[1] 成语 chéngyǔ чэнъюй — идиома, идиоматическое выражение, крылатая фраза, фразеологизм.
Когда Чу Ваньнин, наконец, проснулся, был уже полдень.
Ароматная Роса Тапира действительно оказалось полезной вещью. Наконец-то он смог выспаться без кошмаров. Зевнув, Чу Ваньнин неторопливо поднялся с постели и позвал:
— Мо Жань?
Его ученик всегда любил нежиться в постели намного больше него, и Чу Ваньнин удивился, не обнаружив его там, где тот лег спать прошлой ночью.
Да и на его зов никто не ответил.
Он встал, поправил одежду, расчесал свои длинные волосы и направился к ванной комнате. Из-за ширмы, украшенной облаками и горными пейзажами, поднимался легкий пар, словно за ней кто-то мылся.
— Мо Жань?
Чу Ваньнин подошел ближе и позвал еще раз.
Ответа по-прежнему не было.
Невольно заподозрив неладное, Чу Ваньнин постучал по деревянному краю ширмы. На этот раз, не получив ответа, он, нахмурясь, подошел к краю ширмы.
За ней было место, специально отведенное для купания. В центре стояла большая бочка, в которую легко мог бы поместиться человек. Чу Ваньнин заглянул внутрь. Вода была горячей, в ней плавали лекарственные растения, но никого не было.
Оглядевшись, он заметил одежду Мо Жаня на деревянной полке.
Не мог же он помыться и уйти, не надев никакой одежды?
Чу Ваньнин поморщился, пытаясь выбросить эту жуткую мысль из головы, плотно сжал губы, и лицо его приобрело кислое выражение.
Только он собрался развернуться и уйти, как вдруг услышал позади булькающий звук.
Чу Ваньнин обернулся и увидел, что в деревянной бочке, на поверхности воды, покрытой травами и лепестками, появилось несколько пузырьков.
«Там кто-то есть?..»
Как только он подумал об этом, раздался плеск воды, и совершенно голый Мо Жань вынырнул из бочки словно водяной дракон из пучины. От неожиданности Чу Ваньнин отступил на шаг.
Оказывается, он нырнул под воду и задержал дыхание, и поэтому не услышал, как Чу Ваньнин зовет его. Когда у него закончился кислород, он выскочил из бочки и по-собачьи стряхнул воду с волос, забрызгав одежду Чу Ваньнина.
— Мо Жань!
— Ой! — юноша на мгновение остолбенел, а потом испуганно распахнул глаза. Вынырнув, он явно не ожидал никого увидеть.
— Учитель? — пробормотал он.
— Ты...
Взгляд невольно скользнул по ладной фигуре юноши. Отведенные назад плечи казались очень широкими на контрасте с узкой талией. Все его тело словно лучилось молодым задором и сексуальным напряжением. Ослепительно сверкающие на солнце капли воды, подобно жидкому золоту, медленно стекали по развитым мышцам груди и пресса.
С мокрыми волосами, в которых запуталось несколько цветочных лепестков, и капельками воды, зацепившимися за длинные ресницы, он был похож на прекрасную русалку, хвост которой до поры был скрыт под водой.
Мо Жань вытер воду с лица и, улыбаясь, повернулся к Чу Ваньнину. Схватившись за край бочки, он с улыбкой сытого леопарда уставился на учителя.
Чу Ваньнин почувствовал, как закружилась голова, и кровь прилила к лицу, обдав его тело жаром. Пытаясь справиться с собой, он сказал первое, что пришло в голову:
— Что ты делаешь?
— Купаюсь.
— Утром?
— Ха-ха, — нервно хохотнул Мо Жань, чувствуя себя пойманным с поличным. На самом деле, он хотел просто облиться холодной водой, чтобы потушить сжигающий его злой огонь, но после подумал, что раз уж разделся, то почему бы не принять горячую ванну? Он с удовольствием вымылся и нырнул, чтобы потренироваться в задержке дыхания, а вынырнув, столкнулся лицом к лицу с Чу Ваньнином.
— Что смешного? — Чу Ваньнин нахмурился. Его голос стал звучать особенно холодно, как и всегда, когда он пытался скрыть сильное волнение. — Если ты рано встал, то должен был разбудить меня, а не плескаться, разбрасывая одежду по всей комнате, словно...
— Учитель, у вас... капелька воды... вот тут...
После небольшой заминки, он поднял руку и вытер воду с щеки Чу Ваньнина.
— Вот и все… — Мо Жань улыбнулся. Он забыл про свои мокрые руки. После того, как он вытер лицо Чу Ваньнина, воды на нем только прибавилось.
Чу Ваньнин застыл, его лицо стало напряженным, воздух вокруг него заледенел. Губы сжались в тонкую линию, и только ресницы иногда подрагивали.
Учить Мо Жаня было похоже на дрессировку глупой собаки. Но что делать, если натворив дел, этот хитрый щенок, вскинув голову, заискивающе смотрит на тебя?
— Одевайся, мы уходим. Пора возвращаться в наш орден, — сказав это и взмахнув рукавами, он поспешно вышел из-за ширмы.
Там, где Мо Жань уже не мог его видеть, он покраснел.
Стремительно сбегая, Чу Ваньнин и не заметил растерянный, полный тоски жадный взгляд, буравящий его спину до тех пор, пока он не скрылся из вида.
В этот момент смущенная улыбка исчезла с лица Мо Жаня, превратившись в свирепый оскал.
Раздосадованный, он ударил по воде и остервенело потер еще мокрое лицо.
Какого черта?
Что творится с ним сегодня?
Я ведь просто увидел его, просто поднял руку и коснулся его лица.
Желание, которое он с таким трудом подавил, снова подняло голову.
— Почему ты так долго одевался? — нетерпеливо упрекнул его Чу Ваньнин, отворачиваясь от открытого окна. Его одежда развевалась на сквозняке, черные пряди липли к нефритово-белым щекам.
Мо Жань откашлялся и пробормотал:
— Я сушил волосы заклинанием. Нужно быть аккуратным с такого рода магией, поэтому получилось немного медленно. Простите меня, Учитель.
Мо Жань редко вел себя так вежливо. Чу Ваньнин посмотрел на него с удивлением:
— Раз ты закончил мыться и причесываться, собирай уже свои вещи. Мы возьмем напрокат магическую лодку. Я не хочу лететь на мече и порядком устал от конных прогулок. Путешествие по воде сейчас будет самым лучшим вариантом.
— О, хорошо, — Мо Жань так и не осмеливался взглянуть на него, только еще раз незаметно откашлялся.
Чу Ваньнин нахмурился:
— Что случилось с твоим горлом?
— Ничего.
Они собрали вещи, купили в магазине провизию в дорогу и отправились на пристань, чтобы зафрахтовать лодку.
Лодка шла по реке Янцзы, а когда это стало невозможно, подняла их в небо на своих деревянных крыльях. Хотя этот способ передвижения нельзя было назвать самым быстрым, он позволял путешествовать в тишине и комфорте.
Через восемь дней деревянная лодка остановилась перед горными вратами. Они, наконец, прибыли на Пик Сышэн.
Мо Жань поднял бамбуковую занавеску, чтобы Чу Ваньнин мог покинуть каюту, а затем последовал за ним. Была уже поздняя ночь, и луна висела высоко в небе. В своем последнем письме Старейшина Юйхэн попросил Сюэ Чжэнъюна не посылать никого им навстречу, поэтому они вдвоем поднялись по лестнице и встретили четырех привратников у главного входа.
— Старейшина Юйхэн! Молодой господин Мо!
Когда четверо учеников увидели их, на лицах почему-то промелькнул страх. Прежде чем они успели что-то спросить, они упали на колени и заголосили наперебой:
— Старейшина, молодой господин, сейчас в ордене два человека, которые хотят поймать вас. Глава отправил голубей, чтобы предупредить вас держаться подальше от главных дорог, но, похоже, эти жирные птицы летели слишком медленно. Старейшина, молодой господин, отправляйтесь в город Учан и спрячьтесь там ненадолго. Не нужно входить!
Чу Ваньнин прищурился и спросил:
— С чего вдруг такая паника?
— Эти люди из Верхнего Царства говорят, что старейшина практикует темные искусства. Они хотят отвести вас в Цитадель Тяньинь[2] для допроса.
[2] 天音 Tiānyīn Тяньинь — Голос Небес.
— Цитадель Тяньинь? — удивленно переспросил Мо Жань. — Разве это не тюрьма, созданная десятью Великими орденами специально для заключения самых отъявленных злодеев?!
— Вот именно! Они пришли из-за того, что случилось в городе Цайде! — испуганно пробормотала одна из учениц. — Старейшина ведь помнит эту историю? Из-за той миссии вас тогда наказали!
— В худшем случае тот инцидент можно квалифицировать как злоупотребление магией в отношении простых людей. Учитель был наказан, с чего вдруг кто-то вспомнил старую историю и к тому же обеспокоил ей Цитадель Тяньинь? — нахмурился Мо Жань. — И при чем тут темные искусства?
— Мы не знаем подробностей, но они сказали, что все жители города Цайде умерли за одну ночь. Их убило существо, которое является наполовину демоном, наполовину божеством, и все выглядело так, будто кто-то натравил его на жителей. Духовная энергия этого существа так сильна, что вряд ли кто-то из рядовых последователей темных искусств смог бы контролировать его. Без сомнения, этот человек находится на очень высоком уровне духовного развития, поэтому они заподозрили старейшину Юйхэна.
Чу Ваньнин просто потерял дар речи.
— Пффф! — хохотнул Мо Жань. — Очевидно, это просто недоразумение, которое быстро разрешится. Так к чему нам скрываться? — он с улыбкой обернулся к Чу Ваньнину. — Учитель, как-то странно устроены их мозги! Какой смысл после этого рисковать собой и учениками? Вы уничтожили опасное божество, а эти люди подозревают, что вы втайне практикуете темные искусства и занимаетесь приручением демонов ради какой-то мелкой мести. Давайте в следующий раз вообще не будем вмешиваться и останемся спокойно медитировать у себя дома?
Чу Ваньнин не спешил смеяться над его шуткой. Его лицо стало похоже на застывшую маску. После продолжительного молчания он спросил:
— Все люди в городе Цайде мертвы?
— Я слышала, никто не выжил.
Чу Ваньнин закрыл глаза.
Ученица, увидев, как изменилось выражение его лица, с тревогой спросила:
— Старейшина?
— Хотя к этому преступлению я не причастен, возможно, все случилось из-за того, что я не смог окончательно уничтожить божество. В любом случае, разве могу я уклоняться от ответственности за случившееся? — Чу Ваньнин медленно открыл глаза. — Мо Жань, следуй за мной.
Зал Даньсинь был освещен двенадцатью бронзовыми светильниками, каждый из которых был десять футов в высоту и сделан в виде деревьев, на каждом из которых было девять ветвей. От толстого основания до вершины ветви украшали триста шестьдесят пять свечей, поэтому в Зале было светло как днем.
Сюэ Чжэнъюн стоял на возвышении, в своем официальном одеянии напоминая железную статую, и с презрением смотрел на людей внизу.
— Глава Ли, я повторяю в последний раз, старейшина Юйхэн в данный момент отсутствует в ордене, но я уверен, случившееся в городе Цайде не имеет к нему отношения. Стоит ли доверять тому, что сказала та женщина, как ее...
Стоявшая в стороне госпожа Ван, прикрыв лицо рукавом, тихо подсказала:
— Хуан[3].
— Эй! Хватит озвучивать порнографические[3] фантазии этой суки! — патетично возопил Сюэ Чжэнъюн, сделав красивый взмах рукой.
[3] 黄 huáng хуан — слово имеет множество толкований и кроме того, что это фамилия, также имеет значения желтый/порнографический.
Госпожа Ван: — ...
Кроме учеников, дежуривших на главной площади Пика Сышэн, у входа в Зал собралось больше трех десятков людей. Почти все они были одеты в верхние одежды изумрудного цвета с голубыми рукавами, на каждом была шапка ученого[4] из небесно-голубого шелка, у каждого в руках была метелка из конского хвоста для изгнания демонов. Это были ученики восходящей звезды Верхнего Царства недавно образованного ордена Усадьбы Битань[5]. Возглавлявшему эту группу мужчине было около пятидесяти лет. Из-за развевающихся по ветру длинных усов он напоминал сома. Это был никто иной как бессмертный глава ордена Битань Ли Усинь[6].
[4] 进贤冠 jìnxiánguān цзиньсяньгуань — шапка ученого, типа котелка, обычно черного и серого цвета.
[5] 碧潭 bìtán битань «лазурная пучина» — название глубоководного озера в заливе Синдиан.
[6] 李无心 Lǐ Wúxīn Ли Усинь «cлива не поддается искушению».
Ли Усинь, покрутив свои длинные усы, насмешливо сказал:
— Глава Сюэ, моя школа так же, как и ваша, идет по пути праведности, поэтому давайте говорить, как разумные люди. Город Цайде был уничтожен после того, как старейшина Юйхэн из вашей школы привел туда своих учеников, чтобы изгнать демона. Во всем городе только семья Чэнь обращалась за помощью к совершенствующимся. У нас достаточно причин, чтобы подозревать его, и даже вы не можете отрицать, что это дело необходимо тщательно расследовать.
Сюэ Мэн, который стоял рядом со своим отцом, не удержался от брани:
— Твою ж мать! Хватает же совести без доказательств обвинять честного человека! С каких это пор вы лезете в дела Нижнего Царства? Обычно вы просто стоите в сторонке и свысока наблюдаете, как простые люди гибнут. А теперь, когда что-то пошло не так, виноват мой Учитель? О какой разумности и справедливости тут вообще речь?
— Глава Сюэ, — Ли Усинь не разозлился, а только посмотрел на него с многозначительной улыбкой. — Слава вашего сына достигла Верхнего Царства. Слышал, что люди называют его Птенцом Феникса. Сегодня этот старик, кажется, понял почему...
— Вы!..
Ли Усинь бросил на него многозначительный взгляд и, красноречиво закатив глаза, снова повернулся к Сюэ Чжэнъюну:
— Глава Сюэ, я серьезно отношусь к нарушению законов в мире совершенствования. Раз уж я взялся за это дело, то доведу его до конца. Если вы откажетесь передать нам старейшину Юйхэна, Мо Жаня и другого ученика, этот старик вынужден будет просить прославленную Духовную школу Жуфэн о том, чтобы они рассудили нас.
Сюэ Чжэнъюн был храбрым и вспыльчивым человеком, поэтому возмущенно заявил:
— Ха, я знаю, что у Усадьбы Битань хорошие отношения с Духовной школой Жуфэн. Но даже если бы сам Наньгун Ло сейчас стоял передо мной, мой ответ был бы тем же: старейшина Юйхэн тут не при чем.
Сюэ Мэн добавил:
— Господин Ли, пожалуйста, уходите. Мы не будем вас провожать.
— Видите? Смотрите все! Эти варвары покрывают грязь и порок! — раздался мужской голос из толпы. — В прошлый раз тот парень Мо обокрал моего друга. Мы пришли в этот орден просить о справедливости, но нас прогнали. Господин Ли, теперь вы убедились? Если вы позволите пику Сышэн и дальше творить произвол, Нижнее Царство обречено!
Едва он закончил, как услышал тихий смешок.
Все повернули головы и увидели юношу в легких доспехах светло-синего цвета. Он облокотился на резную дверь, покрытую красным лаком, и лениво наблюдал за событиями, происходящими внутри зала.
Юноша был необычайно красив, его упругая нежная кожа словно светилась собственным внутренним светом.
— Господин Чан, когда это я обокрал вашего друга? — Мо Жань мило улыбнулся. — Тогда уж расскажите нам об этом Жун Сане... хотя нет, вроде его звали Жун Цзю? Не помню. В общем, то чудесное создание, кем он там вам приходится? Друг или любовник? Говорите правду, а то в будущем, боюсь, вы будете очень сожалеть!
Оказывается, громко возмущался и требовал справедливости тот самый богатый торговец из Ичжоу по имени Чан Ши, однажды уже приходивший с жалобой на Пик Сышэн.
Господин Чан обернулся. Когда он увидел Мо Жаня, в его глазах вспыхнул злой огонек, и он взвыл еще громче:
— Мо Вэйюй, скотина, мы с Цзю были задушевными друзьями, неразлучными как пест и ступка[90.7], в наших отношениях никогда не было грязи, и совесть моя чиста. Ты околдовал его своей черной магией и скормил демонам, и после этого еще смеешь клеветать на него?
— Что? — Мо Жань вздрогнул и неверяще воззрился на него. — Жун Цзю мертв?
Господин Чан вошел в раж, глаза его наполнились слезами:
— Его родители жили в городе Цайде. Несколько дней назад он уехал, чтобы навестить семью. Если бы не он, откуда бы я узнал о новых злодеяниях, что сотворили ты и твой учитель! Чтобы почтить его память, я отправился просить главу ордена Ли о справедливости!
Мо Жань был не слишком хорошего мнения о Жун Цзю, поэтому, когда удивление прошло, он нетерпеливо отмахнулся:
— В этих задушевных отношениях кто из вас был пестиком, а кто ступкой[7]? И как это подтверждает, что ваша совесть чиста?
[7] идиома 杵臼之交 chǔ jiù zhī jiāo «неразлучны как пест и ступка» — дружба двух людей, невзирая на сословные различия и разницу в материальном благосостоянии. От переводчика: Мо Жань обыграл ее изначальное значение, извратив смысл (отсылка к названию главы).
— Мо Жань… Мо Жань! — господин Чан не ожидал, что ему самому придется оправдываться, и в гневе закричал:
— Ты — невежественный бандит! Ты! Ты…
Госпожа Ван смущенно кашлянула.
А вот Сюэ Чжэнъюн только моргнул и ничего не сказал. В словах его племянника был смысл, и они звучали довольно пристойно. Что тут такого?
В темноте раздался вздох, похожий на звук с которым раскалывается белый нефрит с горы Куньшань, или трескается лед на озере. Он звучал так красиво и будоражил воображение. А потом изящная рука с длинными пальцами без всякой жалости ударила Мо Жаня по лицу.
— Непристойно подобным образом опошлять прекрасное выражение о бескорыстной дружбе! — с мрачным выражением лица Чу Ваньнин появился в дверях. — И стоит ли, теряя достоинство, толкаться[8] в дверях, вместо того, чтобы войти?
[8] опять помянут пест 杵 chǔ, только тут это слово можно перевести как толкаться/оконфузиться. Иными словами, наставник Чу играет словами и толкует идиомы лучше, чем Мо Жань.
— Учитель!
— Учитель!
Счастливые Сюэ Мэн и Ши Мэй бросились ему навстречу и уважительно приветствовали его.
Растерявшийся Сюэ Чжэнъюн бросил на него взгляд, полный досады и беспомощности:
— Юйхэн, почему вы вернулись так внезапно?
— Если бы я не вернулся, как долго вы собирались держаться один против всех? — Чу Ваньнин вошел в Зал Даньсинь. Его строгое прекрасное лицо в мерцающем свете свечей было похоже на лицо небожителя. Он остановился перед креслом главы и, поклонившись Сюэ Чжэнъюну, обернулся к вошедшим, слегка взмахнув рукавами. — Чу Ваньнин, старейшина Юйхэн ордена Пика Сышэн. Я слышал, что у вас есть вопросы, и хотя ранее вы позволили себе грубость, — удивленный взгляд Ли Усиня столкнулся со спокойными, как туман над озерной гладью, глазами феникса, — пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Автору есть что сказать:
Маленькое представление (для каждой роли свои вопросы):
Чу Ваньнин: — Я слышал, что многие думают, что я не слишком хорош в нападении? Ха-ха. Пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Корм для рыбок: — Я слышал, многие думают, что моя техника никуда не годится. Ха-ха. Пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Сюэ Мэн: — Я слышал, все думают, что я недостаточно мужественен[9]. Ха-ха. Пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
[9] От переводчика: с большой долей вероятности, «нападение» — позиция топа, «техника» в постели, а «недостаточно мужественен» можно перевести как «не такой уж и натурал». Ха-ха, пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Ши Мэй: — Я слышал, все думают, что я черный лотос. Ха-ха. Пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Е Ванси: — Я слышал, что все думают, что я девушка. Ха-ха. Пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Мэй Ханьсюэ: — Я слышал, что многие ждут, когда я уже выйду на сцену. Ха-ха, пожалуйста, позвольте услышать ваши предложения.
Мясной пирожок: — Братец Мэй, никто не думает о тебе. Ха-ха. Пожалуйста, не бейте меня!
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления