он мрачно посмотрел на Мо Жаня:
— Что это? Как в это играть?
— Это Цветочная Веревочка[3]. Обычно в нее играют девчонки, а парни не знают, как это делать. Но разве я вырос не в Музыкальной Палате Чанда? Там было слишком много праздных девиц, поэтому я навострился.
[3] 花绳 huāshéng хуашен — игра «Веревочка», в которой веревкой или шнурком, надетым на пальцы, образуют различные узоры (фигурки), помогая процессу зубами, запястьями и ступнями.
— …
— На самом деле это довольно интересно. Вот, смотри, прихвати тут, заведи сюда и используй большие пальцы, чтобы переплести… нет, не так, мизинец убери. Да, теперь верно. И большим и указательным пальцами двух рук перехвати здесь и, заведя в треугольник, разведи ладони в стороны…
Медленно и терпеливо, ни разу не повысив голос, Мо Жань объяснял как сплетать фигуры.
Потрескивающее пламя свечи высвечивало две тени: большую и маленькую. Их головы склонились друг к другу, пока они сосредоточенно корпели над запутыванием красной ленты для волос. Постепенно выражение лиц обоих смягчилось и стало расслабленным и безмятежным.
Под руководством Мо Жаня Чу Ваньнин попытался завершить узор, но совершил ошибку при скрещивании нитей, и вместо ожидаемого узора у него в руках оказалась просто натянутая на руки связанная лента.
Он в растерянности посмотрел на свои запястья, на которых болталась ленточка, и недоуменно пробормотал:
— Почему не получилось? Как же так…
— Ха-ха-ха, ты снова ошибся.
— Давай еще раз.
— Нет, нет, нет! — со смехом возразил Мо Жань. — Играть в одно и то же скучно, давай сыграем в другую игру.
— Ни за что! — Чу Ваньнин не мог просто сдаться на полпути, поэтому попросил более мягко: — Давай еще раз, а?
— …
Так эти двое провели три дня в тюрьме юйминь. На вечер четвертых суток заключения Мо Жань решил приготовить что-нибудь вкусненькое для Ся Сыни. За эти несколько дней он много раз задумывался над тем, чем можно было бы порадовать желудок младшего брата. Маленький учитель и Учитель родились в одном и том же городе и местности, а значит, скорее всего, их вкусовые пристрастия должны были совпадать.
Сегодня вечером им принесли одну курицу и немного грибов. Мо Жань собирался потушить ее в горшочке с грибами, а затем добавить немного самодельной лапши. Наверняка на вкус будет очень неплохо.
— Куриный суп на ночь?
— Ну… — откликнулся Мо Жань, покосившись на Чу Ваньнина. Этот ребенок был гениален в том, что касалось боевых искусств, но с цветочной веревочкой ему справиться так и не удалось. Однако, не желая сдаваться, каждую свободную минуту этот маленький упрямый ослик доставал ленточку и упорно пытался сложить правильный узор. Но даже эту упертость Мо Жань находил довольно забавной. Со смехом он сказал:
— Зато ты можешь со спокойной совестью сидеть и играть с ленточкой. Спорим, сколько бы я не тушил эту курицу, за это время ты все равно не сможешь сложить ни одной фигуры.
Чу Ваньнин на это заявление лишь презрительно фыркнул и, изучив ингредиенты на столе, уточнил:
— Может еще имбирь добавишь?
— Сейчас посмотрю… Вчера нам, помнится, давали немного имбиря.
Чу Ваньнин удовлетворенно кивнул:
— Положи побольше. Он хорошо маскирует запах сырого мяса.
Мо Жань потеребил подбородок:
— Хм.. а может мне еще и ягоды годжи положить?
Лицо Чу Ваньнина вмиг просветлело:
— У тебя и они есть?
— Пф! Разумеется, нет. Но, думается мне, у вас с Учителем совершенно одинаковые вкусовые предпочтения. Ему тоже нравится, чтобы в супе был имбирь и ягоды годжи.
— Э… ты, правда, помнишь, что он любит есть?
— Ха-ха, конечно, я же такой смышленый парень! — Мо Жань не хотел бы развивать эту тему. Не мог же он, в самом деле, рассказать младшему брату о том, что кроме этой жизни, у него и Чу Ваньнина была и другая? Поразмыслив, Мо добавил: — Вряд ли в этом мире найдется ученик более почтительный, чем я. Жаль только, что Учитель никогда не желал видеть мое чистое сердце, полное искренней любви и восхищения.
Мо Жань занялся курицей и не мог увидеть странное выражение лица Чу Ваньнина. Он быстро ощипал птицу и опустил ее в горячую воду, чтобы удалить грязь и кровь. Внезапно до его ушей дошел тихий шепот младшего брата:
— Он же мог не понимать этого…
— Что?
Когда Мо Жань поднял голову и посмотрел на него, уши Чу Ваньнина тут же покраснели. Он отвернулся и несколько раз кашлянул, скрывая волнение, и потому сказал:
— Я сказал, что старейшина Юйхэн мог не знать, что ты хорошо относишься к нему.
— О, ну теперь это уже не так и важно. Так или иначе, я привык. Хотя раньше я мечтал, что Учитель станет моей семьей, и иногда мы будем говорить по душам, и, возможно, ему даже будет интересно, что я люблю есть и что нравится именно мне. Но это все в прошлом. Когда я впервые увидел его, то был одурачен его красивой телесной оболочкой. Думал, что он ласковый и кроткий человек, нежный внутри и снаружи, но теперь, поразмыслив на эту тему... эй, такой недостижимый талант, ежедневно занятый множеством важных дел, не может иметь еще и хороший характер. Как смел я вообще пытаться привлечь его внимание… Ха-ха-ха.
Услышав эти слова, Чу Ваньнин сначала рассердился, но тщательно обдумав все с точки зрения Мо Жаня, понял, что хотя он и старался проявлять заботу о потребностях своих учеников, но всегда сохранял дистанцию и держался подчеркнуто холодно. После этого он рассердился еще больше, хотя и не мог понять на кого именно, и в смущении опустил голову. Помолчав какое-то время, Чу Ваньнин спрыгнул с кровати и тихо подошел к Мо Жаню.
— Ты чего?
— Все эти дни ты готовил для меня. Давай, сегодня я буду готовить для тебя.
Мо Жань удивленно застыл, а затем, посмеиваясь, ответил:
— С чего это вдруг тебе такое в голову взбрело? И как ты, малыш, собираешься готовить? Смотри, ведь даже до очага не достаешь. Кроме того, я твой старший брат. И раз ты уже это принял, стоит ли теперь считать, сколько блюд я приготовил для тебя?
Чу Ваньнин пододвинул скамейку к очагу и, вскарабкавшись на нее, упрямо уставился на Мо Жаня.
— Эй… чего это ты на меня так смотришь?
— Видишь, я легко могу достать до очага.
— …
— Может старейшина Юйхэн и не знает, что ты любишь есть, но я не такой бессовестный, — с каменным лицом заявил Чу Ваньнин. — Отдыхай, а я буду готовить для тебя.
Пока Чу Ваньнин усердно кромсал продукты, он не позволял Мо Жаню вмешиваться в процесс готовки. Стоило Мо попытаться приблизиться к курице, младший брат вмиг вышел из себя и, угрожающе держа нож, остервенело набросился на куриную тушку. Теперь все его внимание было сосредоточено на разделке птицы, и Мо Жань почти с болью наблюдал его скованные, неумелые движения. Он пытался проявить заботу и помочь, но упрямый характер младшего брата слишком уж напоминал дурной нрав Учителя, который ненавидел, когда кто-то мешал ему, когда он был сосредоточен на чем-то. Поэтому, после еще нескольких неловких попыток напроситься на неприятности, Мо Жаню оставалось только, озабоченно ероша волосы, улечься на кровать и расслабиться.
Вся курятина, в конце концов, погрузилась в кипящую воду. Чу Ваньнин закрыл крышку горшочка и обернулся, чтобы что-то сказать Мо Жаню. Вдруг со стороны выхода из пещеры послышался тихий голос.
— А-Жань, брат Ся, вы слышите меня?
Мо Жань, едва заслышав этот голос, соскочил с постели и бросился к выходу. Он постарался рассмотреть людей снаружи сквозь ветви терновника и за спиной высокомерной юйминь сразу увидел Ши Мэя. Тот был одет в простую белую одежду, его бледное лицо сохраняло печальное выражение.
Сам Мо Жань не скрывал радость:
— Ши Мэй! Ты… Почему ты здесь?
— У меня есть важные новости для вас обоих. Глава ордена уже знает о случившемся и лично прибыл в Персиковый Источник. Сейчас он ведет переговоры с юйминь. Как ты? Тебе было тяжело в эти дни?
— Все в порядке! Я могу есть, пить и тренироваться. — Мо Жань сделал паузу, прежде чем нерешительно спросить: — А что Учитель? Где он?
— Говорят, что он по прежнему в закрытой медитации и вряд ли приедет.
— А... — что-то промелькнуло в глазах Мо Жаня, прежде чем, вздохнув, он пробормотал себе под нос: — Ну и пусть… не приезжает... Тоже хорошо.
— Но приехал старейшина Сюаньцзи. Он готов поручиться за своего ученика Ся Сыни. А где младший брат Ся, уже спит?
— Нет, он тушит курицу. Младший брат, скорее иди сюда!
Чу Ваньнин отложил маленький бамбуковый веер, которым раздувал огонь под горшочком, и подошел к Мо Жаню. Когда увидел посетителей, он не выглядел удивленным, только сухо спросил:
— В чем дело?
Ши Мэй ничего не успел ответить, как юйминь пробурчала:
— Ты не выглядишь как ребенок, который хочет вернуться домой. Прибыл твой наставник, чтобы защищать тебя. Сейчас он с нашей правительницей обсуждает условия твоего освобождения.
— Мой наставник?
— Старейшина Сюаньцзи.
— О... — Чу Ваньнин внутренне успокоился и, сделав паузу, прохладно добавил: — Очень хорошо.
Стражница, поджав губы, бросила:
— Вы двое можете выйти. Все благородные господа уже собрались в Павильоне Утоляющей Жажду Росы, чтобы выслушать ваши объяснения.
Чу Ваньнин оглянулся на на печку, где кипел горшочек с рагу, и сказал:
— Я не пойду. Курица сварилась только наполовину, я не могу уйти. Мо Жань, можешь выступить за меня.
Стражница юйминь, услышав это, подумала, что этот ребенок еще такой незрелый. Его ответ показался ей признаком глупости, поэтому, желая припугнуть его еще больше, она с усмешкой сказала:
— Если не пойдешь, то потеряешь шанс защитить себя. А если все решат, что госпожу Восемнадцатую убил именно ты, могут и к смертной казни приговорить.
Но ее заявление совершенно не напугало ребенка. Вместо этого он смерил юйминь холодным взглядом, отвернулся и ушел вглубь пещеры.
Ши Мэй хотел было окликнуть его, но Мо Жань с улыбкой покачал головой:
— Не настаивай, я пойду.
— Но ведь старейшина Сюаньцзи прибыл издалека. Это неприлично, если он не поприветсвует своего наставника…
Прежде чем Мо Жань успел открыть рот, из пещеры послышался голос Чу Ваньнина:
— Старший брат Мо, пожалуйста, поприветствуй моего наставника от моего имени.
— …
Ши Мэй чувствовал себя очень неловко. Он говорил так тихо, но этот ребенок все равно услышал его. Он смущенно отвернулся и закашлялся. В это время юйминь махнула рукой, и магический терновник расступился, пропуская Мо Жаня.
В этот момент Чу Ваньнин обернулся и окликнул его:
— Старший брат.
— Младший брат, ты передумал? Хочешь пойти вместе со мной? — с улыбкой спросил Мо Жань.
Чу Ваньнин махнул рукой:
— Никуда я не пойду. Просто хотел сказать тебе: возвращайся скорее, а то суп остынет, и будет не так вкусно.
Мо Жань сначала был ошеломлен подобным заявлением, но затем улыбнулся и сказал:
— Хорошо, тогда дождись меня.
— Да.
Чу Ваньнин больше ничего не сказал. Он дождался, пока фигура Мо Жаня скроется из виду, а затем вернулся к приготовлению супа.
Павильон Утоляющей Жажду Росы находился недалеко от их тюрьмы. По дороге Ши Мэй, как будто невзначай, поинтересовался:
— А-Жань, за это время ты похоже очень сблизился с младшим братом Ся?
Мо Жань с улыбкой ответил:
— Конечно, вместе мы столько всего пережили. Ши Мэй, неужели ты ревнуешь к ребенку?
— Глупости.
— Ха-ха-ха, тебе не о чем беспокоиться. Ши Мэй, я люблю только тебя, и это никогда не изменится.
— Не болтай ерунду. Я просто чувствую, что брат Ся немного странный…
— Странный? Ммм... — чуть помедлив, Мо Жань кивнул головой. — Да, он действительно необыкновенный.
— Ты тоже это почувствовал?
— Да! — Мо Жань улыбнулся. — В таком юном возрасте его магическая сила и рассудительность сравнимы со взрослыми людьми. Кроме того, когда мы находились иллюзорном мире, там случилось кое-что, о чем я хотел бы тебе рассказать, но не было возможности. Знаешь, думаю, что он и наш наставник — дальние родственники.
Взгляд Ши Мэя стал пристальным:
— Почему ты так говоришь?
— В иллюзии мы встретили одного человека, сына правителя префектуры, который жил в Линьане двести лет назад. Его фамилия тоже Чу, и он был очень похож на Учителя. А еще у него был сын и черты его лица…
Он как раз собрался перейти к сути дела, но его перебила громкая брань. Мо Жань поднял взгляд и увидел перекошенное от гнева лицо Сюэ Мэна, который широкими шагами шел им навстречу и извергал проклятия:
— Скотина! Грязное животное! Бесстыжий сукин сын!
Автору есть что сказать:
Большой Белый Кот: — Спасибо моим подписчикам [перечень добрых патронов] за питательный раствор [для моей травы]…
Хаски: — Спасибо некоторым товарищам [перечень кулинарных ников] за то, что подкинули нам парочку золотых фугасов [это про идеи].
Корм для рыбок: — А почему Учитель все еще не раскрыл себя? Я хочу, чтобы ему вернули взрослую форму.
Мясной пирожок: — Если я сейчас верну его взрослое тело, кто вообще будет думать о развитии сюжета? Я заперла их на несколько дней в маленькой темной комнате... К счастью, он пока в скорлупе милого симпатичного мальчика. Было бы иначе, боюсь, не смогла бы удержаться и… отжарила его [Мо Жанем]... Твою ж мать! [Мать твою ж!]
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления